«Вестник Московского университета.Философия. Серия 7».-2011.-№2.-С.3-8.
ОНТОЛОГИЯ И ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ
ЗАВИСИМОСТЬ ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ОТ ТОЛКОВАНИЯ ИСТИНЫ
— доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой онтологии и теории познания Дагестанского государственного университета, тел.: 1; e-mail: *****@***ru
Вопрос о содержательных элементах познавательной культуры весьма сложен ввиду их многочисленности. Можно лишь выделить блоки однотипных элементов, составляющих культуру мышлении, методологическую культуру, традиции познания, стили мышления и т. п. Особую содержательность познавательной культуре придает решение вопросов сформировавшейся проблематики истины. И само понятие истины, и ее различные концепции наряду с другими ведущими детерминантами познавательной культуры — этническими ментальными особенностями, религиозными традициями или методологическими новациями демонстрируют усиливающийся субъектный характер познавательной деятельности и ее возрастающую культурную обусловленность.
Ключевые слова: гносеология, познавательная культура, традиции познания, стиль мышления, методологическая культура, истина, идеалы и нормы науки, цельное знание, субъектный характер познания.
M. I. Bilalov. The dependence of cognitive culture on truth interpretation
The problem of profound elements of cognitive culture is highly complicated owing to their great number. We can only select the blocks of single-type elements forming the culture of thinking, methodological culture, traditions of cognition, styles of thinking, etc. The special pithiness to cognitive culture is given by solving questions of the formed problematique of the truth. No matter how the leading determinants of cognitive culture, such as a definite conception, ethnic mental special features, religious traditions or methodological innovatory methods, demonstrate the increasing subject character of cognitive activity and its rising cultural causation.
Key words: gnosiology, cognitive culture, traditions of cognition, style of thinking, methodological culture, truth, ideals and norms of science, integral knowledge, subject character of cognition.
Рассмотрение особенностей такого феномена, как культура познания, или познавательная культура, понятие которой функционально наряду с нравственной, эстетической, политической, правовой и т. п. культурой, актуально, по крайней мере, по двум обстоятельствам. Во-первых, в связи с усиливающимся субъектным характером познавательной деятельности и, во-вторых, с ее возрастающей культурной обусловленностью.
Познавательная культура субъекта аккумулирует традиции, нормы, идеалы преимущественно обыденного, повседневного познания и, не сводясь к когнитивным аспектам познания, включает в себя также отображения социальных факторов бытия общностей, имеет характер национальной, половозрастной, религиозной и т. п. культуры. Обеспечивая познавательный процесс, эта культура содержит в себе схемы, нормы и идеалы человеческой деятельности по производству знания, но индифферентна к объекту познания и не содержит самого этого знания. Определенность этой культуре придают всевозможные социокультурные факторы, она выполняет функции связующего звена между социальными и когнитивными аспектами познавательного процесса.
Если говорить о содержательных элементах познавательной культуры, то здесь обнаруживается, казалось бы, не оформляемое в понятие многообразие. Однако можно выделить ряд блоков однотипных сущностных элементов, составляющих культуру мышления, методологическую культуру, традиции познания, стили мышления и т. п. Научно-методологическими составляющими познавательной культуры, оправдавшими себя продолжительной по времени эвристической эффективностью, предстают идеалы и нормы, методы и формы, принципы и критерии, принятые в науке. Они образуют устойчивые системы в форме познавательных и научных традиций того или иного научного сообщества. Философскими составляющими этой культуры являются всеобщие методы, принципы и другие основания науки и познания, которые исторически аккумулировались в эклектике, софистике, метафизике, диалектике, подпитывая ныне и современные синергетические и постмодернистские идеи. Социально-политический интерес представляют религиозное и этническое в познавательной культуре, которые фиксируют способы и приемы, уровни и ступени, цели и идеалы познавательной активности человека в многообразных исторически складывающихся религиозных и этнических традициях.
Однако в познавательной культуре есть ключевые элементы, и они, на наш взгляд, связаны с решением проблемы истины. Ее концептуальное определение в различных учениях, выявление природы и критериев и т. п. специфицируют эту культуру зачастую независимо от осознания этого ее носителями и акторам, ведь познавательная культура немыслима без «центрального ядра... мышления — логики», которая в свою очередь может быть разрушена без понятия истины и лжи [, 2008, с. 52].
Исторически первым содержательно развернутым типом познавательной культуры предстает модернистская культура. Новое время и вступление человечества в индустриальную цивилизацию значительно пополнили содержание познавательной культуры человечества. Ценности Античности, развитые в основополагающие принципы европейской культуры — индивидуализм, демократизм, рационализм. атеизм и т. п., вкупе с характерным для новой эпохи сциентизмом, развитием науки и техники, взрывным ростом светского образования, секуляризацией и не только интеллектуальными переворотами, но и национализмом, бунтарством, революционностью, приоритетом материального и т. п. формируют новый исторический тип познавательной культуры — модернистскую культуру. Ее ведущими элементами выступают научные традиции, основанные на новых идеалах науки — математике и эксперименте. Принципы объективности, детерминизма, механицизма, методы индукции и дедукции, анализа и синтеза, исторического и логического, законы диалектической логики, а также механистическая научная картина мира, основанная на атомизме, механицизме и гелиоцентризме, постепенно перерастающая в диалектико-материалистическую картину, образуют ядро массового мировоззрения и общественного сознания. Но это уже другая познавательная культура, и особую содержательность ей придает решение вопросов сформировавшейся проблематики истины, хотя специфику данной культуры определяют также и заблуждения, предрассудки, ошибки и другие негативные результаты познавательной деятельности. При этом ключевые гносеологические идеи осваиваются наукой, образованием и широким общественным сознанием в русле классической теории соответствия, однако в ряде культур заметен авторитет детерминированных критериями истинности знания как составляющими познавательной культуры позитивистской, прагматистской, конвенционалистской, герменевтической и иных неклассических концепций истины.
По нашей логике, можно выделить такие исторические типы познавательной культуры, как предмодернистская, модернистская и постмодернистская культуры, и в каждой из них можно выделить культуру религиозную, этнонациональную, философскую, научную, половозрастную и т. п. В качестве же их видов предстанут соответственно исламская, немецкая, софистическая, естественнонаучная, женская, молодежная культуры и т. п. Дальнейшую спецификацию им придает детерминация теми или иными концепциями истины.
Для подтверждения этой гипотезы обратимся к русской познавательной культуре. Вплоть до второй половины XVIII в. в рамках религиозно-идеалистической идеологии в российском обществе имели место гностическое озарение, схоластическое усмотрение истины, Откровение, астрология, оккультизм, магия, этнонаука, которые составили весьма значительное содержание предмодер - нистской познавательной культуры. Ей противостояло движение русского Просвещения, которое также не было однородным, но все просветители апеллировали к разуму и науке, верили в безграничную силу познания. Российскую специфику формирующейся модернистской познавательной культуре придало соединение идей всеединства и софийности. Соборность была и остается нравст - венно-теоретической сердцевиной духовной деятельности, требованием сближения и слияния культур, стремлением к единой, в том числе познавательной, культуре, основные представления о которой вполне усматриваемы в творчестве В. Соловьева. Это ориентир на нравственно-духовную жизнь, затем на мудрость как синтез многообразия духовно-практической жизни человека при наличии ведущей роли мистики в познании [, 1994, с. 136] и на достижение свободного творческого состояния человека как максимально отвечающего его сущности. В учениях русского философа преодолеваются национальные и цивилизационные границы познавательной культуры и, как нам представляется, намечаются ее общепланетарные контуры.
В этот процесс спецификации русской познавательной культуры свой вклад внесли и другие. Она происходила и как синтезирование в целостность разнородных элементов гносеологии, в попытках соединить в первую очередь разные толкования главного результата познания (истины и знания): «живознание» и , «цельное знание» B. C. Соловьева, «цельное мировоззрение» и др. Все эти толкования истины не умещаются в рамки той или иной доминировавшей в науке и философии концепции истины, наоборот, они сочетают в себе достоинства известных на Западе подходов к определению истины. Если очень коротко: специфику русской национальной познавательной культуры преимущественно определяет идеал цельного знания. Особенность такого знания в том, что оно достигается в сочетании чувственной, интеллектуальной и мистической интуиции, и даже тогда, когда в постижении истины подчеркивается значимость рационального мышления, оно оказывается лишь на вторых ролях в ряду составляющих цельный опыт чувственного и нравственного опыта, эстетической перцепции и религиозного созерцания. Несмотря на это, было бы неверным считать русскую познавательную культуру недостаточно состоятельной в науке: всему миру хорошо известны выдающиеся достижения отечественной науки.
Само толкование истины, ее различные концепции, а также научно-методологическая часть познавательной культуры, которая обычно задает тон всему содержанию последней, ныне предстают качественно отличной по мыслительному уровню от предшествующих системой неклассики. Тенденция к потере познанием интереса к реальной действительности, к отказу от универсального научного знания, к превращению истины в разновидность мнения, к ее фрагментаризации и плюрализации и т. п. признается в новом рационализме отказом от постижения сущности, субъективизацией, релятивизацией познания. Но, как нам представляется, эти две тенденции — стороны одной медали: современное познание не отменяет, но видоизменяет свой субъектный характер, главным образом, за счет «конституирования действительности из субъективной спонтанности». Но доминирование в научном познании субъектного фактора сохраняется, что одушевляет предмет познания и он становится человекоразмерным, а само познание, отказываясь «от математической упорядоченности», заменяет «ее хаотическими отношениями» [, 2004, с. 117]. Делёз и Гваттари, анализируя способ формирования науки из хаоса, приходят к выводу, что «наука функционирует, имея дело только с актуализированными (ею же) из хаоса предметами, вещами, телами. Она постоянно осуществляет бифуркации, отыскивая таким образом в бесконечном хаосе виртуального новые формы для актуализации, осуществляя своего рода потенциализацию материи» [там же, с. 254]. Пересмотр устоявшихся стандартов и незыблемых истин, экзистенциа - лизация познаваемых ситуаций, смещение в них реального и ирреального, субъективизация отражаемого до личностного видения и индивидуального самовыражения как неотъемлемые элементы методологических новаций науки могут быть доведены до подрыва и релятивизации универсалий, норм, канонов и индивидуализации ценностей познавательной культуры. Однако постмодернизм допускает вполне сознательное возвращение к опыту различных гносеологических учений. Более того, он его осуществляет: отказываясь от универсальных парадигм, «интеллектуального деспотизма», фундаментализма и т. п.. постмодернизм содействует синтезу логико-методологических практик и практик экзистенциально-антропологической традиции в гносеологии. При этом, как полагает , реализуется принцип доверия субъекту, понимаемому как «целостный человек познающий». На этой основе обогащается традиционное представление о субъекте и снимаются противоречия, связанные с отождествлением познания с субъектно-объектными отношениями, с отражением, субъекта — с сознанием вообще. Все эти современные тенденции осмысления теоретико-познавательной культуры требуют синтеза многих когнитивных практик на пути формирования современной философии познания [Л. A. Микешина, 2002], в которой идеал истины все же незыблем.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Философия из хаоса: Ж. Делёз и постмодернизм в философии, науке, религии. М., 2004.
A. Философия познания: Полемические главы. М., 2002.
Рациональное и мистическое в гносеологических взглядах Вл. Соловьева // Познание и его возможности: Тезисы международной научно-методической конференции. Москва. 24-25 мая 1994. М., 1994.
Понятие истины в теории познания//Эпистемология & философия науки. 2008. № 2. Т. XVI.
