Защита прав предпринимателей

ОБЩЕСТВЕННАЯ ПАЛАТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

__________________________________________________________________

ЗАЩИТА ПРАВ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ

24 декабря 2012 г.

Георгий Федоров: Уважаемые друзья, мы начинаем наши слушания в Общественной палате. Тема слушаний — защита прав предпринимателей, она очень актуальна в нашей сегодняшней политической и экономической ситуации. Мы проводим это мероприятие в рамках социально значимого проекта «Молодые предприниматели за цивилизованный бизнес в России», который направлен на защиту предпринимателей, пострадавших от незаконных действий представителей правоохранительных органов и органов государственной власти. Ведет проект Всероссийское общественное движение «Реформы — новый курс». Более подробно узнать, чем занимается само движение, можно в Интернете.

Сегодня здесь присутствуют предприниматели, депутаты Государственной Думы, члены Общественной палаты Российской Федерации, представители прокуратуры, органов государственной власти. Прямая трансляция нашего заседания идет в Интернете.

Исходя из того, что мы услышали в недавнем послании президента и из того, как обстоит ситуация с предпринимательским сообществом, могу сказать, что, к сожалению, не все в нашем государстве идеально. Есть и вопиющие случаи давления на предпринимателей со стороны органов государственной власти, и коррупционная составляющая, и незаконные рейдерские захваты, и даже случаи применения правоохранительных органов как инструмента давления на предпринимателей.

Мы видим, что у малого бизнеса в Москве существуют очень серьезные проблемы. Например, всем известно о фактах уничтожения так называемых малых построек — ларьков и магазинов. С нашей точки зрения, это является прямым нарушением закона, что неграмотно и неприемлемо, потому что подавляющее большинство этих магазинов построено совершенно законно, на их строительство своевременно были оформлены все необходимые документы. Очень часто у нас на глазах люди, которые годами были законопослушными, добросовестными предпринимателями, платили налоги, развивали малый семейный бизнес, ежечасно и ежесекундно теряют не только работу, но и вообще надежду на наше государство, в том числе и на муниципальные власти.

Федеральные власти в который раз заявляют, что нужно поддерживать малый бизнес, тогда как на деле ситуация выглядит совсем иначе: мы ежедневного сталкиваемся с действиями местных властей, направленными на уничтожение малого бизнеса.

Сегодня мы рассмотрим несколько конкретных примеров, когда правоохранительные органы или нерадивые конкуренты занимаются тем, что фактически уничтожают честный бизнес.

Я хотел бы сразу сказать, что у нас есть регламент — пять минут. Тех из вас, кто захочет выступить, попрошу ставить табличку вертикально, чтобы я видел. Начнем.

Первое слово я хотел бы предоставить депутату Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, председателю Общероссийского общественного движения «Развитие предпринимательства», Грачеву Ивану Дмитриевичу.

Иван Грачев: Уважаемые коллеги, я думаю, что нужно следовать от общего к частному. Я полагаю, что всю полноту власти в стране у нас получило чиновничество, бюрократия. Это неоспоримый факт. Соответственно, объективно оно не заинтересовано в предпринимателях в сырьевой стране. Надо понимать, что среди нашего чиновничества порой могут попадаться хорошие люди, замечательные, но в среднем все они живут с трубы и заинтересованы в трубе. В этом смысле малый бизнес — это, конечно, хаос, да и только. Провозглашается, что предпринимательство будет поддерживаться, но по факту, я думаю, если честно с 1991 года посмотреть, как людям работалось тогда, до гайдаровских налогов, и как сейчас работается… Навряд ли сейчас лучше. Все-таки посвободнее и полегче с налогами было.

Что этому противопоставить? Цивилизованные методы борьбы. Совершенно правильно сказано: «Молодые предприниматели за цивилизованные методы борьбы». Надо брать все действующие институты, совмещать их иногда с массовыми законными акциями, если не получается просто задействовать институты и получать результат, добиваться упрощенной системы налогообложения, совершенно конкретных результатов по предпринимателям. Тех же лавочников сейчас изгоняют по всей стране, но где-то через обращение в прокуратуру и одновременное проведение массовой акции удалось эти разгоны остановить. В Москве пока не удалось, хотя ответы из Генеральной прокуратуры на депутатские запросы, в принципе, рабочие. Там не говорится, что нет проблем в этих постановлениях и в практике их применения. Это означает, что сейчас многостороннее давление может как-то изменить этот результат. Поэтому я с удовольствием принял приглашение Общественной палаты прийти на слушания по совершенно конкретным историям. В той мере, в какой от меня будет зависеть, я не просто движение «Развитие предпринимательства» подключу, но и все депутатские возможности, которыми располагаю, для того чтобы добиться результатов в пользу предпринимателей, тех, кто делает свое дело. Спасибо!

Георгий Федоров: Спасибо Ивану Дмитриевичу! Как я понимаю, наша работа в этом отношении только начинается, потому что невозможно большому мегаполису, большому городу опираться только на огромные сетевые компании. Естественно, в центре Москвы большие торговые центры не построишь, поэтому люди, которые владели этими ларьками, фактически обслуживали население, и поэтому рано или поздно все равно правительство Москвы поставит вопрос таким образом, что необходимы будут магазины шаговой доступности. Тогда посмотрим, кто же из будущих предпринимателей получит эти места. Мы считаем, что сейчас происходит серьезный передел рынка. Возможно, крупные ретейлерские компании заинтересованы в том, чтобы убрать большое количество конкурентов помельче с этого рынка. Я хотел бы, чтобы сегодня здесь прозвучали серьезные конкретные сообщения, для того чтобы представители органов власти, органов прокуратуры слушали и делали выводы, какие существуют примеры притеснения или уничтожения или какие-то другие противоправные действия по отношению к бизнесу в целом.

Я хотел бы передать слово. Тут записался по конкретному случаю представитель Адвокатской палаты города Москвы, .

Борис Локшин: Суть моего вопроса такова. 7 июля 2011 года Следственным управлением УВД по Зеленоградскому округу возбуждено уголовное дело в отношении по статье 146 части 3 УК РФ.

17 января 2012 года Телков задержан и арестован. До настоящего времени содержится под стражей. 17 января 2013 года, т. е. через 21 день будет освобожден из-под стражи в связи с истечением предельного срока содержания под стражей. Дело дважды направлялось в суд и дважды возвращалось прокурором для проведения дополнительных следственных действий. Срок следствия продлен до марта 2013 года.

Телкова обвиняют в том, что в неустановленное время в неустановленном месте в Китае он приобрел неустановленным путем свыше 20 км ткани, которая якобы является контрафактной, и этой тканью торговал в городе Зеленограде.

При ознакомлении с материалами уголовного дела я постарался ответить на несколько вопросов. Первое — имеются ли достаточные основания для возбуждения уголовного дела и надлежащие ли материалы проверки для этого представлены сотрудниками ДЭП России. Когда я стал изучать эти материалы, то увидел явную фальсификацию. В них отсутствуют те разговоры, та слежка, которая производилась за Телковым и осуществлена на основании неустановленных постановлений, якобы имеющихся где-то там, вынесенных судьей Мосгорсуда. Материалы проверки свидетельствуют о том, что они возникли задолго до того, как некая фирма обратилась с заявлением о том, что якобы нарушены права каких-то иностранных предпринимателей. Таким образом, здесь налицо нарушение закона. Суть вопроса была такова, что Телкова обвиняют в том, что на ткани были нанесены рисунки, которые являются авторским произведением, в связи с чем права автора нарушены. Это основа уголовного дела.

Мы считаем, что здесь не было нарушений авторских прав. Это промышленные образцы. В связи с этим мы привлекли для представления и заключения специалистов, на основании которых ходатайствовали о проведении экспертиз такими солидными людьми, как заведующая Отделом правового обеспечения Федерального института промышленной собственности Сорокина; кандидат технических наук, доцент университета Высшей школы экономики Козлов; патентный поверенный РФ Тулининов; главный государственный эксперт ФИД, судебный эксперт Иванов. Они дали заключение о том, что эти ткани являются промышленными образцами. Если они являются промышленными образцами, то дело могло бы быть возбуждено по статье 147 УК РФ, если бы имелся патент на эти ткани. Но ни один из зарубежных производителей таким патентом не обладал. Следствие же опиралось на выводы какого-то человека, проживающего в городе Иваново, который дал заключение, что здесь нарушено право на интеллектуальную собственность. На одной стороне человек из Иваново, на другой — светлые умы России. Я не умаляю ивановских специалистов. Я как адвокат просто просил о том, чтобы провели в рамках уголовного дела судебную экспертизу. В этом нам было отказано. Обвинение основано на том заключении эксперта (юристы меня поймут), которое проводилось до возбуждения уголовного дела оперативными сотрудниками, что по закону в принципе не может быть, поскольку в рамках проверочного материала проводить экспертизу нельзя. То есть обвинение построено на ненадлежащем материале. Но самое интересное, что якобы одна из обиженных турецких фирм представила в уголовное дело следователю свидетельство о регистрации промышленного образца. На основании этого турецкая фирма подтверждала, что ткань, которая изъята у Телкова, является промышленным образцом. Уже этого достаточно для того, чтобы дело нужно было прекратить, и его обязаны были прекратить, но никто на это не смотрит.

Следующее. 1 января 2008 года была принята 4 часть Гражданского кодекса РФ. По этому вопросу вышел ряд постановлений: пленумы Верховного Суда и Арбитражного Суда пришли к выводу, что все подобные вопросы должны рассматриваться в рамках гражданского судопроизводства. Обиженные должны предъявить исковые требования и должен решаться вопрос о величине компенсации, если таковая следует тому, чьи права были нарушены. У нас же следователь взял 24 км этой ткани и экстраполировал на них цены тех производителей, права которых, опять же, якобы были нарушены. Но есть в деле материалы, которые свидетельствуют, что ткани, привезенные из Китая, имеют совершенно другое качество, поэтому ущерб здесь искусственно завышен в несколько сот раз для того, чтобы создать обоснованность якобы обвинения.

У нас есть так называемые «президентские поправки», согласно которым предпринимателя — а Телков частный предприниматель — не имеют права арестовывать до суда. Это в УПК РФ, статья 108. Вся страна знает, что этого быть не должно. Его арестовывают. Возникает вопрос: как такое может быть? Очень просто. Следователь пишет, вынося постановление об аресте, что: «Телкову позвонил по телефону, он не ответил. Приехал к нему домой, а его дома нет». Это он решил, что Телков скрылся от суда и следствия. Что за фантазия? В то же время в деле имеется бюллетень, и следствие признает, что Телков был болен. Но бюллетень этот не признается законным по той лишь причине, что Телков не предъявил его в бухгалтерию для начисления зарплаты. Что за бред? Кому может Телков предъявить этот бюллетень, кроме как самому себе, — ведь он частный предприниматель? Он сам себе начисляет зарплату и сам распоряжается своим бюджетом. Поэтому признавать, что бюллетень незаконен не потому, что он незаконно выдан, а потому, что не предъявлен к оплате, это фантазия, с которой вообще тяжело спорить или доказывать. Я не говорю уже о толкованиях, что его нельзя было арестовывать.

Телков заявляет о том, что дело носит заказной характер. Говорит: «Заказали конкуренты, чтобы я не нарушил их монополию на рынке по торговле такими тканями». В подтверждение просит предъявить ткань, которая у него была изъята. Но требования статьи 217 УПК РФ о предъявлении после окончания следствия всех материалов обвиняемому и его защитнику не выполняются. Нам — адвокатам и Телкову — следствие отказывается предъявить эти 23 км ткани. Мы говорим: «Где то, что вы изъяли?» Говорят: «Вам это видеть необязательно». Мы уже в Северо-Западном округе видели, когда вот так пропадали вещественные доказательства. Здесь на 10 млн товар пропал, и нам не предъявляют.

Мотивировка ходатайства. Мы, я и со мной товарищ, официально заявляем ходатайство. Говорят, что Телков в тюрьме, а ткань на складе, поэтому они не могут ее предъявить вам. Я говорю: «Я-то не в тюрьме. Покажите мне». — «Нет, не покажем».

Объективно ли проводится предварительное следствие? По делу мы — адвокаты и Телков — говорим: «Господа следователи, почему вы не устанавливаете источник происхождения ткани? Скажите, пожалуйста, каким образом ткань оказалась на территории Российской Федерации? В неустановленное время, в неустановленном месте — каким образом эти 23 км ткани пересекли границу?» Они говорят: «Мы считаем, что вот она здесь, и нас больше ничего не интересует». Предъявляем договор на куплю-продажу в Санкт-Петербурге, платежные банковские документы, товарнотранспортные накладные, путевой лист на автомашину, которая из Санкт-Петербурга привезла товар. Это прикладывается к материалам дела, но не проверяется. Следователь, будучи обязанным это сделать, направляет в Санкт-Петербург оперативного сотрудника, который не идет в банк, налоговую инспекцию, не находит генерального директора и главного бухгалтера, ограничивается рапортом, в котором указывает, что по юридическому адресу фирму не нашел. К делу прикладывает 19 фотографий здания. Это вся проверка. Ведь вопрос происхождения ткани сразу поставил на место отсутствие вины Телкова, даже если бы она где-то в чем-то была, поскольку он говорит: «Я как добросовестный приобретатель приобрел ткань в таком-то месте». Как такое может быть?

В силу этого невозможно реализовать требования УПК, согласно которым обеспечиваются права подозреваемого на защиту, это влечет невозможность исполнить требования статьи 73 УПК РФ и т. д. Я хотел бы отметить положительную роль прокуратуры Москвы, которая категорически все это время возражала против содержания под стражей Телкова. Но вопреки закону требования ока государева почему-то не слышны. Это вопрос очень интересный.

Подводя итог сказанному, я, пользуясь случаем, обращаюсь к руководству прокуратуры Москвы, представителям Следственного департамента МВД, которые вроде бы здесь присутствуют с ходатайством поддержать мой отвод следственному аппарату Зеленограда и передать уголовное дело по обвинению Телкова из производства следственного аппарата УВД Зеленоградского округа Москвы в ГСУ МВД по Москве для продолжения расследования. Тем более что 17 января 2013 года Телков будет освобожден из-под стражи.

Георгий Федоров: Спасибо, Борис Иосифович! Я очень рад слышать, что прокуратура все-таки у нас на стороне закона, что она правильно поступает, правильно среагировала. Тут проблема, наверное, в местных властях или других правоохранительных органах. Почему, если прокуратура против содержания под стражей, другие товарищи за это? Тем более, если вспомнить последнюю пресс-конференцию президента, когда он четко и ясно сказал, что за экономические преступления — на примере той же самой Васильевой с ее 13-комнатной квартирой — нельзя сажать людей, тем более, если вина их не доказана.

Берче Тростык Абыосович поднял. У него здесь тоже есть, наверное, ткань. Буквально три–пять минут, и перейдем к следующим вопросам.

Тростык Берче: Я родственник Телкова, его тесть. Я принес с собой образцы ткани, о которых идет речь. Можно посмотреть. Здесь уже было сказано, что дело заказное.

Более того, здесь еще и уникальный случай, это заключается в том, что дело ведет по сути представитель заказчика, заявителя. Не следователи, а представитель заказчика. Некая юридическая фирма. В раздаточном материале об этом подробно сказано.

Что еще очень важно, эта самая юридическая фирма прямо и откровенно на своем сайте заявила, что полное юридическое сопровождение по этому делу ведет именно она. Это первое.

Второе — мы нашли этому подтверждение, когда были на приеме у начальника следственного управления по Зеленограду. Пришли, все хорошо, поговорили. Начальник следственного управления нам говорит: «Мы будем объективно расследовать дело и определим, установим, виновен ваш родственник или не виновен». Но когда мы вышли из кабинета начальника управления в приемную, наши взгляды упали на письменный стол, где лежали аккуратненько рекламные буклеты, визитки некой юридической фирмы. Я подошел, мне стало интересно, что это такое. В следственном управлении, на третьем этаже УВД Зеленограда — на режимном предприятии! — какие-то рекламные буклеты. Посмотрел. О, оказывается, это рекламные буклеты нашего заявителя! Я тут же пригласил к этому столу начальника следственного управления и пригласил следователя, который ведет это дело, и попросил их объяснить, как же эти рекламные материалы оказались здесь на столе, на режимном предприятии, куда без паспорта не войдешь. Они мне ответили: «Это положил заявитель».

В результате мы делаем такой вывод, что следствие по делу ведет не следственное управление, а представители заказчика — это раз; второе, самое главное, что роль следователя свелась к тому, чтобы регулярно подавать ходатайства о продлении ареста, не более того. Перед каждым заседаниям суда по 30–40 минут проводить время у судьи в кабинете. О чем они там говорят?.. Поэтому я, пользуясь присутствием здесь у нас на слушаниях представителей Следственного департамента МВД Российской Федерации, очень прошу провести служебную проверку, но в отличие от нашего адвоката я хотел бы, чтобы эту проверку проводило не ГСУ по городу Москве. Почему? Потому что начальником ГСУ по городу Москве является человек, который 7 лет руководил УВД города Зеленограда. Это одно.

Я хотел бы еще обратить внимание присутствующих на действенность процедуры продления ареста как меры пресечения с использованием института суда. В течение 11 месяцев — вдумайтесь, пожалуйста! — прошло 17 судебных заседаний в судах первой и второй инстанции по продлению ареста. Причем в ходе шести последних заседаний прокуратура выступала против продления ареста как самой суровой меры пресечения. В этом участвовало огромное количество людей: 33 судьи, 17 прокуроров, свыше 20 помощников судей, 50 конвойных, адвокатов, не говоря уже о родственниках и журналистах. Суд первой инстанции рассчитан максимум на 30 минут, второй — на 15 минут. Думаю, что я не ошибусь, если скажу, что в 99,9% случаев суд удовлетворяет ходатайства следствия по продлению ареста. Несмотря на то, что мы неоднократно предъявляли суду свидетельства того, что это сфальфицировано, подлоги, что это документы, подготовленные вообще не в США и Турции, суд даже не обращает внимания: «Это к делу не относится. К рассмотрению и продлению ареста это не относится».

Я хотел бы обратиться к присутствующим здесь депутатам Государственной Думы: не вернуть ли вновь функции продления ареста органам прокуратуры? Почему такое предложение поступает от нас? Я простой обыватель, но я вижу, как проходит все это дело. Вижу, что в прокуратуру каждый месяц поступает дело для осуществления функций по надзору за ходом дела. Прокурор как никто другой осведомлен вообще о материалах дела, его сложности и т. д. Он уже сам, я думаю, компетентен принимать решения, стоит продлевать этому человеку арест или не стоит. Зачем мы должны оставлять это дело на откуп судам? Этот подход сильно разгрузит суды, освободит их от неэффективной, бесполезной, раздражающей общество работы.

Последнее. Все уголовное дело построено в защиту интересов неких американских и турецких компаний. Следственный орган безоговорочно принял и построил обвинения на копиях документов, полученных якобы из США и Турции, даже не проверив источник их происхождения. Авторские свидетельства самого Телкова Руслана, полученные в России официальным законным путем, еще до момента возбуждения уголовного дела, до июля 2011 года, следствие характеризует, как способ уйти от ответственности. Получается, что можно сфабриковать документы в США и Турции и на их основании расправиться с помощью российского суда с гражданином и предпринимателем Российской Федерации. Спасибо за внимание!

Ольга Косец: Можно я прокомментирую, буквально две секунды?

Георгий Федоров: Я как раз хотел дать вам слово. Спасибо вам огромное! Я как член Общественной палаты контролирую это дело и буду дальше выступать за то, чтобы справедливость восторжествовала, чтобы эти незаконные действия были пресечены. Еще раз говорю, что российский предприниматель в какой-то степени становится беззащитным, т. е. либо конкуренты, либо государственная власть, либо правоохранительные органы могут в один момент, сразу же — раз, и не то что отнять бизнес, но еще и посадить.

К сожалению, ситуации бывают разные. Например, в Москве органы местной государственной власти иногда даже не дожидаются судебных решений для того, чтобы уничтожить бизнес.

А сейчас я хотел бы передать слово президенту Межрегиональной общественной организации «Деловые люди», , которая очень долго и мужественно совместно с предпринимателями, которые здесь присутствуют, борется за права малого бизнеса.

Ольга Косец: Я хотела бы еще по поводу Телкова высказаться. Поднимите, пожалуйста, еще раз образец ткани. Насколько я вижу, это леопардовый принт. Я тоже занимаюсь продажей тканей. У меня одно из крупнейших предприятий на юге России. Мы там реализовываем ткань для наших предпринимателей, которые занимаются производством. На мой взгляд, леопард должен был подать в суд на предпринимателя Телкова за использование леопардового принта. Я здесь не вижу никакого прецедента. Этот принт используется практически везде и всюду. Неоднократно все женщины надевают изделия из подобной ткани. Мне кажется, тогда леопарду нужно предъявить всем женщинам иск за то, что они используют его личный принт.

Я еще являюсь членом президиума Общероссийского общественного движения «За развитие предпринимательства». 15 ноября мы провели съезд этого движения, на котором я зачитала обращение к мэру Собянину и к нашему президенту по поводу геноцида малого бизнеса в Москве и на территории всей Российской Федерации, по поводу уничтожения мелкой розницы в нестационарных торговых объектах. Там очень много пунктов, по которым можно здесь рассказывать долго. Это не имеет никакого смысла, потому что, я думаю, вы все уже почувствовали на себе уничтожение такого рода деятельности. Люди выходят на улицу и не находят привычного для них места, где они могли бы купить бутылку пива или пачку сигарет. Да, сейчас ведется такая борьба против курения и алкоголизма. Все это прекрасно, но почему в таком случае уничтожается торговля именно в таких маленьких магазинчиках, нам абсолютно непонятно. Торговля табаком приоритетна для сетей вообще, а в малом бизнесе мы не собираемся поддерживать торговлю им, и вообще, торговля — это не приоритетное направление.

Давайте возьмем меня как предпринимателя, который занимается производством. У меня небольшое производство. Я не могу свои изделия реализовывать на территории магазинов «Метро», или «Ашан», или других подобных сетей. Для того чтобы войти в сеть, мне нужно производить в несколько тысяч раз больше. Где эти изделия я должна реализовывать, по-вашему? Я обращаюсь к таким же подобным себе предпринимателям, которые занимаются мелким бизнесом. Я не могу это реализовывать в сетях, которые предлагают мне предоставлять им 200–300 тысяч изделий в год. Я столько не произвожу. У меня нет возможности обеспечить все сети. Естественно, обращаясь в маленькие магазинчики, я с успехом все это осуществляю. Подобные мне производители работают не только в легкой, текстильной, обувной промышленности. Они же еще занимаются и производством продуктов. Они свои продукты реализовывали в нестационарных объектах малого бизнеса, а сейчас лишены этой возможности, т. е. пострадали и производители в том числе. Об этом никто не думает.

Когда происходит такое, кажется, что кто-то вдруг сорвал стоп-кран — именно это произошло сейчас с производителями. Четыре года назад я все то же самое пережила, когда закрылся Черкизовский рынок, где у меня было единственное место для реализации свей продукции. Слава Богу, я как-то нашла пути, где можно было перепрофилироваться и осуществлять работу другим образом. Но где гарантия, что то же самое не повторится через какое-то время? Придет новый хозяин, который решит, что там мне продавать нельзя, и произойдет тот же самый процесс.

Сейчас малому бизнесу города Москвы сказали: «Торговать здесь нельзя». Давайте вспомним о том, что все законно размещались на своих местах 10–15 лет. И тут вдруг на основании пресловутого 26-ПП, которое вышло 3 февраля 2011 года, им безо всяких оснований просто расторгли договоры аренды земли, и они оказались вне закона. Но это не незаконные торговые объекты, это предприниматели, которые лишились возможности быть законными. Ларьки закончились. Теперь господин Собянин перешел к павильонам в 200–300 квадратных метров, которые по нормативным актам ранее назывались некапитальными сооружениями. 614-ПП повлекло за собой очень активные действия. На основании этого 614-ПП теперь без суда и следствия нестационарные торговые объекты ликвидируются по всей территории Москвы. Это где вообще такое видано? Решения судов о ликвидации нет. В 614-ПП указано, что должен быть произведен демонтаж. Основания у них очень законные: предприниматели незаконно используют земельные участки. Получается, незаконно используем, не платим налоги, не платим аренду за эту землю городу. Да, мы, получается, незаконны. Но, извините, решения суда нет, судебных приставов на месте нет. Есть какие-нибудь представители управы, которые чаще всего не предъявляют никаких документов на этот снос, и происходит не демонтаж, а зверский снос. Просто подъезжает трактор, и зверским образом происходит разлом, уничтожение и просто складирование обломков в мусорные баки.

Здесь присутствуют предприниматели из нашего движения «Малого бизнеса нет». Я хотела бы, чтобы они вкратце, буквально по две-три минуты рассказали о том, как это все происходило и какие документы управы предоставляли на то, что они осуществляют. Там были документы липовые, поддельные. Никаких аукционов на снос не производилось, хотя на объекты стоимостью свыше 100 тыс. руб. управы должны были провести аукцион на право не снести, а демонтировать, подчеркиваю, эти объекты.

Саша Симаков, пожалуйста. Буквально две минутки.

Александр Симаков: , член движения «Развитие предпринимательства». Я представляю в суде нескольких предпринимателей, объекты которых снесены на основании постановления правительства Москвы № 000. Столкнулись мы со следующим порядком, что постановление № 000, как говорит Ольга, действительно предоставляет право правительству Москвы за 8 дней снести без суда, обращаю на это особое внимание органов прокуратуры, практически любой объект на основании нормативного акта. Господа прокуроры, постановление предоставляет право правительству Москвы за 8 дней снести любой объект, который они посчитают незаконно расположенным, — без решения суда, без судебных приставов, а иногда и вопреки действующему решению суда.

В частности я представляю одного из предпринимателей — Хайкина Аркадия Михайловича, в отношении которого вынесено определение Федерального Арбитражного Суда Московского округа не вести действия в отношении его объекта до 10 января 2013 года для исполнения балансов интереса ответчика и нападающей стороны, в данном случае префектуры. Невзирая на это определение Федерального Арбитражного Суда Московского округа после вынесения этого определения объект включили в постановление , как подлежащий сносу до конца года. У предпринимателя нет обязанности, установленной судом, сносить объект как минимум до рассмотрения дела в кассации.

27 ноября в середине дня ему приносят уведомление от управы со ссылкой на 614-ПП, на основании которого он за полдня должен демонтировать и вывезти 70-метровый объект. Если он этого не сделает, то управа оставляет за собой право снести его силой. Она это сделала, вопреки решению суда выдвинув абсурдные требования снести и демонтировать объект. Снесла его с применением техники — бульдозеров. Просто сравняли с землей объект, действия по которому запрещены решением Федерального Арбитражного Суда Московского округа.

По второму объекту, установленному в том же округе, это северо-восток... Уже после того, как объект снесли, 17 декабря произошло судебное разбирательство, по которому было принято решение признать незаконными требования префектуры. Еще раз повторяю: отказать префектуре в требовании. Я в большей степени обращаюсь к прокурорам — я вижу мундиры, и, может быть, многим еще представителям правоохранительных органов. Еще раз подчеркиваю, 17 декабря вынесено решение суда отказать префектуре в иске, обязывающем предпринимателя демонтировать объект, а объект уже снесен на основании того же самого постановления . Мы знаем, что при согласовании этого постановления, потом успешно принятого, рассматривался другой вариант, не тот, который сейчас увидел свет. При согласовании были самые разные мнения, в том числе в правительстве Москвы. Выносило или нет на него заключение правовое управление мэрии, мы сомневаемся и не знаем. Обращались несколько раз в прокуратуру Российской Федерации, Москвы, округов. Пока везде отписки, отписки, отписки. Предприниматели вынуждены действовать сами, не дожидаясь прокуроров, которые в других округах, других регионах реагируют. В Ижевске, кстати, подобные постановления приняты незаконными на основании дела, инициированного прокурором. У нас предприниматели сами идут в суды, сами инициируют все рассмотрение.

Вы знаете, как работают наши суды. Не потому, что они плохие. Процедура все равно занимает несколько месяцев, а постановление составлено так, что опубликованное 13 ноября стало исполняться 17 ноября, не оставляя права даже его оспорить. Эти объекты тракторами сейчас разрушаются, и судьбы предпринимателей, их работников на гусеницы наматываются. Мы уверены, что оно будет признано незаконным. Обязательно будет. Даже если прокуроры не вмешаются, мы сами добьемся того, что оно будет признано незаконным, но будет уже поздно. Спасибо!

Георгий Федоров: Спасибо! Я считаю, что местные власти подрывают, к сожалению, авторитет федеральной власти, в то время как президент говорит, что одним из важнейших, главных факторов развития предпринимательства и вообще развития государства является стабильность. Я помню примерно такую цитату: «Как предприниматель или инвестор внесет деньги, когда будет политическая ситуация раскалываться?» Тут на местах мы видим ситуацию, конечно, катастрофическую, с моей точки зрения. Но я надеюсь, что даже после этих незаконных действий и конкретных примеров мы, члены Общественной палаты, депутаты Государственной Думы и дальше будем вмешиваться и стараться, чтобы закон исполнялся.

Конечно, я хотел бы послушать наших законодателей — члена Комитета Государственной Думы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству, Марданшина Рафаэля Мирхатимовича. Хотел бы услышать вашу точку зрения по этим случаям.

Рафаэль Марданшин: Сначала о позиции президента. На самом деле 7 мая им был подписан указ, согласно которому было дано поручение внести соответствующие изменения в законодательство, чтобы исключить любую возможность решения хозяйственных споров путем уголовного преследования. В рамках данного указа депутатами была проведена работа.

26 ноября этого года принят пакет поправок, в соответствии с которым решено четыре блока вопросов. Первое — нам удалось отделить мошенничество в предпринимательской сфере от мошенничества бытового, второе — удалось увеличить размер ущерба (крупный — от 1,5 млн руб., особо крупный — от 6 млн руб.), удалось уменьшить санкции за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, максимальное наказание — лишение свободы до 5 лет, а ранее было по обычной статье до 10 лет. Поправками внесли запрет на возбуждение уголовных дел без заявления потерпевшей стороны. Это все уже вступило в силу.

Третий блок поправок касается введения уголовной ответственности за фальсификацию результатов оперативно-разыскной деятельности, предусматривается ответственность от штрафа в размере от 300 тыс. руб. до 4 лет лишения свободы.

Четвертый блок поправок связан с вещдоками, которые изымаются при оперативно-разыскной деятельности и при следственных действиях, а именно документами на бумажных и электронных носителях. Предусмотрен порядок и сроки предоставления копий этих документов, чтобы исключить возможность, как до последнего времени происходило, когда практически парализовалась работа предприятий из-за изъятия этих документов. Вот такой блок поправок внесен.

28 ноября он был одобрен Советом Федерации, 29 ноября его подписал президент. С 10 декабря эти поправки вступили в силу и начали действовать. По откликам, которые ко мне поступают, я понял, что поправки начали работать, и работать в пользу предпринимателей. Уже есть примеры, когда уже осужденным предпринимателям снижаются сроки. Буквально недавно, на той неделе, получил такую информацию. Один предприниматель занимался работами в строительной сфере. По надуманным причинам без заявления потерпевшего против этого предпринимателя было возбуждено уголовное дело. Дали 8,5 лет, практически отобрали строительный комплекс. Но после вступления поправок в силу 11 ноября приговор был отменен, дело направлено на новое расследование. В этот же день предприниматель был освобожден из-под стражи. — Такие небольшие, но положительные примеры есть.

Я считаю, что не все удалось сделать. Не удалось сделать не по причине того, что мы не хотели или не знали. Реально не удалось сделать, скажу откровенно, потому, что было огромное сопротивление со стороны, в том числе, правоохранительных органов, которые не хотели каких-либо изменений, которые, на их взгляд, смягчают позиции предпринимательского сообщества. В связи с этим хотел напомнить, что в послании президента прозвучали правильные слова: «Нужно исключить из системы права все зацепки, которые позволяют превращать хозяйственный спор в сведение счетов при помощи заказных уголовных дел». Совершенно очевидно, что то дело, которое сейчас рассматривают и обсуждают коллеги, является заказным. Видно, что ни судами, ни следственными органами вопросы не решаются. Такие вещи происходят только в том случае, когда дело сфабриковано, заказное. Работают связки и следователей, и судей. Скорее всего, так это происходит.

Мне как депутату поступает огромное количество писем, обращений, похожих на эти. Но я в первый раз сталкиваюсь с такой ситуацией, когда возбуждают уголовное дело за нарушение авторских и смежных прав. Такое ощущение, что ищут лазейки уйти от других незаконных моментов. Мы знаем о проблеме, как-то законодательно решаем ее, закрываем, не даем возможности заводить уголовное дело без заявления потерпевшей стороны. Не даем возможность закрывать, брать, применять арест без решения суда. Я гляжу, такие статьи применяют, как 146-я и 147-я, под которые наши поправки не подпадают. Конечно, здесь существует проблема.

Есть и еще проблема, связанная с вещественными доказательствами. Много уже жалоб поступает, связанных с тем, что по надуманным предлогам возбуждаются сфабрикованные уголовные дела. Буквально в тот же момент, в то же время вводится арест на имущество. Именно под предлогом изъятий всех вещдоков изымаются огромные партии товара, материально-технические средства, которые потом бесследно пропадают.

Два последних примера в Москве. Изъяли партию автомобилей под видом вещественных доказательств. Тут же эту партию автомобилей переправили в Коломну. В Коломне ее распродали, самого владельца посадили. Когда он вышел, ни машин не смог найти, ни крайних не может найти. Это влечет за собой определенную тяжбу.

Пример из Уфы. Торговая сеть «Звезда» получила партию товара: два вагона электроники. Точно так же наложили арест, товар изъяли как вещдоки, и под предлогом того, что в Уфе негде это хранить, отправили все в Москву. В Москве эти два вагона продали. Предприниматели подали иск государству. Выиграли. Что получается? Страдает-то государство. Выплачивать деньги приходится уже из бюджета. Похитили конкретные лица, обогатились, а ущерб возмещается из бюджета государства. Я считаю, что это совершенно неправильно. Эта проблема нам уже известна. Мы постараемся со следующего года к ней подойти законодательно, чтобы решить ее. Спасибо!

Георгий Федоров: Спасибо огромное! То, что вы назвали, — это не просто недопустимо, это конкретный бандитизм. Берется инструментарий, отнимается товар. Кстати, по-моему, нечто подобное было и на Черкизовском рынке, если я правильно помню, когда товар, который там был задержан, предприниматели так и не смогли найти, а сам товар распродали. К сожалению, такая криминальная схема работает как в малом, так и в большом бизнесе.

Несколько слов хотел сказать Иван Грачев.

Иван Грачев: Уважаемые коллеги, мне просто дальше надо уйти. Я приведу четыре коротких примера.

Первое. Такая же история про партию электроники была. Точно так же ее похитили, и потом бюджету пришлось отвечать. Виновные наказаны не были. Бюджет, правда, вернул предпринимателям деньги, но виновные не были наказаны.

Второе. По поводу Телкова я вначале как-то сомневался. Я никогда не продавал ткани, но я изобретатель. Соответственно, знаю, что такое патентное право. Конечно же, этот рисунок известен неограниченному кругу лиц. Его как рисунок запатентовать невозможно абсолютно. Это скажет сразу любой квалифицированный эксперт.

Третье. Все, что будет принято, я как депутат поддержу. Если нужны будут какие-то запросы в данном деле, то я готов в этом поучаствовать.

И четвертое. Если в Москве продолжится этот разгром, абсолютно незаконный, мелких торговых предпринимателей, то придется уже призывать к каким-то массовым общественным акциям, чего бы не хотелось. Но выхода просто не будет после Нового года. Спасибо за приглашение!

1-й мужчина: Пару слов еще хотел сказать по поводу киосков. Такое ощущение, что это какие-то целенаправленные действия или результаты лоббистских действий наших крупных сетевых компаний. Ведь не только киоски сносят. У нас с Нового года вступает в силу закон о том, что все предприниматели, которые работают на рынках, в киосках, а вернее, в палатках, должны будут продолжать свою деятельность только в крытых помещениях. Но не во всех муниципалитетах к этому времени удалось эти крытые рынки построить. С Нового года мы получаем еще одну огромную проблему — тысячи, наверное, десятки тысяч безработных предпринимателей. Сама проблема уже известна. Этот вопрос мы поднимали в Госдуме, вносили поправки. Вроде бы сдвинулось с мертвой точки, и фракция «Единая Россия» поддержала. Подписалось большое количество депутатов под данным обращениям. Даже предусмотрели такой вариант, чтобы продлить хотя бы на один год, чтобы дать возможность тем муниципалитетам, которые не успели достроить эти рынки, достроить их, и за это время решить данный вопрос правовыми путями. В какой-то момент включились новые силы, на каком-то этапе все снова затормозилось. Нам не удалось провести эти поправки. Скорее всего, мы все равно их внесем, но уже после того, как с Нового года получим огромные проблемы, когда предприниматели выйдут перекрывать трассы, автодороги. Это же большая социальная проблема, и произойдет взрыв. К сожалению, такие вещи неизбежны, и когда разумные предложения и решения не проходят, конечно, возникает мысль: «Значит, за этим стоит чей-то интерес. Другого варианта нет».

Георгий Федоров: Я могу сказать. Конечно же, всю жизнь и во всех странах, наверное, все или большинство каких-то крупных корпораций, компаний всегда лоббируют свои интересы. Например, есть цивилизованный лоббизм, где есть законы лоббизма, каким образом это можно делать. Есть такой полукоррупционный, не побоюсь этого слова, когда существуют большие группы таких людей, которые и общаются с теми органами государственной власти, которые принимают решения. Соответственно, они блокируют и, если надо, продвигают какие-то законы. Мы это с начала 90-х гг. отчетливо видим. Конечно, ситуация чуть-чуть изменилась с тех пор, когда носили откровенно в Кремль чемоданы или по Государственной Думе ходили всем известные люди, которые предлагают то или иное голосование. Все равно элементы лоббизма остаются. В этом отношении нужно поднимать вопрос, каким образом, кто и как может лоббировать. Возможно, потребуется принятие закона о лоббизме. Надо об этом думать.

Я хотел дать слово Бертовскому Льву Владимировичу, советнику юстиции, профессору кафедры «Права НЕТ». Подготовиться Крганову Альберту Рафиковичу, члену Общественной палаты.

Лев Бертовский: Всем добрый день! Абсолютно правильно меня представили. Единственное, что я профессор кафедры уголовного права Российского университета дружбы народов.

До недавнего времени я длительное время работал в прокуратуре, Следственном комитете и входил в рабочую группу Совета Европы по борьбе с нарушениями интеллектуальной собственности. В эту рабочую группу также входили представители Генеральной прокуратуры, Верховного Суда, полиции, прокуратуры, суда иностранных государств Совета Европы. Мы объездили, в принципе, всю Российскую Федерацию. Во всех шести округах проводили семинары, конференции по этим вопросам, а меня даже наградили премией «Золотой диск» за борьбу с пиратством.

Я хочу сказать о своем впечатлении от сегодняшнего дела, от доклада адвоката. Вы знаете, такого просто не может быть. Я за свою практику не видел, чтобы до решения суда по статье 146 кто-то сидел под стражей практически год. Я просто этого не видел. Профессионалы понимают, что этого не может быть. Значит, за этим стоит что-то другое. Здесь, видимо, какие-то коррупционные схемы, о которых мы не знаем и доказать не можем, и еще что-то. Но то, что это не имеет никакого отношения к правоохранительной деятельности, в общем-то, становится очевидно. При всем при том, сейчас выступал обыватель Берче. Интерес на уровне инстинктов говорит абсолютно правильно про то, что сейчас передали решение вопроса о содержании под стражей судам. Почему проблема стала очень острой? Потому что сейчас судья принимает решение об избрании меры пресечения. Он не может анализировать доказательства, чтобы придавать им заранее установленную силу. Это большая беда. Сейчас суды принимают решения на основании тех документов, которые притащит следователь. Там тяжесть, возможность скрыться. Наверное, действительно реальная вещь, что необходимо вернуться к прежней системе, когда решение принимал прокурор, он за это решение всегда отвечал своей головой, и это было абсолютно реально. Законность соблюдалось, мне кажется, во многом больше. При сегодняшней ситуации из того, что сказали, посмотрите, что происходит. Прокуратура говорит: «Нет, ребята, так не расследуют. Так нельзя делать». Следствие: «Нет, все нормально. Будем расследовать дальше». С упорством, достойным лучшего, наверное, применения все равно идут и продлевают стражу, а суды, именно исходя из того, что они не хотят давать заранее установленную силу доказательству, принимают такое решение. Этим обусловлено, наверное, 17 таких заседаний.

Что касается выступления представителя комитета Госдумы, абсолютно поддерживаю усилия по борьбе с нарушениями, разделения мошенничества. Все это правильно. Видимо, дальше надо идти. Сейчас говорим конкретно о ситуации со статей 146. Может быть, целесообразно разделить авторские и смежные права. Авторские оставить как преступления против конституционных прав граждан, а смежные все-таки уже более экономическую подоплеку носят. Наверное, здесь тоже стоит об этом подумать, я считаю. При всем при том, самое печальное, что, как здесь говорили, снесли палатки. Я представляю, сколько люди туда сил вложили. Наверное, немеряно. Но, честно говоря, люди, чьи палатки снесли, сейчас на свободе. Самая большая ценность, с моей точки зрения, — это именно свобода. Человек, который попал, уже 11 месяцев сидит, наверное, это достаточно печально. Мне кажется, что при всем при том, все эти явления, которые происходят с этим уникальным делом, должны быть таким ярким объектом для рассмотрения прокуратурой, принятия мер прокурорского реагирования. Я думаю, что здесь нужно очень жестко разбираться со следствием. Так нельзя расследовать. Это мое глубокое убеждение, моя глубокая позиция. Спасибо большое!

Георгий Федоров: Спасибо огромное! Я бы не стал сравнивать эти дела, потому что в целом и там и там преступление по большому счету. Есть преступления, которые более жесткие, когда незаконно закрывают человека. Есть преступления другого характера. Снос торговых палаток, с моей точки зрения, порождает нигилизм среди этого пласта предпринимателей. Если даже и суда не требуется, а просто приезжают и сносят, то это, конечно, наносит большой удар по государственной безопасности нашей страны, по авторитету в том числе и центральной власти. Мы все прекрасно понимаем, что те люди, у которых отняли все, кто сидел, способны на всякие, в том числе необдуманные поступки. Как раз такие люди частенько попадают к профессиональным манипуляторам, к тем, кто как раз использует этих людей в дестабилизации ситуации в нашей стране — как говорил президент, ударяет по стабильности и влечет дальнейшие преступные действия. Безнаказанность, которую мы потом видим, порождает безнаказанность.

Хотел спросить что-то Владимир Слепак, потом Альберт Крганов.

Владимир Слепак: Член Общественной палаты, . Я хотел спросить по делу Телкова. Помимо тех инстанций, которые перечисляли и очевидному — Лев Владимирович правильно сказал — составу преступления в этом деле, иначе скажем, обращался ли адвокат или потерпевшая сторона в органы собственной безопасности, которые обязаны в таком случае давать оценку, в том числе и правовую? Была ли фиксация правонарушений со стороны правоохранительных органов, был ли запрос, был ли ответ?

2-й мужчина: Да, мы обращались в службу собственной безопасности МВД неоднократно. Последовал очень быстрый ответ, что необходимых мер реагирования не требуется.

Георгий Федоров: Спасибо большое! Я считаю, что если есть проблема взаимоотношений государства с предпринимательским сообществом, например, по той же самой московской ситуации, как более обширной географически, я предлагал бы действовать таким образом. Было бы неплохо... Даже, наверное, это единственный верный путь, когда власть перед тем, как принимать такие законы или беззаконные акты либо волевым решением нагибать предпринимателя (извините за плохое слово), нужно вообще-то работать с согласительной комиссией, как это во всем цивилизованном мире делается. Перед тем, как власть соберется провести какую-то свою волю, ею должна быть создана согласительная комиссия с представителями общественных движений, гражданского общества, предпринимателей. В рамках диалога уже происходят действия, которые будут устраивать всех. Понятно, что у власти есть свои интересы, у предпринимателей свои интересы, но только площадка «Диалог» может принести позитивную пользу, позитивные дела. К нам присоединился Александр Семенович Брод, член Совета по правам человека при президенте. Сейчас выступит коллега Крганов, член Общественной палаты.

Альберт Крганов: Спасибо большое! Уважаемые коллеги, участники слушаний, я один из двух людей, которые подписали ходатайство на освобождение из-под стражи под залоги поручительства, потому что я лично знаю много подобных вопиющих фактов такого непонятного подхода, незаконного подхода к молодым предпринимателям. Это, конечно, очень печально сегодня слышать. Те факты, о которых мы слышим здесь сегодня, очень нас беспокоят и возмущают. Я хочу также обратить ваше внимание и на такую нравственную составляющую. Сегодня, когда происходит такой беспредел, мы удивляемся, почему десятки тысяч наших молодых предпринимателей покидают страну. Очевидно, что это подрывает авторитет власти, растет недоверие к власти, поскольку предприниматели не находят поддержки. Ясно, что у монопольных систем и монополистов есть возможности себя защитить, договориться. Средний класс бизнеса давится на таком непонятном уровне. Действительно мы слышим очень много выступлений наших руководителей. В том числе хочу вам напомнить и слова Владимира Владимировича, который говорил, что если крысу загнать в угол, она будет потом на тебя бросаться. Потом мы удивляемся, почему наш средний бизнес выходит на Болотную площадь и почему его так легко повести за собой. — Да потому что своего рода представители правоохранительных органов, которые должны защищать закон, граждан страны, делают все вопреки и наоборот. Я согласен с тем, что это бьет вообще по экономической безопасности страны, вообще по стабильности в стране. С этим что-то нужно делать. Я хочу призвать всех вас к тому, чтобы защищать молодых предпринимателей. Это наше будущее. Если такой произвол будет дальше продолжаться, все мы окажемся в очень плохом положении. Спасибо!

Георгий Федоров: Спасибо! Хотел бы передать слово Федорову Владимиру Владимировичу, помощнику члена Общественной палаты.

Владимир Федоров: Мне бы хотелось обратиться к депутатам Государственной Думы и членам Общественной палаты. Я услышал, например, о массовых пропажах изъятого имущества арестованного, за которое в конце концов расплачивалось государство. Никого за это не наказали. Давайте совместными усилиями добивать такие случаи. Меня, допустим, терзают смутные сомнения, подкрепленные моим широким опытом: наверное, этих тканей не существует в природе, потому что их отдали на хранение, насколько я понял, конкурирующей организации. Думаю, что ее уже продали, и деньги, видимо, растащили. Это одна из причин того, что сейчас все следствие проделало такой кульбит. Давайте доведем дело до конца — накажем сотрудников, которые имели к этому отношение, накажем организацию, которая взяла изъятый товар на хранение. Постараемся довести дело не только до реальной выплаты Федеральным казначейством, допустим, Телкову при определенном случае, но и помимо этого до наказания конкретных лиц. Тогда все законы, которые сейчас стали приниматься нашими депутатами… Давайте сделаем максимум — накажем этих людей. Дадим максимальную известность, тогда, может быть, где-нибудь в каком-нибудь отдаленном конце Москвы какой-нибудь следователь, или судья районного суда, или начальник внутренних органов дел, к которому придут с таким предложением, задумается, стоит ли его честное имя, карьера, репутация этих денег. У меня такое предложение.

Георгий Федоров: Спасибо! Тут мы слышали не только о какой-то ткани. Мы слышали, что здесь воруют машинами имущество предпринимателей, которое незаконно распродается. Я хотел бы предоставить слово Броду Александру Семеновичу, члену Совета по правам человека при президенте Российской Федерации. Я думаю, что президенту нужно доносить всю боль и то, что здесь озвучивалось. Вам слово, Александр Семенович.

Александр Брод: Добрый день, уважаемые коллеги! мы занимаемся практически уже год и проводили слушания в независимом пресс-центре. В ближайшие дни, возможно, даже завтра, дело рассмотрит Центр общественных процедур «Бизнес против коррупции». Дело очень резонансное. Обвинения, выдвинутые предпринимателю, абсурдные. Это неоднократно доказывали адвокаты и независимые эксперты. Вижу адвоката Локшина, который прекрасно выступает по этой теме. Наверное, уже озвучил свою позицию.

К сожалению, таких абсурдных дел очень много. По данным одного из руководителей «Деловой России», бывшего депутата Госдумы Назарова, у нас порядка 30–40% предпринимателей осуждены или осуждались по сфабрикованным делам. Об этом говорилось и Дмитрию Медведеву, и нынешнему президенту. Сам президент в недавнем послании Федеральному Собранию отметил проблемы давления на бизнес, необходимость правосудия. Но ситуация, к сожалению, не меняется. В чем же причины? Во-первых, проблема очень запущенная. За 15 лет образовалась, я считаю, целая связка следствия, суда и органов прокуратуры, когда они не хотят прислушиваться ни к мнению общественности, ни к экспертам, и гнут свою линию. Очень много обращений по делам сельхозпроизводителей, предпринимателям, в том числе Москвы, других регионов на незаконные проверки, вымогательство, рейдерские захваты. Когда мы начинаем писать, обращаться, то сверху наши бумаги спускаются вниз в тот же самый район, поселок, а дальше идут отписки.

Появились новые механизмы. Центр общественных процедур. «Опора России» сейчас выходит напрямую со своими жалобами, делами на МВД, Генеральную прокуратуру. Создана Межведомственная рабочая группа по рассмотрению подобных дел, но эффект пока очень малозначителен. Я думаю, конечно, требуется и реформа судебной власти. Об этом тоже говорилось президенту на недавней встрече с журналистами. Я считаю, что пора вернуться к вопросу выборности судей, хотя бы на низшем уровне — уровне районов, городов. Действительно должна быть внятная реформа правоохранительных органов. Должен быть принят закон об общественном контроле. Он и в стенах Общественной палаты зарождался, и в Совете по правам человека при президенте, в Комиссии по гражданскому обществу в Совете Федерации. Фактически мы пропустили, потеряли год на обсуждение этого закона, на различные споры. Все это действительно необходимо: дискуссия, обсуждение, но процесс затянулся, а мы надеялись, что в этом году данный закон будет принят, но его так и не приняли. Когда мы к нему вернемся, непонятно. Со стороны Общественной палаты, Совета нам нужно усиливать, требовать скорейшее рассмотрение, внесение этого важного закона на рассмотрение Государственной Думой, потому что система без контроля обречена на стагнацию, самовоспроизводство, закрытость и подобные абсурдные сфальсифицированные дела.

Мое глубокое убеждение... Я не хочу давить на следствие, суд. Человек — я имею в виду Телкова — начал свой бизнес, начал работать, не стал завышать цены. Ему сначала просто намекнули его конкуренты по бизнесу, потом пригрозили, потом просто сфабриковали дело. Это абсолютно абсурдное дело. У человека были претензии по условиям содержания. Человек, его представители неоднократно подавали ходатайство о пересмотре. Дошло уже до того, что с нашей помощью, с коллегами из Общественной палаты, как я понимаю, уже и прокуроры не хотят поддерживать это абсурдное обвинение. Даже направлено на доследование. Это важно. Мы очень надеемся, что человек, который уже год томится в изоляторе, все-таки в начале следующего года должен выйти. Он не является каким-то опасным злодеем, угрожающим безопасности страны. Он никуда не собирается уезжать. Он хочет вести свой бизнес дальше. Но почему мы заперли его в этом изоляторе, мне абсолютно непонятно.

В конце этого года буквально на наших глазах появились новые общественные структуры, движения предпринимателей под руководством Ивана Грачева. Там тоже собираются развивать правовое направление. Чем больше будет таких общественных организаций, тем, я считаю, будет более прозрачная система власти, система правосудия и будет больше шансов для принятия объективных правовых решений. Недавно где-то прочитал… По-моему, это была статья Михаила Ростовского в «Московском комсомольце», он пишет: «У меня много контактов среди руководителей регионального звена. Они говорят о том, что мы, по сути дела, не боимся общественных сил в регионах, потому что их просто нет. Для нас является страхом, когда какой-то олигарх из оппозиционной партии начинает выстраивать свои программы. Тогда мы его ломаем».

Чем больше будет правозащитных организаций, общественных сил, в том числе и предпринимателей, которые будут ставить, в том числе, и перед региональными властями вопросы о своей свободе, о своей безопасности для ведения цивилизованного бизнеса, тем будет больше эффекта. Спасибо!

Георгий Федоров: Спасибо, Александр Семенович! Мы работаем уже полтора часа. Я думаю, что пора заканчивать. Хотелось бы сейчас дать слово буквально на одну реплику депутату Государственной Думы — Марданшину, потом готовится тоже на две минуты Иванников и закончит Журавский Сергей.

Рафаэль Марданшин: Полностью согласен с тем, что сказал Александр Семенович — с общественными организациями нужно более активно работать. Здесь уже проблема самих предпринимателей, которые не хотят объединяться, вступать в общественные организации, которых довольно много. Зачастую туда приходят, когда уже возникла проблема. Приходят и говорят: «Решите нашу проблему». Почему-то люди изначально не хотят вступить в организацию и более цивилизованно, планомерно решать свои проблемы, иногда даже предупреждать их.

Сам я являюсь председателем Башкортостанского регионального отделения «Деловой России». Соглашусь с тем, что начал работать Институт омбудсмена, созданы при «Деловой России» центры общественных процедур «Бизнес против коррупции», но я считаю, что этого все равно недостаточно. Один омбудсмен на такую огромную страну с небольшим штатом — это, конечно, капля в море и не решение всех проблем. Заметен уже Центр общественных процедур, который решает свои вопросы и рассматривает обращения предпринимателей. Да, он помогает предпринимателям. Но иногда происходит так, что мы получаем обратный эффект.

Так, например, в Уфе, Башкортостане прошло выездное заседание Центра общественных процедур «Бизнес против коррупции», рассмотрели пять дел по предпринимателям, хотели им помочь. В самом деле по их обращениям туда приехали, разбирались. Когда уехали, то через некоторое время получили обратный эффект — на них начались гонения. У одного предпринимателя в этот момент, когда он незаконно был заключен под стражу, арестовали строительные комплексы и продали в десятки раз дешевле. Он вышел и начал добиваться возврата своего имущества, все равно ему дали 5 лет условно. Обратился к омбудсмену, его вопрос рассмотрели. После того как уехали, против него возбудили новое уголовное дело. У другого предпринимателя была ситуация схожая, у него забрали имущество. Он просто добивался законного возврата этого имущества. После того как вмешался омбудсмен и уехал, против второго предпринимателя тоже возбудили уголовное дело. Так по всем пяти случаям. Мы обсуждали этот вопрос и в «Деловой России», и с Титовым Борисом Юрьевичем. Проблема последействия на самом деле есть. Мы сейчас тоже ищем варианты взаимодействия и работы таких центров, чтобы исключить отрицательный эффект после того, как Центр общественных процедур вмешался и посодействовал предпринимателю. Конечно, это реальная проблема.

Я всегда говорю предпринимателям: «Нам надо объединяться, вступать в общественные организации, им помогать». Общественные организации будут помогать непосредственно самим предпринимателям.

Георгий Федоров: Кстати, здесь проблема системная, потому что, как я знаю, те активисты, которые борются за то, чтобы эти ларьки, небольшие постройки остались, страдают от противодействия властей — постройки этих активистов начинают сносить первыми. Это идет, и давление существует.

, директор благотворительного учреждения «Право и порядок». Сергей Вадимович. Потом хотел бы дать слово коллеге Слепаку.

Олег Иванников: Уважаемые коллеги, мне как бывшему правоохранителю хотелось отметить один вопрос — низкий уровень подготовки следователей. Очень часто наши коллеги, следователи, имеют техническое образование. При наличии технического образования они все равно идут работать в следствие, конечно, получая при этом необходимые навыки, могут расследовать достаточно неплохо дела, но я считаю, что это глубоко неверно. Если как если нас будут оперировать хирурги, имеющие не медицинское, а техническое образование.

Кто такой следователь? Этот тот же самый хирург, который отчасти определяет нашу дальнейшую судьбу. Мне хотелось бы некоторые начинания нашего правительства по созданию единого следственного комитета поддержать, потому что эти разрозненные группы следователей, которые при каждом министерстве существуют, наносят непоправимый удар по государству вследствие своей непрофессиональной подготовки — учатся работать, что называется, по наитию. Спасибо за внимание! Я надеюсь, что меня услышали и поддержат во многом.

Георгий Федоров: Так как тут рассказали о нашем следствии, я просто хотел узнать у коллег из прокуратуры — вы хотели бы высказаться или вы сегодня слушатели?

3-й мужчина: Мы не то что слушатели, мы все-таки люди государевы, поэтому выступать можем по каким-то конкретным вопросам. По Телкову можем какое-то мнение высказать, но, по-моему, о нем уже довольно много говорили. В целом о ситуации в стране думаю, что…

Георгий Федоров: Надеюсь, что вы правильно, много записывали.

3-й мужчина: Да, пометки делали.

Георгий Федоров: Спасибо! Я хотел передать сначала слово председателю Всероссийского движения «Реформы — новый курс», Журавскому Сергею.

Сергей Журавский: Большое спасибо, Георгий Владимирович! Уважаемые коллеги, здесь уже неоднократно говорилось о том, что сила гражданского общества прежде всего в объединении. Наша задача как общественников в первую очередь противопоставить порядок нарушению законов, путем общественного давления заставить нарушителей государственных законов эти законы соблюдать. Сегодня мы собрались за круглым столом, обсуждаем вопросы малого и среднего предпринимательства. У меня такое впечатление, что идет какая-то скрытая война. Мы воюем. У нас пришли уважаемые представители государства и мы, простые люди, общественники, обсуждаем, как нам не очень сильно воевать, чтобы нас не очень сильно обидели, а те вроде бы не сильно страдали. Мы все выполняем одну функцию. Мы работаем на государство, а государство работает на нас. Я считаю, что для того, чтобы государство не нарушало закон, мы, простые граждане, должны осуществлять жесточайший контроль за исполнением законов. Мы снизу. Мы не должны позволять нарушать ни одного закона. Нарушение закона должно сразу высвечиваться, для этого и создаются все общественные организации. Я очень благодарю Общественную палату и лично Федорова Георгия Владимировича за то, что он оказал помощь этому проекту по поддержке малого и среднего предпринимательства. Мы должны высвечивать все эти точки, чтобы задавать уже конкретные вопросы по всем пострадавшим. Страна огромная, и высветить можно проблему лишь нескольких человек, а в каждом районе их десятки, и мы это знаем. Мы знаем, и все — больше никто не знает. Сейчас уважаемый коллега сказал, что чиновники больше всего боятся олигархов, которые приходят со своими структурными программами. Они боятся общественности, но общественности нет. Это наша проблема. Давайте объединяться, решать эти вопросы. Высветили? Соберемся еще, попросим Общественную палату, в конце концов, сами найдем место для того, чтобы противопоставить беззаконию наши организованные действия. Спасибо!

Георгий Федоров: Спасибо, Сергей Владимирович! Буквально несколько слов от члена Общественной палаты. , вам слово.

Владимир Слепак: Я хотел бы поддержать выступающих. Реплику «непрофессиональная подготовленность» я бы переквалифицировал в «категорически персональная ответственность».

Никто не вправе нигде ни при каких обстоятельствах подменять государственный контроль. У нас получается так: есть состав преступления. Прокуратура настояла — следствие отказало. Департамент собственной безопасности не счел возможным. Значит, есть экспертиза. Она более чем достаточная. Пускай эти люди ответят в соответствии с законом по факту представленных заявлений. Пускай дадут оценку. Объединяться — это очень хорошо. Закон об общественном контроле мы здесь много раз на слушаниях обсуждали. Наверное, это будет действенная мера. Мне кажется, самой действенной мерой был бы паритет правового пароля, где у предпринимателя была бы точно такая же возможность, как у оперативного сотрудника Министерства внутренних дел, как у других правоохранителей.

По этому факту буквально полтора месяца назад Министерством экономического развития был внесен законопроект, предлагающий введение уголовного наказания за незаконные следственные действия. Мы тут с коллегами обменялись сейчас мнениями по данному вопросу. Вносятся поправки. Тем не менее очевидно, что в ряде случаев инициируется возбуждение уголовных дел для устранения конкурентов в различных сферах рынка. Если будет установлена уголовная ответственность должностных лиц за заведомо незаконные возбуждения уголовных дел и проведение незаконных следственных действий, мы только в этом случае сможем создать цивилизованные, я подчеркиваю, равноправные взаимоотношения сторон и исключить все те факты, о которых мы сейчас говорили: неправомерное вмешательство в деятельность юридических лиц и индивидуальных предпринимателей.

Еще я хотел бы сказать, что в данном законе обязательно надо говорить об ограничении конституционных прав граждан именно правоохранительными органами, которые осуществляют незаконные оперативно-разыскные мероприятия. Спасибо!

Георгий Федоров: Спасибо, Владимир Анатольевич! Я думаю, что мы заканчиваем. Я еще раз хотел бы сказать, что шла видеотрансляция в Интернете. Мы обязательно все предложения, которые внесены, соберем, проанализируем и направим как в правоохранительные органы, так и в Администрацию Президента Российской Федерации.

Со своей стороны могу сказать, что и дальше я и мои коллеги будем стараться расследовать эти конкретные случаи ущемления прав предпринимателей как в массовом масштабе, например на территории Москвы, так и в индивидуальном плане. Мы видим много примеров, когда надо заниматься этим. Я хотел бы поблагодарить Анатолия Григорьевича Кучерену как председателя нашей комиссии. Я обязательно ему передам все документы. Мы совместно с комиссией будем и дальше эту площадку использовать для раскрытия незаконных действий. Данное слушание было организовано нашей комиссией совместно со Всероссийским общественным движением «Реформы — новый курс», Центром социально-политических исследований «Аспект».

Буквально одну реплику. Хотел бы предоставить слово , президенту «Деловой лиги».

Ольга Косец: Георгий Владимирович, по поводу согласительной комиссии по ларькам хотела бы от вас услышать. Может быть, будет резолюция.

Георгий Федоров: Вы знаете, для того чтобы работала согласительная комиссия мы, я как член Общественной палаты, мои коллеги, Государственная Дума, Совет по правам человека, предприниматели, готовы войти в нее. Я думаю, что такой запрос надо готовить на мэра Москвы для того, чтобы с их стороны тоже было участие в обсуждении. Если мы согласительную комиссию без них формировать будем, то, я думаю, это не будет согласительная комиссия.

Мария Хамирева: , помощник члена Общественной палаты Лукьяновой. При Общественной палате есть институт мониторинга эффективности правоприменения. По 614-ПП вы можете написать на нас заявление. Будет выдано экспертное заключение на предмет соответствия данного нормативного акта действующему законодательству. В случае если есть противоречия и нарушения законных либо конституционных прав граждан, то мы напишем от института в Мосгордуму. Эта процедура уже отработана. Мосгордума рассматривает все наши предложения, все 100%. Считаю, что в сложившейся ситуации самый короткий путь для достижения целей — услышать вас уже на этой неделе. Жду письма.

Георгий Федоров: К сожалению, я могу констатировать… Я не так давно встречался с Платоновым, спикером Московской городской думы. Он мне однозначно сказал: «Пускай предприниматели, когда к ним приходят без суда, посылают их куда подальше». Мы выступаем за то, чтобы по суду. Буквально сразу после этого мне звонят мои коллеги и друзья уважаемые и говорят: «Нас просто берут и без суда сносят». Я потом связываюсь с коллегами из управы, префектами и говорю: «Что происходит?» Они откладывают на несколько дней, говорят: «Да, извините, мы подготовим все документы». Буквально несколько дней все нормально. Потом они приходят уже ночью с документами, когда все спят, и происходит снос.

1-я женщина: Днем самосвалом без сотрудников милиции снесли. Они обязаны соблюдать правопорядок при проведении 614-ПП.

Георгий Федоров: Сейчас меняется большое количество управ и префектов. Я надеюсь, что при смене мы будем работать с ними. Наша позиция такая: если беззаконие существует, мы, например, как вы можете нас видеть, всегда будем на вашей стороне и будем дальше биться, чтобы помогать вам.

4-й мужчина: Георгий Владимирович, один вопрос. Есть ли акты по факту сноса? Вообще неизвестно, кто ломает?

1-я женщина: Неизвестно. Прокуратура дает письма.

2-я женщина: Разрешительное письмо от прокуратуры.

Георгий Федоров: Участковые самоустраняются, говорят: «Это не наше дело».

2-я женщина: Прокуратура не хочет вмешиваться в спор двух субъектов и дает нам отписки, развязывает руки управам. Как только мы пытаемся завести уголовное дело на действия глав управ и замглав управ, прокуратура тут же пишет письмецо, отписочку, тут же развязывает руки. На следующий день тракторами за два часа с имуществом выгоняют предпринимателей.

5-й мужчина: У нас есть видеоматериалы в полном объеме по объектам по всей Москве.

Георгий Федоров: Я думаю, что здесь представители прокуратуры есть. Все законодатели, члены Общественной палаты, я думаю, что мы совместными усилиями будем пытаться помогать.

6-й мужчина: Извините, пожалуйста. Я думаю, что вы опаздываете.

Георгий Федоров: Я еще раз говорю: незаконно произведенные действия должны быть наказаны в дальнейшем.

Ольга Косец: Должны быть предоставлены компенсации и альтернативные торговые площадки.

Георгий Федоров: Если, например, незаконно снесен объект, если потом успокоиться, тот же механизм будет дальше работать. Наша задача сейчас, как мы видим… Коллеги не дадут соврать, мы стараемся, но мы не можем, например, незаконно начать бить этих людей. Это будет неправильно, с нашей точки зрения, хотя я понимаю вас.

Александр Филиппенко: Меня зовут Александр Филиппенко. Я предприниматель. У меня стоят сейчас два объекта. Один объект, который действует. Вокруг все сломано. Я просто со своими людьми и днем, и ночью нахожусь около этого объекта. У меня стоят машины. Когда подъезжает трактор, люди встают против трактора. Примерно так: приезжает десять патрулей нарядов, вызывается 02. Мы ездили в прокуратуру. У нас есть такой закон, что прокуратура рассматривает все наши заявления в течение 30 дней. В течение 30 дней они отвечают на эти заявления. Я сам лично слышал. У нас есть записи все. Слышал, как милиционерам дается команда: «Не вмешиваться». Я даже слышал, как давали наказание за мелкое хулиганство забирать людей. Мы не оскорбляем, записи присутствуют.

Георгий Федоров: Предоставьте эти записи, потому что я считаю, что кроме того, что эти видеозаписи должны быть преданы гласности, нужно, чтобы те люди, которые дают конкретные команды, понесли ответственность. Например, если Собянин лично не знает, что происходит, я думаю, что это будет в Интернете и средствах массовой информации. Конкретный человек должен нести ответственность, который дает незаконную команду. Я думаю, что если будут видеозаписи, мы будем обращаться с этими записями в прокуратуру. Они обязаны будут отреагировать на это беззаконие, когда без документов сносится объект, это незаконно.

Александр Филиппенко: Сейчас на площади стоит только один мой объект. Из 3000 кв. м павильона стоит только один объект. Я его просто защищаю. У меня каждый день такая ситуация. По другим двум объектам девушки, ребята мне помогли. Что произошло? К объекту люди приехали на экскаваторе, мы стали стеной. Они не стали ничего делать. Приехала милиция, нас окружила, но мы все равно стояли стеной. В итоге мы все равно не смогли ничего против них сделать, потому что ночью они приехали, экскаваторам ударили по 200 кв. м павильона по крыше. А у нас полный комплект бумаг на это помещение, так что это совсем не самострой. Мы 16 лет там стоим. Мало того, у нас бумаги разрешительные на строительство, принятые в 1995–1996 году. Это все находится в суде. Суд у нас принял эти бумаги, перенес заседание на 11 февраля. Мы все документы предоставили в управу префектуры, ездили к прокурору округа. Даже когда нас ударили тракторами, мы съездили. Были заявления в прокуратуру Москвы, Российской Федерации и звонили 02. Никто нам ничем не помог.

Самое важное и главное в этом, что на телевидении ничего не отражается, как будто в Москве ничего не происходит, как будто в Медведково не рушат павильоны. Как будто не страдают бабушки, дедушки, которые вложили туда деньги за 15–16 лет. Им жить не на что. У меня инвалиды-люди на работе. Что мне делать? Они получали деньги, а теперь нет.

Жанна Быкова: Меня зовут Жанна Быкова. Я предприниматель из Воронежа. Я как раз тот человек, против которого возбудили дело, когда я баллончиком со слезоточивым газом защищала свое имущество, потому что полиция, которую я вызвала по 112, меня не защитила. Я брызгала газовым баллончиком в таджиков, которые без всяких документов, без договоров подрядной организации разбирали мой павильон. Против меня возбудили дело по статье 20.1, часть 2 «Административное хулиганство». Слава Богу, попалась очень добропорядочная следователь (такие встречаются у нас). Мы обращались в Генпрокуратуру, прокуратуру Москвы. Спускается все вниз до самой местной прокуратуры, которая пишет: «Ваше письмо направлено в префектуры для подготовки ответа». Это что, защита прокуратурой прав предпринимателей? Это профанация, это полное самоустранение прокуратуры на всех уровнях. Я заявляю это ответственно. У нас есть неотделяемый директор общества, юридического лица. У меня есть вся эта переписка. Слава Богу, дело против меня закрыли из-за недоказанности, потому что я не выражаюсь нецензурно. Я не оказывала сопротивление законным требованиям, потому что требования, как оказалось, были незаконными. Нас со всем оборудованием смели тракторами — с холодильниками, стеллажами, всем тем, что находилось внутри, хотя в решении суда написано «демонтаж». За нас полторы тысячи жителей. У меня раздвоение личности, уважаемые присутствующие, когда я вижу по телевизору и слышу, что «мы поддерживаем предпринимателей». Мы ничего не просили, мы все работали сами. Мы дали рабочие места и налоги. Нам говорят: «Мы вас поддерживаем». Но в это время нас сносят. За нас жители, говорят, что мы поддерживаем жителей. Наплевать на всех жителей — простите меня за такую терминологию. За нас все депутаты муниципального собрания. У нас есть официальные решения. На это чиновникам наплевать. Это откровенная война той части населения, которая сегодня является чиновничеством и имеет властные полномочия против остальной части общества. Это не надо замалчивать.

Я приведу вам две цифры. Пожалуйста, 150 млн руб. выделено правительством Москвы на программу ликвидации ларьков, так называемых палаток. У нас по 100, 200, 400 метров павильоны. Что это за ларьки и палатки? 150 млн выделено, их надо освоить.

Теперь вслушайтесь в эту цифру. Мой объект оценен. Полгода тому назад мы вызвали оценочную компанию. Его оценка — 4,5 млн руб. Это средний объект. Умножьте на тысячу ларьков и палаток поменьше — объектов, которые снесены. Это около 36 млрд руб. Я заявляю, что сегодня 36 млрд руб. — это весь аграрный малый бизнес Москвы. Люди обнищают. Я не говорю про бизнес.

Рабочие места. На нашем объекте работало 30 человек. Умножьте на 8 тыс. в среднем. Это 240 тыс. сегодня безработных в Москве. Скажите, пожалуйста, в чем государственный смысл? В чем государственная политика? Что государство от этого выиграло? Она приобрело народное ополчение . Протестные настроения очень велики. Мы против. Мы не понимаем, почему это происходит. Мы готовы трансформироваться. С нами никто не вступил в диалог. Мне лично 40 дней штат господина Комиссарова звонит и говорит: «По вам принято положительное решение. Действительно ваши права нарушены. Они будут защищены». 40 дней. Дождались, пока нас смели трактора. Какая структура? Куда обращаться? Прокуратура молчит, полиция не защищает, штат не защищает. Товарищи, государству нужен малый бизнес или нет, либо нужные безработные? Мы сегодня безработные. Мы вам нужны? Мы такими стали. Спасибо!

Георгий Федоров: Мы Общественная палата, а не представители государства. Я могу сказать, что решить существующие проблемы мы сможем только вместе со всеми теми люди, которые здесь присутствуют — из Государственной Думы — и из «Единой России», и из «Справедливой России»... Здесь также были несколько членов Общественной палаты, религиозный деятель, который на нашей стороне, представители российских движений, сами предприниматели. Я думаю, что именно совместными усилиями мы будем добиваться справедливости. Понятно, что машина работает, что права нарушаются, но мы будем все это высвечивать и изменять — другого пути нет. Если мы начнем травить баллончиками таджиков или кого-то еще, то придем к тому, что уже было — мы будем уничтожать друг друга. Мы должны выступать против этой силы подавления. Я знаю многих федеральных чиновников, которые действительно делают что-то, чтобы поддержать предпринимательство. Но те люди, которые сидят на местном уровне, эдакие князьки и ханы, которые в Зеленограде, еще где-то, в Москве, в управах, являются как раз тем злом, которое тормозит наше государство, которое из вас, предпринимателей, добропорядочных граждан делают армию недовольных. Поэтому мы здесь, в Общественной палате. Это не государственный орган. К сожалению, мы не являемся таким органом, но мы будем за вас воевать.

7-й мужчина: Мне очень понятна ваша боль, потому что я незадолго до избрания председателем Госдумы сам был индивидуальными предпринимателем и знаю, что это такое. То, с чем мы столкнулись в Москве, — это что-то новое. Такого беспредела еще не было. Я знаю, уже есть жалобы у уполномоченных по правам предпринимателя. У Титова завтра собирается Центр общественных процедур «Бизнес против коррупции». Я думаю, есть смысл туда тоже подойти, завтра будет одно из заседаний.

Что сказать на ваше обращение, пока даже не знаю. Но я хотел бы попросить поддержки. В каком плане? Президент Путин, когда обращался к Федеральному Собранию, сказал такие замечательные слова про безопасность: «Надо раз и навсегда отказаться от презумпции виновности бизнеса, от обвинительного уклона в правоохранительной и судебной практике». Это все замечательно, все правильно, но это не так просто сделать. Нам, общественным организациям, депутатам, Общественной палате надо подумать, какие внести правильные поправки. Может быть, законодательные акты. Может быть, говорить об этом больше и громче. Эти ситуации надо уже ломать и изменять, иначе мы будем такие факты получать и на более низком уровне. К сожалению, Москва она уже подала пример, который может оказаться заразительным для небольших городов, районных центров. Скажут: «Если так в Москве можно делать, почему мы у себя не можем это сделать?» Насколько я знаю, пока на местах проблемы пытаются решать через суды. Но не дай Бог, чтобы этот негативный опыт широко распространился, тогда мы по всей стране получим очень неприглядную картину.

Георгий Федоров: Москва — это огромный рынок сбыта. Но, например, в небольшом городке, где стоят ларьки, отсутствуют огромные торговые сети, которые в столице платят деньги для того, чтобы убрать конкурентов.

7-й мужчина: Борьба идет.

Георгий Федоров: Борьба идет, но она не такая острая, потому что здесь условно тысяча. По-моему, 2500 ларьков снесли. Они обслуживали несколько миллионов человек. Представьте себе, если люди не находят продукцию в ларьках, они пойдут сразу же в ближайший магазин. Магазинов у нас мало, соответственно, пойдут в сети. Считайте, какая прибыль в течение месяца пришла в эти сети.

Хотел бы сказать всем, кто здесь присутствует: у нас есть центры, которые аккумулируют эти проблемы. Через Ольгу Косец, через меня можно связаться с любыми депутатами, членами Общественной палаты. Я думаю, что мы будем консолидированно драться за правду.

Спасибо вам большое за такое не предновогоднее слушание. С моей стороны, со стороны «Реформы — новый курс» могу сказать, что нынешняя площадка не последняя. Мы обязательно будем раз в месяц проводить такие же заседания, будем вас всех приглашать, контролировать исполнение законодательства. Надеюсь, мы кому-то поможем, хоть одному человеку, одному предпринимателю, тем более, с такими страшными случаями, как незаконное содержание под стражей. Я думаю, что мы будем считать, что мы свою миссию выполняем и не зря едим свой хлеб. Спасибо! Еще раз хотел бы поблагодарить наших законодателей, членов Общественной палаты. Спасибо представителям прокуратуры, следственных органов, МВД, которые здесь присутствуют, за мужество, потому что, я думаю, не всем им было приятно слышать то, о чем рассказывали выступавшие. Многие, к сожалению, не приходят на такие слушания.

Предприниматели, всех с наступающим Новым годом!