История моей семьи

ИСТОРИЯ МОЕЙ СЕМЬИ

В истории любой семьи много трагического, героического, много удивительных, невероятных фактов. Порукой тому история нашей Родины. Порасспросите своих бабушек и дедушек и увидите, что истории, рассказанные ими, не уступают любому бразильскому сериалу.

Мы продолжаем рубрику "История моей семьи "

| Я всегда слышал в семье, что у меня был замечательный прадед по маминой линииn- Цветков Виктор Федорович, который воевал на Черноморском флоте , командиром минного, тральщика, Я не раз слышал интересные истории, связанные с ним,

видел его фотографии. Вот одна история времен Великой Отечественной Войны

. Фашисты активно хозяйничали недалеко от Москвы, а наше командование готовилось Орловско-Курской битве. Экипаж моего прадеда в составе 26 Краснознаменной Гвардейской I механизированной бригады перебросили с Черного моря под Орел для подкрепления сухопутных войск. Неожиданно на участке фронта, где стояли черноморцы, немцы предприняли попытку прорвать оборону и продвинуться вглубь. Наши отстояли свои позиции, но понесли большие потери. Бой был такой жестокий, что даже не смогли собрать тела погибших. Мичману Цветкову было дано задание «взять "языка", чтоб по горячим следам узнать о планах фашистов. Он с группой из 4 человек пополз к линии фронта. День был пасмурный, моросил дождь, грязь, дымящиеся воронки повсюду. Вдруг моряки услышали стон и увидели раненого солдата. Он открыл глаза: "Ребята, только не бросайте меня! Пить!". Прадед достал фляжку, приложил ее к губам раненого и услышал журчание. Откинув плащ-палатку, он ахнул: весь живот был разворочен, и оттуда вытекала выпитая вода. Но солдат был жив и просил об одном, " Не бросайте меня!". Как объяснить живому еще, что он нежилец?! Как оставить без помощи, фактически бросить на произвол судьбы боевого товарища?! Скрепя сердце и зажав всю волю в кулак, прадед объяснил, что с собой в разведку они раненого взять не могут, но на обратном пути обязательно подберут. И чтоб дождь не капал ему на лицо, накрыли парня плащ-палаткой, понимая, что почти хоронят солдата. Поползли дальше с тяжестью на душе, .быстро взяли "языка"- немецкого офицера, ( но отклонились в сторону от места, где, наткнулись на раненого. Возвращаясь назад, сомнениями. делать крюк, чтоб вернуться к солдату, или с тяжелым фашистом прямо в расположение? Разум говорил, что с таким ранением солдат не мог прожить еще 3-4 часа, пока они выполняли jзадание. А сердце мучитeльно болело: ведь обещали |вернуться! Тогда они разделились на две группы: одна с немцем , домой, а мичман, Цветков с другом. к солдату.

Какого же было удивление прадеда, когда, откинув плащ-палатку, он увидел открытые глаза и услышал слабый шепот:"Я вас дождался!" Потом прадед рассказывал, что смутно помнил, как они почти бегом дотащили потерявшего сознание солдата до медсанбата, как потом чуть ли не под автоматами заставили' хирурга оперировать, хотя он настаивал, что это бессмысленная потеря времени, что с такими ранениями не выживают. Но гот парень выжил вопреки всему, на одной силе воли, на желании жить! Прадед потом называл его своим крестником", показывая ею фотографии и | письма, обязательно добавляя свои, любимые флотские поговорки: «Сам погибай, а товарища выручай!» и «Будем дышать - будем стоять. Не будем j
дышать - все равно будем стоять!»

Этот военный эпизод стал для меня уроком мужества, чести и доблести. Я горжусь своим прадедом Цветковым: Виктором Федоровичем, кавалером двух, боевых орденов Красною Звезды и, Отечественной войны степени, награжденным многими медалями и Почетными грамотами.

Максим Вороний, 11 «А» класс гимназия № 16 «Французская»

Сколько всё-таки горя и тоски умещается - в человеческих глазах

Итак, 20 апреля. Светило яркое солнце. Мы шли из школы домой, но не торопились и поэтому решили посидеть на лавочке. За разговорами не заметили подошедшую к нам старушку. Она в темных очках и старом драповом пальто, с авоськой в руках. Идет тяжело, опираясь на тросточку.

- Девочки, можно вас потеснить, с рынка иду, ни одной свободной
лавочки не встретила. Вот фруктов купила, а молоко нет, слишком тяжело
нести.

Мы уступили ей место. Долго не знали, стоит говорить или молчать. Но разговор завязался сам.

- Работала я на шахте.

Вежливость не позволяла перебивать и молчание затянулось, но интерес взял верх:

- На Донбассе?

- Да. Тяжело было. Помню, опоздала на 5 минут на работу, так полгода
отдавала по 25 процентов от зарплаты за опоздание...

Все, что она говорила, шло от сердца, и мы чувствовали, что она много думала об этом, помнила это всю свою жизнь. Невольно хочется привести цитату из произведения Ремарка, посвященного войне: «Сколько всё-таки горя и тоски умещается в двух таких маленьких пятнышках, которые можно прикрыть одним пальцем, - в человеческих глазах».

- Да, очень тяжело, - повторила старушкаминут не дорабатывали -
забирали у нас субботу, единственный выходной... Часов не было тогда,
вставали по сирене и спешили на работу... После работы идем в баню. До
нее 3 километра пешком, холод страшный, ноги леденеют... Потом работала
в колхозе. Нужно было отдать 5 килограмм мяса и 25 яиц. Но не было у нас
скотины на дворе. Лишний раз и ребенку яйцо не сваришь, собираешь их,
чтобы отдать потом.,. Все для фронта... Все для победы...

С этим советским лозунгом мы познакомились на уроках истории, но мы и представить не могли, что на деле это было настолько жестоко и страшно.

Мы думаем об одном и том же: страшно представить, как им было тяжело.

Остается только гордиться русским народом, их самоотверженностью и стойкостью.

Мы покупаем бабушке пакет молока и провожаем до подъезда, она все хочет отдать нам 15 рублей за пакет «Верх-Ирменского». Бабушка, что вы! Вы же воевали за нас! Низкий вам поклон.

Валерия Елпатьевская, 9 «А» гимназия №16 «Французская»

Однажды в апреле

Апрельский вечер, льёт дождь, а я стою перед вечным огнём. Тяжёлые серые тучи поливают город дождём, холодно, а я рад...

Рад, что могу стоять вечером и мёрзнуть под дождём.

Я рад, что могу промокнуть и заболеть, рад, что могу жить...

Уже почти шестьдесят пять лет назад закончился кошмар, названный Великой Отечественной войной. Более двадцати миллионов жизней унесла она.

Много людей сражалось... и погибло за свободу своей Родины...

Жил один человек, весёлый, голосистый широкоплечий красавец.

Умел работать, любить, мечтать.

Сумел, когда потребовалось, драться за то, что любил.

По-мужски, по-солдатски.

Прошло много лет, но люди помнят и ещё долго будут помнить этого солдата.

А солдата нет.. Ни его, ни его тени.. .Нет.

Небо. Вечное небо. Дождь, грязь и камни.

И «Скорбящая Мать» у могилы своего сына,

где горит вечный огонь. Огонь его души, его последний причал...

Капли падают на могилу,

Раз...Два...

Мы помним тебя, герой...Сверкают молнии, Раз... Два...

Мы помним тебя, герой... Небо... Мы помним тебя, герой...

Кто здесь лежит, как его звали?

Небо, капли, молнии - они знают,

они помнят...но хранят свою тайны.

.. .Мать над его могилой, где вечно горит его сердце.

... а капли. Раз... Два...

Родина - мать тоже радуется,

в её глазах едва заметная радость,., и печаль,., и слёзы...

.. а капли, Раз... Два...

Сын, солдат, герой, он подарил всему миру новую жизнь, свободную жизнь.

...а капли, Раз...Два,..

Запоздалые молодожёны: положили цветы, поклонились, помолчали и уехали...

Они помнят. ...а капли. Раз...Два...

И я помню, и все помнят: «Мы помним тебя, герой»... ...

а капли. Раз...Два.

Тимофей Лапшин, 11 «А», гимназия №16 «Французская»

Письмо деду в 1943 год

Готовясь к урокам истории, заучивая даты, отвечая на умные вопросы, я всегда понимала: война - это страшно. Но события, происходящие во время той или иной войны, оставались для меня только историческими фактами. Тысяча девятьсот сорок первый год, начало Великой Отечественной войны...за первые три недели боёв погибло около полумиллиона человек. Тысяча девятьсот сорок пятый год, штурм Зееловских высот...погибло более трехсот тысяч человек. Цифры поражали, но не затрагивали душу: всё это происходило так давно, с какими-то незнакомыми мне людьми.

Три года назад во время майского парада у монумента Славы мы с мамой стояли среди сотен и сотен людей и смотрели на проходивших в строю ветеранов. Звучала музыка, всюду были цветы, улыбающиеся счастливые лица. А по направлению к Вечному огню молча шли немолодые люди. Седые волосы, морщинистые лица, сгорбленные спины...

- Какие старенькие!- вырвалось у меня.

- Это они теперь старенькие, а когда воевали, были совсем молодые, - ответила мама.

- Какие молодые?

- Моложе твоего папы.

Я представила колонны уходящих солдат, какие видела в хрониках, но только это были уже близкие, родные, знакомые лица. Страшно!..

А потом мама повела меня к стелам, на которых высечены фамилии новосибирцев, погибших в Великую Отечественную войну. Высоко подняв голову, мама сказала:

- Вот там фамилия твоего прадеда.

Сколько я ни всматривалась в металлические буквы, убегающие ввысь, так и не смогла ничего разобрать.

Вечером, гостя у дедушки с бабушкой, я перебирала старые фотографии, письма, открытки. Наконец нашла то, что искала,- небольшую желтоватую фотографию с резными краями. С неё на меня пристально смотрел солдат в гимнастерке, в пилотке чуть набок. Это последняя фотография моего прадеда, отца моего дедушки. На ней он, и в самом деле, моложе моего папы, а вот другие его фотографии - довоенные. Белозубая улыбка, веселые глаза, волнистые волосы, зачесанные назад. Рядом с ним молодая красивая женщина -моя прабабушка. Я очень хорошо её помню: она умерла совсем недавно. Мы с ней «дружили», как я говорила маленькая; У прабабушки всегда находилось время для игры со мной, она часами могла слушать мою болтовню, нисколько при этом не раздражаясь. Она с увлечением рассаживала моих кукол в парке на скамейке, внимательно следя за тем, чтобы меня не обидели другие дети. А ведь вместе с нами мог бы гулять и мой прадедушка, мог бы раскачивать меня на качелях, утешать в трудную минуту, рассказывать на ночь сказки. Но я никогда не видела своего прадеда. Я не могу поговорить с ним, спросить у него совета. Не могу даже принести цветы ему на могилу; никто не знает, где он похоронен. Но одно я всё-таки сделать могу. Я могу написать ему, могу рассказать о себе, о своей жизни. И я делаю это, я пишу письмо своему прадеду из две тысячи четвёртого года в год тысяча девятьсот сорок третий...

«Здравствуй, дед! Я всматриваюсь в твою фотографию и стараюсь представить тебя рядом. Это не так уж и трудно: вот так же строго умеет смотреть на меня мама, твоя внучка, - у неё твои глаза. Я её очень люблю, люблю папу, бабушку с дедушкой, своих друзей. И вообще, дед, хочу тебе сказать, что я очень счастлива! Счастлива, когда просыпаюсь; счастлива, когда встречаюсь с друзьями; счастлива, когда бегу из школы домой; счастлива, когда гуляю по городу. Ты бы только видел, каким стал наш город! Огромный, современный, красивый. Скоро наступит весна, и тополя (а Новосибирск-город тополей) из сучковатых, сварливых стариков вновь превратятся в красавцев великанов. Они, как гвардейцы, выстроились вдоль всех улиц города. А как красивы эти улицы летним вечером! Кругом зелень, яркие огни, парки, фонтаны...Я думаю, дед, тебе бы понравился сегодняшний Новосибирск.

Но есть в нашем городе уголок, который, наверное, понравился бы тебе больше всего. Это небольшой сад, выращенный твоим сыном и моим дедушкой. Много лет он высаживал молодые деревца, прививал их, ухаживал за ними. Для него эти деревья - живые существа. Он расстраивается, когда они болеют, разговаривает с ними, как с детьми. Он радуется, когда они цветут. Он гордится ими, когда они плодоносят. Наверное, о таком саде мечтал и ты, когда посадил во дворе перед самой войной яблоню - дичку. Дедушка рассказывал мне об этом. Я бы хотела, чтобы ты видел наш сад, чтобы мог вечерами сидеть в нём. Я бы очень хотела, дед, познакомить тебя с моими друзьями. Хотела бы рассказать тебе о нашей жизни, о наших планах, о наших мечтах. Я хотела бы показать тебе мои рисунки - их у меня целая папка. Я хотела бы сыграть тебе на фортепьяно. Я хотела бы разговаривать с тобой. Я хотела бы... Я хочу, дед, сказать тебе спасибо за то, что я живу, за то, что могу мечтать, рисовать, петь. Я говорю спасибо тебе и миллионам таких же солдат за то, что вы умели любить Родину больше всего на свете, за то, что сохранили её для нас.»

Растает снег, побегут ручьи, зазеленеют берёзы у монумента Славы. Я сверну своё письмо солдатским треугольником, как когда-то делал ты, и отнесу его к Вечному огню. Вместе с цветами я положу его к стеле, к твоей стеле. Я знаю: ты увидишь его. Ты прочтешь.

Валерия Елпатьевская, 9 «А» класс, гимназия №16 «Французская»

ПАМЯТЬ

Современные историки ведут много разговоров о Великой Отечественной войне, но весь ужас войны прослеживается только через рассказы людей, которые прошли её от начала и до конца.

Родители моего отца жили в деревне, которая в войну оказалась окружена немногочисленным немецким отрядом. Расположился он в ближайшем лесу, изначально они хотели сжечь деревню, но жителями пожар был моментально потушен. Тогда немцы начали появляться в деревне ночью, грабя дома и убивая жителей. В дом моего деда немцы пришли лишь один раз, пробив дыру в двери, они просовывали туда руки, пытаясь открыть тяжелый засов. Вся семья спряталась в дальних комнатах, а дед с бабушкой взяли топоры (другого оружия в доме не было) и начали рубить немцам по рукам. Искалеченные немцы жестоко отомстили, забросив горящую свечу на крышу дома. Мой родственники не знали, что немцы ушли, поэтому долгое время находились в доме, боясь выйти. И только когда в задней части дома провалилась горящая крыша, они выбежали на улицу: Дом потушить так не удалось - он сгорел дотла вместе со всем хозяйством. Неделю вся деревня боялась очередных ночных набегов, но их больше не было. Немцы ушли, потому что так и не смогли добыть пропитания в деревне. Моего деда наградили почетной грамотой, где отмечалось его бесстрашие в борьбе с врагом. Он очень ею гордился...

В той деревне я была лишь один раз, когда мне было 3 года, своего деда я не помню, но этот рассказ остался единственным моим воспоминанием о нем. Он настолько впечатлил меня, что я до сих пор помню ту мятую, напечатанную на серой шершавой бумаге, грамоту} что он держал в своих изрезанных руках.

Рената Филипенко, 5 «Г» класс гимназия №16 «Французская»

«Когда кончится воина….»

«12 февраля 43-его...все хорошо...отбили атаку с воздуха...буду представлен к медали... я скоро вернусь, только...»

...Держу в руках маленький помятый уголок письма, быстро пробегаю глазами неровные строчки, написанные дрожащей рукой. Прошло целых 62 года, как же это для меня много! Я, в свои 15, твердо уверенна, что завтра я пойду в школу, через 2 года поступлю в институт, ещё через 7 выйду замуж. Прошло всего 62 года с тех пор, как это письмо написал мой дедушка; у него не было уверенности, что завтра он проснётся живым, но он писал своей Любушке о том, что обязательно вернётся, и о том что, если она его дождется, то,..

Этого не случилось, Виктор Афанасьев с фронта не вернулся, погиб, защищая Родину. Его Любушка осталась с двумя детьми и наградой, нашедшей её мужа посмертно. Этот случай не единственный; много семей разрушила война. Всё это было так давно для моих сверстников, а для наших стариков закончилась будто позавчера.

Бабушка Люба много рассказывала о тяжёлой юности, но все её рассказы были проникнуты тихой грустью, а в глазах светились воспоминания о лете 38-го, когда её, южную красавицу, пригласил на танец мой рыжий дедушка. Счастливый цвет волос не уберег его на войне...

Маленькая, с широко открытыми глазами, я, слушая бабушкины рассказы, даже подумать не могла, что у войны есть другая сторона. Я видела только геройство, медали-ордена, спасённых жителей; оказывается, была ещё и кровь, ужас, смерть, много смерти.

Иду к бабушке. Я уже не маленькая - пусть она расскажет мне не сказку, про то, что она видела своими глазами. Любушка, теперь уже Любовь Григорьевна, улыбаясь, достает из старой жестяной коробки несколько треугольников писем, алюминиевый крестик, старую фотографию с оторванным уголком и самодельную брошку-бабочку. С нетерпением жду начала жизненного романа; но звонок в дверь, пришла соседка тётя Ира, и бабушка идёт с гостьей пить чай.

Осторожно развернув один из треугольников, вижу, что это письмо тоже от дедушки. Писем оказалось восемь. Короткие строчки на маленьких тетрадных обрывках, но сколько в них любви, надежды, веры в светлое - будущее. Каждую минутку свободную, каждый миг боец думает о родной, милой, единственной... Почти во всех письмах есть строчка: «...а когда война закончится...». Сидя в тёмном сыром окопе, перевязав рану после боя, солдат пишет письмо туда, где... Куда туда? Может быть его дом вчера взорвали фашистские истребители? Или его милая Нюра погибла, с автоматом в руках защищая родное село? Но как это может прийти в голову бойцу?!

Нет у него ничего кроме надежды! Письмо из дома - единственный смысл в жизни, призыв идти вперёд, бороться за свою Машутку, дойти до вражеского Берлина, вернуться пусть без ордена, но с медалью, да просто в один чудесный несбыточный миг вернуться домой. Но даже генерал не волшебник, а что уж простой солдат... И он пишет, пишет, что всё у него хорошо, хотя кровь из раны не останавливается. Всё хорошо, хотя вчера погибла половина отряда. Всё хорошо...А там, в Москве, в Казани, в далёком селе Яя, в деревне Солнечная " читают. И эта вера в то, что всё хорошо, помогает им жить дальше, жить несмотря ни на что и писать в ответ: «.. .а когда война закончится...».

Письмо с фронта - грязный маленький треугольничек, хранитель чьей-то мечты, радости и любви, клочок бумаги, вселяющий веру в лучшее, всемогущий талисман, хранимый в кармане гимнастёрки, и волшебный билет домой, туда, где всё хорошо...

Анастасия Амельченко, 9 «Б» класс, гимназия №16 «Французская»

Я видел,

как земля стала красной

от крови

Великая Отечественная война — переломный момент не только в судьбе целого народа и нашей страны, она оставила след в жизни каждого человека. Глубокое уважение к этим людям, которые воевали и защищали Родину. И вечная память миллионам погибших, которые так и не увидели долгожданной победы.

Война определила судьбы многих. Кто-то из ветеранов после победы стал историком, кто-то врачом, кого-то война познакомила и соединила на всю жизнь. У каждого из них фронтовые воспоминания вызывают слезы, слезы горечи за все пережитое, слезы радости за мир, который они защищали и который они заслужили.

Мне было 19 лет, когда я ушёл на фронт пулемётчиком, вспоминает Георгий Иванович Белкин. Я воевал на разных направлениях. Было очень не просто - привыкнуть к взрывам, бомбёжкам...Дело даже не в том, что мы были молодые, не привыкшие к войне. И старшие товарищи, у кого за плечами бои первой мировой, финской, испытывали, страх, страдания. К месту службы мы ехали в теплушках, видели много сожжённых городов и деревень, встречали осиротевших детей.

По прибытии на фронт мы расположились в небольшом лесочке, спали в землянках, но чаще всего не еловых ветках, настеленных прямо на земле. Было голодно. А во время первого боя хотелось зарыться в землю, так было страшно. Я видел, как земля стала красной от крови, как погибали товарищи.. .Позже мы, конечно, привыкли к разрывам снарядов, вообще к смерти. Но и на войне у нас были минуты веселья. Было в отряде много балагуров и весельчаков, они «травили» анекдоты, рассказывали смешные истории, пели, плясали.

Письма с фронта шли, порой, месяцами, а ведь в тылу ждали эти письма с надеждой на то, что мы живы. На меня даже пришла «похоронка», но я остался жив, вернулся с фронта с орденами и медалями.

А вот моё письмо-треугильник, оно долго хранится в семейном архиве:

«По некоторым письмам вижу, что держишься молодцом. Но на некоторых видны следы твоих слёз. Не надо убиваться, милая, помни, что сейчас страдают миллионы, и мы с тобой далеко не самые несчастные. У нас дочурка, и воспитать её тебе легче, чем тем, у кого большое количество детей». Пусть письмо пожелтело от времени, слова стёрлись, но в нём целая жизнь...

Война закончилась, но песней опалённой

Над каждым домом до сих пор она кружит.

И не забыли мы, что двадцать миллионов

Ушли в бессмертие, чтоб нам с тобою жить.

Они исполнили солдатский долг суровый

И до конца остались Родине верны.

И мы историю записываем снова.

Чтоб день сегодняшний измерить днём войны.

Михаил Ножкин

Рассказ деда записала Соня Плакидина,

ученица 11 «А» класса