Определение права, применимого к существу спора в международном коммерческом арбитраже
, -Озон», юрист
, Челябинский филиал НАЧОУ ВПО СГА, заместитель директора по научной работе, кандидат юридических наук
vsevolod. *****@***com
Актуальность темы исследования обусловлена тем, что сегодня международный коммерческий арбитраж (далее - МКА) является одним из наиболее распространенных способов разрешения споров, возникающих в международных коммерческих отношениях. Безусловно, что причина такого успеха связана с рядом преимуществ, которыми МКА обладает по сравнению с государственным судом [1, с. 1.]. Одним из основных преимуществ арбитража является возможность выбора сторонами не только права конкретной страны, но и норм права, применимых к существу спора. Необходимо отметить, что такая возможность, предоставляемая участникам спора в МКА, создает для сторон и определенные сложности.
В подавляющем большинстве случаев стороны самостоятельно определяют право, в соответствии с которым арбитры будут разрешать их спор. Это возможно благодаря господствующему в МКА принципу автономии воли сторон [2, с. 613]. Но что произойдет, если стороны не указали применимое право, либо если они не могут договориться о выборе права? [3, с. 115]. В таком случае поиск правопорядка осуществляют сами арбитры. При этом разные арбитражные институты по-разному определяют применимое право, придерживаются различных концепций. Таким образом, отсутствует единый подход к решению данного вопроса.
Самым распространенным способом определения права, применимого к существу спора, является определение применимого права посредствам обращения к коллизионным нормам. Изначально в 50-70-е года XX века арбитры имели возможность ссылаться лишь на коллизионные нормы государства места нахождения арбитража. В данный период считалось, что «коль скоро арбитраж состоялся в данной стране, то тем самым возникла очень тесная связь между арбитражем и правовой системой этой страны» [4, с. 11]. Законодательно эта концепция была закреплена в Амстердамской Резолюции, принятой Институтом международного права на сессии 1957 г. Ст. 11 Резолюции устанавливает, что для определения права, применимого к существу спора, должны использоваться коллизионные нормы, действующие в государстве местонахождения арбитража [5, с. 375].
Указанная концепция до сих пор применяется арбитрами. Так, международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате РФ (далее - МКАС) в решении по делу № от 01.01.2001 г. по иску кипрской фирмы к российской организации в связи с неоплатой стоимости работ на проектирование и капитальное строительство, выполненных по контракту, руководствовался при выборе применимого права п. 2 ст. 166 ОГЗ 1991 года [6]. Эта норма предусматривает, что права и обязанности сторон, вытекающие из договора о выполнении работ по капитальному строительству, определяются по праву страны, где такая деятельность осуществляется. В связи с тем, что строительство объекта, который являлся предметом спора, велось на территории РФ, к разрешению спора, по вопросам, не урегулированным контрактом, было применено российское право [7, с. 194].
Теория определения применимого права посредствам обращения к коллизионным нормам места нахождения арбитража обеспечивает предсказуемость и единообразие в установлении применимого права [8, с. 115]. Однако необходимо понимать, что применение этого подхода защищает интересы сторон только в том случае, когда стороны, выбирая арбитраж, подразумевали применение права места нахождения арбитража. Коллизионные нормы места нахождения арбитража могут быть никак не связаны со спором, если стороны выбрали место проведения арбитража из соображения удобства (транспортная доступность и т. д.).
П.1 ст. VII Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г. [9] наделил арбитров правом определять применимое право на основании коллизионной нормы, которую арбитры считают применимой. С этого момента арбитры не обязаны руководствоваться коллизионными нормами места нахождения арбитража при определении применимого права, теперь они могли использовать коллизионные нормы любого другого государства. При этом арбитраж может выбрать именно коллизионную норму, а не систему коллизионного регулирования конкретной страны [10, с. 221]. В результате распространения такого метода определения применимого права перед арбитрами возник вопрос о том, какие критерии необходимо использовать для выбора коллизионных норм того или иного правопорядка. как справедливо отметил Фушар, трудно понять, как коллизионная норма, которая является абстрактной по своей природе, может быть признана подходящей для данного конкретного дела [11, c. 10]. Сегодня при поиске коллизионной нормы, привязка которой определит применимое право, арбитры чаще всего используют следующие подходы: А) Применение коллизионных норм страны места нахождения арбитража. В данном случае арбитры применяют эту концепцию не потому, что их обязывает на это закон (как было ранее), а потому что они считают правильным применять именно коллизионную норму страны места нахождения арбитража. Б) Кумулятивный метод, суть которого заключается в том, что арбитры изучают коллизионные нормы правовых систем, связанных со спором [12]. Затем применяют одновременно эти коллизионные нормы для определения применимого права. Данный способ используется только в том случае, когда применение коллизионных норм различных правовых систем приводит к одному и тому же результату (ложный конфликт). В) Использование арбитрами общих принципов коллизионного права - предполагает анализ коллизионных норм, имеющих отношение к конкретному делу. Арбитры осуществляют выбор применимого права на основании общих принципов сравниваемых систем. В результате применяют те правопорядки, положения коллизионных норм которых совпадают. Это позволяет более точно соответствовать намерению сторон при заключении контракта [13, с. 399]. Г) Метод определения применимого права на основе принципа тесной связи. Применение такого метода предусмотрено, например, п.1 ст. 33 нового швейцарского Регламента международного арбитража от 1 января 2004 г. [14], применяемого к рассмотрению споров в международном арбитраже при Торговых палатах Швейцарии. При применении данного метода арбитраж с одной стороны не связан применением какой-либо коллизионной системы или коллизионных норм, а с другой стороны не может просто применять право, которое сочтет необходимым [15, с. 55].
В настоящее время все больше арбитражных институтов закрепляют в своих регламентах возможность прямого выбора применимого права (voie directe). Такая возможность для арбитров закреплена, например, в Регламенте Арбитражного суда МТП, который устанавливает, что «при отсутствии соглашения сторон о применимом праве к существу спора, арбитры применяют нормы права, которые они сочтут подходящими» [16]. В данном случае арбитры могут не ссылаться в решении на нормы коллизионного права. Тем не менее, арбитры всегда должны аргументировать свой выбор. Очень часто арбитры обосновывают такой выбор на основании теории наиболее тесной связи. Так, в решении по делу N от 01.01.01 г. по иску российской организации к бельгийской фирме в связи с непоставкой оборудования, МКАС установив, что стороны не определили применимое право, применил к контракту и к вопросам его действительности российское право. Данный вывод состав арбитража аргументировал тем, что коммерческие предприятия истца и ответчика, которые имели наиболее тесную связь с контрактом, находились на территории РФ. Суд также подчеркнул, что ответчик оспаривал действительность контракта, ссылаясь исключительно на нормы ГК РФ, а не на бельгийское право, которое в принципе полагал применимым согласно ст. 166 ОГЗ РФ 1991 г. [7, с. 199-203]. МКАС при этом не обращался к действовавшей в тот период коллизионной норме ст. 166 ОГЗ 1991 г.
В последнее время в арбитражных институтах широко применяется принцип lex mercatoria, суть которого заключается в том, что при разрешении споров арбитры могут сослаться на правовые нормы, которые не обязаны своим происхождением правопорядку какой-либо страны. Право арбитров применять такие нормы предусмотрено, например, Регламентом Арбитражного суда МТП (в ред. от 1 января 1998 г.) [16], ст. 17 которого устанавливает, что "при отсутствии соглашения сторон о применимом праве к существу спора, арбитры применяют нормы права, которые они сочтут подходящими" [8, с. 117]. Поскольку в данном случае идет речь не о "праве", а о "нормах права", это толкуется как возможность прямого применения вненациональных норм, таких как lex mercatoria [17, с. 215]. Наиболее часто арбитражные институты применяют принципы УНИДРУА, которые по своей правовой природе являются нормами lex mercatoria. Так, в решении Арбитражного института Стокгольмской торговой палаты от 01.01.2001 по иску торговой компании, зарегистрированной в Гибралтаре, к государственной компании из среднеазиатской республики арбитражный суд сослался на статью 7.4.9 Принципов УНИДРУА. Арбитры пришли к выводу, что проценты на сумму присужденную истцу должны рассчитываться не по национальным правилам, а по международным (Принципы УНИДРУА). Суд также отметил, что принципы УНИДРУА являются надлежащей основой для исчисления процентов [18].
Завершая данное исследование, авторы приходят к следующим выводам:
1) На сегодняшний день коллизионный способ определения права, применимого к существу спора, утрачивает свою актуальность. Данный принцип вступает в противоречие с современными тенденциями развития МКА. Выбор права арбитрами должен базироваться на анализе материально-правовых, а не коллизионных норм.
2) Применение принципа lex mercatoria наиболее полно отражает тенденции делокализации международного арбитража. В конечном счете, данный принцип должен стать основополагающим при разрешении коммерческих споров. Думается, что правительствам государств, которые заботятся о своей инвестиционной привлекательности, целесообразно предусмотреть применение lex mercatoria не только международным арбитражем, но и государственными судами.
3) Предоставление арбитражу возможностей самостоятельно, не прибегая к коллизионным нормам, определять право, применимое к существу спора, возможно только в том государстве, политика которого направлена на поощрение арбитража как способа разрешения споров. На сегодняшний день правительства многих государств относятся к арбитражу с недоверием, считают, что зачастую такой способ разрешения споров является неэффективным и угрожает публичному порядку страны. В связи с этим возникает необходимость доктринального переосмысления арбитража как способа разрешения спора. Разрешение международных коммерческих споров государственными судами является временным способом обеспечения стабильности гражданского оборота, который в процессе исторического развития уступит свое место арбитражу, который, в свою очередь, является изначальным способом разрешения конфликтов в обществе и существовал еще до появления государства как публичного образования. Сегодня назрела необходимость изменения отношения к арбитражу. Государства должны доверится их гражданскому обществу и позволить ему самому решать как регулировать свои предпринимательские правоотношения.
Список литературы:
1. Fouchard, Gaillard & Goldman (1999) and Petrochilos (2004) An extensive international survey from 2006 analyzing corporate attitudes shows that 73% of the respondents prefer to use international arbitration rather than dispute resolution in national courts: Queen Mary & PWC Survey (2006).
2. Carlo Croff, "The applicable law in international commercial law: is it still a conflict of law problem" (1982)16 international Lawyer, 613-645.
3. J. Stewart McClendon & Rosabel E. Goodman, International Commercial Arbitration in New York p.115.
4. Мосс воли в практике международного коммерческого арбитража. – М., 1996.
5. Maniruzzaman A. F. / Conflict of Laws Issues in International Arbitration: Practice and Trends // Arbitration International. Vol.№ 4. P. 375.
6. Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик от 01.01.2001 N 2211-1 // Ведомости СНД и ВС СССР, 26.06.1991, N 26, ст. 733 (раздел VII утратил силу с 1 марта 2002 г.).
7. Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1гг. С.
8. Канашевский установления применимого права в практике международного коммерческого арбитража // Российское право. 2007. N 5 С.114-122
9. Европейская Конвенция о внешнеторговом арбитраже (Заключена в г. Женеве 21.04.1961) // Вестник ВАС РФ, N 10, 1993.
10. Blessing Mark. Introduction to Arbitration – Swiss and International Perspectives. Swiss Commercial Law Series. Vol. 10. PartP. 220.
11. Fouchard, Gaillard, Goldman On International Commercial Arbitration. 1999. P. 875.
12. Pierre Lalive, “ Possible conflict of law and the rules applicable to the substance of the dispute”, ICCA Lausanne Interim Meeting 1984 Report VI.
13. Blessing, Marc. Regulations in Arbitration Rules on Choice of Law/Van den Berg, Albert Jan. Planning Efficient arbitration Proceedings. The Law Applicable in International Arbitration// International Council for Commercial Arbitration Congress series no. 7. – Vienna, 1994. P 398-400.
14. Бардина применимого права в решениях МКАС при ТПП РФ // Третейский суд. 2005. № 4. С. 103–104.
15. Blessing Marc. Choice of Substantive Law in International Arbitration // Journal of International Arbitration. 1997. June. Vol. 14. № 2. P. 54.
16. Арбитражный регламент международной торговой палаты от 1 января 1998 года // URL: http://arbitrationlaw.narod.ru/laws/rules_arb_russian.pdf.
17. Grigera Nayn H. A. Choice-of-Law Problems in International Commercial Arbitration. The Hague. Martinus Nijhoff Publishers. 2001. P. 213.
18. Решение арбитражного института торговой палаты Стокгольма от 01.01.2001 по иску торговой компании, зарегистрированной в Гибралтаре, к государственной компании из среднеазиатской республики // URL: http://www. unilex. info/case. cfm? pid=2&do=case&id=1039&step=Abstract
