Теория синергетического рынка (стр. 5 )

Синергизм — это самоорганизационный симбиоз всех возможных институтов коллективного, когерентного (согласованного) взаимодействия в больших гетерархических системах. Реальная экономика именно большая, сложная гетерархическая система. И поэтому синергизм в большей степени отвечает реалиям нашего мира.

Непротиворечивое совмещение институционализма, неоинстуционализма и синергетизма позволяет сформулировать институционально-синергетический подход к исследованию рынка.

Дуглас Норт, развивая теорию рынка с позиций институционализма и неоинституционализма, так сформулировал понятие «рынок — это сложное и неоднозначное явление, представляющее собой структуру, охватывающую различные институты: законы, правила игры, определенные кодексы поведения, типы отношений и связей. Это набор правил, процедур соответствий моральных и этических норм поведения индивидуумов в интересах максимизации богатств»[9].

В соответствии с институционально-синергетическим подходом рынок не является стационарной, застывшей, консервативной системой. Это непрерывно развивающийся институт обмена ценностей, при котором движущими силами выступают развивающиеся правовые, политические, экономические и другие институты, инновации, растущие потребности общества, технологии, ценности (предпочтения), знания (креативность). Развитие рынка подчиняется законам усложнения и упорядочения гэнтронийных систем. Механизмы рынка подчиняются законам увеличения разнообразия в сложных системах.

Рынок — это историческая категория, которая возникла на определенном этапе развития человечества. Рынок претерпел качественные изменения в прошлом. Будет качественно меняться в будущем. Рынок — это сложная синергетическая системы в настоящем. Еще более сложной (суперсложной) системой рынок будет в будущем.

Рынок не может быть фетишизирован и обожествлен.

Папа Иоанн Павел II в энциклике Centessimus Annus (1991г.) отмечал:

«Свободный рынок является эффективным инструментом для удовлетворения платежеспособного спроса, но при этом многочисленные фундаментальные потребности остаются неудовлетворенными… В современном обществе существует идолопоклонство перед рынком, который игнорирует существования благ, которые по своей природе не являются и не могут быть товарами… Сегодня многие люди, может быть большинство, не обладают средствами, которые позволили бы эффективно участвовать в системе производства, где труд занимает центральное положение… Прибыль не может быть основным критерием или конечной целью цивилизации, которая желает, чтобы ее считали гуманной».

Определяя понятие «рынок» в координатах реалий XXI века необходимо учитывать возрастающую роль социально-экономических отношений, на которые обращал внимание еще [10]: «Рынок — совокупность социально-экономических отношений по возмездному обмену ценностями между хозяйственными субъектами».

Рынок — это не просто «институт, который сводит покупателей и продавцов отдельных товаров и услуг», как пишут в «Экономике» и [11]. Это непрерывно меняющееся объективное явление реальной экономики, которое отражает суть технологических, управленческих, институциональных, экологических, менталитетных и т. д. изменений. В том числе в рынках отражается уровень наших знаний о природе форм и отношений явлений реального мира. В рынке отражаются изменения в сфере природных ресурсов, но точно также отражаются представления людей о справедливости, эквивалентности, эксплуатации, присвоении… Рынком нельзя оправдывать великое ограбление России, когда под личиной приватизации у общества были изъяты результаты труда нескольких поколений жителей великой страны и произвольно переданы кучке олигархов. Рынком нельзя оправдывать коррупцию, пронизывающую все российское общество. Рынком нельзя оправдывать жестокое отношение к слабым категориям населения (детям, инвалидам, пенсионерам…), которое имеет место в России. Рынок не отменяет гуманизм, духовность, кооперативность, взаимовыручку людей в процессе выживания и развития. Рынок как историческая категория не может доминировать над такими вечными категориями как счастье, справедливость, инстинкты сохранения жизни и развития человечества. Рынок всего лишь одна из категорий огромного, сложного, вечно изменяющегося Мира. Не более того. Рынок не может обожествляться. Рынок должен совершенствоваться под воздействием более Совершенного Человека.

4 Пределы рынка. Модель сиботаксиса

Реальная экономическая жизнь может осуществляться в режимах конкуренции, кооперации (синергетики) и сиботаксиса, когда временное партнерство, сотрудничество и кооперация распадаются и даже превращаются в конкуренцию и борьбу. Экономическая жизнь не сводима к категориям «спрос», «предложение», «равновесие спроса и предложения через равновесную цену» товара, как утрировано преподносится в большинстве учебников, ориентированных на теорию «свободного рынка». «Свободный рынок» можно встретить только в джунглях Амазонки, Полинезии, Африки…

В развитых странах рынок не поддается столь примитивному описанию.

В основе большинства экономических теорий лежит гипотеза «homo economicus» — «человека экономического», — поведение которого управляется эгоистическими устремлениями (self – interest) и который способен при этом принимать рациональные решения. Однако социальные, психологические, экономические исследования показывают, что реальное поведение людей расходится с моделью «homo economicus». В 2002 году Нобелевская премия в области экономики была присуждена Даниэлю Кагнману (Daniel Kahneman) «за интеграцию результатов психологических исследований в экономическую науку, прежде всего в области суждений и принятия решений в условиях неопределенности» и Верному Смиту (Vernon Smith) «за утверждение лабораторных экспериментов в качестве инструмента эмпирического анализа в экономике, в особенности при исследовании альтернативных рыночных механизмов». Эти исследователи показали неправомерность распространения модели «homo economicus» на широкие слои субъектов современного рынка. Экономические лабораторные исследования проводились двумя путями: когнитивные психологи проверяли обоснованность использования в экономической теории моделей принятия человеком экономических решений, а экономисты-экспериментаторы разрабатывали уменьшенные лабораторные модели рынков, бирж, аукционов и других рыночных механизмов в современных условиях.

Установлено, что человеческие решения основываются, как правило, не только на рациональных соображениях, но и на подсознательных актах таких, как эмоции, моральные, эпистемологические установки, разрозненные факты личного опыта, менталитет и т. д. В реальной жизни есть место альтруизму, чувству перспективы, кооперации, взаимовыручке, патриотизму, духовности и т. д. Д. Кагнман с сотрудниками поставили под сомнение принятый в модели «homo economicus» и всей экономической теории тезис о рациональном принятии решений в рыночной системе. Реальные экономические агенты при оценке неопределенной ситуации (существенный параметр современного рынка!) отклоняются от использования стандартной теории вероятности (по крайней мере от фетиша нормального закона распределения) и их решения часто идут вразрез с установившимся представлением о «максимизации ожидаемой пользы».

На основании полученных экспериментальных данных Кагнман в соавторстве с А. Тверским (Amos Tverski) в отличии от широко используемой классической «теории ожидаемой полезности» (expected — utility theory) предложили «теорию перспективы» (prospect theory). Новая теория учитывает выявленные факты иррационального поведения. Данная теория способна более точно предсказывать экономическое поведение, включая такие аномальные для классической рыночной теории явления, как готовность населения включаться в дорогостоящие и долгосрочные программы, не дающие немедленных эффектов; программы, ориентированные на духовность, патриотизм, социальную справедливость, альтруизм, повышение культурного уровня населения и т. д.

Еще в 1971 году Роберт Тривере (Robert Trivers) выдвинул теорию «homo reciprocans» — модель человека кооперативного (социального). Модель «homo reciprocans» отличается от модели «homo economicus» тем, что ставит кооперативность, согласованность, синергетизм над частными экономическими интересами. Компьютерной обработкой большого числа статистических рядов им были выявлены характерные особенности поведения человека в современной рыночной среде. Человек способен к рефлексии, самоограничению, способности создавать образы будущего, на которые он устремляет свои интересы и потребности, кооперироваться в социумы с общими интересами… Человек способен к альтруизму, самопожертвованию, кооперированию в неменьшей степени, чем к межвидовой и внутривидовой борьбе по формуле «война всех против всех» по Д. Локку и Т. Гоббсу, лежащей в основе теорий либерального рынка, конкуренции и принципов «homo economicus», «ego economicus». Люди могут бороться за социальную справедливость, бороться с социальным паразитизмом, социопатами, тунеядцами, нарушителями правил общежития, рекламной агрессией… Люди, ориентированные на эгоизм, в действительности составляют значительно меньшую часть населения, чем это приписывается гипотезой Адама Смита о саморегулируемом рынке, концепцией «laissez faire», теорией «либерального (свободного) рынка», неолиберальными концепциями Ф. Мозеса, Д. Хайека, М. Фридмана.

Человек способен действовать иррационально. И таких людей больше, чем допускают теории, основанные на фетишизации эгоизма, лежащие в основе моделей свободного, совершенного, эффективного и т. д. рынков.

Чистый эксперимент, осуществленный в России, где одни и те же люди, действовали в условиях свободного рынка, рынка переходной экономики и плановой экономики не выявил абсолютного преимущества рыночной экономики. Спустя двадцать лет после начала рыночных реформ экономика России не может достичь тех показателей эффективности, которые были в условиях плановой экономики.

Динамично развивающиеся экономики Китая, Кореи, Вьетнама, Белоруссии заставляют снова вернуться к концепции теории социально-рыночной экономики, в которой «всемогущество» рынка ограничено интересами общества и государства.

Канцлер Эрхард, идеолог и практик социального государства, автор «германского чуда» 50-70 ых годов, в книге «Полвека размышлений» писал:

«В нынешних условиях существует необходимость того, чтобы государство, планируя и регулируя, ставило перед экономикой цели и вырабатывало руководящие принципы хозяйственной политики… По моему твердому убеждению, в ХХ веке, в сегодняшних социальных условиях ответственность за экономику — а, значит, и за экономическую судьбу всх действующих в ней людей – несет одно лишь государство. Предприниматель несет ответственность лишь за свое предприятие…»

Уместно напомнить, что именно Россия была родиной концепции социального государства. В работе «О народном и государственном хозяйстве» еще в ХIХ веке премьер-министр царской России писал: «Тогда как частное хозяйство преследует личный интерес хозяина и всеми средствами стремиться достичь возможных выгод лишь для своих участников, хозяйство государственное, преследуя выгоды государственной казны, подчиняется в своих действиях высшим интересам народного благосостояния, а потому должно отказаться от фискальных выгод, идущих вразрез с преуспеванием народного хозяйства». Россия была первой страной, которая еще в XIX веке разработала государственную программу развития страны через развитие железнодорожного транспорта.

Рынок сплошь и рядом противопоставляют государству. Но факт состоит в том, что доля государства в производстве ВВП в Германии, Франции, Италии, Швеции, Норвегии, Финляндии, Австрии и других развитых странах Европы превышает 50 %. Даже в США доля государства в производстве ВВП приближается к 40 %.

Современный рынок на свое безотказное функционирование требует огромных затрат. В США исследователи оценивают затраты на «отладку», «регулирование», «смазку», «модернизацию» рыночного механизма более 40 % ВВП, а это более 4 трл. долларов ежегодно. Трансакционные издержки современного рынка растут уже не линейно, а экспоненциально. Все более дорогую цену приходится платить за неравновесие рынка, за риски коньюктурных автоколебаний, за усложнение социальных, корпоративных, государственных и надгосударственных институтов, перманентных кризисов и т. д.

Рынок, ориентированный на максимизацию прибыли, себя исчерпал прежде всего потому, что этап развития, когда от природы можно было брать все, исчерпан. Пределы ресурсной концепции эффективности рыночного хозяйства становятся все более очевидными. «Углеводородная цивилизация» конца XX века сталкивается с все большими трудностями в связи с приближением к пределу, за которым невосполняемые ресурсы планеты становятся слабым звеном глобальной экономики.

Человечество вплотную приблизилось к новой постиндустриальной революции, где традиционный рынок уже тормоз, а не движущая сила развития.

Письменность в Европе привела к формированию феодализма и способствовала становлению феодального рынка. Книгопечатание способствовало становлению капитализма и капиталистического рынка. Цифровая революция конца XX века инициировала создание глобального сетевого рынка. Интернационализация, глобализация и интеграция мировой экономики в начале XXI века привели к формированию нового типа рынка – синергетического, в котором концентрируется информация экономического, политического, экологического, психологического и другого характера. Технологическая информация уже является одним из самых дорогих товаров на рынке. В ближайшее время товаром могут стать идеи, знания, креативные способности, информация научного характера.

Лауреат нобелевской премии в области экономики Д. Стиглиц, он же автор-разработчик Пост-Вашингтонского консенсуса и автор теории рынков с ассиметричной информацией (ТРАИ), отмечает, что информационное неравенство через цепочку трансакций уже ведет к дестабилизации рынков и кризису мировой экономической системы. Еще более очевидно это будет в ближайшем будущем. Д. Стиглиц, как и Л. Эрхард, считает, что государство незаменимо в условиях нарастания асимметрии информации на рынках, т. к. в условиях абсолютно свободного рынка продавец и покупатель поставлены в заведомо неравные информационные условия.

Сетевые рыночные структуры, которые, начав формироваться в 80-е годы, создали новую систему глобальных институциональных отношений, породив новую действующую силу – нетократическое общество, нетократию, нетократическую элиту, нетократический консьюмтариат.

В нетократическом обществе, к которому движется человечество, произойдет смена мифов, ценностей, фетишей, парадигм… Нетократическое общество выступит альтернативой капиталистическому обществу. Институты капитализма, в том числе рынок, могут какое-то время оказывать сопротивление новым институтам нетократического общества. Но трансформация рынка неизбежна. Подобно тому как современный рынок не похож на раннерабовладельческий, так рынок близкого будущего уже не будет таким, каким он является сегодня.

Гетерогенность информации и ее быстродействие изменят характер рыночных отношений, понятий рыночных эквивалентов и уже не капитал, прибыль, собственность будут востребованы на рынке, а интеллект, знания, креативность, справедливость…

Неравномерность доступа к информации и восприимчивости к информации, а также способности превратить ее в потребительский товар классического типа приведет к новой стратификации общества, новым проблемам и противоречиям. Возникнет креативная сетевая элита, обладающая способностью генерировать новые товары-идеи «из воздуха». Она-то и выступит продавцом, носителем полезностей со стороны «предложения». Покупателем станет консьюмтариат (от англ. consumer proletariat – потребительский пролетариат). Рыночный диалог между нетократией и консъюмтариатом будет строиться на принципах, далеких от формулы «Спрос порождает предложение». Будут другие законы рынка, другие эквиваленты и принципы обмена. И вообще – можно ли будет назвать экономические процессы будущего рынком?! Вечен ли рынок или мы уже видим его пределы?!

Современный рынок построен на инстинкте потребительства, но есть много данных для того, чтоб понять угрозы, которые несет человечеству инстинкт потребительства. Все большее число людей осознают пределы потребительского общества, потребительского рынка, потребительства вообще. А это признак увядания рынка капиталистического типа.

История человечества – это история смены типов рынков. Хаотический рынок раннего рабовладения сменился свободным рынком (public market), затем уступил место монопольному рынку (private market). В эпоху капитализма сформировался капиталистический рынок. Но капитализм — это борьба за прибыль на каждом шаге трансакций по законам межвидовой борьбы: кто-то теряет, кто-то находит, а кто-то гибнет.

В. Парето, вводя в экономическую теорию понятие эффективность (1906), подразумевал, что это эффект получения предельной полезности без нанесения ущерба интересам других людей. Капиталистический рынок не избавил человечество от бедности и уже ясно, что не избавит. «Золотой миллиард» и целые континенты нищих и маргиналов (Африка) – вот работа капиталистического рынка. Многочисленные войны, терроризм, болезни, эпидемии, беспомощность перед стихией – все это работа рынков. Капиталистический рынок – это далеко не панацея от всех бед и не вечная ценность. Это объективная историческая категория, время действия которой истекает.

Самая большая угроза для людей в настоящее время исходит от политиков и экономистов, фетишизирующих линейное мышление и экстраполирующих прошлое на будущее. Тупики и ловушки, в которые попадало и еще не раз будет попадать человечество, результат непонимания угрозы, которое несет линейное мышление. В случае с рынком угроза состоит в том, что будущее воспринимается как продолжение ситуации с нынешним типом рынка, восприятие будущего как матрица всего лишь со смещенными акцентами. Но в действительности будущее – это переход в новое качество.

Прорастание нового рынка будет идти по схеме: гены (мены) ® зародыш новой фазы (нового типа рынка) ® кластер (носитель новых ген) ® сиботаксис ® новая структура ® новое качество рынка ® формирование отрицательной и положительной обратных связей… Далее цикл повторится снова.

Конкуренция и синергетика в первом приближении – антиподы. Конкуренция реализует геном эгоизма, синергетика – коллективизма (тем более согласованного коллективизма). Крайние состояния – либо конкуренция, либо синергетика – явления в природе редкие. Реальные системы – это системы, в которых конкуренция и синергетика составляют сиботаксис, временный альянс во имя выживания новой фазы. С момента формирования кластера, относительно устойчивой флуктуирующей группировки новой фазы, в системе формируются отрицательные обратные связи, придающие системе устойчивость. В стадии сиботаксиса в системе появляются наряду с отрицательными положительные обратные связи, ответственные за развитие. Создание нового типа рынка будет происходить по вышеописанной схеме.

Движущими силами, обуславливающими трансформацию рынка, с системной точки зрения, является тенденция-императив объективного мира к разнообразию и усложнению форм и отношений. В конкретно-временных координатах – распад капиталистических форм и отношений будет происходить под действием инноваций как экономического, так внеэкономического характера.

Новым типом рынка будет вероятнее всего нетократический виртуальный рынок через развитие виртуальных сиботаксисов, большая жизнестойкость которых будет обеспечиваться гибкими элементами с более высоким уровнем восприимчивости к информации и более высокой способностью их генерировать. Нетократический рынок уже не будет рынком в современном понимании.

Прогноз носит событийный характер. Авторы не ставили задачу ответить на вопрос о координации грядущего события во времени, как и о параметрической конкретизации нового образа рынка.

Пока можно говорить о тенденциях на событийном уровне. При этом прогноз не столько работает на нетократическое общество будущего, сколько призывает задуматься о грозящих вызовах и угрозах уже сейчас. Признавая мощь нетократического будущего, можно предсказывать его большую жесткость и беспощадность к прошлому. В прогнозе учтены позитивные положения диалектики, излагаемые в:

§ теории самоорганизации (И. Пригожин, А. Никольс…),

§ теории синергетики (Г. Хакен, К. Майнцер, В. Эбелинг…),

§ теориях изменений (Р. Кантер, Р. Мэтьюз …),

§ эволюционной и новой эволюционной экономической теориях,

§ институциональной и неоинституциональной экономической теории (М. Вебер, Бьюкенен, Р. Коулз, Д. Норт…),

§ теории постмодернизма (Д. Белл, М. Делез, М. Фуко…),

§ теории рынков с ассиметричной информацией (Д. Стиглиц, Д. Акерлоф, М. Спенс…)

Но самое главное проанализированы тенденции на рынках ХХI века.

Заключение

Мир, в которым мы живем, синергетичен. Он развивается. Необратимо. Неравновесно. Нелинейно. Это мир эволюционных трансформаций, катаклизмов, катастроф. Устойчивость и неустойчивость сменяют друг друга. Циклы и прорывы составляют суть процесса, который мы называем развитием. Развитие — сложный процесс с высочайшим уровнем неопределенности. В развитии хаос рождает порядок. Порядок приводит к энтропийной смерти.

Рынок — историческая категория в социально-экономическом развитии. Он возник в недрах первобытно-общинного строя. В XXI веке — это механизм, который так же сложен как среда, в которой он существует.

Рынок усложняется, эволюционизирует, трансформируется, меняется качественным образом. Как и Мир, в котором он развился, рынок синергетичен.

Синергетическое парадигма рынка открывает новые возможности для исследования рынка с использованием системно-синергетического подхода. Это самоорганизующийся механизм. Его отдельные агрегаты изнашиваются, устаревают, отмирают. Появляются новые. Гипотеза синергетического рынка впервые высказана в 2002 году. Появляются все новые артефакты в пользу этой гипотезы.

Литература

1. Дж., Рынок: микроэкономическая модель / Пер. с англ. В. Лукашевича и др. — С. Пб, 1992 – 496 с.

2. Порядок и хаос на рынке капиталов. Пер. с англ. — М.: «Мир», 2000.

3. Брю. Экономика: Принципы, проблемы и политики. В 2х т. : Пер. с англ., 11 изд. — М.: Республики, 1992.

4. Кузнецов как экономическая категория// Экономическая синергетика: От концепции к практике. Сборник научных трудов. — Наб. Челны : Изд. КамПИ, 2004 – 261с.

5. Кузнецов рынков XXI века // Синергетика в экономике и управлении. — Наб. Челны, 2002.

6. Кузнецов системы в свете феноменологической теории фазовых переходов Л. Ландау // Синергетика в экономике и управлении. Сборник научных трудов. — Наб. Челны: Изд. КамПИ, 2002 – 245с.

7. Кузнецов синергетического рынка. Конспект лекций. — Наб. Челны: Изд. КамПИ, 2002.

8. Кузнецов в экономическую синергетику. — Наб. Челны: Изд. КамПИ, 1999.

9. Кузнецов менеджмент в машиностроении. — Наб. Челны: Изд. КамПИ, 2001.

10. Кузнецов теория систем.— Наб. Челны: Изд. КамПИ, 1999, 304с.

11. Норт. Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – М.: Фонд экономической книги «Начало», 1997 – 180 с.

12. Олейник экономика: учебное пособие. – М.: ИНФРА-М, 2005 – 416 с.

13. Занг В-Б. Синергетическая экономика – М.: Мир, 1999.

14. Кризис мирового капитализма. – М.: ИНФРА – М, 1999.

15. Нусратуллин экономика. – Уфа.: Восточный университет, 2004 – 328с.

16. Попов миниэкономики./; РАН, УрО, ин-т экономики. М.: «Экономика», 2005 – 638 с.