Материалы к научному семинару кафедры психологии образования МПГУ 19 марта 2013
Сюжетно-деятельностная игра – новые проблемы и новые возможности или как открыть незримое
Вспомним еще раз слова Борхеса: "Я знаю Греческий лабиринт, это одна прямая линия... Даю тебе слово, что этот лабиринт сделан из одной прямой линии - невидимой и прочной"[1]…..
Начну с простого: по сути, 20 век был веком рефлексии. Когда начал раскрутку серии семинаров по формированию рефлексии[2] как научного понятия и метода работы, стало понятно, что в них вываривается нечто особенное и сверхважное. Нечто, что позволяет сориентироваться в вихре событий и конгломерате цитат и, сделать предметом размышления будущее в его отнесенности к прошлому и настоящему. Рефлексия как понятие, возникшее в недрах философии еще 19 века, здесь в Москве середины 20-го столетия, на глазах, обретало новые черты, врастало в «плоть и кровь» людей, меняла способы мышления, понимания, коммуникации, жизни. Особую роль в практическом освоении рефлексии сыграла оргдеятельностная игра. Игра была, безусловно, захватывающей формой, увлекающей за собой умы, жаждавшие приобщения к новому опыту рефлексивного проектирования будущего и самоопределения в нем – всего того, что будет потом названо школой мыследеятельности.
Игровая практика в разнообразии форм стремительно развивалась и захватывала самые разные сферы, и, казалось бы, отвечала на все запросы своего времени. Действительно, работы Йохана Хейзинги, Хоссе Ортеги-и-Гассета; Германа Гессе, Эрика Берна; Уильяма Тернера, Клода Левви-Стросса и других философов, антропологов, лингвистов подготовили сознание интеллектуальной элиты к осмыслению игры как важнейшей формы культуры, равномощной самой жизни. Формы, балансирующей между реальностью общественных норм и условностью искусства. Парадоксальность совмещения нормированного действия и свободы самовыражения, жесткости правил и условности знака, маски и импровизации придали играм особый статус и сделали их настоящим соблазном второй половины 20 века. Соблазном как надежды на то, что именно в этом культурно-игровом вареве произойдет тот качественный скачок, который коренным образом изменит ход времени и черты эпохи, позволив шагнуть человечеству в новое. Соблазном как попытки построить это новое не в поиске объективной истины духовного, а в отрицании объективности как должного и духовного; в коммуникации людей, потерявших в своем сознании идеал (Творца, Свехидею, Высокие убеждения).
В результате переориентации на потребительские и прагматические установки и информатизацию жизни, в обществе произошли резкие неконтролируемые изменения и стал назревать тотальный идеологический кризис. Многие философско-поэтические интуиции и прогнозы стали явью. Люди, погрузившись в потоки информации, начали в них захлебываться. Знаки стали терять соотнесенность с вещами, повсеместно превращаясь в зияющие своей прозрачностью симулякры. … «Глубина больше не достоинство. Скольжение на границе по поверхности и пролистывание новых открывающихся и пересекающихся миров – стало нормой»[3]. Сместились все критерии, точки отсчета, наука утеряла свои этические основания. Все самое ценное, что жило веками в культуре растворилось в потоке информации и мир, словно сжатый Уроборосом, поедающим свой собственный хвост, погрузился в искусственную пустоту. В ней оказались не нужными поиски смысла и истины, которые были благополучно заменены жаждой впечатлений, стремлением к драйву, трендовыми приобретениями и погоней за информацией.
Так, по мнению Ортега-и Гассет[4], естественность жизни и переживаний как высшая ценность приводит к ситуации вторжения «вертикального варварства», когда на фоне стремительно нарастающего усложнения среды, производимого научно-техничексим прогрессом и информационным обществом, духовная составляющая мира оказалось редуцированной до опыта внутренних переживаний, бессознательных процессов либо мистики и эзотерики. В первом случае, человек, сосредоточенный на самом себе, своей самости и своих потребностях и переживаниях, де факто оказался центром вселенной. Центральной ценностью стало гуманистическое признание за каждым права быть таким, каким хочется, и думать так как думается. Во втором, - сама вселенная исказилась и стала жить под знаком симулякра – то есть иллюзии и пустоты.
Яркую метафору кризиса самосознания и мировоззренческих установок современного западного общества дает Жан Бодрияйр в своей работе «Прозрачность зла»[5]. Он полагает, что нынешнее положение вещей похоже на состояние после оргии, когда в поисках свободы, люди прошли всеми путями производства и скрытого сверхпроизводства предметов, символов, посланий, идеологий, наслаждений – и освободились от всего. Встает вопрос: что делать теперь, после оргии? Когда больше не задана граница добра и зла, и все может быть чем угодно и ничем одновременно. Когда, вещи, знаки, действия, вступают на путь бесконечного самовоспроизводства, отдельно от сущности и ценности, от происхождения и предназначения. Каждая вещь посредством рекламы, средств массовой информации и изображений приобретает свое знаковое выражение. Система функционирует за счет эстетической прибавочной стоимости знака и превращается в семиотическое образование. Когда все выражено и освещено создается иллюзия прозрачности. Таким образом, по мысли философа, все сущее продолжает функционировать, тогда как смысл существования давно исчез и господствует «фактичность симулякра». Это похоже на то, как будто человек освещен со всех сторон, свет пронизывает его насквозь, но он остается невидимым в ярком свете, и теряет память, мышление, чувствительность».
В результате, с точки зрения философа, происходит выход на поверхность принципа Зла в иной форме. В системах, развивающихся по пути всеобщей позитивности и утраты символов, зло в любых своих формах равносильно основному правилу обратимости. Отвечая на вопрос 'куда же проникло Зло', ученый фиксирует, что «зло проникло повсюду, анаморфоз всех современных форм Зла бесконечен».
Большая проблема нашего времени связана с тем, что потеряв чувствительность ко злу и ценность борьбы с ним, человек становится самоутверждающимся и самосовершенствующимся индивидом, не выходящим за пределы фактической данности. И хотя права такого человека теряют свой смысл, вся энергия людей направлена на борьбу за комфорт и права человека. Человек, ослепленный искусственным светом, сбитый с толку иллюзией прозрачности и эстетической красоты симулякров, теряет ориентиры, границы добра и зла исчезают, и мир тонет в субъективной множественности истин и их знакового выражения.
Таким образом, наиболее яркие представители западной социологической и философской мысли, констатируют ситуацию тотального кризиса западной культуры и общества, связывая кризис с потерей смысла развития и жизни за счет:
- стремительного распространения отчужденных знаковых форм коммуникации, подменяющих собой реальные процессы производства и творчества и оторванных от собственной идеальной сущности.
-формирования квазисемиотической искусственной среды знаковой реальности с утверждением в ней фактичности симулякров (разрывов и пробелов)
- построения цивилизации на ценности безопасности комфорта и всемерного удовлетворения потребностей человека, что приводит к феномену «Вертикального варварства».
- исчезновение критериев объективности и границ добра и зла.
Как результат культура, наука и общество в целом, утрачивают этические основания своего существования и развития. Человек «как он есть» с его безграничными потребностями оказывается центром мироздания. Мнимое начинает преобладать на действительным. В сознании возникает множество подмен, приводящих к искаженному пониманию основных законов жизни и конституирующих его понятий. Так, свобода, ставшая символом и центральной ценностью современного мира, понимается молодежью как выбор из множества социальных или материальных альтернатив. Если плодом Свободы духовного выбора ценностей жизни, которую в мир принес Христос (Лк.4,18-19) является предельная осмысленность человеческой жизни, то плодом свободы современного общества становится потеря смысла и бегство от него. Само понятие развития искажается, и понимается либо как создание бесконечного числа альтернатив, либо как самосовершенствование внутри замкнутой системы. Первое ведет к экзистенциальному вакууму, второе к потере смысла жизни[6].
Более всех страдает именно подрастающее поколение – молодежь, подростки, дети. Мировосприятие большей части молодежи утрачивает нравственную вертикаль и объективность идеального как чего-то лежащего за пределами самости индивида и его социума. Происходит тотальная потеря смысла и его целообразующей функции. Задача возвращения современным молодым людям осмысленности бытия на основе открытия духовности мира и его объективных законов становится сверхактуальной. Возникают вопросы поиска концептуальных оснований и технологий работы с мировоззрением и самосознанием молодежи в заданной ситуации. Действительно, как можно помочь увидеть детям, подросткам, людям – то, что для них принципиально не существует? Как можно научить отличать мнимое от действительного того, кто вырос в мире теней как раб в пещере Платона – такой человек слепнет от света истинного солнца, и отвращается от вкуса настоящего плода?
На наш взгляд, игра как психолого-педагогический метод работы с самосознанием молодежи, хотя и создает «соблазны», имеет огромный потенциал. В частности, проектно-рефлексивный подход, проблематизация, самоопределение и позиционная коммуникация, лежащие в основании ОДИ – являются важнейшими принципами работы с сознанием, мировоззрением и миропониманием. Они позволяют вскрыть противоречия в том или иной проблемной области, задать нормы мыследеятельности и создают возможности для самоопределения в заданной ситуации. Однако чтобы обнаружить для себя новое, то, чего нет в опыте, чтобы открыть духовное, нужно пережить нечто, что больше тебя самого многократно, нечто, поражающее воображение[7], выбивающее за пределы фактической реальности или ее виртуальной проекции. Соответственно нужно искать новые способы и методы работы с современным сознанием с целью инициации духовной мыследеятельности. При этом духовное не сводится к культуре или выходу за пределы собственного сознания и границы, оно предполагает построение отношения к целостности своей жизни с позиции замысла Творца и открытие объективных законов духовного устройства мира. С этой точки зрения духовная мыследеятельность не просто имеет целью сохранение и воспорождение жизни[8], а направлена на развитие духовной ее составляющей и сохранение «человеческого» в человеке в соответствии с замыслом.
Предлагаемое нами решение – это сюжетно-деятельностная игра (СДИ), разработанная лабораторией педагогических технологий ПЦДРМ и апробированная в десятках выездных программ[9]. Сюжетно-деятельностная игра предполагает погружение участников в тщательно разработанное модельное пространство и проведение их по сюжету игры. Сюжет СДИ построен так, что создает у участников необходимость осуществления выбора и принятия решений в смоделированных проблемных ситуациях, а затем действия в соответствии с принятым решением. Сюжетно-деятельностная игра принципиально отличается от принятых форм различных ролевых игр, цель которых расширение ролевого репертуара участников за счет отыгрыша того или иного персонажа и реконструкции исторических или культурных событий. Она требует не ролевой, включенности, а позиционного самоопределения. Для детей и подростков очень важно, чтобы модельная ситуация ценностного выбора не только была яркой и для них актуальной, но и позволяла понять последствия того или иного выбора с точки зрения ответственности за то будущее, которое реализует осуществленный выбор. Следует сказать, что современный человек чаще всего пропускает ситуации выбора, не видит их в реальной жизни. Правильно построенная модельная ситуация позволяет обнажить выбор, сделать явным необходимость поиска его оснований для осуществления собственного действия. Обнаружение проблемы, скрытой в ситуации, вызывает к жизни творческий акт по достраиванию своей картины мира, формированию новых ценностей и практических принципов. Деятельностная основа игры очень важна, так как создает возможность проверить адекватность собственного выбора, проиграть его последствия в модельной ситуации и взять за него ответственность не только в игре, но и в жизни. СДИ содержит в себе механизмы, позволяющие переносить полученный опыт в жизнь и отвечать за свои выборы, за свою картину мира.
В Сюжетно-деятельностной игре, как мы уже отмечали используются принципы рефлексивно-проектной практики, отработанные в ОДИ, связанные с проблематизацией и созданием условий для самоопределения в проблемном поле. Однако, она имеет ряд особенностей, которые и позволяют открыть участникам сокрытое для современного подростка идеальное как пространство, задающее объективные законы жизни и потенциал развития личности.
Остановимся на одном из основных принципов, позволяющих задать сюжетно-деятельностную игру как уникальный метод работы с мировоззрением с точки зрения духовного развития личности. Суть этого принципа в создании сложной сюжетной модели игры, включающей рефлексивное метакультурное пространство, получившее название «Пространство между миров» ( см. ниже).
При создании модели мы поэтапно решаем следующие задачи.
Формирование цели деятельности через формулировку лично важного для подростков вопроса. Создание установки на взятие и выполнение миссии Моделирование ситуации, позволяющей обнаружить невидимую, духовную сторону мира через сценирование метафорического иносказания и его знаково-символического оформления
 |
Выход в рефлексивное пространство, устроенное по законам вечности; обнаружение последствий собственных выборов. Создание ориентации на дальнейший поиск законов духовной жизни и истинной картины мира.
В
| |
 | |
1.
Схема№1.Задачи моделирования сюжетно-деятельностной игры.
Самый сложный этап моделирования – это создание сквозного метафорического сюжета игры и сценирование таких ситуаций, которые превращают разрешение абстрактной ситуации в жизненно необходимое, сверхважное личное дело. Конструирование сюжета проходит через следующие этапы.
1.Создание проблемной ситуации, включающей метафору или иносказание. Один из эффективных способов превращения проблемной ситуации в жизненно важную и притягательную для подростков – это введение в сюжет образного метафорического пласта иносказаний. Важно, чтобы метафора обладала архетипической силой, усиливалась контекстом возникающих аллюзий и закреплялась знаково-символической формой. Примером такой метафоры является «лабиринт». Лабиринт - мощный архетипический символ, получивший свою особую прописку в современной культуре. Он многозначен и олицетворяет : запутанность жизненного пути, сложность выбора, безвыходность ситуаций, возможность перерождения, страх встречи с неведомым, границу между дольним и горним миром, готовность к инициации, мыслительную головоломку и надежду на силу духа. Использование образа лабиринта как сквозной метафоры поддержан такими культовыми образами как, например, миф об Ариадне и Тесее, «Сад расходящихся тропок» или «Вавилонская библиотека» Хорхе Борхеса, «Имя Роза» Умберто Эко и других авторов. Он позволяет вывести проблемную ситуацию за грань рационального и обыденного, запустить поиск критериев из метапространства и сделать ее сверхзначимой для участников. Естественно, что образ «Лабиринта» должен усиливаться тем или иным текстом. Опыт показывает, что наиболее сильное действие на сознание оказывают притчи. Это обусловлено тем, что запуск принципиально новой картины мира требует активного включения образного мышления или воображения и возможности объективации возникающих образов в текстах. Притча же основываясь на метафоре, на образе, в то же самое время позволяет задать границу двух миров и раскрыть объективные законы мира духовного.
Например, притча, построенная на сюжете легенды о Тесее и Минотавре в интерпретации , позволяет создать такую модель мира, в которой лабиринт есть вся человеческая история с момента Адама. Минотавр есть то, с чем должно сразиться человечество, победив в себе «ветхого человека». Однако иносказательный образ не повлияет на детей, если он не будет вписан в жизненно важную для них проблемную ситуацию. В данном случае такой ситуацией оказывается угроза гибели цветущей цивилизации от неизвестной болезни, лишающей людей памяти и рассудка. Интрига задается тем, что один из ученых мужей рассказывает притчу о Лабиринте Тесея и Минотавра заканчивая ее такими словами: «..Безумие, постигающее нас – это не болезнь, а конец человечества, заблудившегося в лабиринте. И если мы все еще хотим выжить, то должны стряхнуть со своих плеч зверя, встать лицом к лицу с Минотавром и убить его прежде, чем он окончательно лишит нас разума …».
Дети не понимают мысли. Рационально они согласны с мнением ученых, представленном в рассказе, что страца настигла болезнь, и он не в своем уме. Однако идея и образ поселяются в их сознании как нечто, что содержит в себе тайну, разрешение которой может открыть совершенно новые возможности в понимании устройства мира.
Проблематизация достигается за счет того, что утверждается недостаточность рационального подхода к решению заданной проблемной ситуации. Образ Минотавра как символа причины гибели цивилизации выводит размышление за рамки социального взгляда на общество и его историю, показывает, что возможно нужна металогика для прояснения истинного устройства мира, создает интенцию на понимание мысли старца. Проблематизация усиливается за счет рефлексивных вставок самого ведущего, в которых фиксируется изменение отношения к словам старца и подогревается интерес к ним. Одновременно они заставляют участников совершить усилие по рефлексивному построению отношений между позициями председателя и ведущего и имплицитно содержат требование о необходимости формирования собственной позиции и размышления над смыслом человеческой жизни.
Однако без сознательной проработки понятий, рефлексивной объективации и вписывания вновь обретенного опыта в систему знаний о жизни – мировоззренческого переворота не произойдет. Поэтому следующий ход связан с переходом в особое пространство размышлений и рефлексии на границе разных миров.
2. Конструирование особого метакультурного пространства. Рефлексивное метакультурное «Пространство между миров» конструируется де факто как особое, в каком-то смысле сакральное. Его особость в том, что оно строится по законам вечности, когда нет непрерывного хода времени, которое свершается в настоящем: из него может быть увиден и понят мир совершенный с законченной историей, и одновременно мир совершающийся. Его сложность в том, что и само размышление в нем строится по законам вечности, когда становится понятен конечный замысел о мире и одновременно в истинном свете раскрывается его истории. Хронологический пересказ различных фактов трансформируется в рассказ о событиях, требующих построения собственного отношения к ним, рассказ о героях и тех выборах, которые определяют и события, и саму историю. Метакультурность пространства задается тем, что оно имплицитно содержит возможность обращения к любому образу или образцу из культурного наследия человечества. Фактически, создается интертекстуальное или гипертекстуальное пространство разного рода текстов которые и есть материал для творческой рефлексии и размышления. В этом пространстве нет естественной реальной жизни. Даже, когда мы обращаемся к событиям конкретного мира, например Нарнии, мы смотрим на них сквозь призму созданных метафор, образов, историй. Поскольку обычно попытка совмещения нескольких планов и удержания разных точек зрения – очень сложна для людей, создаются специальные символическо-знаковые формы и ритуалы как предметные действенные опоры, позволяющие удерживать внимание и мысль на границе разных миров. К таким формам относится «Столб времени», который позволяет сделать более предметной мысль о разности времен за счет того, что одни часы, являющиеся символом нашего мира останавливаются, а другие – запускаются. Другая знаково-символическая форма – «Дом магистра», в котором хранятся и постепенно открываются многие тайны, позволяющие открыть детям новое понимание мира через истории и метафорические образы. Все это позволяет запустить мышление детей на материале самых различных миров и образцов. созданных в культуре. С другой стороны – это пространство особого времени, времени, позволяющего понять вечность как одновременное видение мира как несовершенного и совершающегося. Это важно, потому что только так можно удержать сознание и внимание на стыке разных миров.
Однако открытие нового не может произойти, если перед подростками не будет стоять жесткой задачи предпринять позиционное действие или принять ответственное значимое для них решение. Для этого создается специальное коммуникативно-позиционно пространство выполнения миссии.
3. Конструирование коммуникативно-позиционного пространство выполнения миссии. Еще одна особенность СДИ связана с конструированием пространства диалога и коммуникации как части метакультурного пространства, внутри которой берется ответственность и выполняется миссия. Вся коммуникация строится вокруг сюжетной линии и наполняется большим количеством творческо-рефлексивных заданий, предполагающих выход в метакультурное пространство или высказывание на метаязыке. Это пространство, требующее напряженного размышления, предъявления собственной позиции и попытке задать разницу между точкой зрения чисто социальной и позиции, которая строится на критериях вечности. Главный принцип – это понимание обратная связь и экспертиза любого действия. Наиболее эффективным с точки зрения мировоззрения оказывается встреча с героем, находящимся на пороге принятия судьбоносного решения, по отношению к которому участники и выполняют свою миссию. Ребятам предоставляется уникальная возможность дать совет герою в образной форме, а потом увидеть, как этот совет воспринимается, и влияет на дальнейшее развитие событий и судьбу героя. Это очень важный момент с точки зрения мировоззрения: вероятно, впервые в жизни участники ситуации имеют возможность убедиться, что на будущее реально можно влиять и что от тебя, от твоей позиции, от образности и понятности твоей мысли, от способности понять ситуацию и вступить в диалог может реально зависеть целая судьба мира.
4. Конструирование единой сюжетной линии. Еще один важный принцип – принцип стягивания всех контекстов в один сюжетный узел - сквозная метафорика образов и понятная логика разворачивания сюжета и самих творческо-рефлексивных заданий( создание знака, сценки в ответ на парадоксальную ситуацию героя). Основная идея трансформируется во множество образов и тайн и постепенно формироует новое самосознание и мировоззрение. Именно так, на грани искусства, жизни и рефлексии возникает СДИ как форма, позволяющая открыть незримое и сделать свой шаг к истине.
Итак, основными этапами разворачивания модельно - сюжетного содержания игры оказываются следующие: постановка и фиксация проблемы и проблематизация участников; создание сквозного сюжета, наполненного метафорическим контекстом с ясной логикой разворачивания основных событий; организация позиционной коммуникации, требующей прояснения смыслов; самоопределение к основным ценностям и ситуациям героя и осуществление миссии в творческо-рефлексивном пространстве. Отдельным важным событием является литургия и подготовка к ней.
Таким образом, сюжетно-деятельностная игра является сложной образовательной художественной формой, позволяющей открыть подросткам пространство объективных законов духовной жизни. СДИ моделирует ситуации действительного нравственного выбора, показывает возможности проектирования и влияния на будущее мира; требует размышления, позиционности и ответственного самоопределения. Наиболее важным достоинством СДИ является то, что она открывает для ребят новые грани духовности мира и показывает роль культуры в свершении судьбы мира и цивилизации.
[1] Ж. Делез ЛОГИКА СМЫСЛА. М: "Раритет", Екатеринбург:»Деловая книга»,1998.-480с.
[2] системно-науковедческий – вариант рефлексивного подхода на рубеже х гг. начал разрабатываться в группе методологических проблем ВНИИ Технической эстетики и лег в основу Останкинской научной школы становления рефлексивно-методологического подхода.// Кентавр. № 34 (2004).
[3] Ж. Делез ЛОГИКА СМЫСЛА. М: "Раритет", Екатеринбург:»Деловая книга»,1998.-480с.
[4] Хосе Ортега-и-Гассет. Восстание масс. М:Издательство: АСТ, 2002- С. 506
[5] Ж.Бодрийяр Прозрачность Зла. М.: Добросвет, 2000.с-48.
[6] В. Франкл. Человек в поисках смысла жизни. М., Прогресс, 1990. С.368.
[7] Ж. Делез ЛОГИКА СМЫСЛА. М: "Раритет", Екатеринбург: «Деловая книга»,1998.-480с.
[8] Мыследеятельность, сознание и сверхличность. Реальность развития.-М., Пушкинский институт, 2010. – 240с.
[9] , Коврижкин - педагогические проблемы построения мировоззрения на основе свободного самоопределения молодежи. // http://www. *****/ М,2010.
