Я, , 1957 года рождения, пенсионерка с 2012 года, проживающая в селе Аскино, Аскинского района, ул. Мусы Джалиля, дом 10, невольно оказалась на скамье подсудимых. Отработав на производстве 35 лет (ветеран труда), с уходом на пенсию решила завести небольшую пасеку. Своих денежных накоплений не было, но когда услышала, что можно получить субсидию на начальной стадии становления бизнеса, сразу же обратилась в администрацию района. Собрав необходимые документы, зарегистрировалась как индивидуальный предпринимаапреля 2012 года. Одним из условий при формировании пакета документов на получение субсидии в размере была покупка пчелоинвентаря на сумму 22500 рублей, и я, заняв средства у близких и родных, купила пчелоинвентарь (накладная и квитанция об оплате 22500 рублей прилагаются), а также, заплатив 2200 рублей, приобрела печать, открыла свой расчетный счет в банке. При этом мое согласие закрепили подписью в договоре, копию которого мне не предоставили. Хотя, как мне стало известно, договор по определению должен составляться в 2х экземплярах (указав данный факт в тексте договора), один из которых должен вручаться мне, более того, у меня должны были взять подпись о получении одного экземпляра, чтобы я не могла уповать на его отсутствие. Однако, впоследствии выяснилось (причина мне не разъяснена до сих пор), что мне будет выделено лишьрублей (без перезаключения договора), а при этом можно было обойтись покупкой пчелоинвентаря на сумму 9 000 рублей, в то время как по факту пришлось наращивать объем покупки без надобности дорублей.
Субсидия в размере 60000 рублей поступила на мой расчетный счет 22 августа 2012 года. Согласно договору на поставку пчелосемей от 29 апреля 2012 года, заключенного между мной и предпринимателем Садертдиновым Гали Валиевичем (продавец), я перевела 60000 рублей на его счет (договор, товарная накладная на покупку пчелосемей, счет-фактура, платежное поручение банка на перевод денег от 01.01.2001 года прилагаются).
Из-за того, что субсидия была получена только осенью, без получения сезонной прибыли, с надеждой на будущий год, обработав пчел от болезней, подготовили их на зимовку по всем правилам. Однако, весной обнаружили, что все пчелы погибли (акт осмотра представителями Аскинского ветеринарного участка и результат лабораторной экспертизы Татышлинской ветеринарной станции прилагаются, где отмечено, что гибель пчел произошла из-за варроатоза). Тот факт, что соответствующая обработка не помогла сберечь пчел, не исключает вероятность покупки мной поддельного препарата. Прекращение существования пчелосемей привело к преждевременному закрытию зарегистрированного КФХ 28 марта 2013 года (свидетельство прилагается). При этом прошу учитывать тот факт, что к моменту закрытия КФХ я была лишена возможности изучить свои обязанности указанные в договоре, в виду отсутствия последнего у меня на руках. Копия договора мне была предоставлена администрацией 25 июля 2014 года (после закрытия КФХ), когда у суда появился мотив для расправы со мной. Примечательным является тот факт, что подписывала я договор на получение денежных средств в размере рублей, а на суде договор был сверстан (сфабрикован), с нарушением хронологии страниц уже под денежную суммурублей (по сути, таким образом, сформированная документальная база не может являться доказательной базой). К тому времени в пенсионный фонд за период существования КФХ было мной уплачено страховых взносов на сумму 21056 руб.73коп (квитанции прилагаются). Кроме пенсии на сегодня больше доходов не имею. При суммарной оценке пользы субсидии после вычета от основной суммы страхового взноса (21056 рубля 73 коп.) и суммы, вынужденно потраченной на покупку ненужного инвентаря (22500 рублей) получается следующий расклад:+22500) =рублей, согласитесь, тяжело представить роль данного остатка в развитии любого бизнеса!! Человек в здравом уме, осведомленный о конечном результате, даже не будет претендовать на получение субсидии на таких условиях.
Согласно решению Аскинского районного суда от 01.01.01 года я должна вернуть 60000 рублей на расчетный счет администрации Аскинского района в течении месяца, тем самым дополнительный убыток (кромерублей) мой составит+=рублей, таким образом, мой долг практически удвоился. Меня обвинили в том, что я, проигнорировав содержание договора, вовремя не известила администрацию района о гибели пчел и преждевременно прекратила деятельность, в то время как о сроках уведомления, равно, как и необходимость сия процедуры, а также о запрете на преждевременное прекращение деятельности я не знала ввиду отсутствия копии договора. Тем не менее, я догадалась написать письмо главе администрации Аскинского района, хотя и с опозданием на полтора месяца по условиям договора (отсутствовавшего у меня).
Очевидно, что за мою неосведомленность в существующих правилах из-за невыдачи мне копии подписанного мною договора, ответственность полностью должна возлагаться на структуры, выделяющие субсидии. На мои возражения о том, что я физически не могла знать содержание отсутствовавшей у меня на момент закрытия КФХ копии договора, представитель суда меня заверила, что незнание закона не освобождает от ответственности (неуместная бравада), хотя я прекрасно понимаю, что это не незнание закона (договор - не закон), а следствие банального отсутствия информации (в идеале инструктажа). По правилам юриспруденции мы должны соблюдать те правила, под которыми подписались, при условии наличия возможности изучения содержания соответствующего документа. Сейчас модно (особенно в банковской сфере) «ловить» клиента на том, что он должен был изучить содержание договора до момента подписания, при этом все осознают, что сделать это за то короткое время, предоставляемое в качестве одолжения никому не по силам. Безнаказанность порождает «беспредел», особенно в селах, где люди привыкли доверять, выбивая из них веру в человеческую честность и благородство. По аналогичной технологии «отработали» многих, прикрываясь благими намерениями возврата выделенных средств, неиспользованных по назначению.
Любое правонарушение обязательно имеет фабулу (мотив), в моем случае, где она, мне оставалось выплатить чуть больше 12 000 рублей налога, зная последствия (по договору, если бы он у меня был) разве я решилась бы закрыть КФХ, на такой поступок может решиться только неадекватный человек (мягко выражаясь). Если бы я использовала субсидию не по назначению, я признала бы себя полностью виновной, так как я не хочу нажиться за счет государства. Гибель моих пчел из-за обстоятельств непреодолимой (лечение варроатоза мною проведено) силы, которые я не могла предвидеть, разве не подпадают под форс-мажор? Нельзя же экстраполировать без коррекции определение форс - мажора в сферу пчеловодства, определяя данное понятие только ураганами и землетрясениями, ведь общеизвестно, например, в случае массовой гибели скота, фермер вправе рассчитывать даже на компенсацию.
Исходя из вышеизложенного, прошу Вас разобраться в моем деле и помочь мне …..
С благодарностью и верой в восторжествование справедливости - сот.
