Анатитическая записка. Изучение исследований по проблемам промышленного развития

Исполнитель: в. н.с., к. э.н.

Анатитическая записка

Изучение исследований по проблемам промышленного развития

С самого начала перестройки руководство Республики Беларусь стремилось сохранить государственные предприятия, прежде всего крупные. С этой целью многим из них оказывалась финансовая поддержка, что было вызвано скорее не промышленной, а социальной политикой (сдерживание роста безработицы и выплата зарплаты, боязнь недовольства рабочих). На первом этапе суверенного существования даже не ставилась задача реструктуризации экономики с целью приспособления к наличию местного сырья или включения в международное разделение труда.

Когда в 1996 г. после некоторой стабилизации экономики встал выбор направления дальнейшего развития, была предложена «...на первый взгляд парадоксальная идея построения экономической политики посредством интеграции двух, казалось бы, не поддающихся сочетанию условий. — пишет , нынешний советник президента по вопросам экономики, – с тем чтобы содействовать росту наиболее прогрессивных и эффективных форм, способных служить самостоятельным источником «прорыва», намечалось восстановить прежде всего заведомо более отсталые традиционные экономические структуры (отрасли обрабатывающей промышленности, сельское хозяйство)» [14, с. 6].

Таким образом, в 1996 году ставка была сделана не на развитие высоких технологий, а на подъем существующих производств со средними технологиями, продукция которых уже пользовалась спросом, и их развитие тянуло за собой выход из состояния спада других производств. И вот тогда, когда более доступные средние технологии будут задействованы и экономика выйдет из кризиса, то, как считало правительство, наступит время для подключения новых «локомотивов» подъема – высокотехнологичных производств. Естественно, такая промышленная политика опиралась на защиту отечественного производителя.

Действительно, в середине 1990-х у правительства не было ресурсов, чтобы поддержать высокотехнологичные отрасли. Не было их и в следующей пятилетке ( гг.). Здесь можно вспомнить, например, НПО «Интеграл», уже давно потерявшее конкурентоспособность на рынке современной микроэлектроники. В 2005 году этому предприятию была выделена разовая господдержка в размере 40 млн. USD на развитие предприятия, но как выяснилось в текущем 2009 году – реализация запланированного проекта затягивается. Возможно, одной из причин этого является то, что для перехода на новые технологии заводы нужны на порядок большие ресурсы. Например, в 2003 году конкурирующая японская компания Sony объявила о своих планах в течение трех лет вложить в производство микросхем 4,5 млрд. USD [3, c. 17].

Но дело не только в отсутствии ресурсов. До распада СССР белорусы гордились тем, что белорусская республика, в отличие от других, была на острие технического прогресса. Но после открытия границ выяснилось, что белорусские компьютеры и другая «высокотехнологичная» продукция оказались лишь топорной имитацией западной техники. Поэтому белорусские «высокотехнологичные» производства не спасли бы и многолетние субсидии, помощь и внимание государства. Пример – белорусские бренды «Горизонт» и «Витязь». Еще в середине 1990-х было поручено вывести из кризиса «Горизонт». Все эти годы оба указанных предприятия субсидировались государством. Результат – ни то, ни другое не могут существовать без помощи государства и сегодня, производство и экспорт телевизоров значительно сократились.

Политика предотвращения банкротств неэффективных предприятий, затягивания их приватизации и реструктуризации обосновывалась нежеланием проводить реформы за счет населения. Но в тех странах, где убыточные предприятия быстро банкротились или продавались за 1 USD, конкуренция вынуждала новых собственников использовать доставшиеся им ресурсы более эффективно.

В результате в странах, где была проведена шоковая либерализация экономики, и где государство не затягивало агонию неэффективных предприятий, прежде всего в Польше и Эстонии, население в гораздо меньшей степени пострадало от реформ, чем население Беларуси или России. Там не было высокой инфляции, а экономический рост начался раньше. Туда сразу пришли прямые иностранные инвестиции, начался устойчивый рост экономики. Сейчас там ВВП на душу населения в 1,5-2 раза выше, чем в Беларуси. Выше, соответственно, зарплаты, пенсии, пособия по безработице (уровень безработицы тоже выше, но и в Беларуси он больше 1%).

Результатом многолетней поддержки устаревших среднетехнологичных предприятий в Беларуси стало понижение уровня эффективности экономики страны в целом. Она уже не сможет обеспечить дальнейший экономический рост при таких ценах на энергоносители, как в Польше или Эстонии (250-300 USD. тыс. куб. м газа). Даже при пока более низких ценах на энергоносители растет отрицательное сальдо торгового баланса, и страна вынуждена наращивать внешние долги. Сейчас практически нет денег и на поддержку среднетехнологичных предприятий. Наглядный пример – мотовелозавод. Сначала Минпрому было поручено вывести завод из кризиса, затем такое же поручение было дано Мингорисполкому. Но оказалось, что государство уже не в состоянии было «поднять» это не самое крупное и не самое технологически сложное предприятие, и оно было отдано на откуп австрийскому капиталу. И таких примеров немало [3, c. 17].

В общем, не получилось и со среднетехнологичными предприятиями. Конечно, среди них есть немало успешных, с высокой рентабельностью. Но большая их часть, по данным статистики, низкорентабельна или убыточна (реально убыточных еще больше, если считать по показателю критической рентабельности).

В итоге где-то к середине 2000-х годов у многих отечественных ученых-экономистов и госуправленцев пришло осознание того, что вместо тотальной поддержки старых предприятий необходимо переходить на создание новых предприятий. Характерным поворотом в промышленной политике можно назвать высказывание : «От сохранения любой ценой существующих предприятий и рабочих мест надо переходить к созданию новых. Это должно стать главным стержнем промышленной политики», – заявил в 2007 году Председатель президиума НАН В Мясникович в одной из своих публикаций. Он привел следующую аргументацию: «...в 2006 году три четверти от общего количества предприятий, находящихся в госсобственности или приравненных к ним, получили государственную поддержку в виде субсидий и ссуд... однако за этот же 2006 год количество убыточных предприятий почти удвоилось». Нельзя не согласиться с , что сегодняшняя промышленная политика себя исчерпала, и что: «Этап сохранения производственного потенциала за счет государственной поддержки хозяйствующих субъектов пройден» [7].

Действительно, например, за 15 лет правления в Беларуси было создано порядка 400 новых крупных промышленных предприятий, а сколько крупных заводов было размещено в Республике Беларусь за последние 15 лет – 20-30 – не больше. При этом важно не забывать, что развитость экономик передовых стран сегодня достигается даже больше не на сфере промышленности, а на сфере высокотехнологичных и высокоинтеллектуальных услуг. Причем – это должны быть в своей массе не крупные предприятия, а малые и средние, но в большом количестве. В исследуемый период новейшей истории государственные власти в Беларуси так и не осознали до конца роль малого и среднего бизнеса, роль сферы услуг для экономики, которая могла бы стать той самой подушкой безопасности в кризисные времена и поглощать часть лишнего платежеспособного спроса населения, не допуская покрытия его за счет импорта, не создавая тем самым ряд проблем в виде – роста отрицательного внешнеторгового сальдо, ухудшения состояния платежного баланса и роста внешнего государственного долга, давления на курс национальной валюты. То есть именно тех проблем, которыми часто отечественные финансисты оправдывают необходимость девальвации белорусского рубля.

Новые подходы в промышленной политике были закреплены в Государственной программе инновационного развития Республики Беларусь на период гг., согласно которой в указанный период планируется создать 100 новых предприятий, организовать 386 новых производств, произвести комплексную модернизацию 609 действующих на основе внедрения 888 новых технологий. Как указывается разработчиками этой программы – «в результате 1 095 новых и модернизированных предприятий реального сектора экономики станут наиболее конкурентоспособными на европейском и мировом рынках; при этом, принципиально, что инновационное развитие экономики будет в основном базироваться на отечественных научных разработках и технологиях, доля которых составит не менее 86% от числа реализованных в программе инноваций» [9].

Не ставя под сомнение благие намерения программы, все же стоит высказать ряд сомнений в реалистичности ее реализации. Во-первых, выделенных на данную программу инвестиций слишком мало – примерно 8,5 млрд. USD, или всего лишь 7-8 млн. в среднем на одно модернизируемое предприятие. Во-вторых, трудно поверить, что развитие экономики будет базироваться на отечественных разработках. Поскольку из работ других белорусских ученых (Л. Злотников, Г. Лыч, А. Рубинов) известно, что «более чем в 90% случаев новые техника и технологии, разрабатываемые белорусскими учеными и конструкторами, являются новыми лишь для Беларуси, а за рубежом это уже внедрено». Можно согласиться с академиком А. Рубиновым, что от «белорусской науки нельзя ждать большего, чем понимание того, что делается за рубежом, чтобы донести эти знания до молодежи или делать грамотные экспертные заключения» [3, c. 17]. Это также согласуется с выводами экспертов ЮНКТАД, которые полагают, что «процессы технологических изменений в развитых странах, в которых транснациональные корпорации своей инновационной деятельностью производят новые знания, коренным образом отличаются аналогичных процессов в развивающихся странах, где инновационная деятельность проявляется главным образом в том, что предприятия учатся осваивать, адаптировать и совершенствовать технологии, которые уже существуют в технологически более передовых странах [8, с. 7]. Из этого следует, что инновационная политика в развивающихся странах должна отличаться от такой же политики в странах, выступающих технологическими лидерами. А именно, данная политика в развивающихся странах должна заключаться не в создании потенциала для изобретения новых продуктов и процессов, а в сокращении отставания от более передовых в технологическом отношении стран. Иными словами, главная задача для развивающихся стран заключается в изучении и освоении процессов, используемых в технологически наиболее передовых странах, а не в том, чтобы собственными силами в условиях ограниченных и явно недостаточных ресурсов создавать потенциал для изобретения этих новых продуктов и процессов.

По мнению экспертов ЮНКТАД «в контексте технологического наверстывания процесс инновационной деятельности в какой-либо стране в решающей степени зависит от ее связей с остальным миром. Приобретение технологии странами, следующими за лидерами, зависит от передачи технологии. В рамках данного процесса доступ к иностранной технологии равнозначен ее эффективному использованию. Такой доступ может быть максимально увеличен благодаря открытию экономики для внешнего мира и иностранных инвестиций в сочетании с вложением ресурсов в образование, науку, а также расширением доступа к Интернету и поощрением конкуренции между международными поставщиками телекоммуникационных услуг» [8, с. 8]. На практике вполне очевидно, что приобретение и освоение иностранной технологии связано с затратами и рисками и что успех зависит от технологических усилий различного рода – инвестиций в технологические преобразования, – а также развития умений и навыков на уровне предприятий [1, с. 8].

Однако такой подход кардинальным образом противоречит тому подходу, который принят в Государственной программе инновационного развития Республики Беларусь на гг. повторимся, что одним из главнейших принципов реализации этой программы является то, что «инновационное развитие экономики будет в основном базироваться на отечественных научных разработках и технологиях, доля которых составит не менее 86% от числа реализованных в программе инноваций» [3, с. 17].

Мировая практика свидетельствует о том, что для созда­ния новых наукоемких производств требуются значительные начальные капиталовложения, диверсификация источников финансирования и привлечение иностранного капитала в наукоемкий сектор. Основной сдержи­вающий фактор развития экспорта наукоемкой продукции Респуб­лики Беларусь – недостаток внутренних ресурсов капитала для мо­дернизации технологий. Например, в мировой электронной про­мышленности крупные корпорации, оборот которых варьируется от 10 до 30 млрд. долларов, ежегодно направляют на исследования от 1,5 до 2 млрд. долларов [3, c. 17]. Очевидно, что Республике Беларусь при объеме ВВП около 50 млрд. долларов изыскать средства на техническое перевооружение только внутри страны невоз­можно. Основной объем исследований и разработок в мировой экономике финансируется за счет средств транснациональных корпораций. Финансы ТНК становятся важнейшим источником венчурного капитала. Поэтому недопустимо делать ставку только на средства государственного бюджета или заемный капитал.

Один из механизмов привлечения прямых иностранных инвестиций, а вместе с ними и новых технологий, является сегодня в практике других развивающихся стран – это создание крупных национальных производителей и их эффективное использование в международных операциях по слияниям и поглощениям. Как показывает мировой опыт, многие национальные компании, ставшие частью крупных транснациональных корпораций, не потеряли своей специализации и не ушли с рынка. Наоборот, они полноправно вошли в единую корпоративную систему «материнской» компании, но уже на совершенно новом технологическом, производственном и сбытовом уровнях. Именно поэтому полноправное участие отечественных белорусских предприятий в транснациональных сделках по слияниям и поглощениям имеет прогрессивное значение для национальной экономики Беларуси, а с учетом эффекта влияния на смежные и сопутствующие производства может способствовать стимулированию общего индустриального роста страны. Такого же мнения придерживается и Председатель Президиума НАН Беларуси , который считает, что «для повышения жизненного уровня населения и закрепления в стране высококвалифицированных кадров Беларуси необходимо более активно интегрироваться в состав транснациональных корпораций» [7]. По мнению этого ученого-экономиста, «участвуя в таких корпорациях, мы из конкурентов превращаемся в партнеров, получаем расширенные рынки сбыта, опыт, возможность совершенствовать мастерство и профессионализм путем стажировок и обменов специалистами. Это касается всех отраслей промышленности, науки и образования. Поэтому необходимо проводить структурные реформы, обеспечивая диверсификацию экономики и интеграцию. Если мы говорим о выравнивании условий труда и уровня зарплат с соседними странами, закреплении высококвалифицированных кадров, то должны быть созданы все предпосылки для эффективной работы специалистов в стране». [7]

Сегодня Республике Беларусь нужна такая программа промышленного развития, которая будет ориентирована на новые методы организации производства, – такие методы, которые будут способны обеспечивать выпуск более дешевой и качественной продукции.

Рассмотрим, в чем заключается суть этих новых методов организации производства. Известно, что международные специализация и разделение труда, мировая торговля существовали еще на заре человечества. Но только в последние десятилетия XX века заговорили о глобализации, контрактации, аутсорсинге, кластерах как о новом явлении, ставшем основой развития ряда стран мира. Новое качество давно известные процессы получили в результате бурного развития, прежде всего, информационных технологий и логистики, развития новых средств транспорта. Транспортировка товаров стала дешевой и быстрой. Продуктовая специализация отдельных фирм заменяется не только специализацией подетальной. На аутсорсинг выносятся и отдельные производственные операции. Это ведет к максимально эффективному использованию дорогого оборудования. Кроме того, производственные фирмы освобождаются от бухгалтерий, конструкторских бюро, ремонтных служб, водителей, уборщиц и другого обслуживающего персонала и пользуются услугами соответствующих специализированных предприятий. Крупные предприятия, стремясь получить более дешевые компоненты, активно используют систему контрактации для взаимодействия с другими предприятиями, как правило, малыми и средними. Большинство машиностроительных заводов мира занимаются в основном сборкой, финансами, наукой и маркетингом. Производство деталей и узлов они выносят за пределы предприятий. Согласно обследованиям министерства внешней торговли и промышленности Японии, на одну крупную машиностроительную фирму приходится в среднем 170 субподрядчиков первого уровня, 1,7 тыс. субподрядчиков второго уровня и около 32 тыс. – третьего [4, c. 22].

Новые тенденции в организации производства определили и принципиально новую роль малого бизнеса в развитии экономики страны. После того как численность малых предприятий достигает порогового значения (когда малые предприятии производят не менее 40% ВВП; в Беларуси сейчас – 12-14%), наступает время эффективного экономического роста. В этот период малый бизнес начинает играть принципиально новую роль в организации производства. Малые предприятия, накопившие за предшествующие годы необходимый капитал, приобретают современное оборудование и постепенно превращаются в специализированные фирмы, выполняющие инновационные разработки, производящие стандартизированные детали, узлы и комплектующие, оказывающие всевозможные производственные и вспомогательные услуги крупным предприятиям. В такой форме малый бизнес помогает логически завершить процесс реструктуризации государственного сектора и выйти на уровень специализации и кооперации, соответствующий современной системе организации производства в мире. Сегодня, даже подетальная специализация в производстве дешевых и качественных комплектующих уже вышла за пределы отдельных стран, образуя производственный базис глобализации. В Беларуси же пока руководство не понимает роли малых частных предприятий в современной экономике, о чем свидетельствует тот факт, что кооперация малых частных предприятий с крупными госпредприятиями не поощряется. [4, c. 22].

Косвенным критерием перехода к современной системе специализации и кооперации производства может служить количество малых предприятий на 1 000 жителей страны. Сегодня в Беларуси этот показатель равен примерно 3,5-4,0, в то время как в развитых странах – 40-60. Например, в Германии насчитывается порядка 9 млн. малых предприятий на 80 млн. немцев (первое место в Европе). Не намного отстают такие страны, как Испания, Италия. Если бы в Беларуси малый бизнес был развит на уровне этих развитых европейских государств, то вместо 296 тысяч субъектов малого предпринимательства – 77 юридических лиц и 219 тыс. индивидуальных предпринимателей (на 1 октября 2009 г.), здесь должно было бы функционировать не менее 1,0-1,2 млн. субъектов малого бизнеса. Достижение именно такого показателя было бы лучшим свидетельством того, что Республика Беларусь – вошла в число 30 стран с лучшими условиями для ведения бизнеса (то есть количество этих самых субъектов малого бизнеса, а не такие показатели, как, например, – простота их регистрации или ликвидации).

Тем не менее, несмотря на слаборазвитость по отношению к развитым странам отечественного малого и среднего бизнеса, он подает сигналы к тому, что готов участвовать в новой схеме промышленного производства. Так, по мнению председателя Конфедерации промышленников и нанимателей А. Харлапа, сегодня «Настало время продвижения в собственную экономику белорусского капитала, частных инвестиций» [16]. В настоящее время удельный вес частного капитала в общем объеме промышленного производства Беларуси не превышает 8%. Частные инвестиции концентрируются в основном в торговле, общественном питании, строительстве, международных грузовых и пассажирских перевозках, других сферах оказания услуг. Инвестиции можно привлекать через создание мини-производств на крупных предприятиях. По мнению А. Харлапа, «Частные фирмы готовы рассматривать такие предложения и проекты, пошагово действовать и обсуждать, чтобы давать конкретные предложения для рассмотрения в правительство» [16].

Таким образом, снижение конкурентоспособности белорусских производителей, отражаемое в росте отрицательного сальдо торгового баланса, сокращение финансовых возможностей по субсидированию госпредприятий в условиях влияния мирового финансового кризиса, требуют корректировки промышленной политики. Сегодня необходима иная промышленная политика, тоже предусматривающая государственную поддержку инноваций, но в корне отличающаяся от той, которая реализуется в данный момент. Эта политика должна все время видеть образ эффективного производства, базирующегося на международном разделении труда. Сейчас же она видит в основном – это защиту отечественного производителя. Инвестор сам должен определять, какое производство он хочет организовать или приобрести в Беларуси. При этом упор в промышленной политике должен делаться не на составление пространных списков предприятий, куда инвестор должен вложить свои деньги, а на создание добавленной стоимости и сдерживание ее утечки из страны.

В последние двадцать лет промышленные предприятия сбрасывают с себя все лишнее. Например, компания Nike, выпускающая спортивную одежду, передала производственные функции различным подрядчикам из развивающихся стран. В последние годы в процесс глобализации включаются и российские фирмы. Например, фирма Sela, открывшая в России уже более трехсот магазинов по продаже одежды, создала в Израиле дизайнерскую фирму по конструированию одежды, а шьет ее в Китае и Бангладеш [4, c. 22].

Многие фирмы, как за рубежом, так и в России, уже реализовали модель «радикального аутсорсинга». В литературе описан пример датской энергетической фирмы, которую в 2000 г. посетили представители российских компаний. Эта фирма обеспечивала энергией и теплом поселок городского типа и имела три турбины. Численность персонала фирмы — всего 5 человек, за каждую турбину отвечал один человек, управляли работой директор и его заместитель. Аутсорсинговые фирмы обеспечивали ремонт и обслуживание оборудования и техники, охрану и чистку помещений, ведение финансовых и бухгалтерских расчетов, разработку информационных технологий.

Аутсорсинг и соответствующее развитие малых предприятий значительно повышает эффективность имеющихся в обществе ресурсов. Белорусский экономист поясняет это на примере. Ему довелось посетить малое предприятие в Токио, в собственности которого было лишь два робота для измерения физических размеров деталей. Это предприятие осуществляло входной контроль качества изготовления деталей. В момент посещения происходило измерение размеров контрольной выборки корпусов фотоаппарата, изготовленных малым предприятием — контрактором для фирмы «Кодак». Закончив операцию входного контроля и отпечатав заключение, в тот же день робот должен был переключиться (смена программы) на измерение другой детали, изготовленной другим малым предприятием и для другой фирмы. Описанная даже не подетальная, а пооперационная специализация обеспечивает круглосуточную работу сложного оборудования, снижая удельную стоимость операции до предела [4, c. 22].

В результате описанной выше реструктуризации формируется большое количество малых и средних фирм, работающих в симбиозе с крупными предприятиями, что является признаком эффективной организации производства.

Организационно-технологическая реструктуризация промышленности Беларуси находится в состоянии, которое не отвечает требованиям современной рыночной экономики. Выделение структурных подразделений в самостоятельные юридические лица или дочерние предприятия пока состоялось лишь на 4,3% предприятий. Но и вновь выделенные предприятия, как правило, не соответствуют требованиям современной системы эффективного производства. Во-первых, эти предприятия не порождают эффективных частных собственников. Во-вторых, они сохраняют устаревшие технологии. Рассмотрим пример. В 1995 г. солигорский литейно-механический завод разделили на несколько дочерних предприятий. Одно из них – «УниверсалЛИТ» – стало производить литье не только для головного, но и для ряда других предприятий, которые оно находило по собственной инициативе. Выработка на одного занятого на заводе выросла в 2-2,5 раза. Но теперь стоит угроза потери рынка, поскольку оборудование устарело, и появились конкуренты в России. Необходима модернизация предприятия, для чего требуется 20-25 млн. евро. Своих накоплений нет и не предвидится из-за низкой рентабельности. Но, весьма вероятно, инвесторы так и не найдутся. Потому что головное предприятие вместе с дочерними образует одно большое предприятие (ОАО), акционерами которого являются несколько тысяч человек [4, c. 22].

В последние годы появился «оригинальный» метод формирования кооперационных связей, когда убыточные предприятия передают в подчинение еще рентабельным предприятиям. Например, Минскому моторному заводу недавно подчинили несколько банкротов, в том числе гродненскую «Радиоволну», планируя передать последней производство отдельных деталей для ММЗ. Можно полагать, что у «Радиоволны» нет автоматизированных линий для безлюдного производства требуемых деталей.

В сложившейся «белорусской модели» большинство предприятий не заинтересованы в развитии аутсорсинга и субконтрактных отношений, освобождении от непрофильных активов и подразделений, поскольку это может привести к снижению объемных показателей и количества занятых, что не приветствуется органами управления. Поэтому «достаточно часто на предложение о поставке субконтрактной комплектации высшего качества, подтвержденного европейскими сертификатами, сборочные предприятия отвечают отказом, мотивируя это тем, что произойдет значительное уменьшение трудоемкости» [4, c. 22].

Чтобы запустить процесс включения жизнеспособных звеньев белорусских предприятий в транснациональные сети специализации и кооперации, следует создать необходимые условия. Во-первых, это реальная возможность приватизации отдельных структурных подразделений предприятий (помимо всего, такая реструктуризация продвинет в слой собственников и менеджеров управленцев среднего звена.) Формально возможность приватизации структурных подразделений существует, но процесс будет заблокирован бюрократией, поскольку на приватизацию требуется согласие отраслевых ведомств и трудовых коллективов. Во-вторых, предполагаются либерализация экономики, в том числе внешних связей, и равные условия приватизации для отечественных и зарубежных инвесторов (исключая, возможно, землю). В-третьих, снижение уровня налоговой нагрузки. В-четвертых, оказание существенной государственной поддержки малым предприятиям.

Внешние условия для включения в международное разделение труда сейчас благоприятны. Теснимые китайскими конкурентами, европейские компании готовы перебрасывать свое производство в страны с более дешевой и достаточно квалифицированной рабочей силой. Например, «в ближайшие пять лет 90% машиностроительных предприятий ФРГ планируют развернуть производство за границей, в том числе выпуск сложных и высокотехнологичных продуктов». Сейчас, например, из 430 тысяч сотрудников концерна Siemens в самой Германии трудятся 164 тыс. человек.

Когда ТНК приходят в другие страны, они ищут местных контракторов для производства комплектующих. Например, когда компания Electrolux в 2005 году начала сборку своих стиральных машин в Санкт-Петербурге, она предоставила документацию и требования к поставляемым деталям всем российским фирмам, желавшим принять участие в поставке комплектующих, за свой счет провела аудит производства возможных поставщиков [4, c. 22].

Сложившаяся в отрасли промышленности система отношений директората с органами госуправления неблагоприятна для научно-технического прогресса. Директора вынуждены обеспечивать рост «валовых» показателей, что часто несовместимо с проведением реконструкции. Кроме того, в случае неудачи при внедрении новшества директора могут наказать, а средства, выделенные из бюджета на внедрение, будут возвращены государству. Госконтроль не принимает во внимание, что внедрение эффективных разработок связано с рисками. При закупке оборудования директора вынуждены доказывать, что оно закуплено без «отката». Но даже спустя годы контролеры могут доказать, что «откат» все-таки был. Повторяется та же история, как в бывшем СССР, когда оказалось, что в последние 20 лет его существования технический прогресс отсутствовал [4, c. 22].

Сегодня белорусская промышленность отвечает критериям четвертого технологического уклада (например, металлургия, производство автомобилей и тракторов, органическая химия, производство одежды и обуви, отверточная сборка телевизоров и компьютеров, добыча и переработка сырья). Производства этого уровня развитые страны переместили в развивающиеся страны, с которыми и вынуждена теперь конкурировать белорусская промышленность. И только немногие белорусские предприятия обрабатывающей промышленности могут рассчитывать, что они выживут в конкуренции с динамичными «тиграми» Юго-Восточной Азии. В этом плане показательно исследование, проведенное в 2005 году по заказу Комитета по науке и технологиям Республики Беларусь, выявившее, что в структуре товарного экспорта доля производств с низкой наукоемкостью составляет 78%, средней –18%, высокотехнологичных – 4%.

Можно ожидать, что через три-пять лет продукция многих известных в Беларуси заводов (например, моторного, тракторного, автомобильного) может стать такой же неконкурентоспособной, какими уже стали, к примеру, белорусские станки, мотоциклы, подшипники, обувь, текстиль, мебель, интегральные схемы, часы.

Сейчас остаются эффективными лишь те немногие обрабатывающие предприятия, которые в силу обстоятельств или грамотного менеджмента оказались включенными в процесс глобализации, то есть в разделение труда с предприятиями развитых стран мира. Например, эффективно работающему БелАЗу повезло, что необходимые для него ответственные узлы не могут быть произведены в Беларуси (иначе заставили бы потреблять «белорусское»), поэтому моторы, коробки передач и некоторые другие ответственные узлы он приобретает в Европе или США. У европейских фирм приобретает современные материалы для производства . Свое производство указанные предприятия организуют на современном зарубежном оборудовании [4, c. 22].

Развитые страны стоят на пороге новой промышленной революции. В обиход правительственных должностных лиц и ученых во­шли термины «Фактор Де­сять» (уменьшение потребле­ния энергии и материалов на 90%) и «Фактор Четыре» (уме­ньшение на 75%). «Фактор Че­тыре» одобрен Европейским Союзом как новая парадигма для устойчивого развития. Ряд стран ОЭСР своей целью изб­рали достижение «Фактора Десять».

Известно, что ресурсоемкость произ­водства в Беларуси в разы выше, чем в развитых странах. Напри­мер, на килограмм произве­денного и съеденного в Бела­руси мяса страна расходует в 8-10 раз больше энергоносителей, чем, к примеру, в ЕС. Аналогична ситуация и с за­тратами других ресурсов на единицу конечного продукта, вышедшего из сферы произ­водства товаров в сферу по­требления (возможно, в ме­ньшей степени, чем в приме­ре с мясом). Если же говорить о затра­тах ресурсов не в материаль­ном производстве (на едини­цу товара в натуральном из­мерении), а на единицу ВВП, то они ниже: на один доллар ВВП здесь затрачивается лишь в три раза больше энергии, чем в развитых странах.

Если Беларусь хочет выйти на уровень конкурентоспособности промышленной продукции развитых стран, то здесь целесообразно принять парадигму «Фактор Семь» (снижение затрат ресурсов в производстве). И первое, с чего нужно на­чать, – поставить цель сни­зить удельный расход ресур­сов в реальном секторе эко­номики до уровня развитых стран. В таком случае можно догнать развитые страны по уровню материального потребления без увеличения потребления ресурсов [4, c. 22].

Сегодня наука (теория оптималь­ного планирования) дает ме­тоды обоснования долго­срочных стратегических аль­тернатив. Проблему отбора из множества производственно-технологических и прочих альтернатив, обеспе­чивающую максимальное продвижение к желаемым це­лям развития при имеющихся возможностях страны и различных дополнительных ограничениях, можно свести к динамической задаче ли­нейного программирования. Используя такую модель, можно было бы давать стро­гое обоснование перспектив­ности тех или иных стратеги­ческих решений в экономике. Расчеты с использовани­ем такой модели дают «тене­вые» (двойственные) оценки значимости отдельных видов ресурсов для максимального приближения к желаемым це­лям. Только используя эти оценки можно строго обосно­вать стратегические решения по развитию страны.

В научных кругах и Белару­си, и России сейчас идут раз­говоры о создании подобной модели для выработки стра­тегии устойчивого развития страны. Но и здесь и там не­которые ученые предлагают в основу положить модель меж­отраслевого баланса (МОБ) страны. Однако можно согласиться с мнением белорусского экономиста , который в советское время в Институте экономики Академии наук как раз занимался разработкой оптимизационных моделей, что такое предложение ошибоч­но. Сегодня Национальный комитет статистики Беларуси разраба­тывает баланс лишь на 30 от­раслей. Это слишком высокая степень агрегирования, чтобы можно было сделать операци­ональные выводы, то есть вы­воды, которыми могли бы по­льзоваться практики. Кому ну­жен вывод ученых, например, в таком-то пятилетии увели­чить объем сельскохозяйст­венного производства в 1,3 раза? Но главное – МОБ не содержит альтернатив, без которых расчеты на перспек­тиву просто лишены смысла.

Но если, как предлагает , вспомнить былую практику, когда в СССР в 1960-х годах формировали МОБ где-то на 500 отраслей, и воз­родить ее, то отдельная чис­тая отрасль в такой детализа­ции могла бы быть легко пре­образована в несколько тех­нологических альтернатив развития. В этом случае выво­ды ученых могли бы использо­ваться в практике управления.

Модель стратегического планирования могла бы стать тем ядром, вокруг которого можно организовать работу вновь созданного Центра стратегии устойчивого раз­вития. В задачи этого центра могли бы войти мониторинг, оценка и продвижение перс­пективных альтернатив раз­вития производства в жизнь. А цель деятельности этого центра – в максимально короткие сроки содействовать снижению затрат ресурсов в производстве в 6-7 раз.

Литература:

1. Существует ли альтернатива «сборочному цеху»? // Директор №

2. Слияния и поглощения как инструмент привлечения иностранных инвестиций // Банкаўскi веснiк. 2007. №19. – С. 36-42.

3. Почему необходима корректировка промышленной политики // Белорусы и рынок. №– С. 17

4. Злотников «Семь» // Белорусы и рынок. №5. 2006. – С. 22

5. Концептуальные положения Национальной программы развития экспорта Республики Беларусь на годы / Нац. акад. наук Беларуси, Ин-т экономики; под науч. рук. и ред. и . — Минск : Право и экономика, 2с. – С. 55

6. Бизнес-климат в версии Нацбанка // Белорусы и рынок. №– С. 17-18

7. Беларуси необходимо активнее интегрироваться в состав транснациональных корпораций // Сайт Белорусского телеграфного агентства (БелТА).

8. Наименее развитые страны. Обзор, подготовленный Генеральным секретарем ЮНКТАД. Нью-Йорк и Женева. 20с.

9. Национальная программа привлечения инвестиций в экономику Республики Беларусь на период до 2010 года. // www.

10. , Бабина корпорации как источник иностранных инвестиций и новых технологий // Экономический бюллетень НИЭИ Министерства экономики Республики Беларусь. 2008. №3. – С. 27-42

11. Постановление Совета министров Республики Беларусь «О Консультативном Совете по иностранным инвестициям при Совете министров Республики Беларусь» от 12 декабря 2001 г. № 000 (в ред. постановления Совмина )

12. Правовые основы деятельности инвесторов в Республике Беларусь / Министерство экономики Республики Беларусь. Минск: «Эрнст энд Янг». 2007. – 116 с.

13. В Беларуси ведется активная работа по созданию в стране благоприятного инвестиционного климата // Сайт Совета министров Республики Беларусь. http://www.

14. Ткачев аспекты развития переходных экономик: некоторые выводы из опыта Беларуси. //Белорусский экономический журнал, №– С. 4-12

15. Ловинс X. Естест­венный капитализм: грядущая промышленная револю­ция, – М.: Наука, 2002