Де Вильде (De Wilde), ООМС(OOMS) и версип (Versyp) против Бельгии (стр. 2 )

68. Конвенция не содержит определения термина "бродяга". Определение статьи 347 Уголовного кодекса Бельгии гласит: "бродяги - это лица, которые не имеют постоянного местожительства, никаких средств существования и какого-либо регулярного занятия или профессии". Только совокупность этих трех условий дает основание компетентным властям распорядиться о дальнейшей судьбе бродяг. Приведенное определение не представляется каким-либо образом противоречащим обычному значению термина "бродяга", и Суд полагает, что лицо, которое является бродягой в соответствии со статьей 347 в принципе подпадает под оговорку, предусмотренную п.1 (е) статьи 5 Конвенции.

В рассматриваемых делах отсутствие постоянного местожительства и средств существования подтверждены не только добровольной явкой в полицию, но и собственными показаниями заявителей, сделанных в то время (см. пункты 16, 23 и 28 выше). О том, что отсутствие работы было у заявителей постоянным полицейские суды в Шарлеруа, Намюре и Брюсселе имели достаточную информацию. Хотя все трое считались рабочими, они, очевидно, не смогли подтвердить минимальное число проработанных дней за определенный период, что в соответствии с требованиями Королевского указа от 20-ого декабря 1963 (статьи 118 и далее) необходимо для обращения за пособием по безработице.

69. Обладая, таким образом, всеми качествами "бродяги", заявители могли, согласно п.1.(е) статьи 5 Конвенции подвергнуться задержанию при условии наличия предписания компетентных властей и в соответствии с процедурой, установленной бельгийским законом.

В этой связи Суд отметил, что отношение к заявителям было неодинаковым:

Де Вильде был передан в распоряжение правительства 19-ого апреля 1966 сроком на два года, но был выпущен 16-ого ноября 1966; Оомс передан в распоряжение правительства 21-ого декабря 1965 на неопределенный срок и был выпущен спустя один год, то есть. после истечения установленного законом срока; Версип был передан в распоряжение правительства 4-ого ноября 1965 сроком на два года и был выпущен 10-ого августа 1967, то есть через один год, девять месяцев и шесть дней (см. пункты 17, 20, 24, 26, 29 и 31 выше).

Как уже отметил Суд, передача лица в распоряжение правительства на установленный срок отличается от передачи на неопределенный период; при первой минимальный срок составляет два года (статья 13 Закона 1891 года) в то время, как в другом случае этот срок не может превышать один год (разделы 16 и 18): первый случай также более серьезен тем, что попадает в судебное досье лица (см. пункт 36 выше), и оно ограничивается в своих избирательных правах (см. пункт 158 доклада Комиссии).

В данных делах, предписания в отношении Вильде и Версипа не раскрывают, которое из четырех условий, упомянутых в статье 13, привело полицейские суды к применению этой статьи, а не статьи 16, они ссылаются на судебное досье указанных лиц. В досье Жака Вилде находилась информационная записка, датированная 19-ого апреля 1966 - днем, когда он появился перед судьей в Шарлеруа, в которой перечисляются различные его судимости и предписания о принудительном содержании (см. пункт 16 выше). Кроме того, полицейский суд Брюсселя до того, как Версип предстал перед ним, получил документ из Управления социальной реабилитации, в котором его бродяжничество объяснялось бездельем и склонностью к пьянству (смотри пункт 28 выше).

70. Суд поэтому не нашел ни нарушений, ни произвола в передаче этих трех заявителей в распоряжение правительства, и у него нет оснований считать последующее принудительное содержание несовместимым с п.1 (е) статьи 5 Конвенции.

В. О ПРЕДПОЛАГАЕМОЕМ НАРУШЕНИИ ПУНКТА З СТАТЬИ 5

71. Во время разбирательства в Комиссии заявители также утверждали, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5, который предусматривает что:

" Каждое лицо, подвергнутое аресту или задержанное в соответствии с положениями подпункта (с) пункта 1 настоящей статьи... незамедлительно доставляется к судье или иному должностному лицу, уполномоченному законом осуществлять судебные функции, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда... ".

Подпункт (с) п. 1 статьи 5, на который дается ссылка, касается исключительно " законного ареста или задержания лица, произведенного с тем, чтобы оно предстало перед компетентным судебным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения ". Поскольку простое бродяжничество не составляет правонарушения по законам Бельгии, то арест и последующее принудительное содержание заявителей охватывается не подпунктом (с), п.1 статьи 5 и подпункта (a) (" на основании признания его виновным компетентным судом ") - а фактически - подпунктом (e). Из этого Суд, также как и Комиссия, делает вывод, что пункт 3 к данным делам не применим.

Г. О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 5

72. Комиссия, соглашаясь в чем-то с заявителями, тем не менее, выразила мнение о неприменимости п.4 статье 5 Конвенции.

Согласно п. 4 статьи 5, который inter alia применяется к бродягам, в соответствии с подпунктом (е) п. 1, " каждый, кто лишен свободы путем ареста или задержания, имеет право на разбирательство, в ходе которого суд безотлагательно решает вопрос о законности его задержания и выносит постановление о его освобождении, если задержание незаконно ".

73. Хотя Суд не нашел в рассматриваемых делах никакой несовместимости с п.1 статьи 5 (см. п. п.выше), это заключение не освобождает его от необходимости рассмотреть вопрос о том, имело ли место нарушение пункта 4. Последний, фактически, является отдельной нормой, и его соблюдение не вытекает eo ipso из пункта 1 ст. 5, поскольку п.4 распространяется на все случаи лишения свободы, вне зависимости от того законен он или нет, то есть и на те, которые находятся вне сферы действия пункта 1 статьи 5.

1. Решения о принудительном содержании

74. Суд начал с того, что исследовал вопрос о соответствии условий, при которых Вильде, Оомс и Версип предстали перед полицейскими судами, их праву на должное судебное разбирательство.

75. Заявители принудительно содержались в специальных учреждениях во исполнение предписаний полицейских судов: их арест полицией был просто временным актом (см. пункт 67 выше).

Следовательно возникает первый вопрос. Требует ли п.4 статьи 5, чтобы дела, подпадающие под нее, рассматривались двумя государственными органами одним, который лишает лицо свободы, и вторым с характерными особенностями суда, который исследует по заявлению заинтересованного лица законность этой меры? Или, в отличие от этого, достаточно, чтобы решение о лишении свободы принималось органом власти, которому были бы присущи все свойства "суда" по смыслу п. 4 статьи 5 ?

76. На первый взгляд, текст п. 4 статьи 5, дает основания думать, что она во всех случаях гарантирует задержанному право судебного надзора за законностью решения, которое лишило его свободы. Однако, два официальных текста не вполне идентичны английский текст говорит о "разбирательстве", а не об апелляции, "обжаловании" или "средстве правовой защиты" (см. статьи 13 и 26). Кроме того, ясно, что цель п. 4 статьи 5 состоит в том, чтобы гарантировать арестованным и задержанным лицам право на судебный надзор за законностью меры, которой они таким образом подверглись; слово "суд", употреблено в тексте в единственном, а не во множественном числе. В том случае, если решение о лишении человека свободы принято административным органом, без сомнения, п.4 статьи 5 обязывает государства-участники предоставить задержанному лицу право обращения к суду; но это не означает, что тот же самый принцип применяется, когда подобное решение принято судом. В последнем случае надзор, требуемый п. 4 статьи 5, инкорпорирован в решение суда. Поэтому можно сделать вывод, что п. 4 статьи 5 соблюдается, если арест или задержание бродяги, предусмотренные в пункте 1(е), назначены "судом" по смыслу пункта 4.

Однако, из намерения и цели статьи 5, а также из самих понятий пункта 4 ("разбирательство"(proceedings), " обращение за помощью к суду "(recourse)) вытекает, что для создания такого "суда" государственный орган должен обеспечить фундаментальные гарантии процессуальных норм, применяемых в вопросах лишения свободы. Если процедура компетентного органа власти не обеспечивает их, то государство не может быть освобождено от обязанности предоставить заинтересованному лицу возможность прибегнуть ко второму органу власти, который обеспечит все гарантии судебной процедуры.

В итоге Суд полагает, что вмешательство одного органа удовлетворяет требованиям п. 4 статьи 5, но при условии, что последующая процедура носит судебный характер и предоставляет заинтересованному лицу гарантии, соответствующие характеру рассматриваемого вида лишения свободы.

77. Суд поэтому расследовал, обладал ли в настоящих делах судья полицейского суда свойствами "суда" по смыслу п. 4 статьи 5 и, в особенности, были ли предоставлены представшим перед судьей заявителям вышеупомянутые гарантии.

Нет сомнений, что с организационной точки зрения судья полицейского суда является "судом"; Комиссия, фактически, согласилась с этим. Судья является независимым как от исполнительной власти, так и от сторон в деле, и он пользуется преимуществами гарантий, предоставленных судьям в соответствии со статьями 99 и 100 Конституции Бельгии.

При рассмотрении подобных дел судья полицейского суда обязан выполнить задачу, которая состоит в установлении, выполнены ли законным образом в отношении представшего перед судом лица установленные законом условия, требуемые при " помещении в распоряжение правительства " какого-либо лица. В ходе такого выяснения, полицейский суд в обязательном порядке решает вопрос о "законности " задержания, которое орган государственного обвинения просит санкционировать.

Комиссия, однако, подчеркнула, что в вопросах бродяжничества судья полицейского суда выполняет " административную функцию " и поэтому не осуществляет " судебного надзора ", требуемого п. 4 статьи 5. Это мнение основывается на судебной практике Кассационного суда и Государственного совета (см. пункт 37 выше). Из этого Комиссия заключила, что существенное значение имело обеспечение процедуры судебного разбирательства.

78. Совершенно справедливо, что Конвенция в нескольких своих статьях применяет слово "суд" (по - французски «tribunal» «судебное учреждение»). Это делается для того, чтобы выделить один из определяющих элементов гарантии, предоставляемой лицу в соответствии с рассматриваемым положением (см. дополнительно к п. 4 статьи 5 , п. 1 статьи 2, подпунктам (а) и (b) п.1 статьи 5 и п.1 статьи 6) («tribunal» «судебное учреждение» ). Во всех этих различных делах это слово означает органы, для которых характерны не только общие основные признаки, из которых наиболее важным является независимость от исполнительной власти и сторон в деле (см. судебное решение по делу Неймейстер (Neumeister) от 27-ого июня 1968, Серия A, стр. 44, п. 24), но также и гарантии процедуры судебного разбирательства. Однако, формы этого разбирательства, требуемого Конвенцией, не обязательно должны быть идентичными в каждом деле, в котором требуется вмешательство суда. Для того чтобы определить, обеспечивает ли судебное разбирательство достаточные гарантии, необходимо учитывать особый характер обстоятельств, в которых проходит такое судебное разбирательство. Итак, в деле Неймейстер Суд посчитал, что компетентные суды остаются "судами", несмотря на отсутствие "равенства сил" между обвинением и лицом, которое требовало предварительного освобождения (ibidem); тем не менее, то же самое положение может быть неверным в другом контексте и, например, в другой ситуации, которая также регулируется п. 4 статьи 5.

79. Поэтому обязанность Суда определить, удовлетворяло ли разбирательство в полицейских судах Шарлеруа, Намюра и Брюсселя требованиям п. 4 статьи 5, которые вытекают из принятого выше толкования. Лишение свободы, на которое жаловались Вильде, Оомс и Версип, напоминает то, которое назначает уголовный суд. Поэтому применяемое судебное разбирательство не должно было предоставлять гарантии заметно хуже тех, которые существуют в области уголовных правоотношений в государствах - членах Совета Европы.

Согласно бельгийскому закону каждое лицо, находящееся в состоянии бродяжничества, подвергается аресту и затем доставляется - в течение, как правило, двадцати четырех часов - в полицейский суд (раздел 8 Закона 1891 года и раздел 3 Закона от 1-ого мая 1849). В отношении допроса этого лица Закон 1891 года ограничивается указанием в разделе 12, что судья полицейского суда устанавливает личность, возраст, физическое и умственное состояние и образ жизни представшего перед ним человека. Относительно права на возражение, единственное относящееся к этому вопросу положение находится в разделе 3 Закона от 1-ого мая 1849, которое предусматривает предоставление заинтересованному лицу трехдневной отсрочки, если он об этом попросит. Согласно предоставленной правительством информации, Уголовно-процессуальный кодекс к содержанию под стражей бродяг не применяется

.

Рассматриваемая процедура отражает административный характер выносимого решения. Она не обеспечивает гарантий, сравнимых с теми, которые существуют в отношении содержания под стражей по уголовным делам, несмотря на то, что содержание бродяг под стражей во многих отношениях очень схоже. Трудно понять, почему лица, арестованные за простое бродяжничество, должны довольствоваться таким упрощенным производством: лица, в отношении которых назначены более короткие сроки наказания, чем предусмотрено разделом 13, и даже разделом 16 этого Закона 1891 года - включая тех, кого преследуют по суду за правонарушение по статьям с 342 по 344 Уголовного кодекса (бродяжничество с отягчающими обстоятельствами) - могут располагать широкими гарантиями, предоставляемыми в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом. Эта процедура, несомненно, обнаруживает некоторые черты судебного характера, такие как проведение публичного устного разбирательства и принятие решения, но этого не достаточно, чтобы придать судье полицейского суда характер "суда" по смыслу п. 4 статьи 5, когда должным образом учитывается серьезность того, что поставлено на карту, а именно длительное лишение свободы, сопровождаемое различными позорящими человека последствиями. Поэтому эта процедура сама по себе не отвечает требованиям п. 4 статьи 5 и Комиссия была совершенно права, посчитав, что заявители должны были бы обеспечиваться средством правовой защиты. Суд, однако, уже постановил, что Вильде, Оомс и Версип не имели никакого доступа ни к суду высшей инстанции, ни, по крайней мере на практике, к Государственному совету (см. пункты 37 и 62 выше).

80. Суд поэтому пришел к заключению, что по рассматриваемому сейчас вопросу имело место нарушение п.4 статьи 5 в том, что этим трем заявителям не были обеспечены гарантии, содержащиеся в этом пункте статьи.

2. Отказ на просьбы заявителей об освобождении, адресованные административным органам власти

81. По мнению заявителей имело место нарушение п.4 Статьи 5 не только из-за условий, в которых судья полицейского суда предписал заключение их под стражу, но также и из-за отказа на их просьбы об освобождении.

82. Суд установил, что заявители могли вне сомнения обратиться с обжалованием в Государственный совет и что эта апелляция имела бы силу, если бы Министр юстиции нарушил Закон 1891 года, отказав им в их просьбе об освобождении. Никто из них, однако, не заявлял, что находился в одном из тех положений, когда Закон требует прекратить содержание под стражей. Вильде и Версип были фактически освобождены до истечения двухлетнего периода, назначенного судьей полицейского суда (раздел 13 Закона 1891 года; пункты 17, 20, 29, 31 in fine и 40 выше); Оомс был освобожден по истечении установленного законом срока в один год, и его сбережения при освобождении не достигли к этому моменту предписанной суммы (раздел 16, 17 и 18, первый пункт, Закона 1891 года; пункты 24, 26 in fine и 40 выше).

Заявители могли бы также оспаривать в Государственном совете - как они делали в Комиссии, хотя не совсем так (см. пункт 48 доклада) - что их содержание под стражей в любом случае составляет нарушение п. 1 статьи 5 Конвенции, особенно, потому что в силу последующих обстоятельств, они перестали быть бродягами. Фактически статья 5 Конвенции имеет прямое применение в правовой системе Бельгии, так что с жалобой на ее нарушение можно было бы обратиться в Государственный совет и a priori нельзя утверждать, что Совет не решил бы вопрос безотлагательно.

83. С другой стороны, запросы, адресованные министру юстиции, чтобы использовать предоставленные ему Законом 1891 года (раздел 15 и 18) дискреционные права в принятии решения, следует ли освободить содержавшегося под стражей бродягу до истечения установленного законом срока или срока, назначенного решением судьи полицейского суда, в свете обстоятельств, на которые полагается заинтересованная сторона, или на основании другой, относящейся к делу информации. В этом отношении независимо от того, какие действия были предприняты, они полностью выпадают за рамки применения п. 4 статьи 5 Конвенции. Положение данного пункта статьи, фактически, требует надзора за законностью заключения под стражу или продления содержания под стражей.

84. Суд поэтому не находит никакого нарушения п. 4 статьи 5 по этому

рассматриваемому пункту.

Д. О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ СТАТЕЙ 6 И 7

85. Как Комиссия, так и правительство заявили, что статьи 6 и 7, на которые ссылаются заявители, здесь не применимы.

86.

86. Суд пришел к заключению, что во время устного разбирательства в полицейских судах с заявителями обращались не так, как этого требует п. 4 статьи 5 (см. пункты с 74 до 80 выше). Это заключение делает лишним рассмотрение вопроса о применении статьи 6 в этом деле, и если так, то и вопрос о ее соблюдения.

87. Что касается статьи 7, то ясно, что она в данном вопросе не является релевантной. Простое бродяжничество не составляет "правонарушения" согласно бельгийскому закону и судья полицейского суда не признал заявителей "виновными", и не наложил на них "штраф" (см., mutatis mutandis, судебное решение по делу Лоулес (Lawless) от 1-ого июля 1961, Серия A, стр. 54, пункт 19).

Е. О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ СТАТЬИ 4

88. Согласно статье 4 Конвенции,

"

(2) Никто не должен привлекаться к принудительному или обязательному труду.

(3) Для целей данной статьи термин ' принудительный или обязательный труд ' не включает:

( а) любую работу, которую обычно должно выполнять лицо, находящееся в заключении согласно положениям статьи 5 (...);

............... "

По мнению Комиссии работа, которую заявители были вынуждены выполнить, не подпадает под статью 4 так как, по ее мнению, имело место нарушение п. 4 статьи 5.

89. Суд также в этих делах установил, что имело место нарушение прав, гарантируемых п.4 статьи 5 (см. п. п. с 74 до 80 выше), но он полагает, что из этого нельзя делать вывод о нарушении Статьи 4. Он на самом деле считает, что подпункт (а) п. 3 статьи 4 разрешает выполнение работ, обычно требуемых от лиц, лишенных свободы на основании подпункта (е) п. 1 статьи 5. Более того, Суд признал на основе представленной ему информации, что относительно Вилде, Оомса и Версипа не было установлено никакого нарушения подпункта (е) п. 1 статьи 5 (см. пункты с 67 по 70 выше).

90. Кроме того, обязанность трудиться, наложенная на этих трех заявителей, не превысила "обычные" пределы по смыслу пп.(а) п.3 статьи 4 Конвенции, потому что целью являлась их реабилитация и в ее основе лежал общий стандарт, раздел 6 Закона 1891 года, который эквивалентен тому, что существует в нескольких государствах - членах Совета Европы (смотри пункт 38 выше и Приложения IV и V к докладу Комиссии).

Таким образом бельгийские органы власти оказались способными соответствовать требованиям статьи 4.

Ж. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8

91. В течение пребывания под стражей переписка заявителей в какой-то степени контролировалась. По мнению Комиссии это привело к нарушению статьи 8, с одной стороны, потому, что пребывание под стражей заявителей было незаконным в том, что не выполнялся п. 4 статьи 5, с другой стороны, даже если бы оно было законным, то обычное содержание под стражей за бродяжничество не может повлечь за собой ограничение свободы переписки, которое является допустимым в уголовных делах.

92. По первому аргументу Суд напомнил mutatis mutandis причины, приведенные в пункте 89 выше в отношении принудительного труда.

93. По второму аргументу Суд напомнил, что статья 8 Конвенции предусматривает что:

"(1) Каждый человек имеет право на уважение его личной и семейной жизни, неприкосновенности его жилища и тайны корреспонденции.

(2) Не допускается вмешательство со стороны государственных органов в осуществление этого права, за исключением вмешательства, предусмотренного законом и необходимого в демократическом обществе в интересах государственной безопасности и общественного спокойствия, экономического благосостояния страны в целях предотвращения беспорядков или преступлений, охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц."

Суд вынес решение, что данный контроль, который бесспорно составляет "вмешательство государственного органа в осуществление (данного) права ", установленного в п. 1 статьи 8, находилось " в соответствии с законом " - по смыслу пункта 2 , как это предусматривается в статьях с 20 по 23 Королевского указа от 21-ого мая 1965, рассматриваемых в сочетании со статьей 95. Он затем отметил, что в свете представленной ему информации компетентные бельгийские власти не нарушили в настоящих делах пределы усмотрения, которое п. 2 статьи 8 Конвенции оставляет за государствами-участниками: даже в отношении лиц, взятых под стражу за бродяжничество, эти власти имели достаточное основание полагать, что " необходимо" было прибегнуть к ограничениям в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц. Так или иначе эти ограничения не применялись ни в длинном списке случаев, перечисленных в статье 24 Королевского указа от 21-ого мая 1965, ни в связи с перепиской заявителей с Комиссией (см. пункт 39 выше). Наконец, не существует ничего, что указывало бы на присутствие какой-либо дискриминации или злоупотребления властью в ущерб заявителям (статьи 14 и 18 Конвенции).

З. О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ СТАТЬИ 3

94. Де Вильде и Версип жаловались на дисциплинарные наказания, наложенные на них за отказ работать, но Комиссия не посчитала эти наказания нарушением статьи 3.

Рассмотрев представленные ему факты, Суд также не установил, даже ex officio, какого-либо намека на нарушение по тексту этой статьи.

И. О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ НАРУШЕНИИ СТАТЬИ 13

95. Заявители, ссылаясь на статью 13 Конвенции, утверждали, что они якобы не имели " эффективного средства перед лицом государственных органов власти", чтобы обеспечить защиту своих прав, гарантируемых статьями 5, 3, 4, 6, 7 и 8.

Суд уже вынес решение о том, что то, как было рассмотрено дело заявителей несовместимо с требованиями п. 4 статьи 5 (см. пункты с 74 по 80 выше); в этом смысле Суд не считает, что ему следует расследовать факт нарушения статьи 13.

Касательно других жалоб заявителей, Суда ограничился установлением того факта, что статьи с 3 по 8 Конвенции имеют непосредственное применение в бельгийском праве. Поэтому, если заявители полагали, что рассматриваемые административные решения нарушили права, гарантируемые этими статьями, то они могли бы отстаивать их в Государственном совете.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД,

I. По вопросам юрисдикции и приемлемости жалоб к рассмотрению, поставленным в настоящих делах

1. Постановил двенадцатью голосами против четырех, что Суд обладает юрисдикцией рассматривать вопросы не исчерпания внутренних средств защиты и нарушения сроков подачи жалобы, поставленные в этих делах;

2. Постановил единогласно, что правительство не ограничено в праве полагаться на правило исчерпания всех внутренних средств защиты в отношении предписаний судей полицейских судов в Шарлеруа, Намюр и Брюсселе;

3. Постановил единогласно, что правительство ограничивается в праве заявлять, что жалоба Эдгара Версипа была подана несвоевременно;

4. Постановил единогласно, что правительство ограничивается в праве полагаться на правило исчерпания всех внутренних средств защиты в вопросе решений министра юстиции об отклонении просьб этих трех заявителей об освобождении;

5. Объявил необоснованным, единогласно, заявление правительства о том, что не были исчерпаны все внутренние средства защиты в отношении жалоб, касающихся предписаний о взятии под стражу;

6. Пришел к выводу, поэтому, единогласно, что Суд обладает юрисдикцией принимать решения по существу настоящих дел.

II. По вопросу о существе дел

1. Постановил единогласно, что " добровольная явка " заявителей недостаточна, чтобы установить отсутствие какого-либо нарушения Конвенции;

2. Постановил единогласно, что не имело место никакого нарушения п. 1 статьи 5;

3. Постановил единогласно, что п. 3 статьи 5 не применима к настоящим делам;

4. Постановил девятью голосами против семи, что имело место нарушение п. 4 статьи 5 в том, что заявителям не были предоставлены никакие средства защиты в суде в отношении решений, предписывающих их заключение под стражу;

5. Постановил пятнадцатью голосами против одного, что никакого нарушения п. 4 статьи 5 по причине отклонения просьб об освобождении, направленных заявителями в адрес административных органов места не имело;

6. Постановил единогласно, что Суд на считает необходимым высказываться о предполагаемом нарушении статьи 6;

7. Постановил единогласно, что статья 7 не применима к настоящим делам;

8. Постановил единогласно, что никакого нарушения статьи 4 места не имело;

9. Постановил пятнадцатью голосами против одного, что нарушение статьи 8 места не имело;

10. Постановил единогласно, что нарушение статьи 3 места не имело;

11. Постановил единогласно, что Суд не считает возможным высказываться о предполагаемом нарушении статьи 13 в части вопроса, упомянутого в пункте II-4 выше;

12. Постановил единогласно, что никакое нарушение статьи 13 в части других жалоб заявителей место не имело;

13. Оставил за заявителями право, при появлении возможности, потребовать справедливое возмещение по вопросу, упомянутому в пункте II-4 выше.

Совершено на французском и английском языках, при этом аутентичным считается французский текст, во Дворце прав человека, Страсбург, восемнадцатого июня одна тысяча девятьсот семьдесят первого года.

Председатель

Сэр Хэмфри ВАЛДОК

(Sir Humphrey WALDOCK)

Секретарь Суда

Марк - Андре ЕЙССЕН

(Mark-Andre EISSEN)

В соответствии с п. 2 статьи 51 Конвенции и п. 2 правила 50 Регламента Суда к настоящему судебному решению прилагаются следующие особые мнения судей: