Тема: О мастерстве
Цель: 1. воспитательная
2. образовательная
Используемая литература:
1) прот. Григорий Дьяченко. Вера. Надежда. Любовь. Москва,1993 г.
2) прот. Григорий Дьяченко. Практическая симфония. Издание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры 1992г.
3) митр. Анатолий Сурожский. Любовь всепобеждающая. Проповеди произнесенные в России. Москва 2001г.
4) прот. Максим Козлов. Детский катехизис. Москва 2004г.
ХОД УРОКА
I. Вступительная часть. Приветствие детей. Молитва
II. Основная часть
Чтобы чему-то научиться, каждый человек делает три действия. Сначала он смотрит, потом пробует, и лишь потом идет исполнять настоящее дело. Если не будет первого этапа и человек не увидит, как делает это другой, а сразу начинает делать сам, получится все дурно и плохо. В скором времени человек сам увидит, что все, что им сде лано — дурно и плохо, по времени пройдет неизвестно как много. А спача ла, как сделаешь, то кажется, что сдела но здорово и хорошо.
Спарим еду, так кажется, что она такая вкусная и самый довольный за столом — это тот, который сварил ее. Сидит и наслаждается. А то глядишь — еще и вслух хвалит. А все остальные едят, да с трудом, превозмогая себя, чтобы не обидеть. А ему и невдомек, что сделано плохо и невкусно.
А то сделает лавочку или табуретку и полагает, что так здорово сделал, аж самому нравится. Но ведь важно, чтобы другим понравилось. Когда же нравится только самому, других не видишь и не слышишь. Сам садишься па свою скамейку и с таким удовольствием качаешься на ней...
— Так ведь она не должна качаться! И другой сел, покачался и говорит:
— Плохая скамеечка.
— А мне так не кажется. (Потому что я ее сделал).
Говорили в старину, чтобы стать мастером, надо долго ходить в подмастерьях. Это значит — учиться. Долго и внимательно смотреть, как делает мастер.
Оказывается смотреть можно по разному. Можно смотреть глазами — тогда это будет любопытство.
— Мне хочется посмотреть, как ладно у него получается, как хорошо делает стежок. Посмотришь, посмотришь, да и надоест, и побежишь играть, говорить, веселиться.
А то бывает: посмотришь, посмотришь и самому захочется сделать. И скажешь: «Дай, я тоже хочу». Только возьмешься — удар по гвоздю, а тот сломался; начал пилить — пила вкось пошла; начнешь, вышивать — да и испортишь рисунок. А все потому, что не так, да не тем смотришь.
А когда смотрит настоящий подмастерье, то смотрит долго и смотрит чем-то внутренним в себе. Оказывается это состояние «нужно» смотрит. Есть состояние «хочу». Хочется смотреть — и смотрю. А есть состояние «нужно» смотреть и смотрю. И если я сейчас насмотрюсь, пристально вглядываясь, я потом исполню нужду людей и потому сейчас смотрю — мне очень нужно.
Совсем другое, когда человек смотрит, потому, что хочет смотреть, а потом ему захочется самому сразу сделать, самому исполнить. Два состояния — «хочется смотреть» и «нужно смотреть» (не могу не смотреть). Во втором — есть подмастерье, а в другом никакого подмастерья нет, есть просто любопытный, любознательный и еще какой-то, который от него делает или от вновь появившегося «хочу» остановился и глазеет. Так значит можно смотреть, а можно глазеть.
Когда человек смотрит, наступает когда то время и он чувствует, что может сам. Но это не значит, что он может исполнить чью-то нужду, а значит, что он сможет теперь сам попробовать, сделать. Попробовать сделать ту же скамейку, попробовать сварить обед или ужин, попробовать вышить, связать, сшить. Попробовать — еще не значит исполнить нужду. Если же человек, поглазев и не пробуя, пошел сразу делать — делает и портит. Ткань хозяин дал — сделал, да не так. Бабушка последние доски дала, чтобы он забор сладил, а он взял, да испортил. Доски короткие и забор неровный получился.
Оказывается он не нужду исполнял, а только пробовал, и теперь ходит, радуется, да еще хвастается, что забор сделал. А если бы он исполнял для бабушки, то увидел, как она огорчилась, как жалела доски, как она переживала о том, что негде будет взять другие, а денег нет. Если бы он увидел нужду бабушки, то стал бы извиняться и просить прощения, стал бы искать, как исправить. А он ходит и в ус не дует. Да еще хвастается, гордится, а того, что сделанный им забор неровный, не видит и того, что бабушка огорчена, не слышит.
Чтобы исполнить нужду, нужно сначала попробовать па чем-то простом, на чем-то таком, что можно будет потом переделать или же не жалко будет выбросить. А если человек сначала не будет пробовать здесь так же, как и в любом другом деле, он никогда не сможет выполнить нужду другого. Потому что нужда должна быть исполнена мастерски — хорошо, ладно, а проба мастерски не получается. Она часто не ладная, потому что человек только пробует.
Уезжая от родителей, из родительского дома в самостоятельную жизнь, нередко приходится самим что-то пробовать. Только вопрос: чтобы пробовать, нужно видеть, нужно уже насмотреться. Было ли это? Насмотрелись ли? Так, чтобы паше смотрение было долгим. А если нет? Значит, надо там, куда мы поедем, продолжать смотреть. А пробуя самим делать — понимать, что это еще не исполнение нужды; понимать, что это всего — навсего проба и смотреть, хорошо ли она сделана. Действительно ли хорошо. А для этого надо смотреть — а что сделано плохо?
Тот Станет мастером, кто пробу свою, будет разглядывать с плохих сторон, кто в пробе своей будет искать изъяны, будет искать то, что неправиль - но сделано, некачественно, нехорошо сделано, не мастерски исполнено. Если он сумеет это разглядеть в своих делах, в том, что сам сделал, тогда он сумеет исправить, тогда он научится, исправляя, делать хорошо. Сделать так хорошо, чтобы уже не исправлять — это значит научиться делать мастерски.
Тогда тот, для кого это сделано, будет радоваться. Тогда то, что ты сделаешь, будет служить долго и хорошо.
Вот басня И. Крылова «Трудолюбивый Медведь».
Увидя, что мужик трудился над дугами,
Их прибылъно сбывает с рук
(А дуги гнут с терпеньем и не вдруг),
Медведь задумал жить такими же трудами.
Пошел по лесу треск и стук,
И слышно за версту проказу.
Орешника, березника и вязу
Мой Мишка погубил несметное число,
А не дается ремесло.
Вот идет к мужику он попросить совета
И говорит: «Сосед, что за причина эта?
Деревья - таки я ломать могу.
А не согнул ни одного в дугу.
Скажи, в чем есть тут главное уменье?»
«В том, — отвечал сосед, —
Чего в тебе, кум, вовсе нет: в терпенье».
Терпение нужно, чтобы долго смотреть, как другой делает. Терпение нужно и для того, чтобы самому пробовать, пробовать не торопясь, не с ходу, не с налету, а с расторопностью. Терпение нужно, чтобы исполнить нужду другого. Терпение — это особое состояние, которое рождается чувством «нужно». Если нужно, будешь терпеливо смотреть, терпеливо делать и терпеливо переделывать.
А если «хочется» — то какое тут терпение? Пока хочется — работаешь, а насытился — уже неохота работу делать, что-то другое хочется. Конечно, и порезвиться хочется и поговорить с кем-то хочется или совсем другое делать тоже хочется. Терпение есть только там, где есть чувство «нужно», И еще один совет, который поможет правильно жить в жизни, быть в своих делах, быть в самостоятельном действии, которое есть самостоятельная проба.
А вот басня «Щука и кот».
Беда, коль пироги начнет печи сапожник,
А сапоги тачать пирожник,
И дело не пойдет на лад.
Да и примечено стократ,
Что кто за ремесло чужое браться любит
Тот завсегда других упрямей и вздорней:
Он лучше дело все погубит, и рад
Посмешищем стать света.
Чем у честстных и знающих людей
Спросить иль выслушать разумного совета
Зубастой щуке в мысль пришло
За кошачье приняться ремесло.
Не знаю: завистью ль ее лукавый мучил,
Иль, может быть, ей рыбный стол наскучил?
Но только вздумала Кота она просить
Чтоб взял, ее с собой он на охоту.
Мышей в амбаре половить.
«Да, полно, знаешь ли ты эту, свет, работу? —
Стал Щуке Васька говорить. —
Смотри кума, чтобы не осрамиться:
Недаром говорится,
Что дело, мастера боится», —
«И, полно, куманек! Вот невидаль: мышей! Мы лавливали и ершей» —
«Так в добрый час, пойдем!».
Пошли, засели. Натешился, наелся кот.
И кумушку проведать он идет:
А щука, чуть жива, лежит, разинув рот,
И крысы хвост у ней отъели.
Тут, видя, что куме совсем не в силу труд,
Кум замертво стащил ее обратно в пруд.
И дельгю! Это, Щука, Тебе наука:
Вперед умнее быть
И за мышами ие ходить.
Терпение и труд, но труд тот, который ты способен и можешь делать и потому не стоит браться за то, к чему не способен; не стоит браться за то, к чему возраст еще не подошел, не стоит браться за то, что еще не научился делать, и значит, еще не насмотрелся, как другой, умеющий делать — делает. В жизни очень много взрослого труда и его нужно делать мастерски; нужно потому, что этот труд нужен людям, нужен всем нам. Потому что лишь благодаря этому труду жизнь возможна. Не ради удовольствия, не ради игры, не от увлеченности делаем этот труд, а потому, что нужно; делаем хорошо, мастерски, стараясь, чтобы тот, кто будет пользоваться результатом моего труда радовался.
Чтобы научиться так работать, нужно много смотреть, а нетерпеха сразу хватается делать, а нужно ли, он об этом и не знает. Плохое, корявое, неказистое — будет ли это нужно? Разве ему есть до этого дело? Ему очень хочется сейчас это делать, вот он и лезет, вот он и дерется и отнимает и готов в ссору вступить, лишь бы свое «хочется» исполнить. И дразниться готов, и обижаться готов и даже плакать готов от того, что не дали. А не дали только для того, чтобы он сначала насмотреться мог. Терпение и труд — все перетрут. Значит — насмотрелся, потом сам попробовал, и потом только предложил:
— Давай, помогу тебе.
Чтобы помочь, надо уметь и знать. Вот, что пишет Василий Белов о мастере-печнике. «Он знал, сколько и каких сделать поворотов, какие сделать свод, устье и под у печки. Умел так стукнуть по кирпичу, что тот раскалывался там, где как раз и надо. Мастерок и кайло в руках Изохи, мастера-печника, приобретали какую-то силу, как приколдованные».
Человек рожденный с искрой в душе, пережив детство, неминуемо становится мастером. Плотником ли, сапожником ли, кузнечного ли дела, по мастером обязательно.
Определенность профессии зависит от случая, но не всегда. Так частенько мастерство передавалось от отца к сыну, от деда к внуку, иногда но традиции определенное дело из века в век процветало в одной деревне и даже в целой волости. Плотницкий мир очень широкий и многообразный. Для подростка он начинался с обычного топорища.
Сделать топорище — значит сдать первый экзамен. Дед или отец или старший брат подавал мальчишке свой топор и сухую плашку березовую из лучинных запасов. Далеко не с первого раза получалось первое топорище. Иной испортит беремя березовых плашек, но не было случая, чтобы парень своего не добился и не заслужил похвалы старшего. В детстве автору удалось испытать жгучий интерес к работе сапожника. Нетерпенье самому сделать хоть несколько стежков при стачивании голенища было столь велико, что приходилось всячески угождать сапожнику. Но мастер никогда не позволит ученику что-либо сделать, если ученик не научился делать то, что делается перед этим.
— Тебе хочется непременно тачать, наматывать на кулаки и со свистом продергивать в обе стороны концы дратвы? Нет, голубчик! Поучись-ка в начале цыкать дратву».
А вот о лодочниках. «Мастера делать лодки были, как правило, и хорошими плотниками, либо столярами. Лодки обычно делались для себя, а не на продажу. Покупать лодку нормальному, хорошо владеющему топором мужику было как то совестно, и он принимался за нее сам. Испортив пару осин, он добивался-таки своего. Конечно, были и признанные мастера с особым чутьем, особым умением. Они-то, если попросишь добром - дадут совет, помогут разводить и необидно поучат новоявленного лодочника. В доброй путь - к мастерству!
III. Заключительная часть. Молитва
