Экономика Китая – место Китая в мировой экономике (стр. 3 )

4.1 Новый НЭП

Китай обычно рассматривается как один из вариантов «азиатской» модели

развития рыночной экономики. Этой модели обычно приписывается большая авторитарность политической системы и больший патернализм в отношении между работником и работодателем. На первый взгляд, в Китае все так и есть. Однако при более внимательном рассмотрении выясняются существенные отличия Китая от таких азиатских «тигров» и «драконов», как Япония или Южная Корея. Прежде всего, Китай, не смотря ни на что, остается коммунистической страной, в которой «командные высоты» в экономике остаются за государством. Из этой общеизвестной истины следуют далеко не очевидные выводы. Во-первых, Китай гораздо в большей степени, чем страны типа Японии и Кореи, открыт для иностранных инвестиций, более того, сама китайская модель развития напрямую зависит от постоянно притока иностранного капитала.

В Корее и Японии руководители, планировавшие экономическое развитие этих стран, изначально настороженно относились к иностранным инвестициям и старались в первую очередь опекать крупные национальные компании. Во многом эта модель развития сохраняется там и сейчас. Именно индустриальные гиганты вроде Sony и Samsung, a не иностранные инвесторы и не государство, стали подлинными локомотивами японской или корейской экономик. В Китае все происходило совсем по-другому.

По понятным причинам, в стране после Мао Цзе Дуна не было собственного крупного частного бизнеса. Не проводя масштабной приватизации и не создавая свои собственные крупные частные компании, Китай с самого начала модернизации 80-х 90-х годов сделал ставку на привлечение иностранных инвестиций. Только в прошлом году Китай получил таких инвестиций $54 млрд, больше, чем Япония за весь период после окончания американской оккупации.

Иностранный капитал проникает во все жизненно-важные отрасли китайской экономики в объемах, которые были бы совершенно невозможны в Японии и Корее. Большинство успешных китайских компаний получают многомиллирадные инвестиции от своих западных партнеров.

Примером здесь может служить самая успешная автомобильная компания страны Shanghai Automotive Industry Corp., которой в номере Fortune посвящена специальная статья. Эта компания регулярно получает помощь от Volkswagen и General Motors. В прошлом китайское правительство требовало, чтобы контрольный пакет акций в совместных предприятиях оставался в руках китайских собственников. Сейчас эти требования сняты в большинстве отраслей (за важным исключением автомобильной промышленности), и компании, полностью принадлежащие иностранному капиталу, постепенно становятся для Китая нормой.

Другая особенность китайской модели развития – сохранение ключевых

предприятий в государственной собственности. Система государственных

банков, контролирующая примерно 90% кредитных ресурсов, гораздо с большей готовностью выдает кредиты государственным компаниям, чем их частным конкурентам. Все это предотвращает формирование независимого крупного частного бизнеса.

Заметим, что хотя в Китае большая часть собственности принадлежит государству, в стране нет четкого централизованного планирования (это

отличие между китайской модели социализма от советской восходит еще к

временам Мао Цзе Дуна). Большинство экономических вопросов решаются на местах, в местных партийных комитетах. В крупных китайских компаниях контрольные пакеты акций тоже обычно принадлежат государственным и общественным институтам разного уровня (главным образом, центральному или провинциальным правительствам). И иногда чиновники соглашаются играть пассивную роль, предоставляя менеджменту управлять фирмой относительно независимо.

Но в целом китайские менеджеры вынуждены уделять больше времени налаживанию отношений с местным партийным начальством, чем созданию долгосрочных стратегических планов для своих предприятий. В результате китайский бизнес оказывается в неустранимой зависимости от западных технологий и капитала. Один из американских менеджеров в Китае Джордж Гилбой утверждает, что Америке не стоит бояться китайской конкуренции, поскольку Китай вошел в мировую экономику на условиях, вполне устраивающих западные страны. Его роль в ближайшем будущем останется ролью «мастерской мира», получающей технологии и капитал с Запада.

Несколько иной взгляд на проблемы китайской модели развития предлагает финансовый директор Wimm-Bill-Dann Владимир Преображенский. По его мнению, особенности во многом объясняются не какой-то особой китайской спецификой, а тем фактом, что Китай – это страна с огромным деревенским населением. И политическая система, и некоторые аспекты экономической модели адекватно соответствуют этому факту. Сознание большинства китайцев не модернизировано. В тех местах, где модернизация идет быстрее, начинают идти те же процессы, которые уже давно стали нормой в Европе или Америке. Например, в Шанхае рождаемость практически сравнялась со смертностью. И причина здесь не в государственном ограничении рождаемости, а в изменении типа сознания и социального статуса городского населения.

Что касается слабых сторон китайской модели, то, по мнению Преображенского, это, прежде всего: а) «дыра» в банковском балансе, которая три года назад оценивалась в полтриллиона долларов. б)Недофинансирование государственной системы пенсионного страхования достигает примерно таких же величин. Заметим, что неэффективность китайской финансовой системы отмечает большинство аналитиков. В) неравномерность развития регионов. Китайское правительство хорошо осознает эти проблемы и стремится предотвратить развитие ситуации в опасном направлении. Ну а наличие в Китае огромного количества трудолюбивых людей, стремящихся улучшить свою жизнь, является главным условием динамизма и успеха «китайского чуда».

4.2 Характерные черты модели, сильные и слабые стороны модели.

Можно выделить следующие характерные черты подобной модели:

· началом рыночной реформы является установление динамического равновесия на потребительском рынке, причем не столько с помощью более гибкой системы цен, сколько благодаря быстрому росту производства продовольственных и прочих потребительских товаров и насыщению ими рынка (за счет увеличения вложений в эту сферу, в том числе и за счет уменьшения вложений в тяжелую промышленность);

· существует своеобразная последовательность в формировании рыночной экономики: в первую очередь рыночные отношения охватывают сферу потребительского производства и сбыта, начиная с сельского хозяйства; затем они распределяются в сферу производства средств производства;

· либерализация цен выступает как последующий этап реформы;

· параллельно сохраняется с той или иной степенью жесткости политика блокирования инфляции, значительного роста цен;

· активно формируется рыночная инфраструктура, включая и частное предпринимательство.

Сильные и слабые стороны модели.

По мнению ведущих экспертов, наиболее сильными сторонами модели социально-экономического развития Китая являются:

 ориентация на стратегические, долгосрочные цели развития;

 способность решать крупномасштабные проблемы;

 высокая степень учета объективных условий страны, умелое использование ее сравнительных преимуществ;

 неплохая адаптируемость к изменению внутренних и внешних условий функционирования.

К числу недостатков данной модели следует отнести:

 тяготение к односторонней погоне за темпами роста экономики в ущерб сбалансированности;

 слабую опору на научно-технический прогресс в экономическом развитии;

 половинчатость многократных попыток совершенствования структуры народного хозяйства, порождаемую незавершенностью перехода к рынку;

 гетерогенность, противоречивость экономической системы.

Глава 5. Шарашкина модель.

Что нравится крепким хозяйственникам, патриотам и истинным сыновьям Отечества в Китае? Наверное то, что 80 процентов китайцев составляет сельское население, средняя зарплата не достигает даже 100 долларов, а главной мечтой китайца является приглашение из-за границы, чтобы получить паспорт и открыть дело в любой точке земного шара. Приглашение необходимо, потому что паспорт в Китае, как прежде и у нас, так просто не дадут.

Однако став за границей преуспевающим бизнесменом, он будет вкладывать деньги в экономику Китая. И во многом благодаря этому, китайцы не голодают, ездят по хайвэям с трехуровневыми развязками, строят небоскребы, развивают производство внутри страны и торговлю со всеми странами мира.

Россияне не могут сказать о себе того же самого, но они не могут также отказаться от свободы выезда, свободы слова и многого другого, чего нет и что неизвестно в Китае. При этом наш опыт показывает, что в России, как и в других странах иудео-христианской цивилизации, отказ от этих свобод вовсе не приводит к блестящим экономическим результатам, наоборот, только научившись пользоваться этими свободами, европейские нации достигают экономического расцвета. В истории нашей цивилизации сначала отнимали свободу слова, а потом начинался голод. Связь здесь прямая и очевидная. В Китае же вообще вне христианской ойкумены, эта связь не обратная. Ее просто нет.

Поэтому и нет для нас никакой китайской модели.

Кстати, Тайвань невозможно назвать демократической страной. Высокий экономический уровень его развития сочетается с режимом, которому, строго говоря, нельзя подбирать название из западного политического словаря. Полагаем, что и японская политическая система, не говоря уже о южнокорейской, сингапурской имеет ряд черт, просто несопоставимых с западными нормами и ценностями. Это иное. И Китай со своими парткомами вовсе не выбивается из общего ряда.

Повторим еще раз: Китай не является и не может являться образцом для подражания. В этих заметках мы хотим лишь поделиться наблюдениями, впечатлениями и некоторыми соображениями о жизни нашего соседа. И поэтому, вновь повторив, что нет никакой применимой к России китайской модели, назовем те ее черты, в оценке которых сходятся мнения ведущих российских специалистов.

Несмотря на то, что сложившаяся в 80-90-е годы модель социально-экономического развития Китая далека от оптимальной, ее по многим общепризнанным в мире критериям следует признать достаточно результативной.

Китайская провинция Шаньдун, особенно ее северная часть, в дельте реки Хуанхэ, - это одна из наиболее динамично развивающихся провинций Китая. Если ехать на машине из Пекина через Тяньцзинь и потом провинцию Чжэцзян, то разница между пейзажем за окном, когда переезжаешь через границу Чжэцзяна и Шаньдуна, чувствуется сразу. Север Шаньдуна - благодатный край, который можно сравнить с российской Кубанью. Здесь снимают по три урожая зерновых в год, здесь вдоль дороги сплошные сады, где выращивают фрукты огромных размеров, а шоссе это современные платные хайвэи. И это при том, что это место - глухая провинция. Но очень быстро и успешно развивающаяся.

Разумеется, крестьяне, как и везде в стране, одеты бедно, однако масштабы и ассортимент того, что производится в этом районе, просто поражает.

В дельте реки Хуанхэ, несущей из внутренних районов Китая гигантское количество песка, создано огромное рыбное хозяйство, через которое нужно ехать не один час. Причем все эти дамбы, пруды, где разводят карпов, креветок таких размеров, что на большой тарелке их умещается не более двух, и другую живность, появились на том месте, где раньше было море.

А кроме того, север Шаньдуна - это один самых больших центров кожевенного производства. Именно здесь шьют те самые куртки, которые затем привозятся в Россию. Но здесь производят и продукцию, экспортирующуюся в Южную Корею, Японию, США и Западную Европу, - те же куртки или просто кожу. Здесь же делают полотенца, которые у нас в Подмосковье продают в деревнях, где ими увешаны все плетни, отчего пейзаж вдоль подмосковных дорог становится просто неузнаваем. Здесь же производится посуда из дешевого фарфора и фаянса, для которого используются мелкие ракушки, в изобилии лежащие на берегу Желтого моря. И конечно, нельзя забывать о том, что этот район Шаньдуна - родина китайской крепкой водки, чем так гордятся местные жители.

Нужно сказать, что они разительно отличаются от остальных китайцев, в связи с чем тоже вспоминается Кубань. Можно сказать, что шаньдунцы - это китайские казаки. Они выше среднего для Китая роста, плотнее, шире в лице, среди них немало даже толстых, что для Китая в принципе нехарактерно. Но самое главное - это характер, широта, энергичность, особенная деловая хватка и, разумеется, гостеприимство. Не говоря уже о стремлении пустить пыль в глаза, мол, знай наших. Здесь носятся на машинах с бешеной скоростью, а руководство, когда выпьет, может лично сесть за руль служебной машины, чтобы прокатить с ветерком дорогого гостя. Здесь пьют неимоверное количество крепкой водки, а авторитет измеряется способностью выпить не пьянея - чем выше начальник, тем больше он способен выпить. Здесь едят неимоверное количество самой разнообразной еды, испытывая гордость от сознания того, что она произведена именно в Шаньдуне. Поэтому главного начальника определить достаточно просто - в большинстве случаев он физически самый большой и толстый.

Вот отсюда и происходит товарищ Ван, Ван Баочжу, выпускник ПТУ (по-нашему) города Бинчжоу, а ныне бизнесмен неполных сорока лет, постоянно разъезжающий по стране и миру, следящий за состоянием дел на мировых рынках. И за политикой тоже. Обострение отношений с США может породить массу проблем для его бизнеса, потому что его заводы производят по технологии, закупленной в Южной Корее полуфабрикат из кож, закупленных в США. А на фабрике его брата шьют куртки, которые продаются все в той же Америке, а также в Японии, Южной Корее. В Россию везут куртки иного качества.

Как только американские ракеты упали на китайское посольство в Белграде, он вылетел в Харбин, чтобы изучить вопрос о переводе своей фабрики на отечественное сырье. Потому что товарищ Ван думает о будущем до того, как оно наступило. Поговорка о мужике и уже прогремевшем громе непонятна китайскому народу.

Уже пять лет тому назад у него была хорошая машина с шофером, он практически не считал деньги, что нечасто среди китайцев, он построил новый дом для своей семьи и семьи своего старшего брата, работавшего его заместителем. В этом доме были каменные ворота, на которых красовалась выложенная из смальты надпись «зажиточная семья», за ними - панно с золотыми рыбками, двор и большой, хотя и одноэтажный дом. Удобства - во дворе. Что самое интересное, в доме (как уже говорилось, пол, потолок, стены - все цемент) было помещение, где стояла ванна, но там же стояла и плита, а крана над ванной не было. Поэтому, честно говоря, так и осталось непонятным, для чего это помещение было предназначено. Во время визита в ванне разделывали и готовили рыбу.

Сейчас он существенно улучшил условия жизни, переехав из дома в городскую квартиру по соседству, уже ничем не отличающуюся от квартиры какого-нибудь нового русского. И там уже ванна и туалет вполне функциональны.

Он товарищ, а не господин, потому что член КПК. В местной иерархии он занимает позицию неформального лидера, по его собственным словам, отказывающегося от постов в партийных органах, чтобы не потерять свободу. Это свобода передвижения, некоторых человеческих слабостей, но и свобода от участия в ритуальных партийных актах. В конечном счете, свобода образа жизни. В партию тем не менее пришлось вступить.

Товарищ Ван весьма озабочен развитием торговых отношений с Россией и Москвой. Но именно торговых. Открыть в нашей стране фабрику невозможно по двум причинам. Во-первых, потому что налоговое, да и не только налоговое законодательство делает невыгодными инвестиции в производство. А во-вторых, потому что в России, по его оценке, нет квалифицированной рабочей силы, способной к освоению той технологии, которую он использует.

Мы промолчали потому, что видели, как организована работа у него на фабрике. Мы были там на пересменке, которую проводила полиция, охраняющая его частный завод. Товарищ Ван просто не замечает, насколько тесно он связан с властью. Для него слишком привычно, что рабочие ходят на работу и с работы под конвоем, а развод на работу осуществляют не мастера, а полицейские.

Китайская модель в России, конечно, возможна и даже уже опробована. Шарашка это.

И придется признать, что китайцев от этого не отучишь. Они будут жить так, как живут. Но при этом мы - русские, европейцы, все те, кто относит себя к иудео-христианской цивилизации, - должны отдавать себе отчет в том, что порядок в этом мире обеспечивается путем соблюдения вполне определенных, а именно наших, норм в отношениях друг с другом.

Сейчас, в конце XX столетия очевидно, что слова Владимира Соловьева о том, что весь мир должен быть европейским, вовсе не являются обоснованием империализма. Это даже не утверждение мирового лидерства христианских стран, а понимание того, что в основу миропорядка могут быть положены лишь принципы, выработанные в иудео-христианской парадигме. Нечто подобное говорилось и Ортегой-и-Гассетом, который полагал, что европейские нормы международных отношений, может быть, не самые лучшие, но пока других нет.

Китай не ставит под сомнения эти принципы. Но он иной. Эти принципы для него имеют внешний характер, они не имманентны китайской цивилизации. Ведь все то, что считается национальным подъемом и борьбой против колониализма, на самом деле явилось победой поганой империалистической цивилизации. Колонии и полуколонии вроде Китая потребовали, чтобы на них были распространены те нормы отношений, которые были приняты в отношенияъ между европейским нациями. Нормы белого человека.

И у китайской цивилизации, в отличие от иудео-христианской, не было и нет внутренних источников развития. Именно поэтому Китай не может предложить миру никакой модели развития Только демонстрационный эффект Запада, активно навязывавшего и таки навязавшего свое побуждал китайский и не только китайский народ к изменениям.

Китай не знает истории в нашем понимании этого слова. Китайцы не являются нацией, поскольку у них нет гражданского общества. Для них это норма. Это не делает их не хуже и не лучше нас, это делает их иными.

Что же касается России, то время подтвердило правоту Вл. Соловьева, сто лет тому назад утверждавшего, что России, чтобы остаться Россией, надо быть более европейской, чем Европа.

Заключение.

По совокупному производственному потенциалу Китай занимает 7-е место посла США, Японии, ФРГ, Франции, Италии и Англии. По размеру валютных резервов (150 млрд. $) страна уступает только Японии. КНР лидирует в мировом хозяйстве по выплавке стали, выпуску цветных телевизоров, добыче угля, занимает 2-е место по производству электроэнергии. Сборы зерна за 20 лет возросли почти в 2 раза, производство мяса – в 6 раз, рыбы и морепродуктов – в 7 раз.

Тенденции развития китайской экономики проявляются в следующем: масштабы и структура хозяйства отдают приоритет импортозамещению и экспортной ориентации экономики. Руководство Китая делает ставку на эволюционные методы реформирования, гибкое балансирование интересов различных групп. Стабильность в обществе поддерживает государственный контроль. Следуя из вышеуказанного можно утверждать, что:

· Китайская модель перехода к рыночной экономике достаточно успешна;

· "Реформы в Китае растянуты во времени, социально ориентированы и направлены на строительство "социализма с китайской спецификой»;

· Китай в течение уже четверти века устойчиво демонстрирует невиданную динамику социально-экономического развития. Валовой внутренний продукт КНР сейчас в 7-8 раз превышает показагода!

· Необходимо анализировать и творчески применять элементы преобразований, доказавших эффективность в других странах. Вместе с тем Россия должна идти собственным путем, учитывающим исторические традиции, менталитет, социально - экономическую специфику.

· Касаясь военно-технического сотрудничества между Россией и Китаем, то оно ведется на взаимовыгодной основе, являясь важным подспорьем для развития отечественного оборонно - промышленного комплекса, осуществлется строго в рамках международных обязательств России и не направленно против третьих стран.

Конечно, нельзя утверждать, что методы, приведшие Китай к такому бурному и стабильному росту, будут действовать и в России, но, тем не менее, определённый опыт для России из экономики Китая можно извлечь.

Библиографический список:

1. «Тайна китайского экономического чуда». Бюллетень по проблемам экономической и социальной политики от 01.01.2001 г.

2. Кудрев экономики. – М., 2000г.

3. Мировая экономика: Вопросы и ответы. 2-е изд. / под ред. . – М.: Юриспруденция, 2000.

4. Мировая экономика: Краткий курс лекций./под ред. . – М.: Юрайт-М, 2001.

5. Мировая экономика: Учебник / Под ред. Проф. . – М.: Юристъ, 2002.

6. Россия в мировой экономике: Учебник / под ред. . – М.: ВЛАДОС, 1998.

7. Семенов экономические отношения. – М., 1999г.

8. , Семин мировой экономики. – М., 2000г.

9. Социально – экономическая география зарубежного мира. / Под ред. . – М.: КОРН – ПРЕСС, 1998.

10. Экономика Китая. Современные аспекты. – М., 2001 г.

11. У Сяоцю. Китай привык опираться только на собственные силы.//Газета «Республика», № 000 от 01.01.2001 г.

12. Мировая экономика. – М., 2000г.

13. Лидеры мировой экономики. – М., 1998 г.

Интернет:

1. http://www.e-xecutive.ru/print/publications/aspects/article_2623.html

2. http://www.hse.ru/news/echo_msk/.html

3. http://www.znanie-sila.ru/online/issue2print_1421.html

4. http://www.russian.people.com.cn/31521/3243619.html

5. http://www. *****/konkurs/luzina/RUS/list 5_1_3.html

6. http://www. gazeta. *****/society/_china_Printed. html

[1] Экономика Китая. Современные аспекты. – М., 2001 г.

[2] Экономика Китая. Современные аспекты. – М., 2001 г.

[3] Мировая экономика. – М., 2000г.