К вопросу о становлении политических прав

Выступление на международной научно-практической конференции «Права и свободы человека и эффективные механизмы их реализации в мире, России и Татарстане»

г. Казань, 2013

К вопросу о становлении политических прав

Особую значимость приобретает изучение и обобщение становления опыта реализации свободы собраний, накопленного другими государствами; основных международных стандартов регулирования свободы собраний.

Существующие формы публичных мероприятий известны человечеству с древних времен, однако законодательно они были зафиксированы гораздо позже. В рамках античных государственных укладов идея о свободе гражданина не могла возникнуть или она имела ограниченное значение: человек был волен и свободен лишь постольку, поскольку принадлежал к особому и привилегированному сословию, отдельному полису, общине, государству и полностью следовал их предписаниям. Вместе с тем, в трудах античных философов и мыслителей затрагивались вопросы прав человек, прав граждан[1]. В государствах античного мира философы и мыслители рассуждали о естественных правах человека, принадлежащие людям от природы. Одним из главных вопросов в этих философских учениях был вопрос о равенстве людей[2]. Однако существование рабства и его законодательное признание прямо отрицали возможность предоставления всем людям, а особенно рабам, равного гражданского положения и естественных прав. Античные философы, как греки, так и римляне, пытались обосновать существование неравенства между людьми. К примеру, философ и воспитатель императора Нерона Сенека в I в. н. э., оправдывая рабство и одновременно отстаивая учение о всеобщем равенстве людей, утверждал следующее: «Раб равен любому свободному человеку, потому что свободен его дух и только бренное тело несвободно и принадлежит господину»[3].

В рамках феодального, сословного общества свобода и равенство также не простирались далее определенного сословия. С исчезновением рабства не исчезли зависимость людей и расслоение общества: если ранее зависимыми были рабы от своих господ, то сейчас их место заняли крестьяне, подчинившиеся феодалам. Причины, побуждавшие власть ограничивать права народа, остались те же, что и в рабовладельческие времена − нежелание нарушать сложившиеся жизненные устои и порядок организации государственной власти. Монархии не были заинтересованы в предоставлении политических прав своим подданным[4]. Отказывая людям в свободе, в том числе свободе выбора, им отказывают в чувстве ответственности и тем самым лишают черт, присущих природе человека[5]. Следует отметить, что во внедрении в правовую политику идей об общечеловеческом равенстве и индивидуальной свободе в общественных делах большая заслуга принадлежала христианству и римско-католической церкви, хотя в дальнейшем правовые взаимоотношения церкви с идеей гражданской свободы складывались непросто. Церковные идеологи, взяв за основу античную теорию прав человека и переработав ее, создали собственную правовую концепцию. Все мироздание и человеческие отношения, согласно ей, подчиняются Вечному закону, отраженному в Боге. При этом под власть Вечного закона подпадали не только отношения между простыми людьми, но и политические отношения между феодалами и они сами[6]. Такая взаимосвязь с христианским вероучением предопределила то, что в истории права институализация свободы человека поначалу была чертой только западного (европейского) правового и политического уклада[7]. Начальным этапом закрепления прав человека в классических законодательных актах явилось принятие в 1215 г. Великой Хартии вольностей (Magna Charta)[8]. Принятый под давлением оппозиции баронов королем Иоанном Безземельным, она стала первым в истории человечества фактом фиксирования гражданских политических прав человека в действующем законодательстве[9]. Великая хартия вольностей сыграла огромное историческое значение в формировании гражданского самосознания[10]. Также в Англии были приняты законы, ставший не только важной частью английской конституции, но и олицетворяющие правовое регулирование политической деятельности[11]. К ним мы относим Акт о лучшем обеспечении свободы поданного и о предупреждении заточений за морями 1679 г. (Habeas corpus act)[12] и Билль о правах 1689 г[13].

Важной чертой правопорядка Нового времени стало закрепление в праве принципов гражданской свободы – свободы от принуждения поступать вопреки своему желанию в делах совести, выражения мнений, в политическом выборе, наконец, в личном существовании и достоинстве. Без гарантированной свободы личности (выражающей его естественные права) было невозможно достичь и желаемого уровня политической свободы в обществе. Поэтому становление конституционного правового строя в XVIII–XIX вв. было неразделимо с закреплением в праве гарантий гражданских свобод. Многие революции и политические перевороты, в ходе которых формировался новый государственный уклад, начинались с деклараций о правах и свободах граждан. В большинстве конституций XVIII–XIX вв. заключались правоположения о признании незыблемыми прав граждан. Утверждение в праве и признание государственной властью некоторых неприкосновенных для постороннего посягательства прав и свобод гражданина вообще стало возможным только с эпохой Нового времени. В этом находила выражение идея о гражданском равенстве, с которой новый социальный строй изживал прежние сословные порядки[14].

Новым этапом в осмыслении идеи политических прав стала Декларация прав человека и гражданина 1789 г[15]. Франция, вообще, с ее историей средневековья, Возрождением, Реформацией, Просвещением стала образцом исторического развития идеи Прав человека и гражданина. Французские просветители стремились доказать, что прогресс истины непосредственно сопряжен с исторической поступью свободы, что он приближает наступление свободы для всех людей. Свобода и право могут взаимно ограничивать или усиливать друг друга[16].

В начале были приняты законодательные акты запретительного характера: устанавливалось ограничение на место, время, количество и характер публичных мероприятий. Так, например, в Англии 31 марта 1817 г. был принят акт о мятежных митингах. Во Франции в конце XVIII в. века делался упор на ограничение собраний и митингов рабочих одной профессии. Конституция 1848 г. говорила о том, что граждане Франции имеют право собираться мирно и без оружия, однако на протяжении нескольких десятилетий это право осуществлялось с большой погрешностью. В Германии до 1908 г. право на мирные собрания регулировалось местным региональным законодательством. Общеимперский закон о собраниях был принят только в 1908 г[17].

Новое время способствовало созданию новой модели политической системы общества. Политическое поведение людей, обусловленное изменениями технологических возможностей и экономических отношений в обществе закрепляется в общечеловеческих нормативных правовых актах. Большинство (хотя и не все) политических теоретиков самых разных убеждений − консервативных традиционалистов, либеральных индивидуалистов, радикальных реформистов и революционеров − очень хорошо понимали, что работоспособность любой политической системы очень сильно зависит от того, насколько все другие институты, социальные и экономические, оказывают или могут оказывать формирующее воздействие на людей, посредством которых и с участием которых должна функционировать политическая система. В этом сходились столь разные авторы, как Берк, Милль и Маркс, хотя большинство более ранних либеральных теоретиков, скажем от Локка до Бентама, уделяли этому не слишком много внимания. И было принято считать, по крайней мере в XIX и XX вв., что самым важным в деле формирования людей как политических акторов со стороны всей совокупности социальных институтов и общественных отношений является формирование самосознания[18].

Во многих странах право на публичные акции законодательно появилось только после Второй мировой войны, когда мировое сообщество стало осознавать политическое и общечеловеческое значение создания универсальных прав человека.

Становление правового регулирования гражданских свобод берет начало с правовых предписаний в области свободы вероисповедания. Религиозная свобода стала главнейшим из общечеловеческих прав, с которыми связывались представления о свободе.

В античном обществе исповедование только общепринятой религии было обязательной чертой гражданского полноправия. Общественное отправление чужих культов не допускалось, и иноверие заранее исключало человека из большинства политических и частных прав. Во многих случаях проявление иного, нежели общепринятое, вероучения расценивалось как святотатство и влекло уголовное наказание (обычно тягчайшее). В эпоху Римской империи принятие христианства означало одновременно утрату римского гражданства со всеми вытекающими последствиями. В период поздней Римской империи, когда христианство получило значение официальной религии, напротив, исповедание только этого вероучения стало предметом охраны государственного закона. В 380 г. декретом предписывалось держаться правил, установленных апостолом Петром, под угрозой уголовных наказаний. Целой серией постановлений (381–385 гг.) запрещались языческие жертвоприношения, организация нехристианских праздников[19].

В эпоху средних веков отклонения от принципов господствующего вероисповедания (католического в Западной Европе, православного – в Византии, в Восточной Европе) рассматривались как ереси и всемерно преследовались в рамках канонического права (см. § 40). С XI–XII вв. постановлениями церковных соборов неукоснительное преследование отклонений в вероучении было вменено церковью в обязанность светским властям. Исповедание не господствующего в данном месте вероучения вело к гонениям, уголовному преследованию. Известная свобода вероисповедания допускалась только в Монгольском государстве (XIII–XIV вв.) – вплоть до принятия монголами ислама в качестве официальной религии[20]. В восточно-азиатских государствах (Китае, Японии) принудительность вероисповедания не была безусловной: как правило, допускались оба распространившихся исторически вероучения (конфуцианство и буддизм или буддизм и синтоизм). Однако приверженность некоторым сектам внутри буддизма преследовалась. Исповедание христианства могло допускаться, могло быть запрещено (как в Японии с началом сегуната в XVII в.) под угрозой смерти. В Европе поворот в признании права человека на свободу верить, сообразуясь со своим только убеждением, осуществила Реформация (XVI в.). Основоположник реформационного обновления Мартин Лютер выдвигал как безусловное право человека верить по-своему и быть в этом свободным от принуждения власти. (Границы деятельности мирской власти оканчиваются на пороге души, отмечал Лютер, помыслы которой могут быть ведомы лишь Богу. Если власть принуждает верить так или иначе, следует ослушаться, призывал Лютер, и смиренно принять кару – во имя спасения души.)[21].

В XVII в. в ряде западных государств были приняты первые законы, гарантирующие веротерпимость в рамках христианского исповедания (в Англии, например, в 1689 г.). Однако это не сопровождалось признанием за инаковерующими полных гражданских прав. Более последовательным было законодательство «просвещенного абсолютизма». Почти единовременно во многих странах были изданы законы о терпимости разных исповеданий (Пруссия, 1781 г.), об уравнении всех христиан в правах (Австрия, 1781 г.), о свободе вероисповедания для нелютеран (Швеция, 1781 г.), о религиозной свободе (Дания, 1771 г.), об уравнении прав протестантов (Франция, 1787 г.). Все эти законы касались только разных ветвей христианства. Предоставление свободы вероисповедания мусульманам (хотя и без права на пропаганду своего вероучения) было реализовано только в России (1783 г.). Во второй половине XVIII в. законодательство разных стран предоставило некоторую свободу и приверженцам иудаизма[22].

Религиозное мнение человека и связанное с ним следование определенным обрядам и стилю жизненного поведения стали исторически первым объектом внимания государственной политики и правовых предписаний в силу того значения, которое религия играла в жизни общества вплоть до начала Нового времени. Религиозная свобода, свобода вероисповедания, стала поначалу главнейшим из тех гражданских и общечеловеческих прав, с которыми связывалось представление о свободе.

Законченное признание принцип свободы вероисповедания получил в конституционных актах конца XVIII – первой половины XIX в. Однако затем в силу разных причин во многих конституциях было закреплено привилегированное или единственно официальное положение какого-либо одного вероисповедания. Гражданская свобода вероисповедания уравновешивалась принципом государственной церкви и, как правило, подавлялась им. Конституция объединенной Италии, основанная на Пьемонтском статусе 1848 г., объявляла государственной католическую церковь, датская конституция 1849 г. – лютеранство, греческая конституция 1864 г. – восточное православие. Признавая с 1856 г. право на свободу вероисповедания за христианами и равенство гражданских прав, законодательство Османской империи сохранило официальное значение только мусульманства. В ряде государств, признавая за гражданами свободу религиозных убеждений, конституционные законы сохраняли конкретные запреты на отдельные религиозные институции или проявления. Так, в Швейцарии запрещалось пребывание в стране иезуитов, основание новых религиозных орденов и восстановление прежде закрытых. Согласно Органическому закону Мексики 1873 г., в общей форме провозгласившему отделение церкви от государства, тем не менее запрещались монашеские ордена[23].

Наиболее последовательно принцип религиозной свободы гражданина оказалось возможным осуществить в рамках отделения церкви от государства, хотя такой нейтралитет государства и вызвал критику со стороны церквей, прежде всего католической. В Европе одним из самых решительных в этом отношении стал французский закон 1905 г. И в целом новый этап религиозной свободы пришелся на XX в.

Становление политических прав человека и гражданина претерпело определенную эволюцию. Производственные отношения, политическая культура, цивилизационное развитие, правовая система государства, стабильность государственных и общественных институтов, верховенство закона и соблюдение прав человека оказывают влияние на уровень и возможности развития политических прав человека и гражданина в государстве.

[1] См. об этом: История политических и правовых учений / Под общ. ред. акад. РАН, д. ю.н., проф. − М.: Норма, 2004. − С. 123.

[2] См. об этом: Нерсесянц и пифагорейцы // В кн.: История политических и правовых учений. − С. 44-46.

[3] История права и демократии. − Алматы: Бастау, 2002. − С. 108-109.

[4] См. об этом подробно: История права и демократии. − С. 109.

[5] Хлеб и свобода // Право быть равными. − Алматы: Жеті жарғы, 1995. − С. 109.

[6] Указ. соч. − С. 110.

[7] Омельченко правового регулирования гражданских свобод

http:///book/1221-vseobshhaya-istoriya-gosudarstva-i-prava/30--74-razvitie-pravovogo-regulirovaniya-grazhdanskix-svobod. html Обращение

[8] Великая хартия вольностей (Magna Charta) // В кн.: Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран / Под ред. − М.: Юрид. лит., 1984. − С. 96-100.

[9] См. подробно: Великая хартия вольностей // В кн.: История государства и права зарубежных стран. Часть 1. / Под общ. ред. , − М.: Инфра-М − Норма, 1997 − С. 263-266.

[10] См. подробно: 20 лет Независимости Казахстана в свете гражданского общества / Под ред. − Астана: «Ақарман-медиа», 2005. − С. 275.

[11] См. подробно: Черниловский революция в Англии. Образование буржуазного государства // Всеобщая история государства и права. − М.: Юристъ, 1996. − С. 251-254.

[12] Акт о лучшем обеспечении свободы поданного и о предупреждении заточений за морями 1679 г. (Habeas corpus act) // В кн.: Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран − С. 161-164.

[13] Билль о правах // В кн.: Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран − С. 165-166.

[14] Омельченко правового регулирования гражданских свобод

http:///book/1221-vseobshhaya-istoriya-gosudarstva-i-prava/30--74-razvitie-pravovogo-regulirovaniya-grazhdanskix-svobod. html Обращение

[15] Декларация прав человека и гражданина // В кн.: Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран − С. 207-210.

[16] Хлеб и свобода // Право быть равными. − С. 102.

[17] См.: История государства и права зарубежных стран / Под ред. − М.: Проспект, 2007; История государства и права зарубежных стран. Часть 1. / Под общ. ред. , − М.: Инфра-М − Норма, 1997; Черниловский история государства и права. − М.: Юристъ, 1996.

[18] Макферсон и времена либеральной демократии [Текст] / пер. с англ. А. Кырлежева; Гос. ун-т − Высшая школа экономики. − М.: Изд. дом Гос. ун-та − Высшая школа экономики, 2011. − С. 12-13.

[19] Омельченко правового регулирования гражданских свобод

http:///book/1221-vseobshhaya-istoriya-gosudarstva-i-prava/30--74-razvitie-pravovogo-regulirovaniya-grazhdanskix-svobod. html Обращение

[20] Религия в истории и культуре Центральной Азии // В кн.: История Казахстана и Центральной Азии / , , др. − Алматы: Дайк-Пресс, 2001. − С. 264-275.

[21] Омельченко правового регулирования гражданских свобод

http:///book/1221-vseobshhaya-istoriya-gosudarstva-i-prava/30--74-razvitie-pravovogo-regulirovaniya-grazhdanskix-svobod. html Обращение

[22] Там же.

[23] Там же.