УД К 372.882 г. Торез
ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ПРЕПОДАВАНИЯ ЛИТЕРАТУРЫ В УСЛОВИЯХ БИ - И ПОЛИЛИНГВИЗМА НА ПРИМЕРЕ ИЗУЧЕНИЯ БАЛЛАДЫ Р. Л. СТИВЕНСОНА «ВЕРЕСКОВЫЙ МЁД»
Процессы интеграции, открытости информационного пространства на современном этапе позволяют говорить о создании категории «Человек Мира», а, следовательно, о его «знании мира» и «культурной грамотности».
«Культурная грамотность – это не только умение читать, правильно говорить, но и владеть неким знанием-концептом всей цивилизации и традиционно-национальными сведениями и оценками как символами, общими для всех» [4, с.132].
В этой связи немаловажно привлечение лингвокультурологии, которая «изучает определенным образом отобранную и организованную совокупность духовных ценностей и опыта языковой личности данной национально-культурной общности» [2, с 182] и позволяет рассматривать слово/явление/образ в определенном культурно-историческом и социально-психологическом ракурсе, что дает возможность говорить о целостном изучении языкового или литературного явления, существенно влияющем сегодня на методику преподавания литературы в частности.
Для того чтобы литературное произведение стало кирпичиком в «знании мира» и ступенькой «культурной грамотности», следует включать художественный текст в контекст эпохи, создаваемый всеми возможными способами: лингвистическим анализом, привлечением культурного наследия страны и т. д. Причем «объектом изучения является не сама страна, а фоновые знания жителей этой страны, представленные в их языковом сознании»[1, т.2 ,с.119]. Таким образом, вокруг определенного слова может сложиться целый ореол всевозможных сведений, возникающих в его памяти ассоциативно, под влиянием имеющихся фоновых знаний, которые будучи
связанными «с религией, культурой, обычаями и бытом… делают носителя языка и культуры представителями именно данной культуры» [1, т.2, с.120].
В этом случае уместно упоминание концепта, которыми становятся актуальные и ценные для данной культуры явления действительности,
выступающие «своего рода символами, эмблемами, определенно указывающими на породивший их текст, ситуацию, знания. Они являются носителями культурной памяти народа»[3,с.28]. И нужно четко представлять, что есть таким понятием для изучаемого произведения как части национальной культуры.
При изучении баллады «Вересковый мед» следует обратить внимание на то, что таким концептуальным понятием является как раз вереск. Лексическое значение слова ВЕРЕСК – вечнозеленый кустарник с мелкими многочисленными листьями, с лилово-розовыми или красными цветами. Медонос.
В балладе же вереск становится символом страны, самобытности, стойкости народности, ставшей впоследствии государствообразующей. И написано это слово в оригинальном тексте с большой буквы, что определенным образом подтверждает его концептуальность.
Изучение этого произведения в условиях би- и полилингвизма позволяет проследить лингвокультурологический аспект в самом названии баллады. Оригинал носит название «HEATHER ALE» (дословно «Вересковый эль»), что, как известно, иллюстрирует традиционную для Шотландии культуру питья. Эль – напиток родом из этих краев и ассоциируется в сознании людей даже с небольшим уровнем ««культурной грамотности» с Шотландией, ее историей и культурой.
На русский язык балладу впервые перевёл Николай Чуковский под названием «Вересковое пиво» (1935г.). Название по сути своей приближено к оригинальному, т. к. по своим свойствам, технологии приготовления, культуре употребления именно пиво можно считать аналогом шотландского эля. Новый перевод, выполненный , был опубликован в 1941 г. и приобрёл значительную популярность. Название «Вересковый мед», данное им балладе, прочно закрепилось в литературе, и, несмотря на достаточно вольное обращение переводчика с оригинальным текстом, именно перевод сделал балладу Стивенсона столь популярной у русскоязычных читателей. Почему же «Вересковый мед»? В порядке некоторого допущения следует напомнить, что вереск – растение-медонос. А памятуя об особенностях славянского менталитета и историческом периоде повествования, читатель соглашается с переводчиком и его трактовкой, ведь общеизвестно, что на Руси в аналогичный период варили меды, хмельные и стоялые (т. е. настоявшиеся). Таким образом, закрепилось в нашем сознании то название, которое ближе нашей ментальности. Как же следует тогда рассматривать название украинского переводчика Е. Крыжевича «Вересовий трунок» (с укр. – напиток (спиртной))? Уже в заглавии Е. Крыжевич называет напиток из вереса «трунком» — словом, имеющим общий корень с другим — «отрута» (яд, отрава). Такое сочетание в названии наводит на мысль, что тайна изготовления напитка «отравила» победу шотландского короля, свела её на нет, ведь моральная победа оказалась на стороне последнего пикта. Автор украинского перевода своей трактовкой названия уже подводит читателя к идейно-художественному обобщению. Лексическая парадигма – эль-пиво-мед-отрава позволяет проследить эволюцию общезначимого события в жизни страны, истории становлення государства и оценить его общенациональное значение.
Более зримым и ощутимым в этой связи становится и концептуально важное прилагательное «красный», которое появляется в оригинальном тексте после описания битвы. В русском переводе Н. Чуковского красный цвет вереска после побоища становится багровым цветом скал и полей, политых кровью защитников своей земли:
Summer came in the country, Red was the heather bell; But the manner of the brewing Was none alive to tell. Over miles of the red mountain He hunted as they fled, The king in the red moorland Rode on a summer's day; | Рвали твердый красный вереск И варили из него Пиво крепче вин крепчайших, Слаще меда самого. По крутым багровым скалам Он за ними вслед летел Вот король багряным полем Скачет в душный летний зной Пер. Н. Чуковского |
В переводе С. Маршака прилагательное «красный» отсутствует, впрочем, как и его синонимы. Украинские переводы Е. Крыжевича и О. Николенко так же, как и оригинальный авторский текст акцентируют внимание на красном цвете вереска, горы, могил пиктов, покрытых красным еще и от крови вереском:
І знову настало літо, І полював на них він
Верес ізнов червонів, В червоних квітах їх…
Та трунок медовий варити
Вже більше ніхто не вмів. Король в червоній пустці
В могилках немов дитячих, Не злазить із сідла…
На кожній червоній горі,
Лежали під квітом червоним А скрізь – червоний верес,
Поснулі навік броварі. І море – унизу.
Пер. Є. Крижевича Пер. О. Ніколенко
Принципиально ли сохранение прилагательного «красный» и его производных в переводах баллады? Этот цвет, традиционно символизирующий пролитую кровь, призван напомнить о трагедии целого народа. Таким образом, авторы перевода вслед за концентрируют внимание читателей на национальной идее – народ погиб, но не покорился. Тайна вересового напитка ушла в могилу вместе с последним пиктом. Стоил ли рецепт напитка гибели целого народа? Напиток из вереска – символ самоопределения пиктов, то, что делало их уникальным народом, то, что объединяло всех. Им нельзя было покориться – с их гибелью последняя надежда шотландцев на полную, безоговорочную победу рушится.
Шотландский король уничтожил пиктов, но не победил их.
Приведенные примеры показывают, что с применением особой методики лингвокультурологического анализа образов-символов происходит «раскрытие генетической памяти индивида» (Ю. М. Лотман). Более ёмкими становятся концептуально важные для понимания глубинной сущности произведения слова, четко определяется иерархия понятий автора, представляя собой некий исторически значимый срез определенного времени. Довольно интересны сопоставления картин мира автора и переводчиков и картины мира читателя, возникающей в процессе этого диалога. Для того, чтобы восприятие произведения было наиболее полным, для правильной ориентации в инокультурной среде нужно иметь минимум сведений о культуре данного народа и иметь представление об оценочном фоне этих сведений. Важно понимать знаковые категории носителей иной культуры для осуществления культурного диалога и повышения уровня собственной «культурной грамотности».
ЛИТЕРАТУРА
1.Алексеева подход в обчении русскому языку иностранцев в регионах / // II Международные Бодуэновские чтения: Казанская лингвистическая школа: традиции и современность (Казань, 11-13 декабря 2003 г.): Труды и материалы: В 2 т. / Под общ. ред. , .– Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2003.– Т. 2.– С.119-121.
2. О статусе лингвокультурологии / // Матер. IХ Конгресса МАПРЯЛ (Братислава, 1999): Докл. и сообщ. русских ученых.- М., 1999.
3. Маслова лингвистика: Учебное пособие./ -
Мн.: ТетраСистемс, 20с.
4. , и др. Русский язык и литература в обучении народов мира: проблемы функционирования и преподавания: Методика русского языка как иностранного./, - М., 1990.
АННОТАЦИЯ
В статье рассматривается лингвокультурологический аспект преподавания литературы в условиях би - и полилингвизма на примере баллады «Вересковый мёд».
Довольно интересны сопоставления картин мира автора и переводчиков и картины мира читателя, возникающей в процессе этого диалога.
SUMMARY
In the article the lingvokul'turologicheskiy aspect of teaching of literature is examined in the conditions of bi - and polilingvizma on the example of ballad of R. L.Stivensona «Heather аle». Comparisons of pictures of the world of author and translators and picture of the world of reader, arising up in the process of this dialog enough interesting.
