К. Гольдштейн «Абстрактное и конкретное поведение»

К. Гольдштейн АБСТРАКТНОЕ И КОНКРЕТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ

На основании клинических и экспериментальных исследований мы можем выделить два вида человеческого поведения, или два об­щих подхода к миру, которые мы назвали абстрактным и кон­кретным поведением (Гольдштейн и Гельб, 1925). Прежде чем охарактеризовать их более детально, я хотел бы показать различие этих двух подходов на простом примере.

Когда мы входим в темную спальню и зажигаем лампу, мы действуем конкретно, часто даже не осознавая того, что мы де­лаем. Нам просто хочется, чтобы стало светло, и наша реакция непосредственно определяется той внешней ситуацией, в которой мы находимся. Если же мы понимаем, что свет может разбудить спящего в комнате человека, и в соответствии с этим не зажигаем лампу, мы подходим к ситуации абстрактно, т. е. выходим за пре­делы непосредственно данных чувственных впечатлений.

Такого рода установки или формы поведения не следует рас­сматривать ни как приобретенные индивидом определенные ум­ственные склонности или привычки, ни как специфические способ­ности наподобие памяти или внимания. Скорее они представляют собой различные уровни способности личности в целом, каждый из которых образует основу всех отправлений организма внутри оп­ределенного круга отношений к ситуациям внешнего мира.

Конкретная установка реалистична. При такой установке мы отданы во власть, или привязаны, к непосредственному пережива­нию данной вещи или ситуации в ее конкретной уникальности. На­ши мысли и действия направляются непосредственными побужде­ниями, исходящими от какой-либо одной конкретной стороны объ­екта или ситуации в нашем окружении.

При абстрактной установке мы отвлекаемся от конкретных свойств предметов и явлений. В своих действиях мы ориентируем­ся более отвлеченной точкой зрения, будь то категория, класс или обобщенное значение, перед которыми отступают конкретные объ­екты. Мы отделяем себя от данного чувственного впечатления, и конкретные вещи предстают перед нами как частные случаи или репрезентаций некоторых категорий. Поэтому абстрактная уста­новка может быть названа также категориальной или понятийной установкой. Абстрактная установка является основой следующих способностей:

1) произвольно принимать ту или иную установку сознания;

2) произвольно переходить от одного аспекта ситуации к другому;

3) удерживать в уме различные аспекты одновременно;

4) схватывать существо данного целого, расчленять данное целое на части и выделять их произвольно.

5) обобщать, отвлекать общие свойства, планировать заранее в уме, ­принимать определенную установку по отношению к «чистой возможности», а также мыслить символически;

6) отделять свое «я» от внешнего мира.

Абстрактное поведение — более активное поведение, конкрет­ное — более пассивное. Перечисленные выше возможности не яв­ляются необходимыми условиями для конкретного поведения.

Существуют различные уровни абстрактного и конкретного по­ведения, соответствующие степеням сложности, с которыми со­пряжено выполнение того или иного задания. Так, особенно вы­сокий уровень абстрактного доведения нужен для сознательного и произвольного выполнения всякого целенаправленного действия и объяснения его себе и другим. Более низкий уровень абстрактного поведения требуется для разумного поведения, если его выполне­ние не сопровождается осознанием собственных действий. Мета­форическое мышление, встречающееся в нашей обыденной жизни, можно рассматривать как частный случай абстрактного поведения еще более низкого уровня.

Такого рода градации приложимы и к конкретному поведе­нию. Наиболее конкретным образом действия в ситуации или с ве­щами является реакция на одно из свойств, то, которое одно толь­ко и переживается; например, реакции на один какой-то цвет, или какую-то особую форму объекта, или на ту практическую функ­цию объекта, к которой он, собственно, и предназначен. Менее конкретный подход проявляется в том случае, когда человек при­нимает во внимание конкретную конфигурацию объекта или си­туации в целом, а не ориентируется в своем действии исключитель­но на одну какую-либо их особенность.

Здоровый человек сочетает обе эти установки и может пере­ходить от одной из них к другой в зависимости от требований ситуации. Некоторые задания могут быть выполнены только бла­годаря абстрактной установке; для других — достаточной оказы­вается и конкретная установка.

В своем повседневном поведении больные с нарушением аб­страктной установки могут не очень отличаться от здоровых людей, так как большинство привычных ситуаций не требует аб­страктного подхода. Однако применение специальных тестов (см. Гольдштейн и Шерер, 1941) позволяет отличить конкретное по­ведение больных с дефектом абстрагирования от конкретного по­ведения в норме. Если здоровый человек действует конкретно только в соответствующих ситуациях, то больной всецело зависит от окружающих объектов, и даже с представлениями он оперирует как с вещами. Его деятельность не есть, по существу, деятельность его самого как личности. Поэтому в тех случаях, когда необходи­мо давать себе отчет в своих мыслях и действиях, формировать символические понятия и т. п., больные терпят неудачу.

Мы утверждаем, что в начале любого действия предполагает­ся использование абстрактной установки. Для тех задач, которые могут быть выполнены с помощью конкретного поведения, ситуация должна быть заранее спланирована так, чтобы это поведение протекало гладко и беспрепятственно. Для того чтобы достичь этого, необходима абстрактная установка. Но если использование только конкретного поведения является невозможным, то каким образом реально существуют люди, действующие только конкрет­но? В ответе на этот вопрос вновь могут помочь наблюдения за больными.

Так, в клинике мозговых поражений мы наблюдаем у больных сильное нарушение абстрактной установки. Более того, сразу пос­ле начала заболевания они почти полностью теряют контакт с миром, не способны выполнить элементарные требования и поэтомy легко впадают в беспокойство. Однако со временем они за­метно лучше общаются с окружающими и становятся способными использовать те конкретные навыки, которые знали прежде. Я не могу обсуждать здесь, как именно это происходит, но с определен­ностью утверждаю, что это происходит вне их собственного соз­нания (Гольдштейн, 1939). Проверка их способностей показывает, что дефект сохраняется. Видимое «улучшение» было вызвано уси­лиями окружающих людей, т. е. такой организацией среды, в ко­торой практически не встречаются задачи, невыполнимые в рам­ках конкретного поведения. Адекватность поведения больных является результатом взаимодействия абстрактного поведения ок­ружающих с их собственным конкретным поведением.

Аналогичным примером служит существование ребенка в пер­вый год его жизни. Ребенок приходит в мир беспомощным суще­ством, в частности, и потому, что его абстрактная способность еще не развита. Его постоянно подстерегала бы опасность гибели, и, главное, он не мог бы использовать даже свои врожденные спо­собности, если бы не соответствующая забота взрослых. Эта забота заключается в создании специальной среды, отвечающей физиче­ским и психическим нуждам ребенка, которая изменяется по мере его роста. Организация такого адекватного «мира» является, как и в случае с больным, результатом абстрактного поведения окру­жающих. Общение с матерью приводит в дальнейшем к формиро­ванию собственной абстрактной установки ребенка.

Таким образом, при всех специфических отличиях абстрактной и конкретной установок человеческое существование требует взаи­модействия обоих уровней поведения.

Литература

Gоldstein К. The Organism. N. Y., 1939.

Goldstein К. and Gelb A. Über Farbennamenamnesie.— «Psychologische Forschung», Berlin, 1925. № 6.

Goldstein K. and Scheerer M. Abstract and Concrete Behavior: an Experimental Study. — «Psychological Monographs», N. Y., 1941, vol. 53.