Моя первая психодрама
Нифонт Борисович Долгополое - Президент Московского Института Гешгальта и Психодрамы, гепггальт-терапевт, психодрама-терапевт, член-учредитель Федерации Европейских Психодраматических Тренинговых Организаций (FEPTO), Вице-президент Российской Ассоциации Психодрамы.
В статье описывается первая публичная психодрама автора, которая проводилась с учителями и школьными психологами в 1991 г. Текст написан в свободной, почти художественной форме, но имеет также дидактические ремарки.
От автора.
Известно, что некоторые сны приходят ночью из раза в раз, чтобы напомнить человеку о чем-то важном. Около пятнадцати лет я занимаюсь психодрамой и провел «как директор» немало психодраматических сессий. В Москве, в Новосибирске, в Уфе, в Нижнем Новгороде, в Санкт-Петербурге, в Киеве, в Болгарии, Греции, Турции, Лондоне, Америке, Буэнос-Айресе... Многие драмы почти стерлись в памяти, а некоторые — их не так уж много - как повторяющиеся сны ясно светятся в сознании...
Описываемая здесь психодрама принадлежит к незабываемым: чтобы напоминать мне об огромной эмоциональной силе психодраматического метода;
о бережности и поддержке, которую «просит» протагонист на публичной сцене от директора, об искусстве контакта со зрителями, требующегося от директора, о «директорских» рисках...
Возможно эти записи будут полезны и начинающим психодраматистам - говорят на ошибках других учиться легче... Предупреждаю только, что «костяк» текста писался почти по свежим следам, причем не для дидактики и вообще не для публикации - тогда еще кстати ни одного психодраматического издания и в помине не было - а для отреагирования водопада чувств, который у меня остался после этой драмы... Поэтому заранее извиняюсь перед теми читателями, для кого авторская ирония может показаться резкой и неуместной. Но мы не стали причесывать текст - ведь сцены из прошлого в психодраме не сглаживают — ставят, как есть...
С уважением и чувствами симпатии ко всем «директорам», «протагонистам», «зрителям», ко всем моим студентам в психодраматических образовательных программах в Москве, Питере, Киеве, ко всем, кто любит и почитает психодраму,
Нифонт Долгополов.
Возможно, это не первая психодрама, которую я вообще «директорствовал». (Никак все-таки не подберешь хорошего слова для психотерапевта, ведущего психодраматическую сессию — впрочем, и в других языках те же темы - во французском — «директор» однозначно связывается с бизнесом, франко-бельгийское «аниматор» для русского уха отнюдь не вяжется с психотерапией, а скорее навевает мысли о «скорой помощи», еще одно западное слово «кондуктор» (дирижер) для нас, как впрочем, и для шведов, опять же неприемлемо - от него быстро хочется прокомпостировать где-нибудь автобусные билеты... Так и прижилось в России для обозначения одраматиста слово «директор», ну и ладно...)
Скорее всего, первые «опыты» - не считая драм в учебной группе - я ставил в безопасном для себя пространстве - на сотоварищах по новоявленной Ассоциации Психологов-Практиков (АПП), к руководству которой имел честь принадлежать. Эти ученические драмы почему-то не оставили следа в моей памяти. Но эта... Прошло более десяти лет, и, тем не менее, я помню ее до мельчайших деталей. Как любит говорить американский президент Буш, это была «потрясающая» драма. (Потрясла она как воображение зрителей, так и мое...) Итак... Занавес Прошлого открывается.
«Перестройка». 1991 год. Мне - под сорок. Вокруг бурно расцветают томившиеся ранее под гнетом «застоя» диковинные растения. Западная психотерапия в их числе. Буйно развиваются также так называемые «инновационные школы». Внедряющие «суперновые» педагогические системы, методы обучения-воспитания на своих «экспериментальных педагогических площадках».
Я дружу с педагогическими инновационными «монстрами», возглавляющими десятку элитных школ России - , И. Фруминым, В. Болотовым, Т. Ковалевой. Кроме того, сотрудничаю с Центром социально-педагогического проектирования под руководством А. Адамского. Он то мне и заказал для «инновационных» учителей и школьных психологов организовать и провести Супер-Психологический Интенсив «Эврика-Авангард» (причем проводится он в особой зоне - на границе Новой России и Новой Эстонии). Ощущаете контекст а-ля 20-е годы?
Насозывал я лидеров различных психотерапевтических направлений из уже упомянутой АПП — Ф. Ассадулина (психосинтез), Ю. Алешина (психоанализ), Т. Гаврилова (Роджерианская терапия)... Впрочем, и себя не забыл — поставил себя на презентацию Психодрамы.
А сам я года два уже обучаюсь психодраме у лучших специалистов Европы (И. Хохберга, М. Карп и др.), разогретый и напичканный своими учителями донельзя. Хочется выплеснуть свою энергию на народ. И народ это чует. В зал на презентацию набилось не менее 60-ти человек. Все матерые инновационщики. Все ножками сучат: «Даешь психодраму, мы ее щас по инновационным карманам распихаем, и завтра будет своих учеников свежатинкой подчевать!». Но мне все нипочем. Первый раз таки в «публичке» выступаю. Еще не пуганый. Что обычно и лежит в основе механизма «дуракам - счастье».
Ставлю вначале придуманный мною разогрев «История метода психодрамы». Там у меня все от Фрейда начинается (на его роль я обычно самого дотошного и капризного «профессора» выбирал, чтобы он сразу славы в этой роли набрался и потом уже не приставал со всяческими критическими вопросами). Затем «Морено», амбициозный ученик его - на роли вытаскиваю участников из зала - как на хорошем конферансе публика вся и разогревается.
Помню, на роль красавицы Психодрамы вытащил директора школы «Эврика-Развитие» . Тут уж разгул у зрителей пошел - раз уж педагогические Лидеры в Игру пошли... Короче, разогрелась публика безумно... Я и не ведаю, правда, чем мне это обернется. И, Слава Богу - а то бы коньки от ужаса мог бы и откинуть...
По науке иду — после разогрева группы — разогрев на выбор протагониста-главного героя, который будет свою драму публично ставить. Сажаю всех в тихую медитацию — «обратный календарь», как сейчас помню.
«Закрыли все глазки. Представили себе перекидной календарь, только у которого странички не отрываются и на многие годы рассчитаны. И давайте их листать потихоньку. Назад в прошлое. А что интересного заметите - остановитесь. Почувствуйте свои эмоции, оглядитесь - что важного вокруг. И дальше. Снова листайте. Дошли до конца - до бишь начала своей жизни. Ну а потом выныривайте потихоньку, кто, как может - кому нужно календарь в будущее листать, кто просто так вернется...».
Дальше народ глазки открывает и делится чувствами, а у кого чувства из души вон прут, того и не грех спросить, не хочешь ли мол в роли протагониста поразмяться. Ну, народ «шерится» - это на психодраматическом жаргоне так про «выражение чувств» говорится (от английского «share»-делиться). И многие душевно так рассказывают, но понятно на роль протагониста не лезут - кому ж охота на 60 человек душу прямо так вывертывать - тем более инновационный народ, натасканный на словесные баталии и взаимокритику - на этом, мол, все психическое развитие строится... Поэтому все чувства - то выражают, а на амбразуру не лезут.
Но я как «дока» не спешу - знаю, что все равно выстрелит, не выдержит кто-то, пойдет на сцену главным героем. Правда тогда еще не знал я, что при таком раскладе в небезопасной группе на сцену выйдет либо демонстративно-истероидный протагонист, либо «без царя в голове». Вот так со мной и случилось. (Впрочем, в моей голове «царя» не больше было).
Вышла какая-то барышня. «Я - говорит - хочу. Чувств у меня никаких. Когда листала календарь, то ничего не увидела — пусто у меня там».
Ну, я уже такие фокусы слышал, когда сознание стирает что-то и превращает белый лист, то неспроста это и вообще-то психодрама по нему (или ней) плачет. Но с другой стороны, чую, не просто мне будет. Девушка контакта глазами даже со мной не имеет. Гундит себе что-то под нос. Ну, это я уж от предвкушения трудностей, конечно, на нее навожу. Чего-чего, а с дикцией у неё все в порядке было...
Но возвращаемся к протагонисту. Зал облегченно вздохнул, нутром понимая: «Есть протагонист - будет драма. Нет протагониста...». «Пятый элемент» можно сказать.
(Я и на самом деле из пяти стандартных элементов психодрамы — сцена, директор, протагонист, зрители, дополнительные «Я» ставлю протагониста на последнее место. (Правда, Last not least1 - как говорят англичане.)
Нa первом месте - Директор - Бог, Творец Психодраматической Вселенной. Без него тут ничего бы не стояло. На втором - зрители, без энергии которых и веры в психодраму Бог-творец так никому и не докажет, что «и это есть хорошо»... На третьем сцена — как материя Пространства, в котором все будет происходить. На четвертом «дополнительные «Я» - активные зрители, которые будут поддерживать Протагониста верой и правдой своей игрой в его Внутреннем Мире. А затем уже рождается Протагонист - как младенец, который насыщен поддержкой и энергией всех перечисленных Родителей и жаждой собственной жизни.)
Итак, я попросил публику расчистить площадку для протагониста и начал психодраматическое Интервью. Помните интервьюирование в исполнении Морено? Или, по крайней мере, в оркестровке Марши Карп? Я был прилежным учеником, и начал было водить ее за ручку по кругу — да кто ж мне даст?
В то время я свято верил, что заявивший себя протагонист - избранник божий, и потому не отказался с ней работать, хотя ее обращенное внутрь лицо, да и заявка «хочу поработать с этим» пока не вселяло в меня вселенскую радость где-то схватила она эту фразочку, видать у досужего брата-психолога.).
«Итак, она звалась Татьяна». Ну, на самом деле имени я ее не помню, да и ради конфиденциальности и не стараюсь вспомнить.
(Вообще-то самая пора обратиться к соучастникам этой психодраматической истории — не важно, прочитаете вы этот текст или нет, и к тебе «Таня». «Внутри» моего текста и души, несмотря на обилие иронических эскапад, живет глубокая любовь к тем учителям и психологам, на заре перестройки жадно впитывавшим новые знание после многолетней духовной голодовки, и к самому себе, искренне благодарному своим учителям психодрамы, насытившим меня своим профессионализмом. К тебе «Таня» огромное
уважение и любовь — за твою честность, открытость, доверие и отважность. И я честно пытался включиться в духовную миссию передачи сокровенного знания дальше... так что если ирония и царапнет вашу душу, попробуйте полечить ее любовью и уважением к вам.)
А тем временем, даже интенсивно водя Т. по кругу, я ничего путного из нее не выжал, кроме имени. «Внутри пустота...» Ну что ж, бодрый директор... Значит, на сцене будет «пустота»... Подходим к «пустоте»... Ой, а что же впереди в пустоте? ...
- «Страшно смотреть»...
- «А что же там страшного?»
- «Там человек тонет...»
- «В чем?»
-«В бассейне...»
(Ну, все лучше, чем «пустота» - можно, по крайней мере, представить). Очерчиваем «бассейн» мелом, по-моему, — большой такой получается метров 15 в длину и пять в ширину. На берегу Таня стоит - точнее уже «дублирующий ее актер из публики». А резвый директор ее, естественно, в роль «тонущего»...
- «Я тону, и никто мне не поможет».
Да как зарыдает! ... А потом как выскочит из бассейна в чем мать родила... то есть, не сняв роль никакую, да опрометью из зала...
Меня внутри, конечно, переклинило. Но внешне «маэстро» вида не подал. Мол, так и надо. Каждый раз как в роль, какую протагониста погрузишь, он как из нее шнырь... В общем, хожу я с важным видом, ничего не говорю... Тем более пол-зала от испуга перекосило, а пол-зала вообще уже не дышит... А сам искоса на дверь-то посматриваю — ведь на учебных сессиях никто из нас за дверь-то не убегал. А вдруг она там... Подумать страшно...
Ну, короче, я боком-боком к двери - а публике говорю, мол, все нормально - мол, вот такой он... - психодраматический эффект... А я тут на минутку выйду, проверю, правильный ли идет процесс за дверью. Ну, Слава Богу, Таня не далеко убежала тут у окна остекленевшая и стоит...
Ну, я ее обратно подталкиваю. Мол, ждем, скучаем без тебя... Ну, она поворачивается и - благодарение всем святым сразу - в зал обратно возвращается. Я уж более аккуратно в роли ее ввожу, все время как в бильярде прикидываю, с какого места ей придется рвануть из зала и как ее мне лучше перехватить.
Но вроде все нормально. Человек неизвестного происхождения в бассейне тонет-помирает. Таня на берегу на все это смотрит, слезами заливается. Смотрю - что-то застопорилось все. То ли я ее в роли Аленушки на берегу передержал, короче опять ее прихватило — бежит она снова из зала...
С одной стороны, привычно уже, смотрю народ уже веселей смотрит на этот «исчезающий бюст протагониста», а с другой стороны, скольки можно? Тут она меня даже утомлять и раздражать стала своей однообразностью...
Но удержать-то я ее опять не успел, пришлось снова тустепом к двери вбираться и потихоньку ее из окна выковыривать. Ну, все вернулись. Смотрю, некоторые из публики вообще бодрячком. Мол, понимаем, в чем суть. «Чувства» - «выбежала» - «вернули беглянку». И снова ее во внутренний мир. Мол, давай катарсис. До полного и победного.
Я у нее спрашиваю, как будто это продолжение сериала:
— «Ну и что ты хочешь сделать с этим бассейном?» — а уж тонущий куда-то исчез... (Роль Бассейна теперь главная. И никаких тебе реальных лиц — ни мамы любимой-знакомой, ни бати родного... Одна сплошная символика - это уж теперь я своим ученикам долдоню - никаких символических сцен наперво своего директорства - обдурят вас и утопят! ...)
Задумалась — я уж ее чуть ли не за руку держу, чтоб не убежала... — «Я, — говорит, — хочу бассейн засыпать! ...»
Причем даже с какой то энергией стала говорить. Публика тут от восторга чуть ли не из юбок и штанов выпрыгивает. Мол, щас тебе поможем, если что... !
Ну, я, глядя на этот энтузиазм, и спрашиваю:
- «Как засыпать-то? Чем?»
Она: - «Да всем чем можно - ручками, платками...».
Тут народ, услыхав это, от сердобольства как начал все кидать в бассейн-то...
Короче, опять проворонил я... С дикими всхлипываниями, еще пуще рыдая, выбежала снова из зала...
Народ траурно заскулил и затих. Обломалась «елка»...
Ну, чувствую, силы мои на исходе, «пора завершать под фанфары»...
«…Выхожу генеральской неспешной походкой из зала. Чувствую искушение с ней где-нибудь в коридоре договориться: «мол, ты приди чего-нибудь ласковое публике скажи, ну и разойдемся по-хорошему».
Но потом все же решил испить директорскую чашу сполна. И только и сказал ей: «пойдем - нас там люди ждут»...
Пришла. Огляделась, народ притулился, ничего не кидает, сидит, ниже травы... Я тоже ее тихохонько спрашиваю, слава тебе господи: «А как правильно засыпать бассейн-то...?» - Она показывает и приговаривает: «Нежнее надо, нежнее...»
Короче все, еле трепеща перьями, начали аккуратно складывать вещи всякие в бассейн. А Таня — то, поди, на все это любуется и прямо таки расцветает. Румянец розоватый появился и прочие там телодвижения... Прямо умиротворение на всех нашло в конце... Все засыпали. Тут Таня и говорит любезные сердцу директора слова: «Все - на этом можно и закончить...».
Под этот благовест я всех в круг сажаю - мол, пусть «шерятся» - то бишь от чувств накопленных избавляются... Все без всякого напоминания про чувства выражаются — еще бы такого страху натерпеться...
Я сижу, правда, ничего не понимаю... Про что это было — «бассейн бессознательного»? Кто там тонет? И куда исчез? И почему, когда засыпали, так
мирно все стало? И хорошо ли это? Короче куда ни взглянь — везде вопросы... Меня только отходняк начинает пробирать - ужас от содеянного наваливается... Но все вроде так чинно-мирно высказываются и даже душевно благодарят... Чудесны дела...
Потом обсуждение после шеринга еще было - от смущения я уж не помню, что там говорил... Запомнил только один отзыв, пронзивший мою память до сих пор и вселяющий в меня надежду что не без пользы все это было... Подошли две женщины, которые среди рьяных были - «давай быстро нам психодраму показывай, чтоб мы игровыми методами учеников образовывали успешнее...».
И тихими серьезными голосами - на удивление прямо перемена - говорят мне:
«Спасибо Вам огромное. Мы теперь поняли, что никогда психодраму с учениками и учителями применять не будем...». Я так был тронут, что ничего банально-мудрого, типа «ну конечно, этому ж учиться сначала долго надо» им не сказал... И мне еще предстояло учиться шесть лет...
' Последний, но не менее важный (англ.) - Прим. ред.
* * *
Психодрама и современная психотерапия№ 2(3). - С. 38-44.
