Проблема многогранности саморазвития
в романе Германа Гессе «Игра в бисер»
Глаза прелестные! Мистическим сияньем
Подобны вы свечам при красном свете дня,
Вы — луч померкнувший волшебного огня!..
Но свечи славят Смерть таинственным мерцаньем,
А ваш негаснущий, неистребимый свет —
Гимн возрождения, залог моих побед!
Шарль Бодлер
Индустриальный мир, потерявший жизнеподдерживающую веру, стоит на костяных ногах, опираясь на тросточку из материализма и конвеерного производства. На фоне войн и бедствий разного масштаба, порождённых человеческими пороками, властвует массовая культура, губящая так называемую духовность, которая является обязательным элементов жизни и развития общества. Инстинкт самосохранения всё сильнее обостряется примитивным образом и ввиду демографических, научно-технических и экономических процессов способствует социальным катаклизмам и созданию взрывных зарядов замедленного действия. И пока чиновники шумят шариковыми ручками и бокалами с вином, корпорации с неистовой скоростью созидают рабочие камеры, а люди фабрик, заводов и офисов скорее напоминают роботов, гуманистические устои общества рассыпаются подобно песочным замкам на берегу моря, не давая дышать на полную грудь в первую очередь личностям высокодуховным, наделённых особым отношением и восприятием искусства, живой природы и законов морали. В таких условиях и рождается фантастическая «страна интеллектуалов» в романе «Игра в бисер», одним из самых ярких и талантливых представителей которой является книжная проекция самого Германа Гессе молодой ученик Йозеф Кнехт.
В результате трения между новорождённой, пытливой и ненасытной, а другими словами по-настоящему живой человеческой душой и внешним миро возникает такая же человеческая страсть и беспокойство. В эту ловушку попадается и главный герой романа.
Кафкианский процесс запущен, судьи на местах и жизнь подсудимого лишь в его собственных руках. Что же делать в такой ситуации?
Первый вариант – путь Старшего Брата и Йога из третьего жизнеописания, суть которого заключается в том, чтобы хитро выйти «незамеченным» и сухим из воды, отказавшись от всех страстей и желаний. Но кроме того, что достигнуть состояния нирваны крайне сложно, учитывая общественные условия, темперамент и затягивающие рыночные отношения, эта стезя не для Кнехта – человека, жаждущего постижения истин и полноты жизни.
Касталийские умельцы игры предлагают иной путь. Они полностью посвящают своё существование науке и искусству, а также загадочной игре в бисер и изолируются от внешнего мира в иерархичной закрытой «секте интеллигентов».
Символизм самой игры можно рассмотреть в качества ядра с двумя оболочками, внешней и внутренней. Внешняя (касталийская) – игра как попытка объединить все знания в одну универсальную и главное работающую систему, где рыба читала бы стихи античных греков в форме математических формул, и каждый элемент системы был бы вещью очевидной и обоснованной. Но такова партия вечна в силу того, что обломки Вавилонской башни уже ничем не склеить. Кроме того, в мирской жизни это только увеличит пропасть между духом и, так сказать, телом, а также между моралью и действительностью, когда «детей в школах будут учить жизни в мире, которого не существует».
Игры великий мастер, он немало
Знал языков, искусств и стран когда-то,
Всемирной славой жизнь была богата,
Приверженцев и почестей хватало.
Учеников к нему валили тыщи…
Теперь он стар, не нужен, изнурен.
Никто теперь похвал его не ищет,
И никакой магистр не пригласит
Его на диспут. В пропасти времен
Исчезли школы, книги, храмы. Он сидит
На пепелище. Бусины в руке,
Когда-то шифр науки многоумной,
А ныне просто стеклышки цветные,
Они из дряхлых рук скользят бесшумно
На землю и теряются в песке…
Внутренняя оболочка этой символичной игры представляет собой попытку обрести высшее абсолютное знание, что выступит целью, обоснованием и методами безболезненного существования в одном флаконе. Ядром же этой конструкции выступает ни что иное, как пустота, вакуум, символизирующий невозможность постижения одной для всех, универсальной истины.
Духовность, заключающаяся в посвящению жизни сфере искусства и науки, становится для касталийцев своеобразным богом. Но Йозеф Кнехт, человек действительно неимоверно нравственный и талантливый, не понаслышке знающий, что такое искренние рефлексия и эмпатия в ходе духовного развития, приходит к мысли и ощущению, которые в совокупности становятся стержнем личности: к ощущению необходимости постоянного контакта двух взаимодополняющих человеческих начал, а не следованию зову лишь одного из них и угнетению другого.
Возникает вопрос, есть ли путь Кнехта верным и становится ли он следующей ступенью в духовном развитии – развитии нравственности индивида, творческих и умственных задатков, эстетических чувств. Казалось бы, касталийцы с удовлетворением посвящают своё изолированное от внешнего мира существование, например, конкретному музыкальному произведению и проживают достойную жизнь. Но, во-первых, нужно не забывать, что финансирование Педагогической Провинции происходит именно из внешнего мира чиновником, предпринимателей и рабочих. Во-вторых, касталийцы, как люди интеллектуально развитые, стремящиеся к расширению кругозора и созданию божественной формулы, претендующие на звание хранителей духа, должны двигаться к безостановочному процессу упразднения личностной ограниченности и внедрению своих умственных свершений в мирскую практику ради становления царства духа, что не соответствует книжной реальности.
При изоляции Педагогическая Провинция так же обречена, как и сам внешний мир. В силу развития и властвования потребительско-материалистического образа жизни, его ценностей и в последствии негативных социальных процессов рано или поздно такая общественная роскошь как Касталия по логике вещей должна стать банально ненужной. Дадее последует упадок всего, что непосредственно связано с духовностью, а параллельно с этим должна выйти на пик метафизическая мутация, порождением которой стало мещанское общество.
Сущность жизни состоит в постоянной борьбе между культурно-цивилизационной и первобытно-инстинктивной частью человека, между инстинктом самосохранения и желанием саморазрушения, между жаждой покоя и рвением к динамичности. Список можно продолжать долго. Смысл же – в постоянном балансировании между полюсами. А истину следует откопать в себе самом.
Чтобы найти «божество в себе» по Гессе, нужно пройти два этапа. Первый – саморазвитие путём духовных самокопаний, проб, медитаций, созерцаний с целью обрести себя. Второй этап – обретение собственной истины – можно передать словами Экзюпери: «Для меня летать и читать - одно и тоже. Главное - действовать. Главное - найти себя. Авиатор и писатель сливаются: оба в равной мере познают мир.» Также Гессе указывает на три человеческих качества, которые способны упростить этот непростой путь: юмор, дерзость и нравственность.
Проходят годы, десятилетия и столетия, а изысканной игре в бисер по-прежнему нет конца. От соблазна попытаться уместить весь мир в свою бамбуковую рощу человеку живому удержаться трудно. Герман Гессе подаёт своеобразную инструкцию в художественной форме к тому, как прожить жизнь, сохраняя свою индивидуальность и удачно балансируя между извечными полюсами духовного и материального, цивилизации и природы. И главным пункт в «пособии» - осознание невозможности достижения универсального знания и рождение собственной истины в человеческой душе.
