УДК 130.2:7

Сальвадор Дали и Рафаэль: к вопросу о духовно-эстетической преемственности

эпох кризисов и ренессансов в истории Культуры

© ,

ФГБОУ ВПО «Национальный исследовательский Томский государственный университет». Российская Федерация, г. Томск, пр. Ленина, 36.

E-mail: *****@***ru

Статья поступила 26.08.2013 г.

В статье рассматривается эстетическая традиция эпохи Возрождения в искусстве XX столетия. На примере духовной близости художников Рафаэля и Сальвадора Дали, в творчестве которых обнаруживаются точки соприкосновения, обосновывается возможность создания истории искусства как истории духа с учётом духовной и эстетической преемственности эпох «ренессансов» и « кризисов» Культуры.

Ключевые слова: искусство, ренессанс, кризис, красота, духовность, человечность, гениальность, культура.

Natalia A. Evdokimova,

Olga B. Panova

Salvador Dali and Raphael: to the Question of the Spiritual and Aesthetic Continuity
of the Crisis - and Renaissance Epochs in the History of Culture

This article discusses the aesthetic tradition of the Renaissance in art of the XX century. On the example of the spiritual togetherness of the artists Raphael and Salvador Dali, whose work has points of contact, substantiates the possibility of establishing the art history as the history of the spirit based on the spiritual and aesthetic continuity of the "Renaissance" and "crises" eras of Culture.
Keywords: art, renaissance, crisis, beauty, spirituality, humanity, genius and culture.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

В нынешнее весьма противоречивое время Культура, как принято считать, находится в состоянии кризиса, связанного с возрастанием роли научно-технического прогресса и вызванной этим тенденцией снижения духовного уровня человечества, утратой этических и ценностных ориентиров, угасанием творческих импульсов и заменой творчества (в том глубочайшем духовном смысле, который вкладывал в это слово, например, [1]) узко понимаемой креативностью, постепенным «истончением эстетической ауры бытия» [4. С.404] и т. п. Наиболее убедительной, однако, представляется рождающаяся в современных философско-культурологических дискурсах точка зрения на Культуру как пребывающую в данный момент на переломе больших исторических эпох, в ситуации глобального перехода в какое-то принципиально иное состояние, затрагивающего фундаментальные основания человеческого бытия и потому требующего величайшего творческого напряжения в поиске новых мировоззренческих установок [13. С. 19-40]. Возможно, это переход Человечества на новый, более высокий уровень духовности, связанный с возрождением Культуры, постепенным выходом её из кризиса и предчувствием грядущего ренессанса. Думается, что чредование кризисов и ренессансов Культуры неизбежно в истории Человечества, эти состояния вполне закономерно, с определённой последовательностью возникают на пути его интеллектуального и духовного развития. Философ и переводчик в книге «Новый ренессанс» размышляет о ренессансном характере Культуры в целом и утверждает, что Ренессанс является не просто одной из давних и безвозвратно минувших исторических эпох, но эпохой вне времени, вне истории, эпохой перспективы, присутствует в самой сердцевине Культуры, всегда априорно задан как творческая возможность её развития. «Современность должна была бы стать встречей времён… Возрождение – не прошлый период нашей истории, а её суть. Всякое открытие смысла это шаг к Ренессансу, который по своей задаче один теперь и в прошлые века… Возрождение задевает конечно прежде всего человека… Человек выступил не в своей функции, а в своём гуманитарном достоинстве». Для нас же Ренессанс пока – лишь «красивый музей. Не потому, что он невозвратимо ушёл в прошлое, а потому, что нам кажется, будто для нас он уже невозможен, потому, что мы давно хотим видеть себя вышвырнутыми в небывалый беспредел. Нам неведом настоящий Ренессанс, мы не догадываемся, что на краю падения, мы опасно ходим всё-таки по краю спасения, возвращения к своему замыслу… Для истории важнее высота, когда человеческое существование на земле наполняется смыслом… История… оказывается ренессансной… Человек обречён на возрождение… Ренессанс нам, поэтому, как необходимость предстоит... Запад будет идти от Ренессанса к Ренессансу, и Восток тоже» [2. С.18, 23-25, 36-37]. Учёный особо отмечает, что подлинное понимание Ренессанса состоит именно в умении восстановить сверхисторический смысл и духовное значение этой великой эпохи, увидеть возможность ренессанса в настоящем времени и осознать его как константу в истории Культуры.

В обозначенной проблемной ситуации стоит обратиться к творческому наследию Человечества, очевидному явлению величия человеческого гения – искусству. Ведь именно искусство наиболее полно выражает смысл человеческого бытия-в-Мире, свидетельствует о божественном начале, заложенном в человеке, активизации всегда готового проявиться в нём творческого потенциала, и потому наиболее остро реагирует на духовные кризисы, показывает самую суть изменений, происходящих в мировой истории. Именно искусство, ориентированное на сохранение, донесение и откровение вечных эйдосов, ценностей и идеалов, в любую эпоху способно преодолеть кризис Культуры, одним фактом своего существования вновь и вновь подтверждая истину о спасении и возрождении Мира Красотой. Мир может спасти только то, что изначально, от природы присуще ему. Стоит вспомнить, что Всеединый Бого-творческий, Миро-творческий акт осуществляется как Целомудрие, являя всю полноту Божественной Премудрости: Мир был сотворён и непрерывно творится Божественным Художником одномоментно и Словом, и Любовью, первоначально, отражая Лик Божий, предстаёт в истинно-гармоничном облике Красоты, проникнутый светом Разума, Духа, Жизни, Добра. Красота (согласно платоновско-кантовской классической философской традиции) принадлежит области трансценденталий, идеальному царству Логоса, чистого Духа, имеет трансцендентальную природу и выступает универсальным Миро-образующим началом, организующим мировой порядок, обеспечивающим мировую гармонию – «Можно сказать, что Красота – это блистание всех соединённых трансценденталий» [11. С.157]. В разные исторические эпохи Красота может быть достигнутой, ускользающей, потерянной или ещё не обретённой, отыскиваемой. Но предназначение искусства – всегда проявлять и выражать трансцендентальную Красоту, содержа в себе элемент чисто и вечно художественного (), который «проходит через всех людей, через все национальности, через все времена, не знает ни пространства, ни времени» [10. С.58]. В этой связи Гадамер поднимает вопрос об «оправдании» нового искусства эпохи В. Кандинского, М. Шагала, П. Клее, С. Дали, П. Пикассо, А. Матисса, Р. Магритта, Х. Миро и др., понимание которого стало весьма проблематичным и для многих представляет трудность, вследствие якобы произошедшего разрыва между классическими канонами и экспериментами современных художников, вызвавшего сильнейший контраст между традиционными и новыми художественными формами. Философ говорит о непрерывности единой сверхвременной традиции Искусства как такового, в процессе сохранения которой был выработан единый художественный язык, и без погружения в этот язык традиции в принципе не способен творить ни один художник. «Единым горизонтом охвачено как великое искусство прошлого, так и искусство современности, не только противостоящее традиции, но и само черпающее в ней энергию. Исходная посылка заключается в том, что и то, и другое, должно быть понято как составная часть единого целого, как явление Искусства… Язык искусства в том и состоит, что он обращён к интимному самопониманию всех и каждого – причём говорит всегда как современный и через свою собственную современность. Больше того, именно эта современность и позволяет произведению искусства стать языком… Язык художественного произведения имеет ту отличительную черту, что отдельное произведение сосредоточивает в себе и выражает символические черты, присущие, как учит герменевтика, всему сущему… О нём можно сказать, что для любого настоящего оно является абсолютным настоящим, неся вместе с тем своё слово всякому будущему» [5. С.263-265, 273]. Подобная мысль встречается ещё за 200 лет до философских штудий Гадамера – в эстетических заметках художника эпохи классики – Эжена Делакруа: «В собрании, состоящем только из великих людей, не стали бы долго спорить о прекрасном. Если бы все светила искусства, образцы грации и силы, Рафаэли, Тицианы, Рубенсы и их последователи – все они собрались вместе, чтобы по достоинству оценить таланты, разделить славу между их верными последователями и отдать дань восхищения друг другу, в которой им не отказали бы целые поколения, они сразу нашли бы общий язык, ибо все они имели нечто общее – все они достигли равной мощи в создании прекрасного, хотя и пришли к нему разными путями» [9. Т.3. С.549-558].

В данном случае вызывает интерес сверхвременная духовно-родственная связь, которая обнаруживается между двумя художниками – гением эпохи Ренессанса Рафаэлем и гением «эпохи кризиса» Сальвадором Дали.

Сокровенная душевная близость Дали эпохе Возрождения и факт следования им ренессансной традиции уже отмечались, в том числе и самим художником. Само имя Сальвадор, что означает «спаситель», стало для него пророческим знамением – быть спасителем современного искусства [6. С.146]. Пьер Румгэр писал: «Всё творчество Дали в его жизни. Разве у Мадонны не лицо Галы, разве вместе с Галой и Святым Иоанном представлен не сам распятый Дали? И разве даже саму его подпись, соединённую с подписью Галлы, не пронзает святое распятие? Обновление, черпающее главные силы в архетипических источниках гуманизма, характеризует самую суть далианского гения и позволяет причислить его к последователям великих традиций мастеров Возрождения» [6. С.262]. На протяжении всей жизни Дали обращался к творческому наследию мастеров Возрождения – Данте (иллюстрации к «Божественной комедии»), Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэлю, Сервантесу (иллюстрации к роману «Дон Кихот») и др., по своему интерпретируя ренессансные сюжеты, и проникая своей творческой интуицией ещё глубже в историю Искусства, уходя в глубь Культуры, к вечным мифологенным архетипам человеческого творчества. В глубинах своей души он вновь переживал всю историю сотворения Мира и Человека (иллюстрации к Ветхому и Новому заветам), в кризисную эпоху эстетической ценностной неопределённости вновь и вновь утверждая творческое призвание Человека и значимость для него понятий гения, таланта, вдохновения, творческого безумия и воображения, стремясь к воссозданию наивысших вечных ценностей любви, красоты, человечности, сострадания, памяти. Человеческая природа смертна и в то же время бессмертна, жизнь человека в бесформенном, текучем, неуловимом времени одновременно конечна и бесконечна, предельна и беспредельна, преходяща и причастна Вечности («Постоянство памяти», «Очертания времени»), потому и все эти понятия не ушли и не могут уйти в прошлое, а современное общество как никогда нуждается в гениях, уникальных творческих личностях, способных на откровение высшей Красоты в искусстве, готовящих своим творчеством вхождение Человечества в эпоху «нового ренессанса» Культуры.

Рамки данной работы не позволяют представить подробное и всестороннее исследование рафаэлевских реминисценций в творчестве С. Дали, сосредоточимся лишь на двух важнейших для обоих творцов образах – образе Мира и образе Человека, позволяющих понять суть художественной онтологии и художественной антропологии; именно в этой области находятся точки максимального сближения гениев.

Красота не есть непосредственное качество самих вещей, она суть свойство отношения к ним – каждому человеку присущ индивидуальный эйдос [4. С. 10-11], его личное чувство красоты, уникальный, лишь ему свойственный, взгляд на Мир, определяющий его неповторимый мирообраз. Художник наделён уникальным эстетическим даром: ему от природы очевидно постоянное присутствие Бога-в-Мире. Истинному художнику, не зависимо от того, в какую эпоху ему довелось жить и творить, всегда присуща способность к эстетическому созерцанию – видению Мира «как абсолютного произведения искусства, как он в вечной красоте построен в Боге» [15. С.86], созерцанию «очами духа», узрению эйдоса Мира, каким он пребывает в Вечности – абсолютно прекрасным и совершенным. Потому художник и не может пассивно копировать некий эмпирический объект. Красота связана с эстетическим субъектом, красота – «в глазах смотрящего», её подлинная обитель – взгляд художника, любовно созерцающий Вселенную. В этом смысле родственность Рафаэля и Дали отнюдь не случайна, она отсылает нас к более глубоким истокам человеческого эстетического опыта вообще. Мир изначально сотворён в истинном образе Красоты, и художник всегда в состоянии у-Миро-творения, что позволяет ему воспринимать Мир как Божественное Откровение. «Таково a priori художника: видимость идеи в образе» [8. С.239, 243]. В письме к графу Бальдассаре Кастильоне, датированном 1514 г., Рафаэль замечает: «Но я в мыслях возношусь ещё выше... Скажу Вам, что для того, чтобы написать красавицу, мне надо видеть много красавиц... Но в виду недостатка… в красивых женщинах, я пользуюсь некоторой идеей, которая приходит мне на мысль. Имеет ли она в себе какое-либо совершенство искусства, я не знаю, но очень стараюсь его достигнуть» [12. Т. 2. С.156-157]. Эта идея Красоты нашла воплощение в образах его знаменитых мадонн, отразилась во всех созданных им человеческих ликах. Дали записывает в дневнике: «Температура Рафаэля – это почти что холодная температура весны, которая в точности соответствует температуре Пресвятой Девы Розы… Мне необходим идеал гиперэстетической чистоты. Меня чем дальше, тем все больше поглощает идея целомудрия. Это для меня непременнейшее условие духовной жизни» [6. С.264]. Подобно гениям Возрождения Джотто, Фра Анджелико, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэлю Дали ищет подлинную, первозданную Красоту, Красоту в её наивысшей ипостаси. Он обращается к идеалу чистой, совершенной Красоты, стремясь выразить её понимание в своём творчестве, передать чувство Прекрасного, благодаря которому человек способен пережить полноту бытия, пребывать в гармонии с Универсумом, Богом и Первоистоком Мироздания. Земным образом этого идеала явилась для художника его жена Гала, ставшая для него олицетворением современной Мадонны, духовно чистой и прекрасной, надёлённой божественной любовью и способной привнести любовь в наш безумный мир. Рафаэлевские сюжеты (Рождество, Пресвятая Мадонна, Преображение Девы, Вознесение, страсти Господни) вновь и вновь возникают в творчестве Дали и переосмысливаются им. В этой связи особо интересными представляются шедевры, относящиеся к христианской линии его творчества х годов: «Материнство с птицами» (1942), «Мадонна» (1946), «День Девы» (1947), «Взрыв Рафаэлевой головы» (1951), «Вознесение» (1952), «Сикстинская Мадонна» (1958), «Вознесение Христа» (1958). Две картины – «Материнство с птицами» и «День Девы», интерпретации образа Девы Марии с младенцем Христом на руках, на наш взгляд, наиболее близки Рафаэлевой «Сикстинской мадонне». Эти эстетические откровения Дали отсылают в глубины Мировой Души – к сокровенным истокам Вечной Женственности. В изображении далианской Марии просматривается двойной образ – и лик Галы, и лик Рафаэля; спокойное, умиротворённое лицо Девы создано плавными, лёгкими, неуловимыми штрихами - «стаями птиц», контуры её тела в светло голубом одеянии возникают из моря [3. С.150, 179]. Обе эти картины напоминают детские рисунки, в которых запечатлелось непосредственное удивление вновь творимому материнской любовью, вновь рождающемуся, чистому как новый день, прекрасному девственному Миру. Всё изображённое символизирует едва намечающееся, только угадываемое величайшим художником XX века, его Возрождение.

Сопоставление картин «Материнство с птицами» и «День Девы» с «Сикстинской мадонной» Рафаэля выявляет следование Дали рафаэлевой и ренессансной в целом глубоко христианской антропологии. Этот момент помогает понять работа М. Хайдеггера, посвящённая великому шедевру Рафаэля. Статья «О «Сикстинской мадонне» появляется в контексте фундаментальной онтологии Хайдеггера и связана с его философско-антропологическими размышлениями о способе человеческого бытия-в-Мире, отмеченного им многозначным Dasein, изначальная суть которого – в заботе, беспокойном вопрошании о своей человеческой подлинности, понимающем отношении к своему бытию, сознавании своей сопричастности Миру и Миро-творению. В ней читаем: «Слово образ означает здесь лишь одно: лик – то, что смотрит на нас, выступая в наглядность… «Сикстинская мадонна»… была и остаётся единственным в своём роде живописным образованием… Живопись по-своему длится. Однако любой образ всегда лишь внезапно входит в своё свечение, образ и есть не что иное, как внезапность свечения. Мария несёт на руках младенца Иисуса так, что сама же она приносится – про-изводится им в своё прибывание – всякий раз её выход в наглядность производит то сокровенно таящееся, что присуще её истоку… В этом образе, как этот образ, совершается явление вочеловечивания Господня… Так образ образует место, на котором свершается раскрывающее сокрытие α-λήϑεια – образ и бытийствует как такое раскрывание, распахивание. Способ, каким он раскрывает, - это и есть сокрывающееся явление Богочеловека… Истина образа – его красота» [14. С.419-421]. Dasein означает человеческое бытие в средоточии которого присутствует само бытие – das Sein – и возникает возможность самооткровения Бытия, раскрытия его смысла, где «Бог впервые становится Богом», происходит Бого-воплощение. Возможность ренессанса Культуры возникает в той точке da-Sein, в том «месте» и в тот момент, когда Мир открывается в качестве человечески значимого сущего, его приход предполагает творческое присутствие Человека, внемлющего Миру, способного понимать, любить, осмысливать и творить Мир. Идеалом Человечности стал для гениев Ренессанса Христос. Творчество, таким образом, – подлинно человеческий способ бытия-в-Мире, проявления присутствия человека в Мире в качестве Человека. Именно творческие личности, создатели великих шедевров искусства, те, кто «поэтически жительствует на этой земле», в набольшей степени выражают творческую сущность Человека как такового, его богоподобие. Поскольку Человек – носитель Божественного Логоса Любви, наделённый творческим даром, по природе своей миротворец, призванный к творческому самовыражению – созданию и возрождению Культуры. В этом смысле творцы эпохи Возрождения на века вперёд дали Человечеству завет подлинно человеческого способа бытия-в-Мире, предопределили возможность «возрождения» духовного гуманизма. С. Дали как подлинным художником испытан всеобщий мировой поиск Красоты, вся история утрат и обретений Красоты Человечеством пропущена через сердце гения, глубоко пережита им. Красота для Дали и есть Истина Бытия, α-λήϑεια – ускользающая, частично утраченная Человечеством в XX столетии, преданная забвению в кризисную эпоху, но, тем не менее, оживающая в воспоминании творца, вновь возникающая «на кончиках пальцев художника». Красота – явное свидетельство никогда не прекращающегося , Высшим Художником, тот способ, которым «просветляется сокрывающееся бытие», «бытийствует истина, несокрытость» [14. С.169, 203]. Посредством Красоты раскрывается извечный λόγος, Божественный Логос Любви, тайна воплощения Бога-в-Мире, Бога-в-Человеке (Сыне), проявляется таинственный Божий промысел Миро-творения, предзаданная Творцом Истина о Мире и Человеке. Тайна Красоты доступна только эстетическому чистосердечному созерцанию гения-творца, в любую эпоху и при любых обстоятельствах способного воспринять Мир как созданный Богом, извечно возлюбленный, спасённый и дарованный Им Человеку и творчески воссоздать его.

Случай выявленной нами глубокой духовной близости Рафаэля и С. Дали, художников, казалось бы, таких принципиально разных и далёких друг от друга эпох, наводит на размышления относительно истории искусства в целом. Г. Зедльмайр, анализируя методологию сложившихся в XX веке школ искусствознания, писал: «Развитие истории искусства как науки по своему значению выходит за ограниченные пределы этой дисциплины… Оно находится на пути к новому, более глубокому и адекватному реальности, понятию об истории, которое не может быть достигнуто без нового, более глубокого понятия времени… Настоящее учение о ценностях будет искать главный критерий ценности в согласии духа времени с реальным аспектом вневременного, или абсолютного духа – или, иначе говоря, в согласии между самобытностью и совершенством… Рассматриваемые таким образом великие художественные творения более родственны между собой, чем произведения одного и того же стиля... Поверх пространства и времени существует духовное сообщество истинных художников – далёкое подобие совершенства святых… Тем самым,… преодолевая эстетический релятивизм, история искусства как история духа становится историей художественных достижений как историей духовного восхождения человечества в его становлении» [7. С.26, 125-126, 131]. Думается, при написании истории искусства действительно следует ориентироваться не на хронологические рамки, строго соблюдая деление художников по историческим периодам, школам и направлениям. Прежде всего, необходимо учитывать их духовное родство, преодолевающее все временные границы и обнаруживающее метаисторическое измерение истории. Духовная близость художников – свидетельство того, что искусство, донося одну и ту же вечную Истину, в любую эпоху говорит одним и тем же языком. Это язык Красоты.

Список литературы

1. Философия творчества, культуры и искусства. В 2 т. / сост. и примеч. . – М.: Искусство, 1994. – Т.1-2.

2. Новый ренессанс / . – М.: МАИК «Наука», «Прогресс-Традиция», 1998. – 496с.

3. Дали / Кирстен Брэдбери. – М.: АСТ, Астрель, 2011. – 256с.

4. Бычков аура бытия. Современная эстетика как наука и философия искусства / . – М.: Издательство МБА, 2010. – 784с.

5. -Г. Актуальность прекрасного / Отв. ред. . – М.: Искусство, 1991. – 367с.

6. Дневник одного гения. – М.: Искусство, 1991. – 268с.

7. Искусство и истина / Пер. с нем. . – СПб.: Axioma, 2000. – 272с.

8. Избранные работы / Отв. ред. А. Юдин. – Киев: Ника-Центр, 2006. – 440с.

9. История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. В 5 т. / Гл. ред. . – М.: Искусство, .

10. О духовном в искусстве. – М.: Архимед, 1992. – 109с.

11. Творческая интуиция в искусстве и поэзии / пер. с фр. . – М.: РОССПЭН, 2004. – 400с.

12. Мастера искусства об искусстве. В 7 т. / Под общ. ред. , , . – М.: Искусство, 1966. – 496с.

13. Триалог. Живая эстетика и современная философия искусства / , , . – М.: Прогресс-Традиция, 2012. – 840с.

14. О «Сикстинской мадонне» // Исток художественного творения / Пер. с нем. . – М.: Академический проект, 2008. – С.419-421.

15. Й. Философия искусства / общ. ред. . – М.: Мысль, 1966.

Список иллюстраций

1. Рафаэль Сикстинская Мадонна.

2. С. Дали День Девы.

3. С. Дали Материнство с птицами.