© (Гомель)
ОБ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПОДОСНОВЕ ФРАЗЕОЛОГИЗМА
Среди отонимических фразеологических оборотов, т. е. таких, которые не просто заключают имя собственное в своём компонентном составе, но и фактически образованы от имени собственного, наше внимание привлекло устаревшее ныне выражение лиса Патрикеевна, имеющее просторечную стилистическую окраску и употребляющееся в значении «хитрый, пронырливый человек, лукавый льстец» [1, с. 226].
По мнению , фразеологизм лиса Патрикеевна возник путём так называемого эксплицирования, когда происходит своего рода «наращивание» исходного слова или исходного фразеологизма без их формальных изменений дополнительными компонентами [2, с. 104-105]. Однако содержательные изменения исходной лексической базы при этом происходят обязательно. Так, исходное слово лиса, многозначное, а потому семантически избыточное, уточняется в одном из своих значений, а именно в значении «хитрый, пронырливый человек», путём присоединения к первоначальному слову онима Патрикеевна, который одновременно усиливает экспрессию вторичного, переносного значения опорного компонента лиса. Многозначность этой стержневой лексемы, известной метафоры, конкретизировалась контекстом, что как будто и создало фразеологизм.
говорит, что в случаях эксплицирования возникают семантизированные сочетания. Возможно, это верно на этапе возникновения и первоначального функционирования фразеологизмов. Но в дальнейшем, на наш взгляд, семантизация словосочетаний (фразеологических оборотов) стирается и произошедшее уточняющее наращивание само требует комментариев, уточнений и пояснений. Избранный же нами для анализа фразеологизм вообще, как нам представляется, подведён под понятие «эксплицирование» формально и в значительной степени случайно.
Фразеологический оборот лиса Патрикеевна имеет фольклорные истоки. В восточнославянских сказках о животных действует хитрый, льстивый и очень коварный персонаж, носящий такое же имя – Лиса Патрикеевна. По всей видимости, фразеологизация в данном случае осуществилась при своеобразном «изъятии» из сказочного контекста этого мифозоонима, наращение в котором дополнительным онимическим компонентом к исходному слову Лиса, или эксплицирование исходного обозначения произошло, как можно думать, ещё на этапе образования собственно сказочного зоонима, а не во время превращения последнего во фразеологизм. Следовательно, причину переосмысления имени собственного и превращения его в экспрессивное слово в составе наименования Лиса Патрикеевна следует искать применительно не к фразеологизму, а к сказочному зоониму, ставшему затем при его обобщении фразеологизированной словарной единицей для называния хитрого, льстивого, пронырливого и двоедушного человека.
«Отчество» Лисы – Патрикеевна – образовано от мужского личного имени Патрикей (в церковном варианте – Патрикий), имеющего римско-латинские истоки и этимологически означающего «патриций, принадлежащий к римской знати» [3, с. 505]. Происхождение личного имени, от которого образовано отчество Лисы, как видим, не проясняет причины его переосмысления в составе зоонима.
Некоторые личные имена христианского происхождения в живой народной речи, в том числе и в фольклорных жанрах, подвергались народной этимологизации из-за созвучия морфологического состава имён с живыми формами и элементами русской языковой системы (например, Тихон – «тихий», Лука – «лукавый», Емельян-Емеля – «пустомеля», Пантелей – «пентюх; лентяй, неуклюжий, вялый, неповоротливый» и др.). Иногда имена наполнялись определёнными экспрессивно-смысловыми коннотациями, многие из которых остаются непонятными и необъяснёнными.
Например, исследователи заметили, что личные имена в пословицах, хотя и подбирались под рифму, тем не менее, способствовали созданию некоторого обобщённого образа человека. Так, Иван в пословицах – простак, Макар – неудачник, Тит – лентяй, Емеля – хитрец [4, с. 122]. Ср. также: Вавила – шут; мятежник; ненужный, лишний человек; сильный, рослый, но неуклюжий и неумелый мужчина; Фекла – разиня; Агафон – бездельник, дурак, вор; простак, глупец [5, с. 18–19, 33, 101].
Обратим внимание и на звуковую перекличку имени Лиза (Елизавета) со словами подлиза и лиса, отчего и Лиса как сказочный персонаж иногда именуется в сказках Лизаветой Ивановной (Ивановна в данном случае – условное отчество, заменяющее любое иное отчество при необходимости использования двучленной формулы именования лица и равнозначное так называемому квазиотчеству Батькович, Батьковна).
Имя Патрикей на каком-то этапе его функционирования в русской этноязыковой среде также приобрело вторичный, сопутствующий его явно неактуальному для русской действительности этимологическому значению смысл. И произошло это не из-за созвучия имени с каким-либо словом и не по причине экспрессивно-смысловых коннотаций, заложенных в звуковом облике самого имени, а под воздействием вполне определённых исторических фактов. Иначе говоря, имя Патрикей в своё время наполнилось вторичным, привходящим общественно-культурным смыслом, обусловленным реальным историческим подтекстом. В результате имя стало вполне сочетаемым со словом лиса, причём трудно настаивать на том, какой из этих лексических фактов был опорным словом, а какой – дополнительным. Не исключено, что по отношению к некоему Патрикею-Патрикию было применено в качестве приложения слово лиса в метафорическом смысле, а потом состоялся метонимический перенос номинативной синтагмы Патрикей-Лиса или Лиса-Патрикей на известного сказочного персонажа, который и стал с той поры вполне устойчиво именоваться Лисой Патрикеевной.
На наш взгляд, конкретным историческим лицом, обусловившим формирование зоонимической формулы Лиса Патрикеевна, а на её основе и фразеологического оборота лиса Патрикеевна, был князь Патрикий Наримантович, сын Нариманта Гедиминовича, внук Гедимина, фактического создателя Великого княжества Литовского, племянник великого князя литовского Ольгерда.
Князь Патрикий с 1355 года (дата условная) владел Гомелем и Стародубом. В 1383 году он уехал в Новгород, где его приняли с честью и дали во владение города Орехов, Корельский городок (Кексгольм), половину Копорья и село Лужское. Именно в Новгороде и проявился характер князя Патрикия как льстивого, пронырливого и двоедушного человека, сеявшего между горожанами взаимное подозрение и вражду.
Новгородцы невзлюбили за это Патрикия Наримантовича, и в городе поднялся мятеж. Славянский конец стоял за Патрикия, получив от него богатые дары, а другие новгородские концы – против. Спор окончился тем, что Патрикию дали во владение Ладогу, Руссу и Наровский берег.
В 1386 году, когда Дмитрий Донской хотел наказать Новгород за многие его своевольства, новгородцами предводительствовал с некоторыми другими князьями и Патрикий Наримантович. Поэтому по настоянию Дмитрия Донского новгородцы отняли у Патрикия Руссу и Ладогу.
После смерти Дмитрия Донского князь Патрикий перешёл на службу к его преемнику в московские пределы [6, с. 381–382].
В русской истории имя князя Патрикия, как нам представляется, приобрело нарицательное значение, что и было использовано народными «редакторами» сказочных текстов при интерпретации образа Лисы, весьма хитрого персонажа, ищущего собственную выгоду в ущерб интересам других и за счёт других персонажей.
Эти ассоциации конца XIV века в дальнейшем стали неактуальными и забылись, поэтому и сказочный зооним Лиса Патрикеевна из ассоциативного (косвеннохарактеризующего) имени собственного превратился в имя с глубоким, скрытым историческим подтекстом, в своего рода имя-шифр, имя-загадку.
Литература
1. Фразеологический словарь русского языка / Под ред. . – М.: Советская энциклопедия, 1967.
2. Мокиенко фразеология. – М.: Высшая школа, 1980.
3. Справочник личных имен народов РСФСР /Под ред. (отв. ред.), . – 3-е изд., испр. – М.: Русский язык, 1987.
4. Лихачев в литературе Древней Руси. – М.: Наука, 1970.
5. Кондратьева собственного имени. – Казань: Изд-во Казанского университета, 1983.
6. Русский биографический словарь. – С.-Птб., 1902.
Печатная публикация в книге: Славянская фразеология в ареальном, историческом и этнокультурном аспектах: Материалы III Международной научной конференции. 7–8 октября 2003 года. – Гомель: Гомельский госуд. ун-т им. Ф. Скорины, 2003. – С. 127–131.
