Запись от 1605

Запись от 1605

Часть 2

: - Мы как-то забываем о том, что существует самая главная проблема, которая мешает развитию методик и программ, в том числе по адаптации, по изучению русскому языку. Мы по закону, я имею в виду Россию, ее профильные структуры, ФМС в том числе, не можем заставить мигрантов изучать русский язык. Мы должны понять, что мигранты это не студенты. Мы к ним пытаемся применить методики, которые больше подходят для вузовских структур. Это определенного рода искусство. Мы должны очаровывать, я даже такой термин применю эмоционально, очаровывать эти контингенты с тем, чтобы они сначала, в первую очередь, развернули хотя бы головы в сторону того, кто им рассказывает об этих методиках. Нам мало иметь преподавателей и методики, нам надо иметь на вершине этой пирамиды тех людей, которые могут организовать компанию, которые смогут заинтересовать СМИ, в первую очередь, в странах исхода. Я приветствую тот подход, о котором рассказал господин Якубовский. О том, что планируются тестовые пробные выезды в страны исхода с тем, чтобы понять, каким образом развернуть эту работу. Я, как представитель Русско-азиатского союза промышленников и предпринимателей, как и мои коллеги, готов включиться в эту работу и подсказать простые, адекватные, понятные шаги с учетом специфики каждой конкретной страны. Киргизия имеет одну специфику, Таджикистан не похож на Киргизию, хотя мы иногда мажем все одним цветом. Я бы предложил такой подход. Хотел бы обратить внимание на то, что такое адаптация. Здесь господин Морозов достаточно четко и ясно сказал, но, прежде всего, здесь выделяется два момента. Это русский язык. Но как обучать русскому языку? Я приведу пример. Я разговаривал с болгарами, они обратили внимание на то, что в 2007 году у них была презентация известного фонда («Матрел»), который в то время презентовала, тогда еще первая леди, Людмила Путина, они не сказали, что не увидели развития после такой интересной презентации, они действительно осознали важность этого проекта. И в Болгарии надо возрождать интерес к русскому языку. «Но мы потом увидели толпы каких-то академиков, преподавателей, - я цитирую, то что мне говорили,- и мы пришли в ужас. Потому что такими методами, такими методиками вы никогда не возродите русский язык». И когда я им рассказал о своей методике, я тоже занимаюсь русским языком и ряд статей, простых статей, опубликовал на эту тему, в том числе в Европе в русскоязычных балканских журналах. Когда они это увидели, они сказали: все, давайте мы вас везем в Варну, и вы там выступите перед студентами. В том числе в этих методиках, в этих предложениях содержались пункты о том, как привлечь бизнесменов к изучению русского языка. Я недавно был на одном европейском форуме, так даже люди, обладающие серьезным коэффициентом IQ, прямо говорят (это не мигранты, которые не владеют даже письмом, у нас сейчас уже крестиком будут подписываться, не говоря о компьютерах) эти люди говорят о том, что мы приезжая в Россию, мы понимаем, что если мы не знаем русского языка, это полная катастрофа для нас. Я не говорю уже о мигрантах в этой ситуации. Помимо русского языка мы должны мигрантам втолковать, я именно такой термин применю, чтобы было понятно, правила поведения на территории России с целью их личной персональной безопасности, как они должны себя вести, чтобы все было нормально, чтобы население не возбуждалось. Здесь говорилось о толерантности, но уже целый ряд последних круглых столов, особенно проведенных в Общественной палате после 11 декабря, после событий на Манежной площади с участием представителей ведущих концессий, подтвердил, что термин «толерантность» не работает, что от него придется отказаться. Но это другой вопрос. Главной целью всех методик, всей работы по привлечению мигрантов, прежде всего, для России должна стать единственная цель – уход от анклавов, чтобы здесь не было китайских, таджикских, киргизских анклавов. Именно это должно быть целью всей кампании. Хотел бы поставить вопрос – а какова помощь власти будет в этой ситуации? Потому что «ОПОРА Дружбы», «ОПОРА России», Фонд «Новая Евразия» выполняют ряд государственных программ, но государство в стороне находится. Государство , о которой мы сегодня говорим. Поэтому надо сложить вместе эти кубики, которые почему-то пока лежат в разных тумбочках. Власть, к сожалению, больше смотрит на форму, а не на содержание. Гранты выдаются тем организациям, которые скачивают из Интернета красивую статистику, пухлые отчеты представляют власти, там может быть дизайн, более-менее приближенный к тем стандартам, на которые власть ориентируется. А по сути в этих предложениях нет ничего. Я сегодня увидел конкретику, что было нам продемонстрировано на слайдах. Но это надо в какую-то менее формальную обложку завернуть. И что касается русско-азиатского союза промышленников и предпринимателей, мы сейчас подходим к разработке достаточно интересного проекта, который учитывает всю проблематику, о которой я сказал. Название его условное «Школа Лю Шао-ци». Лю Шао-ци это второй председатель Китайской Народной Республики, он занимался вопросами образования, педагогики. И мы пытаемся увязать все эти процессы с миграцией из восточных стран. Такими подходами очень заинтересовалось агентство «Синьхуа», мы сейчас ищем информационных партнеров для этого проекта. Хотел бы отметить выступление господина Рыбакова, обратить внимание на то, что Маврикий, Гондурас и Колумбия мало к нам имеют отношение. У России собственная специфика. Такие вещи, как толерантность, здесь не работают. К слову «гастарбайтер» наши люди относятся настороженно. Поэтому надо учесть и российскую специфику для того, чтобы не было проблем при внедрении подобных методик. А непонимание на данном этапе, и представитель Всемирного банка об этом четко сказал, ведет к тому, что идет простой выброс денег. Я согласен с его тезисом. Он в полном недоумении находится, почему выделяются деньги Всемирным банком на определенные программы, но ничего не происходит. А потому что формализм, канцелярщина, нет простых, ясных и четких программ. Если мы будем участвовать в той ассоциации, о которой Кортунов сказал, Ассоциации общественных организаций, которые занимаются миграционной спецификой, мы все эти проблемы не просто учтем, а реализуем. Я поддерживаю предложение о создании общероссийской ассоциации. Это должно объединить организации, которые занимаются этой проблемой, в противном случае, если эти организации будут разделены каким-то образом, не найдут понимания между собой, мы разорвем это поле, и в итоге, конечно, победит какая-то одна организация или узкая группа организаций, которые учтут те вещи, о которых я здесь сказал.

Пред.: - Я бы хотел дать слово Елене Тюрюкановой.

: - Я бы хотела сказать, с одной стороны, что я думаю о предмете нашего сегодняшнего обсуждения, с другой стороны, откликнуться на только что прозвучавшее выступление Григория Павловича. Я думаю, что мигрантов надо не очаровывать русским языком, и невозможно их очаровать русским языком. Мигранты это национально-экономические субъекты, которые не будут изучать русский язык, пока им это не будет нужно. А нужно им будет это тогда, когда они будут включены в мультикультурные контакты. Вы сами употребили это слово. Этого не произойдет, пока мигранты варятся в анклавах и разговаривают на своем языке. С помощью развития миграционных сетей они имеют возможность вариться в этом анклаве и практически не нуждаться в русском языке. Я говорю о маргинальной части мигрантов, которые анклавизированы и находятся в нишах, и работают в нишах, и живут в нишах. По нашим данным примерно 20% таких мигрантов. Остальные пока, подчеркиваю, пока включены в мультикультурные контакты и худо-бедно продолжают знать язык в силу исторического прошлого и каких-то ниточек, которые тянутся из исторического прошлого. Я думаю, что мигрантам нужно не втолковывать правила безопасности, хотя им тоже нужно втолковывать, но в первую очередь нужно втолковывать нам, принимающему населению, правила безопасности нашего собственного общества. Потому что это не только безопасность мигрантов, а это и наша безопасность. Я не думаю, что толерантность куда-то исчезла, она продолжает существовать. Концепция интеграции, пресловутая концепция мультикультурализма меняются и модифицируются сегодня. Есть концепция, которая откликнулась на критику мультикультурализма и взяла в современный оборот понятие доминирующей культуры. Если мультикультурализм был построен на равенстве, на требовании равенства культур в обществе, то эта концепция уже пересматривает это правило и говорит о том, что культура, которая приходит в общество, может до какого-то определенного барьера его модифицировать, но все-таки остается доминирующая культура, эта культура должна выжить. Эти концепции нужно обсуждать, и они имеют прямое отношение не только к безопасности мигрантов, но и к нашей безопасности. Мое мнение, что дело даже не в русском языке, хотя мы сегодня построили обсуждение именно на этом. Это важно – учить мигрантов русскому языку. Но мне хотелось бы задать вопрос – кого вы видите как целевую группу этих программ? Кто откликнется, кто пойдет? Потому что мигранты, которые уже в анклавах, не пойдут, хотя это самая низкообразованная часть мигрантов. Мигранты высококвалифицированные на массовые курсы тоже не пойдут. Может, пойдут на какие-то курсы, специально для них индивидуально сделанные. Это большой вопрос проследить целевую группу, которая на сегодняшнее предложение откликнется. Я думаю, что надо мигрантов не очаровывать, а предлагать им рациональные решения. Пока работодатель не будет требовать от мигранта знание языка, мигранту не будет нужно знание языка на работе. Пока жизнь не будет требовать. Пока мигрант не будет включен в общество, не захочет. Захочет только тогда, когда эта включенность в общество состоится. Тут логическая и хронологическая связь, что сначала обучить русскому языку, а потом включить в общество, или сначала включить в общество, дать доступ к поликлинике. Когда он пойдет в поликлинику, ему нужно будет разговаривать на русском языке, тогда он пойдет сам в образовательное учреждение. Ему будет нужно говорить на русском языке. А пока ему не нужно, он не будет откликаться на наши предложения, может быть, самые хорошие.

Пред.: - Я полностью согласен. Кого мы видим в качестве целевой аудитории и целевой группы наших курсов? Та презентация, которая сегодня прозвучала, в большей степени носила теоретический характер и рассматривала все возможности и все направления, по которым мы предполагаем и видим возможность двигаться с точки зрения реализации обучающих программ. Хотя в планах приоритетных и первоочередных, если говорить о пилотном проекте, который мы реализуем, это реализация обучающих программ в контексте организованного набора. Это обучение основам русского языка тех мигрантов, которые находятся еще в стране исхода, еще не приехали на территорию РФ, и в этом смысле очаровывать или навязывать им, в некотором смысле, эту обучающую программу. Навязывают им работодатели, которые выставляют свои требования к потенциальным работникам на заполнение тех вакансий, которые попадают в базу вакансий и участвуют в программе организованного набора. У нас присутствует руководитель фонда

: - Наш гость сказал слово «коньяк», употребление спиртных напитков, а есть еще самогон. У меня ощущение, что наша миграционная политика, адаптационная, даже не на уровне самогона. Хотя помечтать о коньяке замечательно, это как окончательная цель, к которой мы должны прийти. Мы сегодня могли бы сосредоточить силы МОМа, «ОПОРЫ России» и еще каких-то доноров для очень простой идеи. Мы ее давно высказывали. Это идея поддержки школьных и сельских библиотек как базовой модели обучения, сосредоточения всех памяток, образовательных и правовых. Но должно быть место, с какой точки мы начнем шагать дальше, к тем прекрасным программам. Какие-то минимальные средства, чтобы начинать это место облагораживать. На последнем заседании Всемирного банка почти все практики были возмущены проектом, озвученным Казахстаном. Но это даже не уровне коньяка, а где-то в космосе. Давайте опускаться на землю. Потому что Всемирный банк это крупнейшая организация, способная вкладывать деньги. Деньги должны вкладываться так, чтобы практический результат мы видели хотя бы на ближайший год. Потому что загадывать и мечтать не очень хочется. Хорошо, если школьные библиотеки будут задействованы, когда-то мы договаривались с русским миром о выпуске самоучителей русского языка профессионального типа, самого простого. Совершенно вы правы, какова целевая аудитория, не побежит мигрант, тем более в России, изучать русский язык и получать сертификат, если сертификат не даст ему возможность иметь какие-то преференции. Значит, в странах-донорах, исхода рабочей силы давайте распространять профессиональные памятки в точках опоры, это миграционные центры, с тем, чтобы думать, как развивать этот механизм обучения. На добровольной пока основе. Заставить людей, которые даже зарплату не могут получить в России, это не ход. Может быть, русский мир подключился к тому, чтобы эти справочники были разработаны. Даже шли переговоры с институтами, которые предлагали свои методики, создание учебников. Но это как-то тихо все умерло. Если раньше дети мигрантов свободно могли обучаться в российских школах везде, сейчас намечается новая тенденция. Детей перестали под разными предлогами принимать в школу. Значит, механизм адаптационный начинает буксовать на этой стадии. Я не знаю, как сделать, чтобы директор школы не говорил: пока не принесете справку о медстраховке, а она стоит до 15 тысяч рублей, не каждый мигрант может себе это позволить, мы вас не пустим, ваш ребенок не будет у нас учиться. Предлоги разные, но дети уже в школы не попадают. Где они оказываются? На улице. Поможет это нам развивать интеграционные программы? Нет.

Пред.: - Мы уже начали затрагивать вопросы, которые лежат в сфере компетенции госорганов, органов исполнительной власти. Одним из таких органов является Министерство образования. У нас присутствует Дмитрий Коротков, представитель Минобразования РФ.

: - Миграционная политика очень многоплановая и содержит целый ряд проблем, которые мы затронули на этом круглом столе. Я бы затронул три вопроса, начал бы с того, что, как точно подметил Томас, что одним из главных двигателей миграционной политики является формирование привлекательности для мигрантов, привлекательности как в сфере экономики, так и в сфере образования. Мы знаем, что руководство нашей страны неоднократно в качестве приоритета ставило задачи инновационного развития, соответственно, одна из ключевых задач это формирование условий для привлечения высококвалифицированных специалистов для развития современной экономики. В том числе, этому способствует формирование крупных инновационных компаний, таких как госкорпорация «Роснанотех», Сколково, а также целый ряд мер, которые проводит Министерство образования и науки для формирования привлекательности российского образования. Вы знаете, что для этого была сформирована целая сеть ведущих вузов в России, куда вошли два университета, Питерской и Московский, куда вошла сеть национальных исследовательских университетов. Они отбирались по конкурсу - по конкурсу программ развития, где каждый университет брал на себя определенные обязательства, в том числе, повышенные обязательства по подготовке и переподготовке студентов, молодых ученых зарубежных стран. Это входит в политику международного сотрудничества этих вузов. Также это касается семи федеральных университетов, целью которых является реализация региональной образовательной политики. Это один из факторов, который мы считаем значимым для формирования привлекательности российского образования. Усилий достаточно много можно прикладывать для формирования привлекательности, но нам необходимо решать проблемы с барьерами в современной законодательной базе, которая существует в области миграционной политики. Здесь важны два аспекта, это облегчение доступа к российскому образованию. Министерство сейчас готовит ряд инициатив, в частности законодательная инициатива, которая касается разрешения доступа к образовательным услугам для зарубежных мигрантов, которые приехали в РФ с трудовыми визами. Если человек приехал с трудовой визой, но желает получить второе образование в российском университете, то сейчас это невозможно. Потому что цель его въезда это работа. Он должен выехать, получить визу с другой целью въезда. Сейчас мы работаем над тем, чтобы этого не требовалось, чтобы люди, приехавшие с целью работы, могли бы получить второе образование, либо осуществить повышение квалификации в российских учебных заведениях. И это же касается и членов их семей. Третий вопрос это облегчение доступа к работе. Еще одна инициатива, над которой Минобрнауки сейчас работает, это обеспечение возможности трудовой деятельности для студентов зарубежных в российских вузах. Сейчас у них нет такой возможности. Я надеюсь, что в конце этого года нам удастся провести соответствующие законодательные инициативы. И это позволит им стажироваться в российских организациях в то время, когда они проходят обучение в российских вузах. Я обрисовал некоторый ряд инициатив, которые проводит Минобрнауки. Это список гораздо более широкий. Чрезвычайно важно, чтобы нам эффективно развивать дальнейшую политику, опираться на мнение и иметь ввиду проблемы, которые поднимаются нашими вузами, бизнесом и другим федеральными органами исполнительной власти. Потому что это формирует приоритеты для тех законодательных инициатив, которые мы выносим.

Пред.: - У меня предложение перейти ко второй части нашего мероприятия, мы плавно перешли от вопросов адаптации и интеграции иностранных мигрантов к вопросам образовательной миграции и вопросам содействия академической мобильности. Я бы хотел передать слово Андрею Вадимовичу с тем, чтобы он помог мне в ведении второй части сегодняшнего мероприятия.

: - Я думаю, что вопросов было поставлено больше, чем получено ответов. У меня есть целый ряд своих соображений. Я бы хотел, чтобы у нас была представлена широкая картина и с точки зрения географии. Давайте перейдем к презентациям наших коллег из регионов. Хотелось бы дать слово нашим партнерам и экспертам по миграции из Иркутского государственного университета. Это центр, который традиционно занимается миграционной проблематикой, является лидером этой тематики в Сибирском регионе. Это центр, где создавался журнал «Диаспоры». Многолетним лидером этого центра является профессор . Вам слово.

: - Уважаемые коллеги, коль скоро повод для нашего разговора это проект концепции, то я пару слов хотел бы сказать и пошире, чем образовательные вещи. Это отличный документ, компактный, емкий, внутренне логичный, непротиворечивый и операциональный. И что меня привлекает, написан нормальным человеческим языком, что фактически не встретишь в такого рода документах. Поэтому мои соображения это, скорее, в развитие и дополнение. Мне кажется, что здесь явно не хватает того, что называется региональной миграционной политикой. Все-таки этот документ выстроен с точки зрения страны в целом, и не может быть одинаковой миграционной политики в Краснодарском крае и Красноярском крае. Это абсолютно разные субъекты, разные сообщества и абсолютно разные миграционные ситуации. Так как миграционная политика у нас в монополии федеральной власти, то отсюда получаются и огромные перекосы. И самое главное, что региональная миграционная политика формируется по факту. Она формируется по факту, она не оформлена законодательно. Это скорее система практик. Эта система практик является очень мощной, там есть много факторов. И любая миграционная инициатива сверху может быть абсолютно эффективна, но проигнорирована в регионах, если региональным авторам она просто не нужна или она вредна. Программа по переселению соотечественников замечательный пример того, как федеральная инициатива фактически просаботирована в регионах, потому что она в регионах никому особенно не нужна. В проекте концепции справедливо отмечается огромная роль органов местного самоуправления. Но для органов местного самоуправления юридически мигранта нет. На органы местного самоуправления накладывается огромная ответственность и без ресурсов, и без прав. Возникает серьезная проблема перераспределения прав, ответственности и ресурсов в регионы и местному самоуправлению. Это чрезвычайно важная вещь и в этом проекте концепции должна быть отмечено. Теперь об образовательных программах. Я начну с проблемы детей мигрантов. В одном из наших проектов есть специальная глава, посвященная детям мигрантов. Мы пытались изучать не педагогические практики, не языковые, а институциональную составляющую. Из этих исследований возникают совершенно очевидные вещи о том, что необходимы не разрозненные меры, а система работы с детьми мигрантов. О том, что это ключевая проблема адаптации мигрантов в среднесрочной перспективе. Это предполагает, с моей точки зрения, законодательное оформление того, что любой ребенок должен иметь автоматическое право учиться в школе, даже если правовой статус его родителей неопределенный или сомнительный. Есть ребенок, и это уже абсолютное обстоятельство того, что он должен учиться. Решение этой проблемы не должно быть прерогативой директоров школ. Это создает огромное поле для произвола, для коррупции. Это право на бесплатное обучение, вплоть до получения полного среднего образования, до бесплатной сдачи ЕГЭ. Иначе отрубается возможность поступления в вузы. Необходимы дополнительные ресурсы для школ, которые идут вслед за такими детьми, потому что на школы сейчас по факту, почему директора отбиваются от детей мигрантов, накладывается огромная новая обязанность и нагрузка. И школа эту нагрузку просто не выдерживает без дополнительных ресурсов. Необходимы дополнительные учителя, психологи, преподаватели русского языка как иностранного. У нас есть сегодня огромная практика преподавания русского языка как иностранного. Но это необходимо не оставлять на уровне отдельных центров, отдельных энтузиастов и программ. Это должно быть институционально закреплено в системе школ, это государственные обязательства. И право выпускника российской школы претендовать на бюджетное место в вузе, даже при отсутствии у него российского гражданства, на равных правах. Нужно совершенно четкое понимание того, что затраты на школы это не благотворительность, это инвестиция, которая намного более выгодна в перспективе, чем что-либо другое. Образовательная программа, это следующий пункт, необходима не только для мигрантов, а, может быть, даже не столько для мигрантов. Миграционная политика проводилась и будет проводиться элитой в самом широком смысле этого слова, то есть людьми, которые определяют судьбы других людей. От понимания миграционной ситуации чиновниками, полицейскими, бизнесменами, учителями, преподавателями вузов, врачами, журналистами в решающей степени зависит формирование взаимоотношений в центре и на местах. Между тем, уровень такого понимания невысок. Поэтому необходимы целенаправленные усилия по профессиональной подготовке и индоктринации толерантности в идею будущей элиты, прежде всего студентов. Мы готовим студентов, и лет через 10 эти люди будут определять жизнь в центре и на местах. Понимание проблемы должно воспитываться не на лекциях по толерантности, не на фильмах и всем прочем. Понимание проблемы должно воспитываться в процессе профессионального обучения. Мы провели сравнительно небольшой проект, мы нашли небольшой грант и объявили конкурс для преподавателей, которые ведут курсы для студентов, связанные с миграционной проблематикой. Это был годичный цикл, мы два раз привозили их на Байкал. Мы обсуждали программы их специальных курсов, опубликовали их, это довольно привлекательная вещь. Я, откровенно говоря, не ожидал большого конкурса, реально представляя ситуацию, как преподаются эти курсы. Но здесь конкурса не было практически вообще. Конечно, у людей есть разные интересы, кто-то не откликнулся. Но у нас широкая сеть профессиональных контактов не только на официальном уровне. Эта ситуация показывает, что миграционная проблематика у гуманитариев, технарей мы не трогали, не преподается или преподается очень мало. А если преподается, то это, прежде всего, личные интересы тех преподавателей, которые в научном плане занимаются миграционной ситуацией. Это чрезвычайно тревожно с моей точки зрения. Здесь необходимы целенаправленные меры не только государственные, но и меры нашей профессиональной среды, потому что и от нас много зависит. Здесь вполне возможны и соответствующие школы, летние и зимние, и соответствующие программы. Как эти программы делать, есть такое понимание. В современном административно-управленческом аппарате крайне мало людей, которые понимают роль и место миграционных процессов, в жизни регионов особенно, и возможности инструментов работы с ними. В России есть практика и опыт профессиональной работы с чиновниками, хотя бы на уровне повышения квалификации. Пока разрозненные эксперименты. Мне кажется, что здесь нужна система. Нужна система, основанная на профессиональных вещах. Не собрать, скажем, тех же самых полицейских и полтора часа рассказывать им о пользе толерантности. Это бессмысленно. А обсуждать эти профессиональные проблемы, как они могут решаться. Мы проводили семинары: «Местная власть в поиске региональной политики». И выясняется, что вполне возможно преодолеть естественный разрыв между учеными и чиновниками, когда ученые считают, что чиновники занимаются не тем, чем надо, а чиновники считают, что ученые удовлетворяют, в лучшем случае, свое личное любопытство за государственный счет. Но когда в процессе действительно профессионального разговора вытянется, что мы можем быть полезными друг другу, взаимополезными, чиновники среднего уровня, не высшего, это те люди, которые пишут документы, не принимают решения, но пишут документы, вот с ними хорошо можно работать. Если выйти за пределы образовательных программ, уже сейчас нет необходимости говорить о важности сферы посреднических информационных услуг в процессе трудовой миграции. Это очевидно. Но здесь необходимо формирование системы, в которой были бы задействованы и государственные усилия, и частные и неправительственных организаций. Пока такой системы нет, есть разрозненные усилия в этом направлении.