«Актуальные проблемы Российского права».-2009.-№3(12).-С.89-93.
РОССИЙСКАЯ АДВОКАТУРА В ЭПОХУ ПЕРЕМЕН:
«НОВАЯ» ВЛАСТЬ И «СТАРАЯ» АДВОКАТУРА
*
Революция 1917 года стала для России переломным моментом, в корне изменившим всю ее историю. Само развитие государства пошло новым путем, что не могло не отразиться на его ключевых институтах, к числу которых, несомненно, может быть отнесена и адвокатура.
Отношения адвокатского сообщества и государства были напряженными и до революции. Достаточно вспомнить ставшие хрестоматийными слова Екатерины Великой о том, что «адвокаты и прокуроры у меня не законодательствуют и никогда законодательствовать не будут, пока я жива, а после меня будут следовать моим началам», или Николая I: «Нет, пока я буду царствовать, России не нужны адвокаты; проживем и без них»[1]. Но все же, несмотря на столь негативное отношение правителей, адвокатура, хоть и со значительным отставанием от европейских адвокатских корпораций, была создана и в России в 1864 году.
Вторую половину XIX века можно назвать эпохой расцвета русской адвокатуры. Однако Октябрьская революция уничтожила достижения этого периода и привела к почти полному уничтожению «буржуазной» адвокатуры, сведя на нет все ее успехи. Именно адвокатура одной из первых ощутила на себе тяжелую поступь революции.
Уже 24 ноября 1917 года был принят Декрет о суде № 11, упразднивший «доныне существовавшие институты судебных следователей, прокурорского надзора, а равно институты присяжной и частной адвокатуры» (ст. 3), а позицию советской власти по отношению к адвокатуре еще в начале ноября обозначил комиссар юстиции , который в опубликованной в газете «Правда» от 10 ноября статье высказал предложение об объединении адвокатуры и прокуратуры в единый публичный орган2.
Реакция адвокатов не заставила себя ждать, как не оставила и сомнений по поводу их политических симпатий. 21 ноября на собрании Петроградского совета присяжных поверенных была принята резолюция, осуждавшая большевиков3, суть которой сводилась к выражению неприятия нового правительства, названного «узурпаторами власти», и требованию провозгласить в качестве единственного полномочного органа власти в стране Учредительное собрание4. Схожие программные документы были приняты и другими российскими советами присяжных.
Такая реакция не удивляет, ведь именно адвокатура всегда служила барометром политической обстановки в государстве, олицетворяя собой голос юридически грамотного и готового бороться за свои права и права страны в целом слоя населения. И потому не может удивлять и тот факт, что новая власть боялась «старой» адвокатуры. Сам еще в 1905 году писал: «...лучше адвокатов бояться и не верить им...»5. Эта позиция и стала определяющей в отношениях адвокатуры и Советского государства в первые годы после революции.
Большевики не желали следовать законам Российской империи, достаточно лояльным к представителям адвокатской профессии, и, обретя власть, начали создавать собственную систему судебных органов, где адвокатам места не было. Уже упомянутый Декрет о суде № 1 устанавливал, что к роли обвинителей и защитников допускались «все неопороченные граждане обоего пола, пользующиеся гражданскими правами». Таким образом, функция защиты прав была переложена с плеч адвокатуры на любого, кто только пожелал бы принять на себя это бремя, а необходимость в адвокатуре как таковой отпадала.
Но, предоставляя возможность осуществлять судебное представительство каждому желающему, Декрет о суде, таким образом, не исключал и представителей адвокатуры из участия в судебных процессах. Фактически устранялись лишь органы адвокатского самоуправления, которые только и могли объединить разрозненных представителей профессии и выступить в авангарде сопротивления советам. Однако лишения адвокатуры официального статуса оказалось недостаточно для прекращения ее деятельности. В тех городах, где советская власть одержала однозначную победу, советы присяжных поверенных были закрыты, тогда как в иных районах их деятельность продолжалась, пусть и негласно.
Но все же большевистское правительство не было настроено против правозащиты вообще. Просто адвокатская корпорация, которая, по словам Ю. Хаски, потенциально представляла собой наиболее оппозиционную группу среди представителей русской интеллигенции и могла использовать столь эффективную "в разоблачении и ослаблении царизма тактику против нового режима,1 была не нужна Советам, что заставило новое правительство искать наиболее приемлемую ей альтернативу.
Первой такой попыткой стало издание 19 декабря 1917 г. Народным комиссариатом юстиции Инструкции «О революционном трибунале, его составе, делах, подлежащих ведению, налагаемых им наказаниях и о порядке ведения его заседаний»2. Инструкция предполагала создание при революционных трибуналах коллегий лиц, посвящающих себя правозаступни-честву в форме общественного обвинения и общественной защиты. Указанные коллегии образовывались методом «свободной записи всех лиц..., представивших рекомендации Советов Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов» (п. «в» ст. 7). Подобные коллегии были образованы и при народных судах, что предусматривалось Декретом о суде № 2 от 7 марта 1918 г.3. Но образовывались эти коллегии уже путем избрания Советами Рабочих, Солдатских, Крестьянских и Казачьих депутатов из числа лиц, желающих посвятить себя правозаступничеству (ст. 25). Делегирование полномочий по формированию коллегий правозаступников непосредственно Советам было призвано ограничить доступ в суд лицам, неугодным власти. Реализуя право отвода кандидатов, большевики могли вовсе не допускать к деятельности по правозаступничеству лиц, настроенных против них.
Но нововведения не привели к немедленному прекращению деятельности «старой» адвокатуры, как рассчитывали большевики. Во многих регионах образование коллегий, которое не было закреплено как обязанность, было воспринято в качестве второстепенной задачи. Да и сам порядок организации коллегий не был детально разработан, что оставляло слишком большое поле для свободного толкования на местах. В результате в отдаленных от центра губерниях образуемые коллегии практически полностью состояли из лиц, которые до избрания в коллегию занимались юридической практикой в качестве присяжных поверенных, их помощников и частных поверенных. Таким образом, адвокатура на местах активно приспосабливалась к новым условиям, и под маской просоветского правозаступничества в российской глубинке мало чем отличалась от адвокатуры дореволюционной.
Сохранение такой ситуации не удовлетворяло советскую власть, и потому состоявшийся в апреле 1918 г. Первый Всероссийский съезд комиссаров юстиции возобновил прерванный было диалог о судьбе российской адвокатуры. В результате правозащитники были переведены на государственное содержание и, тем самым, была разорвана материальная связь адвоката и клиента. Но и такое ограничение, поставившее, к тому же, вопрос о финансировании, не удовлетворило большевиков, как не устроила их и предпринятая адвокатским сообществом попытка найти компромисс и образовать новую форму адвокатской корпорации — Союзы адвокатов, формально символизировавшие разрыв с традициями «старой адвокатуры». Но и эта попытка не была воспринята Советами.
Напротив, после перехода революции в стадию Гражданской войны ужесточилась и политика в отношении адвокатской корпорации, многие из членов которой присоединились к антибольшевистскому движению как идеологически, так и с оружием в руках. Результатом продолжающегося поиска приемлемой формы организации правозаступничества стало принятие Положения о народном суде РСФСР от 30 ноября 1918 г.4, предписывавшего создание коллегий защитников, обвинителей и представителей сторон в гражданском процессе, члены которых избирались исполкомами Советов и, фактически, становились должностными лицами государства, находились на его материальном обеспечении. Закон запрещал гражданам обращаться за юридической помощью к адвокату лично. Необходимые прошения и по уголовным, и по гражданским делам должны были направляться руководству коллегии или в суд, и тогда эти инстанции назначали адвокатов. Более того, адвокатом разрешалось выступать по гражданским искам только в том случае, если руководством коллегии иск был признан правомерным, а защита по нему — необходимой. Таким образом, государство приобретало возможность влиять надело еще до рассмотрения его в суде. О саморегулировании коллегий в законе не упоминалось.
Безусловно, говорить о какой-либо независимости адвокатов, избираемых исполкомами «на общих со всеми должностными лицами советской республики основаниях» и получавших жалованье по смете, сложно. Пожалуй, они были поставлены в наиболее непростые в исторической ретроспективе условия, всецело попав в зависимость от исполнительной власти, вынужденные либо выполнять ее волю, либо оставить профессию. Но даже наложив столь жесткие ограничения на деятельность членов коллегий, советская власть не остановилась и под предлогом того, что «часть старых адвокатов проникла в коллегии и пыталась дезорганизовать работу советского суда и дискредитировать его»1, на III Всероссийском Съезде работников юстиции в июне
1920 года было принято решение о ликвидации коллегий защитников, что нашло законодательное закрепление в Положении о народном суде РСФСР, утвержденном Декретом ВЦИК 21 октября 1920 г.2, и Инструкции НКЮ РСФСР от 23 ноября 1920 г. «Об организации защиты и обвинения на суде»3.
Новое законодательство превратило защиту в трудовую повинность и возложило ее на граждан, способных исполнять эту обязанность (ст. 43 Положения). К осуществлению защиты на основании списков, составляемых народными судами, революционными трибуналами, партийными и профессиональными организациями привлекались лица, которые «по своей профессии, образовательному, партийному или служебному стажу» были готовы для выполнения этой функции (ст. 5 Инструкции). При этом срок «привлечения» был ограничен шестью днями в полугодие с сохранением заработной платы по основному месту работы. В случае, если суд не имел в списке лиц, подлежащих привлечению для защиты в порядке трудовой повинности, в качестве защитников могли быть привлечены консультанты отделов юстиции и представители общественных организаций, в которых состоял обвиняемый. Представительство же в гражданском процессе и вовсе было преимущественно родственным, что фактически лишало граждан права на получение квалифицированной юридической помощи и ставило их в крайне уязвимое положение.
Таким образом, новая власть получила практически полный контроль над защитой и возможность подбирать «удобных» для нее защитников, а представители дореволюционной адвокатуры были устранены от участия в судебных процессах. Сыграла свою роль и Гражданская война, сделавшая привычным непосредственное государственное вмешательство в судебные процессы, что предопределило негативное восприятие адвокатуры и непонимание многими государственными деятелями ее роли. Противостояние «новой» власти и «старой» адвокатуры закончилось поражением последней. И пусть достаточно быстро, уже к 1922 г., Советское государство осознало собственную потребность в квалифицированных защитниках, за сравнительно недолгий период революции и Гражданской войны адвокатура как политический институт была уничтожена, а как институт правовой обладала столь узкими полномочиями и настолько была зависима от власти, что не могла каким бы то ни было образом серьезно повлиять на обстановку в обществе.
* Аспирантка филиала Волго-Вятской академии государственной службы в г. Кирове. E-mail: *****@***ru.
[1] Цит. по: Очерки об адвокатуре. СПб., 1902. С. 78.
1 Декреты Советской власти. Т. 1. М., 1957. С. 126.
2 Классовый или демократический суд // Правда. 19ноября (ст. стиль).
3 Российская адвокатура и советское государство (происхождение адвокатуры) годы. М., 1993. С. 34.
4 У адвокатов // Век. 19ноября (старый стиль).
5 Письмо и товарищам по московской тюрьме // Поли. собр. соч. 5-е изд. М.: Издательство политической литературы, 1972. Т. 9. С. 171.
1 Указ. соч. С. 34.
2 Собрание Узаконений. 1917. № 12. Ст. 170.
3 Декреты Советской власти. Т. 1. С. 471-472.
4 Собрание Узаконений. 1918. № 85. Ст. 889.
1 Пятьдесят лет советской адвокатуры // Роль и задачи советской адвокатуры. М, 1972. С. 12.
2 Собрание Узаконений. 1920. № 83. Ст. 407.
3 Там же. № 000. Ст. 543.
