Смысл жизни

ЧАСТЬ 3.

"Смысл жизни"

ГЛАВА 10.

"На грани. Страхи и предрассудки".

Очень страшным для человека является то положение, когда кажется, что всё кончено в этой жизни и что уже нет никакой надежды на будущее. Именно в таком положении я и оказался в январе 1997-го года. Для меня стало очень тягостным, просто невыносимым, ожидание очередного приступа, который должен был (я уже просто безвольно ждал этого) сопровождаться жаром, удушьем, сильным сердцебиением с аритмией. В то время мне думалось: "Наверное, со временем, эти приступы не только станут намного сильнее, но и происходить будут значительно чаще. До этого времени приступы происходили раз в месяц, потом раз в неделю, а в скором времени они будут происходить каждый день. Как страшно! Что делать?! Скорее всего, что мне не выжить". Настраивая себя таким образом, я на самом деле запрограммировал организм на то, чего больше всего боялся. Да, приступы, в итоге, стали происходить каждый день. Постепенно я, на самом деле, начинал ощущать приближение конца. Мне было настолько страшно, что я даже боялся сделать какое-то незначительное лишнее движение. Моя основная болезнь --- миопатия стала прогрессировать быстрыми темпами. Двигался я очень мало и, естественно, что мышцы стали слабеть. Со временем дошло до того, что я боялся глубоко вздохнуть, опасаясь, чтобы с сердцем не произошло чего-то страшного. Я стал бояться спать. Но больше всего я боялся оставаться один дома. Я буквально привязал к себе родителей. Отец хоть и понимал меня, но его, всё же, злило моё крайне трусливое поведение. Мама же пошла у меня на поводу и всячески пыталась угодить мне. Мои страхи практически заставили меня полностью сдаться. Но родители не оставляли меня. Они всячески старались поддержать меня, развеселить, не дать сдаться. Мне очень хотелось выйти из того ужасного состояния. Но постоянный страх и беспокойства обескровили меня, сильно расшатали нервную систему и, казалось, что не осталось практически никаких сил, чтобы бороться. Я стал серьёзно задумываться над своей жизнью: "Что хорошего в моей жизни? В жизни моих родителей тоже всё сложилось таким образом, что и они не видели ничего хорошего. Брата уже нет и, скорее всего, что и меня скоро не будет. А как же не хочется умирать в девятнадцать лет. Но, допустим даже, что я выживу. А что дальше? Это одиночество, в котором я сейчас нахожусь, вряд ли когда-нибудь будет украшено присутствием какого-нибудь близкого и любимого человека (я имею ввиду кого-то помимо родителей). Но ведь, прежде всего, необходимо подумать о родителях. Они сделали для Сергея всё, что было в их силах, а теперь делают всё возможное для меня. Сколько мама потратила сил на то, чтобы пусть не вылечить меня, но хотя бы попытаться приостановить течение болезни. Именно по этой причине и возила меня мама в Пятигорск более двадцати раз. А чем я отплачиваю за её усилия и любовь? Но как же так? Но откуда такая несправедливость? Ну почему же именно мне приходиться находиться в таком положении? Нет, никогда не увидеть мне счастливых дней. Никогда! Такой человек как я абсолютно никому не нужен. Не хочу умирать, но и бороться за такую жизнь тоже не хочу. Неужели мне так и уйти из этой жизни незамеченным и ненужным? Я обязательно должен вспомнить то время, когда мне было очень тяжело, когда я собирался с последними силами и выходил из трудной ситуации. Я должен вспомнить те моменты в своей жизни, когда несмотря на, казалось бы, безвыходную ситуацию у меня возникало огромное, ничем не уничтожимое желание во что бы то ни стало справиться со всеми возникающими проблемами и идти дальше, идти дальше, чтобы снова втупать в бескомпромиссную борьбу и бороться, бороться снова и снова несмотря ни на что. Но как же так случилось, что я, сильный человек, так безвольно сдаю свои позиции, отступаю назад? А как же насчёт того обещания, которое я дал своему брату Сергею после его смерти?! Неужели он умер напрасно?! Неужели живут и борются напрасно все те ребята, многие из которых находятся в более худшем положении, чем я?! Нет, нужно собраться с силами! Всё, собираюсь с силами. Ой, что-то опять очень плохо. Мне нечем дышать, сердце слишком сильно бьётся. Опять приступ! Как мне страшно! Наверное, сегодня я умру. Что делать. Ма-ма! Ма-ма!" Последние два слова я произносил громко вслух. Подбегала мама и с большим волнением в голосе говорила мне: "Саша! Что случилось?!"

--- Я боюсь.

--- Чего ты боишься?

--- Я боюсь умереть.

--- Не бойся, всё будет хорошо.

--- Ой, мама! Мне плохо! Что делать?!

--- Ничего не надо делать. Просто нужно успокоиться.

--- Я не могу! Мне страшно! Я умру?

--- Но почему ты должен умирать. Успокойся. Всё будет хорошо.

--- Я всё равно боюсь. Мне плохо!

Сколько же раз я, таким образом, мучил маму. Будил её среди ночи, днём не давал покоя. Мама оставила работу для того, чтобы только быть рядом со мной. Я представлял собой жалкое зрелище: запуганное, трусливое существо, полное ничтожество, безвольно ожидающее своей смерти. Мама прилагала все возможные и невозможные усилия с целью помочь мне. И мои родители устраивали для меня автомобильные поездки, в которых мы посещали родственников. Они приглашали наших друзей и знакомых к нам в гости, чтобы мне не было скучно. Всё это мои родители делали для того, чтобы мне не было скучно, чтобы я отвлёкся, забыл о своих страхах. Но на меня ничего не действовало. Все попытки моих родителей сводились к нулю. Бывали такие моменты, когда я практически полностью приходил в себя. Но проходило совсем не много времени, как всё опять становилось на свои неправильные места. Получилось так, что я не принимал никакой помощи от родителей, и все их добрые намерения и действия оказывались тщетными. Со временем и мама стала злиться на меня. И была абсолютно права. Но как бы мама не злилась на меня, она всё равно не оставляла меня и несмотря ни на что пыталась мне помочь. К сожалению, я только теперь стал понимать, что теперешнее её неважное здоровье --- это моя "заслуга" того времени, когда я доводил маму до изнеможения. А сколько же нервов ей пришлось потратить?!"

Вспоминаю момент в своей жизни, когда я, лёжа на кровати, почувствовал, что уже умираю. Меня бросало то в жар, то в холод. Я полностью расслабился и приготовился к смерти. Я тогда обратился к Богу и сказал полушёпотом: "Господи! Я уже не хочу бороться, да и не могу. Хоть я и говорил о том, что никогда не сдамся, но сдержать своего обещания, наверное, не смогу. Я сдаюсь, Господи! Прими мою душу к себе!" То была моя первая молитва, которую я вознёс к Создателю своему и всей вселенной. Где-то через десять минут я почувствовал, как мне стало немного лучше. Я находился в спальне, а мама с папой сидели в зале. И тут мне мама говорит из другой комнаты: "Саша! А ты уже давно не менял подстилку у Чипа в клетке". Чипом был мой волнистый попугайчик. Да, в последнее время я всё забросил, и даже о Чипе (мой попугай) забыл. "Я пока ещё живу. И я хочу жить. Я должен постепенно начинать оживать, что-то делать. Господи, помоги мне!" Я собрался с силами, встал с кровати и пошёл в зал. Убрал у Чипа в клетке, налил ему воды, насыпал просо. И вот так, начиная с того момента, постепенно, я начал приходить в себя. У меня всё больше и больше стало появляться желание жить, двигаться. Я также попытался разобраться с причинами своего страха, который, конечно, появился не с возникновением приступов, а гораздо раньше.

Мне кажется, что всё началось с того момента в моей жизни, когда я чуть-было не умер от гнойного стафилококка в год и десять месяцев. Конечно, вряд ли в таком возрасте человек себя помнит. Но даже, если я самого страха и не помню, то это вовсе не означает, что как мозг, так и весь организм на это не отреагировали. Но были и другие моменты в моей жизни, которые мне очень хорошо запомнились и которые, думаю, впоследствии сыграли отрицательную роль. Я вспоминаю, как в возрасте около трёх лет меня случайно закрыли в нашем гараже. Не помню, кто тогда был со мной в гараже, то ли отец, то ли дедушка. Я находился за машиной, и поэтому меня не заметили в тот момент, когда выходили. А когда я решил выйти, то обнаружил, что ворота закрыты. Ворота в гараже были двойными. Одни ворота были в виде металлической сетки, а другие цельнометаллические. И так как были закрыты только первые ворота, то мне, по крайней мере, не пришлось сидеть в темноте. Когда я осознал, что остался один закрытым в гараже, то стал колотить руками по сетке и звать на помощь. Но никто меня не слышал. Потом я разрыдался и стал кричать. Но меня всё равно никто не слышал. И так я просидел в гараже около сорока минут. А потом пришёл кто-то из моих родителей и выпустил меня из мест заключения действительно, как говорят, не столь отдалённых, по крайней мере, от дома. Перепугался я тогда не на шутку. Правда, довольно скоро (через месяц, шутка) я пришёл в себя. Потом, где-то года через два произошёл другой случай, который меня также очень сильно напугал, тем более что в пять лет я уже стал осознавать и ощущать всё намного острее. Один раз я с детворой играл во дворе. Была осень, падали листья. Посреди двора взрослые вырыли небольшую яму для того, чтобы собирать туда листья и жечь их там. Как и вся остальная любопытная детвора я подошёл к яме, чтобы посмотреть на костёр. И в тот момент, когда я подошёл к костру, кто-то толкнул меня в спину. Я полетел в костёр. Не помню, то ли я упал не аккуратно, то ли тёплая одежда мне мешала. Но я почему-то не мог подняться. Я уже почувствовал запах, начинающей возгораться, одежды. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы в тот момент не появился мой дедушка Гриша, который шёл к нам в гости. Он-то и вытащил меня, привёл домой. А дома мама принялась лечить от ожогов маленького погорельца. К счастью, помимо испуга, я отделался небольшими ожогами. За исключением тех двух моментов, о которых я рассказал, больше никаких подобных стрессовых ситуаций в моём детстве не возникало. Не знаю, оказали ли те моменты какое-то влияние на страх, который проявился во мне спустя четырнадцать лет. Может быть да, а может и нет. Но мне всё же кажется, что ничто в нашей жизни не проходит бесследно.

Не знаю точно, по какой причине, но где-то годам к шести у меня появился ужасный страх перед смертью. Помню, однажды, когда я был в гостях у бабушки, то спросил её: "Бабушка! А это правда, что я проживу только сто лет и умру". Бабушка мне сказала: "Ну, если сто, то это ещё очень хорошо". Не знаю, откуда я взял эти сто лет. Наверное, из-за того, что мне казалось, что слово "человек" состоит из двух слов: "чело" и "век". "Чело" --- это каждый отдельный человек, а "век" --- это, естественно, сто лет. Я даже вспоминаю, как вслух, то ли про себя говорил: "Чело челует век", что означало: "каждый человек живёт сто лет". Меня пугало не столько сто лет, как то, что "живёт". Если живёт, значить должен умереть. А если "умереть", то это, наверное, очень страшно. А где-то годам к восьми я стал представлять себе: как же это на самом деле быть мёртвым? Мне думалось так: "Быть мёртвым --- это значит не дышать, не чувствовать ни вкуса, ни запаха, ни тепла, ни холода. Быть мёртвым --- это значит, что всё --- о чём ты в этой жизни думал, знал, помнил, безвозвратно уходит непонятно куда". При таких мыслях мне делалось ужасно страшно и тоскливо.

С первого по третий класс моей учительницей была Валентина Дмитриевна Ковалёва. Она мне очень нравилась, но один раз, всё же, напугала меня не на шутку. Естественно, что не намеренно. В третьем классе мы проходили по биологии строение человека. Мы сидели за партами, а на партах лежали учебники, раскрытые на той странице, где был изображён человеческий скелет. И уже только это самое простое обстоятельство пробуждало во мне старое знакомое чувство --- страх. А тут ещё, как гром с ясного неба, слова любимой учительницы, которая заканчивала рассказ о строении человека, жизнеутверждающим предложением: "Так вот дети, когда вы умрёте и вас похоронят, ваш скелет разложится и станет удобрением для растений". Какой радостный конец и какая большая польза для природы! Замечательно, просто отлично, это же что ни на есть моя самая большая мечта детства: стать удобрением и помочь бедным, жаждущим живительной почвы, растениям. Ах, если бы ты знал человек, на что родишься и к чему станешь годен. От сказанных учительницей слов, меня охватил невообразимый страх. У меня даже ладони вспотели. Я едва сумел скрыть свой страх. Да, те слова Валентины Дмитриевны запомнились мне на всю жизнь. Многие люди чего-то бояться. Страхи, то приходят, то уходят. Хорошо, если бы так дела обстояли и с моим чувством страха. Всё бы и ничего, да только это самое чувство страха отложило отпечаток на всю мою оставшуюся жизнь. Страх перед смертью стал для меня просто каким-то бичом, манией.

Где-то до пятого класса я ходил в школу пешком, а когда стал постарше, то начал ездить на велосипеде. Всё дело в том, что годам к четырнадцати мне стало довольно тяжело ходить пешком. На велосипеде же передвигаться было намного проще. Ведь, когда едешь на велосипеде основная нагрузка приходиться на ноги, а при ходьбе работают все группы мышц. В школу ехать было намного проще, чем обратно. Просто по дороге в школу встречались в основном спуски, а с ними и минимальная нагрузка на ноги. Но, "благодаря" своему страху, эти поездки в школу были затруднены для меня ещё и тем, что по пути туда и обратно я боялся оставаться в полном одиночестве. Всё дело в том, что присутствие прохожих людей помогало мне не думать о своём страхе. Нередко бывало так, что когда я, проехав определённый отрезок пути, видел, что впереди никого нет, останавливался в ожидании "попутчика". Когда кто-то шёл в нужную мне сторону, то тогда и я отправлялся в путь. Таким образом, мой путь в школу, особенно обратно, становился крайне трудным и занимал не мало времени. Со временем, мои поездки, как в школу, так и на прогулку, превратились в целые комплексы страха. Один раз я поехал в гости к Денису, который жил в переулке. А когдя возвращался домой, то как всегда стал размышлять над тем, что такое смерть, а также, что и мне самому, рано или поздно придется с этим столкнуться. А тут ещё и попутчика рядом не оказалось. Мною овладел просто животный ужас. Я закричал, бросил руль и слетел с велосипеда. Хорошо, что едва удержавшись, я не упал и ничего себе не разбил. В другой раз у меня почти получилось совладать со своим страхом. Но, уже у самой калитки дома я не выдержал, закричал как тогда, бросил руль велосипеда. Только падения в этот раз избежать не удалось. При падении я довольно сильно ушибся. На мой крик из двора выбежали родители. Они подбежали ко мне. "Ты что, упал?! Не сильно ударился?!" --- взволнованно спросила мама. Естественно, в действительной причине своего падения я не сознался, а, солгав сказал, что, не справившись с управлением упал, и, ударившись закричал от боли. Папа поднял меня и велосипед, после чего мы отправились во двор. А о том моём страхе никто ничего не знал, даже до сего дня, когда я впервые решился этим поделиться. Да, в определённый момент жизни эти самые мои страхи чуть было не довели меня до безумия. Не знаю, что же на самом деле так сильно повлияло на то, что я стал не просто трусом, а безумным запуганным существом. Я думаю, что переломный возраст, первые неудачи в любви, смерть близких мне людей, постоянно ухудшающееся физическое здоровье, появление приступов не могли не повлиять на мой ужасающий страх перед смертью. Ведь ежедневно мне приходилось тратить огромное количество нервов, прилагать массу усилий для того, чтобы справиться со своим страхом. Но, увы --- у меня ничего не получалось. Приходилось смиряться. Этот ужасный страх уже есть во мне и никуда его не денешь. И необходимо изыскивать любые способы и средства для того, чтобы научиться жить с этим страхом и постоянно побеждать его.

В итоге, тогда в 1997-м году, все мои страхи, предрассудки и сомнения, чуть было не стоили мне не только здоровья, но и жизни. Слава Богу, который дал мне силы прийти в себя. Со страхом я начал потихоньку справляться только к концу лета того же года. Мне вспоминались те моменты моей жизни, когда неправильно настраиваясь, я заявлял сам себе: "Сегодня был приступ. Через месяц он повториться, а потом будет происходить каждый день". Теперь же я стал говорить себе: "Вчера был приступ. Если он повториться, то может быть, что пройдёт уже целая неделя. А потом приступ будет происходить не чаще, чем раз в месяц. А потом, кто знает, приступы и вовсе прекратятся". Но практически полное моё выздоровление произошло только через пять лет. Я имею ввиду психологическое здоровье. Понадобилось очень много времени и для того, чтобы организовать себе правильный режим. Немало времени понадобилось на то, чтобы найти для себя подходящее положение туловища после еды. Изогнутый желчный пузырь и излишний воздух в желудке редко когда предоставляли мне время покоя. При всём том, нужно было организовать правильные физические упражнения, которые бы помогли мне приостанавливать течение миопатии и при этом сводить к минимуму нежелательное воздействие на органы пищеварения. Приходилось учиться правильно распределять каждую минуту своей жизни. Но, всё дело в том, что человек не робот, у которого, в случае неисправности, можно просто заменить программу. Ведь в человеческой жизни происходит масса непредвиденных обстоятельств, возникает множество проблем, которые давят на психику, подрывают физическое здоровье. Но, как известно, человек это довольно-таки вёрткое и приспособляемое существо. Человек очень слабое существо, но нередко, при необходимости, он становится на удивление прочным и несгибаемым. Порой, мы и сами не знаем, на что способны. То мы слишком слабы и пассивны, а то слишком сильны и решительны. Но только практически никогда и никому мы не показываем свои слабости, тщательно стараемся их скрыть. Нам никогда и ни в чём не хочется показаться несостоятельными, чего-то неумеющими. По моему мнению, сильный человек не тот, кто умеет тщательно маскировать свои слабости, а тот, кто не боится показать свою слабость. Таким образом, человек заявляет: вот, мол, моя слабость, но знайте, как с этой слабостью, так и со многими другими своими недостатками я в полной мере способен справиться, и, более того, всё это никак не может помешать мне быть по-настоящему сильным человеком. Но во всём, как известно, должна быть своя, определённая мера. Показывать свои слабости, или, точнее сказать, не бояться, чтобы кто-то их заметил, вовсе не означает, что ты какой-то там "слабак" и "нытик". Здесь нечто другое, нечто связанное со здоровой самокритикой. Если человек относится к себе с максимальной объективностью, то это помогает ему как можно лучше разобраться в причине сделанных ошибок и, оценив ситуацию, в будущем он сделает как можно меньше подобных промахов. И, таким образом, индивидуум сэкономит громадное количество энергии и времени, да и просто более чётко будет знать настоящие свои цели в жизни, а также возможные пути для их осуществления. И всё это обязательно придаст ему неложную уверенность в несомненной пользе своего земного существования.

Поэтому, для того, чтобы дать читателю понять своё мироощущение и вообще принципы своей жизни, считаю необходимым, прежде всего, поделиться своими слабостями и недостатками, благодаря которым я с ними же и научился справляться, что помогло мне при этом приобрести бесценный опыт, который несомненно придаст мудрости и силы для преодоления проблем и препятствий в будущем. Надеюсь, что всё это поможет хотя бы кому-нибудь разобраться в себе и хотя бы немного разрешит некоторые трудности и проблемы.

ГЛАВА 11.

"Выход из кризиса. Моё пребывание в Бердянске и Славянске".

Где-то, к концу лета 1997-го года мне всё же немного удалось справиться со своим первичным страхом и выйти на начальный уровень избавления от кризиса. Если бы мои родители не поддержали меня, просто не были бы рядом, то трудно и представить, чем бы всё могло закончиться. Но и при всём этом ощущался некий недостаток общения с людьми. Хотя cлово "недостаток" в этом случае неуместно, потому что общения как такового просто не было вообще. Мама это знала и поэтому решила, что лучшим способом для меня избавиться от хандры и всех страхов могут стать автомобильные поездки к родственникам. В основном, мы ездили к родственникам отца, которые жили за пятьдесят километров от нашего дома. И эти поездки дали необходимый результат. Понемногу я стал на время забывать о своём страхе и думать о том, куда бы ещё съездить. То есть, автомобильные поездки к родственникам стали меня заинтересовывать. Один раз мы с родственниками ездили двумя машинами к другим нашим родственникам, которые жили за 140 километров от нашего дома. Но как психологически, так и физически эти поездки давались мне очень нелегко. Ведь от своего страха никуда не убежишь. Несомненно, поездки давали положительный результат, но "благодаря" страхам и предрассудкам, забирали у меня массу сил и нервов.

"В сентябре 1997-го года мама добилась того, чтобы мне выделили путёвку в санаторий «Бердянск». В Бердянск мы вместе с отцом поехали на машине. Мне было очень непросто уехать из дома, да ещё и без мамы. Санаторий находился в 340 километрах от нашего дома. Но, так или иначе, 23-го сентября мы отправились в путь. По дороге в Бердянск мы с отцом заехали к родственникам. Мы где-то с полчаса побыли в гостях, а затем, взяв с собой мою троюродную сестру Сашу, которая училась в Бердянске, мы продолжили свой путь. Ехать было ещё около 180-ти километров. Доехали мы нормально. Высадили Сашу возле института и поехали устраиваться в санаторий. Настроение у меня было очень хорошее. Нас поселили на первом этаже. Но через пару дней, как на улице, так и в комнате заметно похолодало, и мы переселились на второй этаж. Машину отец оставлял на платной стоянке. В столовую я не ходил. Отец приносил мне еду в номер. За исключением двух-трёх дней из всего времени нашего пребывания мы с отцом регулярно после обеда ходили на море. До моря было около 250-ти метров. Погода нас не баловала, правда и дождей практически не было. Дневная температура не превышала 17-ти градусов тепла. А поскольку мы ходили на прогулки уже после обеда, то температура была не выше двенадцати градусов. Конечно, по большому счёту это не особо мешало моим прогулкам. Единственное, нужно было одеваться потеплее. Каждый день мы с отцом ходили по песчаному берегу моря. И каждый раз я старался проходить на метров двадцать больше. Ещё в конце августа мне вспомнились фильмы про кун-фу, шаолиньских монахов. И у меня появилось желание делать что-нибудь эдакое. А ещё на меня подействовало и то, что мой лечащий врач Валентина Осиповна занималась йогой. Она научила меня некоторым элементарным дыхательным упражнениям. Вообще врач Павлова сделала немаловажный вклад в мою борьбу с болезнью не только физической, но и психологической. Валентина Осиповна не раз спасала меня, за что я ей безгранично благодарен. У меня даже появилась такая мечта, чтобы поставить памятник при жизни этому замечательному человеку. Но, вернусь к своему эдакому желанию. Плюс к фильмам о кун-фу, дыхательным упражнениям мне ещё вспомнились мои эдакие упражнения, которыми я занимался будучи в Пятигорске. Тогда, находясь в клинике, я на рассвете выходил на площадку перед зданием и делал различные движения руками, стараясь при этом делать глубокие и медленные вдохи. Мне хотелось изобразить нечто наподобие китайской гимнастики. Конечно, я настраивал себя не только визуально изображать эти движения, но также и пытался исполнять эти упражнения таким образом, чтобы они положительно повлияли на моё здоровье. Все эти упражнения происходили как раз в тот момент, когда перед моими глазами постепенно освещался рассветным солнцем Кавказский горный хребет. И всё это навеяло мне желание исполнять подобные упражнения, но уже на море. А летом 1997-го года я немного научился крутить палку наподобие как это делают с шестом шаолиньские монахи. Правда, арсенал таких движений был не очень велик, всего два упражнения. Одно упражнение заключалось в том, чтобы просто прокручивать палку в кисти руки. Другое упражнение было немного сложнее. А заключалось оно в том, чтобы крутить и махать палкой перед собой. На удивление, несмотря на своё во многом недостаточное физическое состояние, у меня довольно неплохо выходили эти упражнения. Правда, я использовал не шест, а пластмассовую гимнастическую палочку длиной около семидесяти сантиметров. А со временем я научился крутить одновременно левой и правой рукой двумя такими палочками. И когда мы с отцом ходили на море, то я обязательно брал эти пластмассовые палочки. Стоя на песке, я для лучшего упора расставлял ноги и начинал крутить этими палочками. При этом, конечно, хотелось произвести впечатление и на окружающих. Хотя мои упражнения так никого и не заинтересовали. А ведь хотелось заинтересовать, особенно девушек. Но, как не крути --- инвалид он и в Африке инвалид. После своих упражнений я как верному оруженосцу отдавал всё своё «вооружение» отцу. Затем я приступал к дыхательным упражнениям. Я медленно вдыхал полной грудью морской воздух и старался запомнить все свои сложившиеся от этого впечатления, чтобы потом, уже находясь дома, вспоминать настоящий момент для того, чтобы при необходимости, успокоить нервы и привести себя в порядок. Правда, не так часто мне хватало силы для того, чтобы заниматься с гимнастическими палками. Ведь даже просто ходить мне было не так уж и просто. Бывали такие дни, что мне не раз приходилось падать по дороге к морю. Иногда, когда мы шли с отцом по асфальту, я старался ходить сам, но чаще всего я всё время держался под руку отца. Падать было не страшно в том плане, что отец, в отличие от мамы, мог меня свободно поднять. За всё время, проведённое в санатории я очень редко оставался сам. Сам я оставался только в тех случаях, когда отец ездил на рынок. И хотя отца не было всего час-полтора, оставаться наедине мне было не очень просто. Меня успокаивало то, что поблизости были люди. Стоило только выйти в коридор, чтобы не чувствовать себя одиноким. И когда мне становилось не по себе, я просто выходил в коридор и ходил то в одну сторону, то в другую. Бывало и так, что на рынок или в магазин мы с отцом ездили вместе. Но в машине я всё равно оставался сам и мне, так или иначе, приходилось бороться со своими страхами. От себя никуда не убежишь, и поэтому при любых обстоятельствах и в любом месте необходимо было сталкиваться со страхом и пытаться преодолевать его. А в одиночестве сделать это гораздо труднее. Как я уже говорил, в момент одиночества меня всегда успокаивало присутствие окружающих людей. Тогда, сидя в машине, я думал, что если мне станет плохо, то можно будет попросить кого-нибудь о помощи, правда о какой именно я особо не задумывался. Проще говоря, сидя в машине, я наблюдал за проходящими людьми и это меня успокаивало. Как же тяжело, просто невыносимо, находиться в постоянном психологическом напряжении, если при этом, ты ещё и накручиваешь себя, настраиваешь на худшее. А ведь по большому счёту, мне нужно было всего-навсего успокоиться, не думать о плохом и просто жить так, как живётся. Но для меня всё это было как-то очень далеко. Но что интересно, даже когда я себя чувствовал плохо, то всё равно не мог не замечать симпатичных девушек, проходящих мимо. Наблюдая за какой-нибудь из них, я думал: "Какая красивая! Вот если бы мне такую! Но, увы. Наверняка мне это не светит. Кто знает, может быть, если бы такая красивая девушка была рядом со мной, то я почувствовал бы себя намного увереннее, понял бы, что ещё нужен кому-то, что меня воспринимают не как инвалида, а просто как человека, мужчину. Наверняка и страх бы прошёл. Страх страхом, но как же в этом мире тяжело быть одиноким человеком, не знающим искренней взаимной любви. И почему так?" А когда я видел парней с девушками, то думал: "Вот повезло им. Но мне почему-то кажется, что они не ценят того, что имеют. Ну почему же ты не встретишься мне --- та единственная и самая любимая?! Чем же я заслужил такой расклад вещей, такую несправедливость.

В Бердянском санатории мы с отцом познакомились с одной семьёй. Это были мать и сын. Тёте Тане было сорок лет, а её сыну Виталику двенадцать. Виталик, несмотря на свой юный возраст, был довольно высокого роста --- около 180 см. Когда я в первый раз увидел их вместе, то из-за слабости зрения мне показалось, что это молодая пара. Тогда я даже немного позавидовал им. Тётя Таня с Виталиком обратили на нас с отцом внимание и заметили, что мы постоянно вдвоём и что друзей в санатории у нас, как и у них нет. Тётя Таня в разговоре с моим отцом сказала, что её сыну скучно и хорошо, если бы Виталик подружился со мной. Я, конечно, был совсем не против, чтобы с кем-то общаться. Так и произошло. Мы подружились с Виталиком и стали ходить друг к другу в гости --- из одного номера в другой. Через неделю проживания в санатории мы с отцом переселились на шестой этаж. Наш переезд, прежде всего, был связан с похолоданием на улице. А на шестом этаже было намного теплее, чем на третьем, да и из-за меньшего количество людей намного тише. Работал лифт и поэтому не было проблем с тем, чтобы опуститься или подняться то ли на шестой этаж, то ли на третий. А Виталик с мамой жили на пятом этаже. Нам стало намного ближе ходить друг к другу в гости. Конечно, если есть лифт, неважно кто на каком этаже живёт. Но, чисто психологически различия всё же есть. Когда ты живёшь на третьем этаже, то думаешь: идти на пятый этаж? Да ну, это слишком далеко --- целых два этажа вверх. А если вдруг лифт перестанет работать? А когда живёшь на шестом этаже и тебе нужно попасть на пятый, то думаешь иначе: что тут, всего-навсего один этаж, да и то вниз. А потом, даже если лифт и не будет работать, всего два лестничных пролёта вверх. Так вот, поскольку мы стали намного чаще видеться с Виталиком и его мамой, то проживание в санатории стало намного веселей.

А за неделю до окончания нашей с отцом путёвки Виталик с тётей Таней уехали домой. И в эту последнюю неделю мне снова захотелось с кем-нибудь познакомиться, пообщаться. Желательно чтобы этот знакомый и собеседник оказался девушкой. Но, несмотря на все желания, каждый следующий день в санатории практически ничем не отличался от предыдущего. Утром завтрак, потом процедуры, обед, прогулка, ужин и сон. На процедуры отец возил меня на машине. До зданий, в которых находились ванны, массажные кабинеты по прямой от санатория было не более четырёхсот метров. Но, уже в то время этот путь пешком мне уже был не под силу. Туда, затратив массу усилий, ещё можно было дойти, а вот вернуться после расслабляющих процедур было просто невозможно. На машине же весь путь, пусть даже и в объезд, занимал всего пару минут времени, без затраты каких бы то ни было физических усилий. В здании, где я принимал массаж, был настольный теннис, и мы с отцом перед процедурой немного играли. Так было не каждый день, а всего пару раз. Тогда мне вспоминался Пятигорск. Правда, играть было уже очень непросто. Именно тогда в Бердянске в настольный теннис я играл последний раз в жизни.

В Бердянске жила двоюродная сестра отца. И мы два раза заезжали к ней в гости. В первый раз мы её не застали, а во второй раз отец заходил к ним в дом сам без меня. Также в этом городе, вернее в двадцати километрах от Бердянска на городском кладбище похоронен папин отец --- Иван Павлович Сребранец. Своего дедушку я ни разу в жизни не видел, несмотря на то, что он умер в 1989-м году, в то время когда мне уже было двенадцать лет. Мой дед, по профессии строитель, оставил в своё время папину маму с пятью детьми, а сам уехал с новой женой --- директором детского дома в Бердянск на постоянное место жительства. И вот теперь, находясь на кладбище, мы с отцом практически не имели никакого понятия о том, где похоронен дед. Отец был здесь только один раз и то восемнадцать лет назад. Мы пытались найти могилу, но у нас ничего не вышло. Таким образом, на кладбище мы приезжали три раза, и только в последний раз нам удалось найти могилу. Во второй раз мы ездили на кладбище вместе с Виталиком и его мамой. И вот, мы приехали на кладбище в третий раз. Отец вспомнил о возможном месте захоронения деда, и мы отправились туда. Отец вышел из машины и пошёл искать могилу с памятником. Он ходил то в одну сторону, то в другую, но всё безрезультатно. Я оставался сидеть в машине. Через минут пять я открыл дверь, повернул голову, и вдруг мне показалось, что я обязательно увижу памятник деда. Моё внимание привлёк один памятник. Зрение у меня слабое, но всё же, прищурившись, я заметил на том надгробии портрет, на котором неожиданно проявились знакомые черты. А под портретом, то ли я действительно увидел, то ли мне показалась, была написана фамилия, начинающаяся на букву "С". Я позвал отца и сказал ему, что, возможно, тот памятник и есть надгробие на могиле деда. Отец подошёл к тому месту, где был памятник и обнаружил, что это действительно могила Ивана Павловича Сребранца. Отец подошёл к машине и сказал, что мы наконец-то нашли могилу деда. Я поднялся из машины и, взяв отца под руку, мы вместе отправились к месту захоронения моего дедушки. Стоя на могиле дедушки, я впервые смотрел на его фотографию, изображённую на памятнике. Всё дело в том, что у нас дома не было ни одной фотографии Ивана Павловича. Таким образом, родителя своего отца я ни разу ни видел --- ни в жизни, ни на фотографии. Я никогда я не знал своего дедушку. Но, несмотря на это, я почувствовал в своём сердце нечто странное, нечто близкое и знакомое. Я понимал, что этот человек --- мой дед, оставил семью с пятью детьми, но я также понимал и то, что несмотря ни на что, этот человек, некогда живший на земле, дал жизнь моему отцу, благодаря которому живу я и всё ещё хожу по этой самой земле. В тот момент мне показалось, что я стал отчётливо понимать, в чём же состоит важность знания своих корней и уважение к тем поколениям, благодаря которым мы продолжаем жить на этой земле. Постояв немного на могиле деда, мы с отцом вернулись к машине и поехали обратно в санаторий.

И вот, настало время, когда наше пребывание в Бердянске подошло к концу. И 22 октября 1997-го года, на день раньше предполагаемого срока (по причине окончания процедур) мы с отцом вернулись домой. Следующий 1998-й год дался мне не очень легко как психологически, так и физически. Мышцы мои стали заметно ослабевать. Плюс к этому у меня появились новые неприятные моменты, связанные с нарушением пищеварения. Да ещё и прежний страх всё не давал мне покоя. В 98-м году мы с родителями и бабушкой решили поехать к нашим родственникам в Николаевскую область, в село Адамовка. В этом селе родились мамины родители. В Адамовку мы стали ездить с того времени, как у нас появилась машина. Так что, начиная с 1992-го года, на Николаевщину мы ездили каждый год. Последний раз все вместе мы были там в 2000-м году. В гости мы приезжали к дяде Володе --- двоюродному брату моей мамы. Семья дяди Володи жила в одном дворе, но только в двух домах. В одном доме жили дядя Володя, его жена Валя, а также две их дочери: Таня и Люда. В другом доме жили отец и мать дяди Володи. Дед Ваня был младшим родным братом моего дедушки --- маминого отца. Здесь --- в Адамовке, мне всегда было очень приятно находиться. Во-первых, это моя вторая родина, а во вторых, в Адамовке живут дорогие моему сердцу люди. Первый раз мне пришлось побывать в этом селе ещё в то время, когда мне и года не было. Тогда у нас был "Запорожец". И мы на машине всей семьёй, включая Сергея и бабушку с дедушкой, ездили на свадьбу родной сестры дяди Володи --- тёти Вали. Естественно, что той поездки я не помню. А сейчас у тёти Вали и её мужа дяди Коли два взрослых сына. В следующий раз мне довелось побывать в Адамовке спустя почти пять лет. В этот раз вместе с бабушкой и дедушкой в Адамовку я приехал на поезде. Целью нашего визита была свадьба. На этот раз женился сам дядя Володя. И тогда в 1983-м году со мной произошло два случая, которые запомнились мне на всю жизнь.

У дедушки Вани во дворе был колодец. И меня очень сильно тянуло к этому колодцу. Даже и не знаю, чем он меня так привлекал. Но, так или иначе, однажды я подошёл к этому колодцу и каким-то образом зацепил рукоятку подъёмного устройства. Ведро стоявшее на колодце, свалившись, полетело внутрь колодца. Барабан, на котором была намотана верёвка стал быстро раскручиваться. Таким образом, ручка на барабане стала также очень сильно раскручиваться. И получилось так, что эта самая сильно раскрученная мощная железная ручка очень сильно ударила меня по плечу. Я сильно перепугался и, несмотря на свои пять лет, ощутил, что если бы эта самая ручка ударила меня по голове, то всё могло быть намного хуже. Несмотря на то, что тогда мне было очень больно и я сильно плакал, о том происшествии я тогда никому не рассказал. Во время той же поездки в Адамовку со мной произошёл и другой случай, связанный с тесными родственными отношениями. Как-то раз я играл вместе со своим троюродным братом --- Вовой Жоссаном, сыном тёти Вали и дяди Коли. Тогда с Вовой мы сидели в тракторе. И у нас вышел спор о том, кто же из нас будет сидеть за рулём. Естественно, что мы подрались. А когда слух о нашей драке дошёл до наших родственников, то начался немалый скандал. Дед Гриша поругался с Вовиным дедом Ваней, который обвинял моего дедушку за несправедливое "избиение" его любимого и на тот момент единственного внука. В итоге, братья --- дед Гриша и дед Ваня, чуть было и сами не подрались между собой. Но всё закончилось тем, что братья ограничились временным режимом "радиомолчания". По этой причине они дня два друг с другом не разговаривали. Но всё закончилось хорошо. Дед Гриша и дед Ваня помирились. Хотя мы с Вовой помирились уже через час после нашей драки. Тот случай мне очень сильно запомнился, хотя Вова того случая уже не помнит.

А в Адамовке я был в последний раз в 2000-м году, когда вместе с родителями мы приезжали на свадьбу моего троюродного брата Гриши, который был сыном двоюродного брата дяди Володи. Вообще-то на тот момент в селе Адамовка проживало более семисот человек, из которых, так или иначе нашими родственниками являлось более четырёхсот человек. И большинство этих родственников носило фамилию Григорьевы. А в 2002-м году в Адамовку поехала одна мама. На этот раз причиной её приезда снова была свадьба. Тогда выходила замуж старшая дочь дяди Володя --- Таня. А в 2004-м году умер дед Ваня. Очень часто, также как и Пятигорск, и во снах и наяву мне вспоминается село Адамовка. С этим селом связаны лучшие годы моего детства. Ведь тогда не было ни забот, ни проблем. Но, скорее всего, в Адамовке мне больше не бывать никогда.

В 1999-м году мама добилась для меня путёвки в санаторий, находящийся в городе Славянске. И в июне месяце мы с отцом, как и тогда в Бердянск, отправились в санаторий "Славянский" на своей машине. Продолжительность одной путёвки составляла 45 дней. Но поскольку путёвку мы с отцом "поделили" на двоих, то наше пребывание в Славянске должно было составить 22 дня. Лето 99-го" года выдалось довольно жарким. В конце июня --- начале июля дневная "температура воздуха в тени доходила до сорока градусов. Для обычного человека санаторий "Славянский" представляется местом очень непонятным и странным. А всё это потому, что в этом месте проходят лечение и реабилитацию люди, получившие инвалидность в основном, по причине несчастных случаев, связанных с травмами, полученными то ли на воде --- во время купания, то ли на дороге --- во время дорожных происшествий. Но где-бы теперешние инвалиды, в лучшем случае "колясочники", не получили свою травму, основная причина их инвалидности одна --- повреждение позвоночника.

В зависимости от высоты полома отдельных позвонков на позвоночнике, инвалиды делятся на две категории: шейники и спинальники. Это по травмам. А по способом передвижения инвалиды с травмами позвоночника также делятся на две категории: "сидячие" и "лежачие". Возможно, такие слова многим здоровым людям могут показаться нелепыми и даже смешными. Но, на самом деле, эти слова имеют самое, что ни на есть прямое отношение к суровой реальности жизни. Я думаю, что если бы здоровый человек просто побывал бы на экскурсии в таком заведении как санаторий "Славянский", то, наверное, ему бы показалось, что он находится в аду. На первый взгляд может действительно показаться, что в подобных заведениях царят только плач и печаль. Но суждение это не совсем верное.

Я думаю, что большинство людей никогда даже и не задумывалось над тем, что есть такие люди как инвалиды. Да и сами люди-инвалиды, находящиеся в санатории "Славянский" и в подобных ему местах, впрочем как и теперешние здоровые люди, даже в самом жутком кошмаре и представить себе не могли, что реально в жизни может произойти такая ситуация после которой человек теряет не только трудоспособность, но даже и жизнеспособность. А ведь очень часто" происходят такие ситуации, с приходом которых человек становится никому не нужным и, проклиная жизнь, осознаёт, что ему уже нет места на этой земле. Когда ты здоров, то не задумываешься над тем, как тебе поесть (в смысле физического действия), как перейти с одного места на другое. Когда ты здоров, то просто не задумываешься над тем, что может существовать просто невозможность того, чтобы лёжа на кровати можно было элементарно сесть, элементарно поднять ногу, руку, пошевелить пальцами. После серьёзных травм, связанных с повреждениями позвоночника человек может полностью утерять чувствительность своего тела. В результате этого человек просто не ощущает когда к нему кто-либо прикасается, щекочет, щипает, колет, режет. Для такого человека даже просто сходить в туалет становится огромной проблемой. Ведь и этот, казалось бы, элементарный процесс ни контролировать, ни в полной мере ощущать человек просто не может. А бывают и такие ситуации, когда человек и желудка своего ощущать не может. Когда человек ломает позвонки, находящиеся выше четвёртого позвонка, то есть у основания черепа, то шансов на то, чтобы выжить у него практически нет никаких. Если же у человека сломаны 4,5,6,7 позвонки, то он либо частично, либо полностью теряет чувствительность своего тела. Естественно, что помимо этого человек полностью теряет управление своим телом. Человека с такими травмами называют "шейником". То есть у него повреждены позвонки, находящиеся в шейной области позвоночника. Со временем, после таких травм у человека может появиться частичная" чувствительность тела и, возможно, что у него частично станут работать руки. Но, крайне редко, бывает и так, что человек даже начинает потихоньку двигаться на своих ногах. Реабилитационный период после таких травм длиться от полугода до полутора лет. Если за это время не произойдёт каких-то положительных сдвигов, то, скорее всего, что на всю жизнь он так и останется полностью недвижим. Если бы дело было только в поломанной кости. Кость обязательно заживёт, а вот оборванный нерв восстановить просто невозможно. У "спинальников" же другая ситуация. В отличие от "шейников", у "спинальников" поломаны позвонки, расположенные ниже седьмого позвонка позвоночника. Последствиями такой травмы" является то, что у человека становится нетрудоспособной нижняя часть туловища то ли с отсутствием чувствительности, то ли с частичной чувствительностью. Всем людям, получившим серьёзную травму позвоночника, как "шейникам" так и "спинальникам", делают операцию. Правда, многие говорят, что подобные операции, по крайней мере у нас, делают с большим опозданием. Некоторые считают, что такую операцию необходимо делать немедленно после травмы, либо не делать вообще. Рассказывая обо всём этом, хочу отметить, что говоря о шейниках и спинальниках, я основываюсь не каком-то собственном профессиональном опыте. Обо всём этом я рассказываю со слов моих друзей --- самих шейников и спинальников. Скорее всего, ко всему этому я отношусь как наблюдатель со стороны, как, осмелюсь надеяться, человек сочувствующий и желающий понять