Новые социальные планы (стр. 3 )

опасный ВОЗРАСТ

Человечество стремительно стареет. Приведет ли это к катастрофе? Или проблема разрешима?

(“Московские новости” 09.04.02.)

Игорь СЕДЫХ, Женева

Всемирная ассамблея по старе­нию, проходящая на нынеш­ней неделе в Мадриде, — уже вторая попытка международ­ного сообщества совместными уси­лиями придумать, как выбраться из демографического тупика. Первая ас­самблея проводилась в Вене 20 лет назад. С тех пор население планеты стало еще старше, и молодеть, по-ви­димому, оно уже не будет. Един­ственный выход — научиться жить в “новом возрасте”.

ИТОГИ И ПРОГНОЗЫ

Еще полстолетия — и каждый пя­тый житель планеты будет старше 60. В 1950 году насчитывалось 200 мил­лионов человек такого возраста, к 2050-му станет 2 миллиарда. Впервые в истории человечества стариков на Земле будет больше, чем детей (хотя в индустриальных странах такая кар­тина наблюдается с 1998 года). Средний возраст жи­теля планеты возрастет по­чти на треть: с 26 до 36 лет.

Существует такой показа­тель, как “индекс потенциаль­ной поддержки” (ИПП): чис­ло людей в активном работос­пособном возрасте (15 — 64 лет), приходящихся на каждо­го преодолевшего 65-летний рубеж Этот показатель в 1950 — 2000 годах снизился с 12 до 9 человек, а к середине XXI века упадет до 4 человек. Та­кое изменение соотношения “тружеников” и “иждивен­цев” неизбежно отразится на традиционной системе соци­ального обеспечения, предус­матривающей, что пенсионе­ров “кормят” работающие.

По мнению экспертов ООН, проис­ходящие перемены чреваты серьезны­ми проблемами не только для пенси­онной системы. К середине века пожи­лые люди составят четверть городско­го населения планеты, причем их чис­ло возрастет в 16 раз — с 56 милли­онов в 1998 году до 908 миллионов. Значит, неминуемы проблемы в жи­лищной сфере: на Западе большинство пожилых живут отдельно от детей.

У людей преклонного возраста тра­ты на медицину превышают все ос­тальные статьи расходов. Как ожида­ется, в развитых странах в предстоя­щие 50 лет они увеличатся почти на­половину. Значит, требуется пере­стройка всей системы здравоохране­ния. Как считают эксперты ВОЗ, в ин­дустриальных странах и странах с пе­реходной экономикой проблемы ста­рения общества “потребуют новатор­ского планирования и кардинальных реформ”. ВОЗ выдвигает идею “актив­ного старения”, то есть оптимизации возможностей для физического, соци­ального и умственного благосостояния на протяжении жизни с целью продле­ния продолжительности здоровой жизни и работоспособности.

СТАРОСТЬ НЕ В ТЯГОСТЬ?

Традиционно старость ассоцииру­ется с болезнями, зависимостью и не­работоспособностью. Сегодня поло­жение радикально меняется. Боль­шинство пожилых людей вполне спо­собны находить место в жизни, пол­ноценно трудиться и сохранять само­стоятельность. По мнению экспертов-, ожидаются новые открытия в облас­ти генной медицины, которые позво­лят сделать людей сильнее и здоро­вее. Это неизбежно приведет к ломке привычной модели организации об­щественной жизни и производства.

В развитых странах наблюдается тен­денция к сокращению использования труда работников, уже достигших пен­сионного возраста или приближающих­ся к нему. Однако специалисты счита­ют, что пожилым людям нужно разре­шить продолжать работать, пока они хотят и способны выполнять свои обя­занности. По мнению экспертов Меж­дународной организации труда, “это могло бы благоприятно сказаться на их доходе, предложении рабочей силы и планах пенсионного или социального обеспечения”. Правда, здесь таится но­вая опасность: возникновение конфлик­та между поколениями вследствие кон­куренции за рабочие места.

Исследования, проведенные в таких, казалось бы, благополучных странах, как Австралия, Канада и Великобри­тания, показывают: 3 — 10% пожилых становятся жертвами издевательств, физического насилия, оскорблений. В США число таких случаев за десять лет возросло в полтора раза. Во многих случаях у пожилых попрос­ту нет средств, чтобы отстоять свое достоинство и независимость, по­лучить необходи­мую заботу, уча­ствовать в обще­ственной жизни.

Какими бы ни были успехи меди­цины, с возрастом люди все равно больше нуждаются в помощи. Пред­ставление о возможности получить ее дает “индекс родственной поддержки” — соотношение между теми, кто стар­ше 85, и их детьми, то есть людьми в возрасте 50 — 64 лет. В 1950 году в мире на 100 человек в возра­сте 50 — 64 лет приходилось меньше 2 человек 85 лет и старше. К 2000 году индекс вырос до 4 на 100 и, но расчетам, через 50 лет достигнет 11. Иными словами, и здесь нарастает напряженность: старшим все труднее рассчи­тывать на помощь младших. Особенно тяжело прихо­дится женщинам, составляю­щим большинство среди по­жилых людей. При пример­ном равенстве полов в воз­расте 40 — 59 лет в катего­рии старше 60 лет женщины по численности уже превос­ходят мужчин, а среди самых старых на 100 женщин при­ходится лишь 53 мужчины. Когда возникает необходи­мость помощи со стороны членов се­мьи, ее обычно оказывают женщины. Во всех обществах на женщинах ле­жит обязанность обеспечения неопла­чиваемого ухода. В развитых странах женщина попадает в заколдованный круг: вынужденный неоплачиваемый уход может помешать карьерному ро­сту и повлечь более низкую пенсию, так как женщине периодически при­ходится покидать рабочее место. Пос­ле смерти мужа, получающего, как правило, более высокую пенсию, жен­щина попадает в зависимость от по­мощи других членов семьи, обычно тоже женщин. И они, в свою очередь, оказываются в заколдованном круге.

Все эти проблемы могут приобрес­ти катастрофический характер, если го­сударственные деятели вовремя не поймут необходимость серьезной кор­ректировки социально-экономической политики с учетом меняющейся демог­рафической ситуации. Как убеждены эксперты ООН, в центре внимания должно быть обеспечение прав всех по­жилых людей при особой заботе о ка­тегории бедных и нетрудоспособных.

“Если развитие по неблагоприят­ным сценариям будет происходить без достаточной социальной подготовки, перед государством и пожилыми людьми возникнет много сложных проблем, — говорится в одном из до­кументов ООН. — Обеспечить “безо­пасное старение” без серьезной под­готовки и планирования может ока­заться весьма трудным делом”.

В ПОИСКАХ ЛЕКАРСТВА

— Жизнеспособность нашего об­щества все больше зависит от того, будут ли люди всех возрастов интег­рированы в общественную жизнь, — считает генеральный директор МОТ Хуан Сомавиа. — Для пожи­лых трудящихся вовлечение в соци­альную жизнь означает прежде все­го достойный доход от работы или пенсии и, во-вторых, возможность участия в общественной жизни — в форме добровольного труда или ка­кой-либо другой деятельности.

Важно, что продление периода об­щественной занятости представите­лей старшего поколения может ком­пенсировать уменьшение численно­сти населения, находящегося в тра­диционном трудоспособном возрас­те. С другой стороны, по мнению эк­спертов МОТ, с выходом на пенсию человек необязательно перестает быть “продуктивным” членом обще­ства. Просто, в отличие от производ­ства товаров или услуг (традицион­ные “продукты”), пожилые способ­ны “поставлять” другие ценные для общества “продукты”: уход за деть­ми и за другими нуждающимися в помощи, передача опыта и навыков. Пока, к сожалению, такой “продукт”, несмотря на явные гуманитарные и экономические выгоды, не учитыва­ется в валовом национальном про­дукте и остается невостребованным.

На первой Всемирной ассамблее по старению в Вене был принят Международный план действий но старению. На его основе Генераль­ная Ассамблея ООН в 1991 году при­няла Принципы для пожилых лю­дей, включающие их право на неза­висимость, на участие в обществен­ной жизни, на уход и на уважение достоинства. За прошедшие годы развитые страны сделали немало для смягчения проблем, связанных со старением общества. Но сами про­блемы остаются. Во время нынеш­ней Всемирной ассамблеи Научно-исследовательский институт соци­ального развития ООН проводит конференцию, на которой 12 круп­нейших мировых социологов и ге­ронтологов из разных стран пред­ставляют свое видение этих про­блем. Сумеют ли они убедить госу­дарственных деятелей, озабоченных поддержкой большинства избирате­лей (а старшее поколение пока не со­ставляет большинства), в неотлож­ной необходимости новой социаль­но-экономической стратегии?

Третий возраст

Опыт решения проблем пожилых людей в кемерове

(«Труд» 10.04.02)

Лариса ДАНЬШИНА.

Не заметить группу пожилых иностранцев среди пассажиров кемеровского аэропорта было невозможно. Рюкзаки, удобная спортивная обувь, а главное - живой, «с искоркой» взгляд. Не потухший, не обращенный печально внутрь себя, как у каждого второго их российского ровесника - типичного, рядового пенсионера... Большинству наших пенсионеров вид из окна экскурсионного автобуса на «заграничные» достопримечательности, пожалуй, может лишь только присниться.

Между тем при ближайшем рас­смотрении проблемы пожилых лю­дей многих стран мира очень похо­жи. Да, жизнь пожилого бюргера и его сверстника из России, противо­стоявших когда-то на фронтах Вто­рой мировой, резко разнится с точ­ки зрения материального обеспече­ния. Но от одиночества, болезней, невнимания молодежи, невозмож­ности заниматься активной и полез­ной деятельностью страдают оба.

Население планеты быстро ста­реет. Ученые уже предвещают соци­альную катастрофу. Пик старения ожидается во втором десятилетии этого века. Соотношение работаю­щих и неработающих будет один к одному.

Между тем старость — нор­мальный этап жизни человека. И давным-давно назрела необходи­мость вплотную заняться выработ­кой соответствующей государст­венной политики в отношении чет­верти, а в перспективе едва ли не трети населения страны. У пробле­мы два основных аспекта — собст­венно медицинский и шире — со­циальный.

СТАРОСТЬ ПОД ПРИСМОТРОМ

Магазин, аптека, поликлиника — вот грани равностороннего тре­угольника жизни человека «треть­его возраста». Продавщица не на­хамила, нужное лекарство на­шлось, врач был приветлив — можно считать, что на душе празд­ник...

Пенсионеры — пятая часть на­селения столицы Кузбасса. Уходя на заслуженный отдых, каждый второй пенсионер-кемеровчанин имеет букет из 4—5 болезней. Особенно часто встречаются бо­лезни сердечно-сосудистой сис­темы, костно-мышечного аппара­та и пищеварительного тракта.

В Кемерове по мере своих воз­можностей давно (и не на словах) заботятся о пожилых людях. И в самом деле общество обязано возвратить престарелым то, что было взято у них в кредит в трудо­способном возрасте.

Пожилой человек, даже измож­денный возрастными болезнями, желает восстановить хотя бы час­тично свою прежнюю дееспособ­ность. Главное для него — само­стоятельно или с помощью специ­алистов по уходу обслуживать себя. При организации лечебно-профилактической помощи людям пожилого и старческого возраста в Кемерове применяют разнообразные внебольничные формы лечения. Как правило, пациенты предпочитают в процессе лечения быть в домашней обстановке ря­дом с родными, близкими, друзь­ями, не изменять своим привыч­кам. В городе прижилось начинание медико-социальных служб — «стационар на дому» (с каждодневным посещением врача, про­ведением лечебно-диагностичес­ких процедур и лечебной физкуль­турой).

Все это осуществляется в рам­ках программы «Старшее поколение». Словно звенья одной цепи, в системе медико-социаль­ного обслуживания взаимодейст­вуют амбулаторно-поликлинические учреждения, специализиро­ванная больница восстановитель­ного лечения, лечебно-оздорови­тельный центр «Милосердие», районные центры социального об­служивания.

— Теперь социальная защита и здравоохранение взаимодополняют друг друга, — рассказывает за­меститель кемеровского мэра по социальной политике Ирина Фе­дорова. — Но у каждого свои обязанности — одни лечат, другие обеспечивают быт и уход.

Основная проблема организа­ции медико-социальной помощи в Кемерове, как и по всей стране, — недостаточное финансирование, а иногда и его отсутствие. Ни для кого не секрет, что обслуживание пожилых людей требует немалых денежных средств. У них велика потребность в медицинских и со­циальных услугах, при этом мно­гие не могут самостоятельно опла­тить дорогостоящее лечение.

Органы социальной защиты, помимо своей основной работы, вынуждены постоянно искать средства. Поиск спонсоров вооб­ще стал неотъемлемой частью их деятельности. В начале этого года кемеровчанам неожиданно повез­ло. Они выиграли грант Россий­ско-европейского проекта по улучшению качества жизни пожи­лых людей...

- «МЕНЯЕМСЯ САМИ, СТАНОВИМСЯ ЛУЧШЕ ЧИЩЕ, СВЕТЛЕЕ»

Центральный район Кемерова - самый «возрастной» в городе Основная часть пенсионеров - техническая и творческая интел­лигенция. Эта категория горожан особенно тонко и болезненно вос­принимает свое нынешнее поло­жение. Сотрудники районного центра социального обслужива­ния населения часто приходят в квартиры к совершенно беспо­мощным старикам. Нередко видят там ужасающую нищету, запусте­ние и безнадежный, угасающий взгляд человека.

— Пока все вымоешь, вычис­тишь, пока заблестят окна, — рас­сказывает одна из работниц цен­тра, — воочию увидишь стариков­скую нелегкую долю, наслуша­ешься безысходных жалоб. Повз­дыхаешь вместе с бабулями да дедулями — и будто кто подменит твоих подопечных: и настроение V них улучшается, и самочувст­вие...

Социальная работа имеет свою специфику. «К нам идут по зову сердца, — говорят сотрудни­ки центра обслуживания. — Ни праздников, ни выходных... Зар­плата — символическая... Наша работа милосердна. Но проявляя сострадание, меняемся и мы сами, становимся лучше, чище, светлее...».

Не менее значимая фигура в жизни пожилого человека —врач. Это участковый терапевт или врач общей практики или семейный врач. Выросли объемы его рабо­ты как на дому пациентов, так и на приемах в поликлинике. Это и тщательный расспрос, и осмотр и психологическая «разгрузка». Це­лительно воздействуют на пациен­тов неторопливые и доверитель­ные беседы, когда обсуждаются не только сугубо медицинские, но и бытовые аспекты жизни пожилого человека.

Приятно осознавать особую ат­мосферу участия и заботы. В этой атмосфере добра лучше становит­ся всем: и лечащим, и страждущим.

Совсем недавно в нашем об­ществе заговорили о гериатрической реабилитации. Одни специ­алисты считают ее набором меро­приятий для ускорения лечебно­го процесса, другие - методами, с помощью которых престарелые люди возвращают свою незави­симость. Но все сходятся во мне­нии, что цель гериатрической ре­абилитации - сделать все возможное, чтобы человек смог вы­полнять свои ежедневные обя­занности, восстановил свое до­стойное положение в семье и об­ществе.

Материальное обеспечение пожилых людей у нас, к сожале­нию, несравнимо с возможностя­ми их западных сверстников. К примеру, в Германии, люди в воз­расте 70—85 лет — весьма обес­печенная категория населения. Нашим старикам остается только завидовать западным долгожите­лям, ибо там 90 процентов людей в возрасте 80 лет и больше охва­чены квалифицированной соци­ально-медицинской помощью. А в нашей стране еще совсем недав­но была всего одна кафедра ге­ронтологии. Сейчас ситуация ме­няется, но крайне медленно. До сих пор нет нормативного акта, касающегося работы социальных врачей, как нет в структуре Мин­здрава специальности «социаль­ный врач». Участь большинства наших пенсионеров — коротать долгие часы в коридорах поли­клиник и заполнять собой стаци­онары, не обнаруживая никаких признаков улучшения своего со­стояния после курсов лечения.

Результаты работы в отдель­ных регионах по социальной под­держке старших поколений могли бы быть значительно лучше при скоординированном сложении усилий многих государственных (и негосударственных) структур. На первое место сегодня вышла проблема организации социаль­но-медицинских подразделений, объединяющих в себе структуры здравоохранения и социальной защиты. Самое время объединить усилия и соответствующим мини­стерствам, чтобы решить эту про­блему безотлагательно.

Студент всегда прав

(“Власть” 09.04.02.)

Анна ФЕНЬКО

Пока правительство разрабатывает образовательную реформу, а общественность спорит о ее преимущест­вах и недостатках, глобальные пере­мены в области высшего образова­ния уже произойти: студенты и пре­подаватели поменялись ролями.

Наступление новой эпохи в истории Рос­сии всегда сопровож­далось появлением нового типа студентов, моло­дежи. В 60-е годы XIX века это были “новые люди” — База­ров и Рахметов, которые ре­зали лягушек, спали на гвоз­дях и грезили о социальной революции. В 20-е годы прошлого века появились рабфаковки в красных ко­сынках, со снисходительным презрением слушавшие лек­ции недобитых старорежим­ных профессоров. Нынеш­ний студент — особый. На лекции он жует чипсы и раз­говаривает по мобильному телефону, а после идет жало­ваться в деканат, что ничего не понял.

Студенты нового типа

В одном столичном вузе уже несколько месяцев не утиха­ет конфликт. Студенты обра­тились к ректору с письмом, где выразили недовольство содержанием базового учеб­ного курса. Суть их жалобы в том, что, во-первых, то, чему их учат, не пригодится им в дальнейшей профессиональ­ной жизни, во-вторых, в за­падных вузах аналогичного профиля этому не учат, а учат совсем другому, более легко­му и интересному. Вот и они хотят того же.

Руководство института сначала опешило от такой наглости, а потом решило спустить дело на тормозах — распорядилось поставить всем недовольным зачет по спорному курсу. Но тут возму­тились уже преподаватели: “Что же это получается? Те­перь первокурсники будут диктовать нам, профессорам, содержание учебных курсов? Да к чему же это мы тогда придем?!”

Вуз, о котором идет речь, государственный, и большин­ство студентов учатся в нем бесплатно. В негосударствен­ных институтах и на платных программах государственных вузов к подобной приверед­ливости студентов уже давно привыкли.

Выбор института для боль­шинства абитуриентов и их родителей начинается теперь не с выяснения условий прие­ма и конкурса, а с изучения программы, учебных планов и наведения справок о воз­можностях будущего трудо­устройства. Если раньше аби­туриент, выбирая институт, оценивал в основном себя и свои возможности (поступ­лю — не поступлю), то теперь он ведет себя на рынке обра­зовательных услуг так же, как на любом рынке: сравнивает цену и качество. Вот в этом институте можно за $5 тыс. приобрести специальность, которая окупится через 10 лет, а здесь — за $15 тыс. по­лучить профессию, которая окупится за три года. А запла­тив, он внимательно следит за тем, чтобы ему действительно прочитали обещанное коли­чество часов по обещанным предметам, причем прочита­ли обещанные профессора с мировым именем, а не какие-нибудь девочки-аспирантки.

Следить за качеством учеб­ного процесса стараются и те студенты, которые не платят за свое обучение, а поступили на конкурсной основе. Дело в том, что они тоже несут определенные убытки — тра­тят время на образование, вместо того чтобы зарабаты­вать деньги. Пока они сидят в аудитории и слушают лек­ции, их сверстники делают карьеру менеджера по прода­жам или открывают свое дело. Поэтому им тоже не все равно, что и как им преподают.

В результате распростра­ненный тип российского сту­дента — лоботряса и префе­рансиста, который только и думает о том, как бы прогу­лять лекцию и списать на эк­замене, начал постепенно вытесняться представителями совсем иной породы. Они ак­куратно ходят на все лекции, а если преподаватель заболел, заботливо интересуются, ког­да же он дочитает им недоста­ющие часы.

Студенты новой породы не просто обсуждают между собой преподавателей, но, как только им что-то не нра­вится, сразу идут жаловаться в учебную часть. Вот образчи­ки некоторых жалоб. “Препо­даватель, который проводил у нас практику в клинике, просто вел прием своих па­циентов в нашем присут­ствии. Все четыре часа он раз­говаривал со своими больны­ми, а наши вопросы игнори­ровал”. “То, что рассказывают нам на лекции, можно про­честь в книжке. Мы просто теряем время”. “Лектор дает нам материал, которого нет ни в одном учебнике. Многие не успевают записать лекцию и потом не могут ничего по­нять”. “Преподаватель не успел рассказать нам послед­нюю тему. Предлагаем вместо зачета устроить дополнитель­ную лекцию, а зачет поста­вить автоматом”.

Последнее вовсе не уловка лентяев, которым неохота го­товиться к зачету. Уже сдав за­чет, они могут переписывать у товарища пропущенную лекцию. Знание — это то, за что они заплатили деньги. Совсем другое дело — проце­дуры контроля, зачеты и экза­мены. Многие нынешние сту­денты искренне не понима­ют, какой в них смысл. Это как если бы вас экзаменовал продавец, у которого вы ку­пили стиральную машину: если вам непонятно, как ею пользоваться, вы его спроси­те, а ставить вам оценки — не его дело.