В чем существо аграрных реформ в России Петра Столыпина и чем они были для нее и ее народа (К 150-летию со дня рождения великого подвижника-реформатора ) (стр. 1 )

В чем существо аграрных реформ в России Петра Столыпина и чем они были для нее и ее народа

(К 150-летию со дня рождения великого подвижника-реформатора )

Докт. филолог. наук, профессор ,

Светлой и непреходящей в русском народе памяти несравненного в истории России реформатора-обустроителя ее Петра Аркадьевича Столыпина посвящается

Народу Руси – России как, быть может, редкому народу издревле было свойственно особое теллурическое чувствование[1], всегда было присуще глубочайшее религиозно-мистическое наитие ноуменальной – духоносной, гармоничной, совершенной – святой богопромыслительной Плоти своей земли, своей Родины и собственной народной, неразрывно связанной в его представлениях с родной землей.

Лучше такую черту жизневосприятия удерживали и удержали в себе те из русских, кто, несмотря ни на что, оставался крепко привязанным в своих сокровенных помыслах к родной земле, к плоти земельной, плоти вообще природной российской – будь то земледелец-крестьянин, будь то человек, находившийся на государственной службе, или человек, принявший священнический сан, либо посвятивший себя какому-нибудь сугубо творческому труду. Несомненно, наиболее стойкой и массовой в своем проявлении она, такая мироотношенческая черта, была в среде русского земельного, крестьянского люда, думы которого денно и нощно устремлялись к родной земле, извечно рождающей плоть растительную и животную. Это не только глубоко прочувствовал, но и сумел, думается, как никто в нашем отечестве, осознать величайший государственный муж, истинный подвижник-реформатор России – до сих пор по достоинству не оцененный, не понятый, не разгаданный в своих хозяйственно, государственно и духовно устроительных применительно к русской жизни замыслах и начинаниях Петр Аркадьевич Столыпин, делавший все для того, чтобы укрепить земельную, православную крестьянскую Россию, чтобы сохранить и упрочить духоносно-плотскую, духовно-материальную основу цивилизационного развития своей страны, своего народа.

Гениальный реформатор-государственник, истинный патриот стремился обустроить ее экономику отнюдь не по принципу финансовой пирамиды, когда путем банковских и биржевых денежных манипуляций делаются очередные деньги, которые сосредотачиваются главным образом в руках немногочисленной части народа – кучки олигархов, пресытившейся, жирующей олигархической буржуазии, на чем, следует признать, по преимуществу основаны современные западные и российская экономики, закономерно погрузившиеся благодаря этому в пучину экономического кризиса. Не делал ставку Столыпин в хозяйственно-экономическом обустройстве своей страны и на спекулятивную торговлю, которая захлестнула собой Россию с начала 90-х годов ХХ столетия и продолжает царить у нас и до сей поры. Не допускал Столыпин и безудержного разбазаривания за пределы своего государства его природных богатств – лесов, морепродуктов, полезных ископаемых и прочего, благодаря чему нынешняя Россия превратилась в одну из стран ''третьего мира'', в сырьевой придаток технологически развитых мировых держав вместо того, чтобы все это, Богом сполна дарованное России, направить на вывод из стогнации ее промышленного производства и крайне запущенного к сегодняшнему дню, почти повсеместно обваленного сельского хозяйства. Подлинный реформатор своего отечества Петр Столыпин стремился обустроить Россию на реальных, присущих только ей основах развития ее производственной – промышленной и сельскохозяйственной инфраструктуры, т. е. с учетом всех территориально-природных особенностей своей страны и к тому же (на это очень важно обратить внимание!) с опорой на сохранение, убережение традиционной мироотношенческой – религиозной и культурной – ментальности своего народа. Теперешнее же, начатое в 1990-е годы ''экономическое реформирование'' России, мне думается, приведет ее экономику в относительно недалекой перспективе к обрушению, а саму нашу страну к дальнейшему распаду, начало которому было положено при Ельцине и Горбачеве также два десятилетия назад, или даже, не исключаю этого, к исчезновению ее как целостного государства с геополитической картой мира.

Обладая поистине гениальным, проникновеннейшим интуитивным чутьем к богопромыслительному фундаментному жизни, судьбоносному в бытии своего отечества, стремился всемерно актуализировать в мышлении русского человека корневое – православно-теллурическое – начало его мировосприятия, связанное с издревле, традиционно присущим ему наитием святости, духоносности, гармоничности ноуменальной, сущностной Плоти русской земли, а также собственной родовой и шире – общенациональной народной. Реформы Столыпина были направлены на то, чтобы не допустить разрушения испокон веков формировавшегося неповторимого, как сейчас говорят, духовного, точнее же сказать, духовно-плотского (материального) пространства России, пространства жизни, мирочувствования русского народа как основы будущего его системного национально-самобытного миросознавания.

По сути дела, укреплению связи русского народа с родной землей, упрочению в его мироощущении и мировоззрении православно-теллурического начала была подчинена вся хозяйственно-устроительная деятельность на посту премьер-министра и министра внутренних дел России. Ориентацию ее, этой деятельности, на традиционные, православно-теллурические мироотношенческие основы жизни русского человека Столыпин так, например, разъяснял членам Государственной Думы в ноябре 1907 года: "<…> все те реформы, все то, что только что правительство предложило вашему вниманию, ведь это не сочинено, мы ничего насильственно, механически не хотим внедрять в народное самосознание, все это глубоко национально… <…> наши реформы, чтобы быть жизненными, должны черпать свою силу в русских национальных началах"[2]. Словно предчувствуя свою скорую, преждевременную кончину от рук противников проводимых им преобразований, противников сильной экономически и духовно России, в принципе, о своей приверженности традиционным основам жизни русского народа Столыпин говорил и в письме от 23 октября 1907 года Льву Толстому: "Меня вынесла наверх волна событий – вероятно на один миг! Я хочу все же этот миг использовать по мере моих сил, пониманий и чувств на благо людей и моей родины, которую люблю, как любили ее в старину"[3]. Приведу еще несколько высказываний о том, что свои преобразовательные применительно к России планы он рассчитывал осуществить и осуществлял в полной гармонии с традиционными сокровенными устремлениями души и духовности ее народа, его веками складывавшимися православными верованиями-интуициями. Столыпин говорил по этому поводу в разное время: "<…> преобразовать, <...> улучшить наш (российский. – Ю. П.) быт.., не нанося ущерба жизненной основе нашего государства, душе народной…" Говоря о "многовековой связи русского государства с христианской церковью", о "той вековой связи, которая существует между государством (российским. – Ю. П.) и церковью, той связи, в которой государство черпает силу духа, а церковь черпает крепость", реформатор обращался к членам Государственной думы с такими словами: "Вы все, <…> и верующие, и неверующие, бывали в нашей захолустной деревне, бывали в деревенской церкви. Вы видели, как истово молится наш русский народ, вы не могли не осязать атмосферы накопившегося молитвенного чувства, <…> не могли не сознавать, что раздающиеся в церкви слова для этого молящегося люда – слова божественные… Будут здоровы и крепки корни государства, поверьте – и слова русского правительства совсем иначе зазвучат перед Европой и перед целым миром…

Дайте государству 20 лет покоя, внутреннего и внешего, и вы не узнаете нынешней России"[4].

Смысл подвижнических деяний истинного традиционалиста, твердого приверженца эволюционного, но никак не революционно-скачкообразного пути развития своего отечества, истинно великого русского политика-реформатора , поставившего своей главной задачей создание в нашей стране устойчивого "среднего класса" – широкого слоя мелких и средних собственников-землевладельцев из крестьян, полномерно выразился в его необыкновенно емких и, хочется верить, непреходящих для России, ее народа, цивилизации словах о том, что "земля – это залог нашей силы в будущем, земля - это Россия". Сегодня российскому народу, разным слоям его, особенно так называемому образованному, интеллигентскому, крайне необходимо, пусть и с большим запозданием, уразуметь во всей глубине непростой, в первую очередь православно-религиозный и далее на этой основе социально-нравственный, культурный вплоть до политического контекст этого пророческого призыва-обращения к нему Петра Столыпина, дабы не потерять окончательно Россию, ее великую, чрезвычайно плодотворную и для всего остального мира цивилизацию – убежден, цивилизацию, еще не сказавшую своего последнего слова, еще далеко не выразившую, не опредметившую себя в практическом материальном действовании. Удержать крестьянство как костяк русской нации, хранитель ее религиозно-православных и нравственных традиций на земле, не допустить массового оттока крестьянства в крупные, далеко отстоящие друг от друга города, не допустить пролетаризации его и всевозможных негативных последствий этого, что возымело место уже во второй половине XIX столетия и, к великому сожалению, почти завершилось к XXI-му, – именно это подспудно двигало , когда он всячески, порой и жестко, твердой рукой содействовал созданию крепких, экономически успешных крестьянских частных хозяйств, стремясь равномерно, без образования земельных пустот расселить крестьян, разместить их хозяйственные угодья по просторам России. И это было то, в чем давно, во всяком случае с началом реформы 1861 года, остро нуждались неустроенные российские государственность, экономика и социум. В принципе, реформы – реформы в высшей степени реалистичные, адекватные России, основанные на здравомыслии, были направлены на системное налаживание, либо исправление того, что до него было не сделано или делалось по существу неправильно, не так, как следовало бы предшествовавшими ему, да и последующими за ним поколениями обустроителей (хочется закавычить это слово) России. Нетрудно представить, такая глубоко продуманная применительно к реальным условиям бытия России, в высшей степени органичная ей, учитывающая своеобразие религиозных устремлений, психологии ее народа политика рассредоточения крестьян, их частнособственнических земельных владений по российской земле не только способствовала бы духовному, духовно-религиозному оздоровлению нации, четкому осознанию русским человеком своих общенациональных духовно-нравственных, а заодно социально-культурных и организационно-государственных приоритетов, но и принесла бы довольно скоро, даже в ближайшие десятилетия значительный экономический эффект, если бы всему тому не помешала преждевременная насильственная смерть этого гениального, величайшего и, убежден, еще до конца не разгаданного в существе, главном своих начинаний русского реформатора. Как известно, плоды преобразований Столыпина стали очевидны уже при нем и в первые годы после кончины его. Благодаря нововведениям Столыпина в аграрной сфере, производство зерна поднялось тогда в стране на невиданный прежде уровень. Избытки российской высококачественной и вместе с тем более дешевой по себестоимости, чем в западных странах, пшеницы большими объемами выгодно продавались на зарубежных рынках. Денежная единица России – рубль стал к 1913 году одной из самых дорогих валют мира (если не самой дорогой).

При последовательной, полномасштабной реализации реформаторских начинаний удалось бы избежать той поистине пропасти, которая постепенно образовалась к концу ХХ-го – началу ХХI-го столетий между российскими городом и запущенной донельзя, попросту вымирающей к сегодняшнему дню деревней – выпадение из общего жизненно-хозяйственного оборота страны огромных традиционно земледельческих территорий, почти полное избывание крестьянства как хранителя духа российского Православия не могло не оказать и, бесспорно, оказало заметное разрушительное воздействие на издревле складывавшиеся религиозно-нравственные устои бытия русского народа, на экономику, государственность России. Останься несвоевременно, в расцвете сил ушедший из жизни у руля России после 1911 года еще на 10 – 15 лет, получи его реформы необратимый ход в стране, уже давно и тем более сегодня она была бы мощной, самодостаточной, процветающей державой. Если бы дело Столыпина обрело полную силу в России, то: 1) не обнажилась бы остовами и руинами православных церквей, не обезлюдела бы ныне российская деревня, не перетянулось бы постепенно, в особенности же за время советской власти, российское оправданно недовольное неэффективной командно-псевдообщинной системой организации сельской жизни крестьянство от своих родовых гнезд и могил в крупные областные города, надеясь там сыскать для себя лучшую долю; 2) не распалась бы в одночасье зимой 1991 года на части страна по масштабам близкая той России, за которой с подачи инока Филофея прочно, на века закрепился авторитет священной, богоносной империи – "третьего, последнего Рима" и которую солидарно с русским народом столетиями создавали многочисленные другие народы, сейчас наверняка в основной своей массе немало сожалеющие, подобно народу русскому, о бесславном, полном драматизма развале ее; 3) не пришла бы в наши дни Россия к демографическому кризису, когда в семье рождается не пятеро – двенадцать, как было в старые времена, сызмальства помогавших родителям детей, а в подавляющем большинстве своем по одному ребенку и при этом растет детская беспризорность, когда, согласно современной статистике, у нас ежегодно умирает от сердечно-сосудистых заболеваний на почве стрессов, от чрезвычайно распространившейся среди молодежи наркомании, от алкоголизма, отравления всевозможными суррогатами-подделками, в результате различных, ставших уже привычными со времени так называемой "перестройки" катастроф, аварий, внутренних военных конфликтов и прочего негативного около полумиллиона человек; 4) не сидела бы с брежневской поры и до сего дня экономика страны в основном на нефтяной и газовой игле – сырье, которое в больших объемах перекачивается, экспортируется на Запад, в то время, как многие ранее развивавшиеся отрасли ее промышленности пребывают в упадочном состоянии, не говоря уже о сельском хозяйстве; 5) не обозначилась бы так остро, начиная с 1990-х годов, проблема безработицы, проблема элементарного выживания во множестве провинциальных регионов России и не устремлялись бы оттуда люди в Москву, где сосредоточились в последние десятилетия почти все финансы страны, за более достойными заработками и уровнем жизни; 6) не сложилась бы на рубеже второго и третьего тысячелетий ситуация, когда уже основательно урезанная после беловежского соглашения в былых своих советских пространствах, но все еще, несмотря на это, обширная территориями Россия как будто обречена по воле настигшего ее злого рока ужаться, словно шагреневая кожа, до уровня московской кольцевой дороги, до уровня столичного мегаполиса, разрастающегося, богатеющего сейчас главным образом за счет природных богатств и дешевой рабочей силы отдельных регионов, надо признать, в целом ослабевшей в своем народе, инфраструктурно необустроенной великой страны. Круг этих системно связанных между собой, вытекающих одна из другой проблем, которые Россия нажила себе, скопила к сегодняшнему дню без Столыпина, проигнорировав великое задуманное и уже начатое им, можно значительно расширить, можно и далее уточнять, детализировать эти проблемы по существу – они давно на виду и на слуху, о них судят, рядят политики, журналисты, представители общественности, но дело, похоже, стоит на месте… одни нескончаемые, растянувшиеся на десятилетия пустозвонные разговоры и споры.

Затрагивая сложные, нерешенные проблемы России, накопившиеся к началу третьего тысячелетия, хочу тем самым прежде всего показать, что многого негативного в судьбе, выпавшей ей в ХХ столетии, могло и не случиться, не быть, пойди она последовательно, до конца по пути столыпинских преобразований, не оборвись в сентябре 1911 года от смертельного выстрела "врагов величия России"[5] жизнь гениального реформатора. Думается, своей умелой, твердой рукой Столыпин удержал бы Россию также и от вступления в первую мировую войну[6], что, во-первых, немало предопределило последующий скорый слом российской традиционной – монархической – государственности, и без того крайне ослабленной к этому времени в целом абсолютистски направленным царствованием династии Романовых, и что, во-вторых, ввергло страну в череду обессиливших русский народ, разрушительных для традиционного православного строя его жизни революций, которые были совершены в значительной мере с оглядкой на неорганичную вековым духовным устремлениям русского человека прозападную рационалистическую мысль. Смею предположить, что могло не быть и такого свалившегося на плечи многонационального советского народа тяжелейшего испытания, как Великая Отечественная война 1941-45 годов. Наверняка реформирование России по-столыпински сделало бы ее к началу второй мировой войны экономически и в отношении обороноспособности очень мощной, а, быть может, даже мощнейшей мировой державой – в виду этого гитлеровская Германия вряд ли решилась бы напасть на нее. К тому же прежде, чем решиться на войну с Россией, германскому нацистскому руководству пришлось бы учесть, принять во внимание также и тот высочайший подъем морального духа, патриотизма, чувства общенационального, общегражданского сплочения в российском народе, которые вполне оправданно должны были вызвать, пробудить в нем, органичные, созвучные его вековым сокровенным чаяниям столыпинские преобразования страны. Надо признать, что к 1941 году, в самом начале Великой Отечественной войны уровень патриотизма, общегражданской сплоченности был, скажем так, не очень высок, далек от желаемого в советском народе, чему виной воцарившаяся в стране после 1917 года генетически во многом прозападного образца коммунобольшевистская власть, организовавшая гонения на все корневое, традиционное российское – религию, особенно на Православие, на национально-самобытную русскую мысль, на выпестованных Столыпиным крепких, трудолюбивых, зажиточных сельских хозяев, так называемых кулаков… Как известно, никакие призывы Молотова, других высших чинов тогдашнего советского государства не смогли остановить почти повсеместного отступления нашей армии в первые месяцы войны – и только обращение по радио патриарха Алексия I к народу СССР с воззванием защитить свое православное Отечество, православную Россию возымело силу, подвинуло российское воинство стоять насмерть в тяжкой борьбе с врагом.

То, что делал, пытался сделать для России ее истинный патриот-государственник , было полностью созвучно религиозным интуициям и нравственным запросам православного русского человека, открывало перспективу для всестороннего раскрытия его еще далеко до конца нереализованных в истории духовных и деловых задатков, было нацелено на стабилизацию и усиление России как геополитического – государственного и хозяйственно-экономического – пространства.

Пусть это не покажется кому-то неожиданным, странным, но реформы были направлены на укрепление издревле складывавшегося в русском народе общинного, соборного духа. Они были рассчитаны на полную актуализацию в сознании русского народа его общинных, соборных православных чувствований, которые всегда до этого помогали ему преодолевать тяжелейшие исторические испытания – войны, смуты и базировались, как и многое другое в мироотношении человека Руси – России, на традиционном религиозно-интуитивном постижении им чистоты, духоносности, гармоничности, святости сущностной Плоти своей русской, российской, земли и собственной общенациональной народной. Столыпин твердо верил, что русский народ уже в ближайшем будущем полностью убедится в благотворности и даже, не будет преувеличением сказать, спасительности для цивилизации России этих реформ и всем миром своим станет бесповортно на путь сподвижничества осуществлению его преобразовательных планов и начинаний. Последнего серьезно опасался другой политик-реформатор России, но уже, в отличие от , реформатор революционно-радикалистского толка В. Ульянов (Ленин), не без оснований предполагавший, что при относительно устойчивом, продолжительном развитии в стране столыпинских дел ему и его соратникам – разрушителям традиционных православно-христианских устоев русской жизни не удастся поднять российский народ ни на какую революцию. Он размышлял по этому поводу: "Что, если столыпинская политика продержится действительно долго… Тогда добросовестные марксисты прямо и открыто выкинут вовсе всякую "аграрную программу…", ибо после "решения" аграрного вопроса в столыпинском духе никакой иной революции, способной изменить серьезно экономические условия жизни крестьянских масс, быть не может"[7]. Опасения, оправданно возникшие у В. Ульянова (Ленина), революционеров различных мастей по поводу проводимых в России преобразований, были вполне понятны и самому великому реформатору, который во что бы то ни стало стремился уберечь страну, в частности, от угрозы революционных потрясений. Приведу выдержку "Из секретного представления Совету Министров о… необходимости в борьбе с революцией быстрейшего создания многочисленного слоя зажиточных крестьян-собственников" от 30 августа 1907 года. Там сказано: "Лишь создание многочисленного класса мелких земельных собственников, лишь развитие среди крестьян инстинкта собственности – несомненно и ныне существующего, но ослабленного и подавленного, лишь освобождение наиболее энергичных и предприимчивых крестьян от гнета мира, – словом, лишь предоставление крестьянам возможности стать полноправными самостоятельными собственниками наравне с другими гражданами Российской империи, – могут поднять, наконец, нашу деревню и упрочить ее благосостояние… И сторонники революционных и социалистических учений прекрасно понимают опасность, грозящую им от правительственных землеустроительных начинаний. Со всех сторон, в манифестах и воззваниях, слышатся в их лагере призывы к противодействию этим начинаниям. Оно и понятно: крепкое, проникнутое идеей собственности богатое крестьянство служит везде лучшим оплотом порядка и спокойствия, и если бы правительству удалось проведением в жизнь своих землеустроительных мероприятий достигнуть этой цели, то мечтам о государственном и социалистическом перевороте в России раз и навсегда был бы положен конец"[8].