Февральско-мартовские хроники и вопросы
В февральском выпуске НС уже отмечалась необходимость своевременного начала подготовки к съезду ПР РАН, чтобы успеть как следует разобраться с накопившимися внутри профсоюза вопросами, нерешенность которых влияет на качество профсоюзной активности и на авторитет организации. В этой связи стоит еще рад подчеркнуть, что неоперативность и неадекватность реакции на происходящие события и на свое собственное состояние продолжает оставаться одной из серьезнейших проблем нашей организации. Тяжесть этой проблема усугубляется не прекращающимся попытками замести ее «под ковер» под самыми разными предлогами
1. В повестке заседания Совета МРО 4 марта с. г. вопрос о начале подготовки к съезду не значился. Напоминать о предстоящем съезде пришлось в части «разное», где было также обращено внимание и на другие относящиеся к делу обстоятельства, в частности, касающиеся информационной политики профсоюза.
Об информационной политике нам регулярно докладывали на разного рода профсоюзных мероприятиях, но один важный вопрос каким-то удивительным образом все время оставался за пределами внимания.
В г. г. в газете «НС» ежегодно публиковалось приложение «Позиция», посвященное актуальным вопросам академического и профсоюзного бытия. Потом по каким-то причинам эти публикации прекратились, хотя в последующие годы потребность в них в них не только не уменьшилась, но и резко возросла в связи с надвигавшейся академической катастрофой и другими событиями еще большего масштаба.
По каким причинам и в соответствии с какими решениями определилась такая линия поведения, которая не способствует более полному обсуждению насущных вопросов?
2. Другими проявлениями такой «генеральной линии» являются произведенные редакцией «НС» сокращения в статье «История и современность» из февральского выпуска газеты. При этом не было указано, что полный текст данной статьи размещен на профсоюзной странице сайта ИОФ РАН, хотя по этому поводу главному редактору «НС» 27 февраля было направлено специальное письмо:
«В сложившейся ситуации после нашего разговора считаю целесообразным проинформировать читателей НС о следующем:
Редакция воздержалась от публикации этой части статьи (п.4), полный текст которой можно прочитать на сайте ИОФ РАН по адресу http://www. gpi. ru/profcom/gpiras. php, где размещен также текст доклада Марчукова А. В.»
Текст под названием «История Украины: ключи к пониманию», направленный в редакцию «НС» 13 февраля, также не был опубликован в «НС». К этому аспекту «генеральной линии» мы еще вернемся, но сначала обратимся к тому, как на страницах «НС» освещается территориально и организационно более близкая нам проблема – пожаре в ИНИОН.
3. Уже более двух месяцев прошло со времени страшного пожара в ИНИОН РАН, нанесшего невосполнимый урон библиотечному фонду и в одночасье обрекшего работников на скитания по «чужим углам» и подсчет потерь. Хорошо, что коллектив ИНИОН мужественно справляется с несчастьем, строит планы на будущее. Хорошо, что нашлись добровольные помощники, и что ответственные должностные лица принимают необходимые решения. Хорошо даже то, что ведется расследование обстоятельств пожара, выявление его причин и людей, непосредственно виновных в произошедшей трагедии. Все это является «нормальным» антуражем пусть катастрофического, но вполне жизненного происшествия. Но в числе сопутствующих пожару обстоятельств есть область, которая на наш взгляд, совершенно дефектна. И это подлежит, прежде всего, осмыслению и, как мы полагаем, дальнейшему упорному и методичному исправлению. Речь идет об информационном сопровождении пожара, об уровне обсуждения его в российском обществе и способности научного сообщества, общественных организаций научных работников и Профсоюза работников РАН адекватно взаимодействовать с окружающим миром.
Подчеркнем, что хотя сам несомненный факт пожара будет нами в дальнейшем упоминаться, «прокурорской» или «ревизорской» задачи мы перед собой не ставим. Нам хотелось бы обратить внимание на урон авторитету и общественной значимости российской науки, который нанесли искры и осевшая копоть, и на задачу исправления ненормального уровня коммуникации. Прошедшее с 30 января время и общие закономерности освещения событий в СМИ позволяют предположить, что все основное, что могло быть сказано в публичном пространстве, уже прозвучало.
Прежде всего, шокирующим информационным фоном явилась волна «негатива», затаенных претензий и отложенных обид, обрушенных на ИНИОН в комментариях к сетевым публикациям, в социальных сетях, в непосредственных, «горячих» отзывах на происшествие. Инфантилизм, проявляющийся в такого рода несоответствующих масштабу случившегося отзывах, для нас не так интересен, как вопрос об их количестве. Самое очевидное объяснение состоит не в порочности людской природы, а в отсутствии все предыдущее время канала для высказывания претензий, недостаток открытости в деятельности библиотеки и института, характерный и для всей РАН. Общественные организации, включая профсоюзные, должны обращать внимание на отсутствие у научных и научно-вспомогательных учреждений приличествующей публичной активности. Представление о науке как априорно «великой», «высокой» и закрытой от общества системе – в корне неверно. Так, значительная часть из поспешно, «к беде», высказанных замечаний, тем не менее, справедлива. И они могли бы не только не создавать злобного эмоционального фона, а еще при своевременном учете и послужить на пользу.
Но отсутствие систематической деятельности в предыдущий период проявляется не только в этом. В февральском номере «Научного сообщества» были опубликованы статья председателя Профкома ИНИОН РАН «Судьба ИНИОН как зеркало отношений государства и науки» и Открытое письмо коллектива ИНИОН РАН. С одной стороны, эти материалы дают читателям ориентир в выплеснувшемся потоке информации. Они рассказывают об оценке ситуации сотрудников и выборного представительного органа, то есть, собственно, тех людей, которым все видно «изнутри», и чье мнение потому обладает особой значимостью. С другой стороны, эти материалы являются на данный момент единственно доступной реакцией профсоюза работников РАН как организации и многочисленных научных работников на трагедию. Так получается, что сотрудники ИНИОН не только пережили пожар и борются за минимизацию его последствий, преодолевают трудности «кочевой жизни», они же и формируют позицию профсоюза, разъясняют и отстаивают честь научного сообщества. Все сами. Судьба? С такой «судьбой» нужно бороться, вернее, изменять ее разумной целенаправленной деятельностью.
Во-первых, совершенно очевидно, что эта судьба предопределена отсутствием информации о реальном состоянии дел в ИНИОН РАН за пределами ИНИОН РАН. Даже аналитическая ценность информации, представленной в февральской статье, оставляет желать много лучшего. Говорить о наличии серьезных экспертных оценок, результатах дискуссий и обсуждений, подборках запросов и обращений, относящихся к деятельности ИНИОН на протяжении последних лет, и имеющихся в распоряжении профсоюза или общественных организаций, и вовсе не приходится.
Во-вторых, принятые негласные «нормы» обсуждения проблем в РАН всегда были ориентированы на ограничение круга допущенных до предметного разговора лиц. Как уже было отмечено выше, это создавало барьер негативному отношению, которое между тем никуда не девалось и накапливалось. Но это препятствовало и конструктивному и в целом доброжелательному участию. Внутренняя иерархия РАН и, например, нашего профсоюза при этом не работала как фильтр, а отсекала, по сути все. Естественно, получающие жесткий отпор и обвиняемые во вмешательстве «не в свое дело» люди оказываются мотивированы молчать и не вмешиваться в любой ситуации.
В-третьих, научное сообщество не произвело своей собственной среды общения. Свободные от иерархических рангов и формализованных отношений взаимодействия проходят с превеликим трудом. Частичные, временные агломерации складываются, но до целостной системы еще очень далеко. По-видимому, тут требуются куда большие усилия, по сознательному культивированию и «тренировке» таких взаимодействий, чем имели место до сих пор.
В итоге, когда в силу трагизма или особой знаковой роли происходящего внимание общества в целом оказывается сфокусировано на событиях в академической сфере, образ РАН, ученых, всех сотрудников становится игрушкой общественных страстей. Он искажается, заляпывается все больше, а реальность с ее проблемами затмевается. Мы проигрываем. И тут мы вынуждены явно не согласиться с коллегами из ИНИОН. Защищая честное имя и стремясь разобраться в деле по существу, противостоять после пожара приходится далеко не «некоторым СМИ» и не просто «многим журналистам». В хлестких комментариях и формулировке вопросов больше похожих на обвинительные вердикты отметились ведущие федеральные телевизионные каналы, новостные ленты крупнейших информационных агентств, радиостанции и популярнейшие печатные и электронные издания. Но и это далеко не весь воздействующий на общественное сознание информационный фон. Недвусмысленные обвинения прозвучали от министра образования и науки, независимых экспертов, были озвучены в запросах членов Общественной палаты, депутатов Государственной Думы, на слушаниях в Совете Федерации.
Вполне возможно, что многое из сказанного будет дезавуировано, но свое действие оно уже оказало. При таком уровне воздействия само понятие «противостояние» нуждается в существенной корректировке. Тут нужен бы своего рода «асимметричный ответ», или, как в технике единоборств, использование внешней силы и энергии для своих целей. Например, достаточно нелепо было бы оправдываться перед членом Совета Федерации от Оренбургской области по поводу ее высказываний на «Правительственном часе» в Совете Федерации. ИТАР ТАСС сообщает о них так: «По словам парламентария, "в некоторых научных кругах" существует убеждение, что пожар в библиотеке был не случайностью, а как минимум халатностью руководства учреждения. Афанасьева полагает, что это могло быть даже "спланированной акцией" по уничтожению культурных памятников с целью переписать историю. Это, как отметила сенатор, не просто "вошло в моду" у многих европейских политиков, но и стало "целью и задачей, которая четко реализуется". "В пользу провокации можно истолковать и тот факт, что часть помещений ИНИОН сдавалась Центру по изучению проблем европейской безопасности, ранее это предприятие называлось Центром документации НАТО по проблемам европейской безопасности", - отметила Афанасьева. (http://tass. ru/nauka/1806652) И даже напоминание, что именно ученые знают цену исторического знания, и истинная гордость происходит от глубины понимания, а не от правильной подборки документов прозвучало бы все равно как оправдание и чуть ли не признание в «сговоре с НАТО». Но использовать напористые слова о защите истории наряду с аргументированным перечнем, что и как «недоработали» сами законодатели, а может (если было бы о чем) добавить что-нибудь про Оренбуржье, было бы правильно. Другой заманчивой перспективой было бы заставить говорить о реальных проблемах сторонников взглядов двух таких равно негативно в свете пожара в ИНИОН оценивающих опыт РАН, но, очевидно, подразумевающих разное людей как и Высказывание министра снова передал ИТАР ТАСС: "Пожар ИНИОН является таким примером, в котором, как в капле воды, отразились все проблемы нашего научного сектора, когда в рамках Академии наук, в том виде, в котором она была до реформы, не просто имущество не содержалось в должном виде, а целые направления научных исследований находились на периферии и передовые ученые были вынуждены уезжать из страны", - заключил Ливанов» (http://tass. ru/nauka/1762105). А известный эксперт участвовал в эфире радио "КП" и его высказывание цитируем по расшифровке аудиозаписи: «Дело в том, что ключевое научное учреждение было доведено до разрухи. И пожар, на мой взгляд, является абсолютно закономерным следствием либерального менеджмента и того, что происходит сейчас в академии наук.» (http://www. /watch? v=KlKUiCwWDi4). Пока же от таких высказываний остаются лишь урон и унижение. Как тут не вспомнить об отсутствии аргументационной базы, мотивированных диспутантов и среды, где сохраняется культура общения и конкретизируются взгляды?
Другим важным аспектом, демонстрирующим неподготовленность научного сообщества к конструктивному диалогу с обществом и даже предрасположенность к формированию в нем своего негативного образа, является раз за разом возникавший вопрос об ответственности директора ИНИОН РАН академика . Вопрос этот развертывается не в плоскости неоспоримого утверждения, что согласно закону директор ответственен за состояние учреждения и происшествия в нем. Все сводится к поиску, где бы академик мог сознательно покуситься или цинично пренебречь общественным благом. И надо бы избегать соблазна в ответ призывать замолчать или рассказать, какой он хороший человек. Это опять оборона и война мифов. А нужно бороться за возвращение к реальности. Например, вопрос о том, почему при высоком уровне собственной медийной активности, начал говорить о проблемах института уже после пожара и первых озвученных обвинений, имеет право на существование. Но если и так, то только как часть вопроса о том, почему у нас вообще поощряются эмоциональные и далекие от непосредственной специализации и в целом практической деятельности высказывающихся лиц суждения? С виду, может и острые, но на деле безопасные как сувенирный нож. Далеко заходящие спекуляции комментаторов о нелюбви к библиотечным фондам имеют в своей основе совсем другое. Целый ряд высказываний академика из отделения историко-филологических наук и директора института, специализирующегося, в том числе, на обработке информационных потоков в целях генерации новых знаний, были в прошлом, на наш взгляд, слабо обоснованными. Априорные мнения и морально-этические оценки недавнего советского периода в истории страны сделали Юрия Сергеевича популярным участником телепередач, но затмили и исказили образ ученого.
Нам представляется, что вопрос о публичной активности лиц, так или иначе представляющих научное академическое сообщество, и, тем более, лиц, имеющих право его представлять, выходит за рамки приватности. Это уже не вопрос свободы личного выбора, это уже и наше дело тоже. По крайней мере, такая активность требует четких границ, где имеет место личное мнение, а где представительская функция. А в случае высокой «медийности», требуется понимание, что одного разграничения недостаточно и «личные» мнения должны иметь сопровождение в виде известных «общих» взглядов. Достичь такого состояния личной инициативой упомянутых персон невозможно. Это задача для всего научного сообщества.
4. Другим событием, получившим широкое освещение в прессе и на телевидении в последнее время, стала судьба научно-исследовательского судна «», застрявшего на просторах Индийского океана. Судно с оборудованием, его экипаж, научная миссия стали невольными заложниками неурядиц переходного периода, когда бывшая собственность РАН передавалась на баланс ФАНО России, и перенаправлялись потоки финансового обеспечения. Но помимо этого нельзя не согласиться с президентом РАН в том что "На самом деле, и пожар, и корабль - отражение того, что у нас большие проблемы с инфраструктурой. У нас очень давно не обновлялся парк оборудования, кораблей, приборов, перископов и многого другого. Десятилетиями мы находились в безвремении". Под «пожаром» тут, естественно, подразумевается пожар в ИНИОН РАН. Но хотелось бы развить данный тезис. Кроме обозначенной проблемы, которая еще в скрытом виде подразумевает недостаточное финансирование науки, есть и иная общность. О корабле «в безвремении» молчали и вспомнили, когда ситуация стала нетерпимой, о проблемах ИНИОН стали всерьез говорить после пожара. Наши проблемы это еще и наше общее, разделяемое всеми молчание. Мы боимся и не умеем говорить о них, не имеем благоприятной среды для обсуждения, но, вроде бы, и не обеспокоены ее отсутствием. Такая ситуация никогда не приведет к разрешению проблем. А чудесного спасения откуда-то извне ждать не приходится.
5. «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Злободневность этого тезиса подтверждается и той ситуацией, которая складывается сейчас в реформируемой сфере медицинского обслуживания и вызывает многочисленные протесты, в том числе, и среди работников здравоохранения. ПР РАН следовало бы принимать гораздо большее участие в аналитическом и организационном обеспечении результативного решения возникающих при этом проблем.
6. К сожалению, как уже отмечалось выше, «генеральной линией» ПР РАН является уклонение под разными предлогами от реального участия в обсуждении и решении проблем, касающихся интересов научного сообщества. Отказ в публикации статьи ведущего научного сотрудника ИРИ РАН по истории Украины в февральском выпуске «НС» мотивируется тем, что «Редсовет нашей газеты принял решение не публиковать дискуссии о войне на Украине и участии в ней России». Но в статье Марчукова речь идет не «о войне на Украине», а об истории, которую должен знать каждый образованный гражданин. Получается, что «редсовет» фактически препятствует распространению научной информации, остро необходимой в данной ситуации. Все факты подобного алогичного по существу и по форме поведения требуют обстоятельного публичного обсуждения, которое необходимо провести в ближайшем специальном выпуске «Позиции», приурочив его к семидесятилетней годовщине Великой Победы.
7. Вопросы отечественной истории сейчас весьма востребованы обществом, однако роль научного сообщества и его структур в удовлетворении этой потребности вряд ли соответствует потенциальным возможностям науки. Выступления некоторых представителей научного цеха на главных телевизионных каналах нередко оставляют скорее негативное, чем позитивное впечатление у широкой аудитории. У работников РАН и нашего профсоюза здесь еще много неиспользованных возможностей.
Просветительская и образовательная роль науки и научного сообщества , требующих оперативного критического анализа, осмысленных предложений и решительных действий. Эту свою естественную функцию члены и организации научного сообщества пока еще реализуют далеко не полностью даже в той области, которая непосредственно касается самой фундаментальной науки. В связи с этим необходимо подчеркнуть, что обстоятельный и содержательный анализ всех основных аспектов истории нынешнего реформирования РАН до сих пор фактически отсутствует.
8. Еще одной проблемой является отсутствие достаточного количества «горизонтальных» связей между различными институтами, входящими в ПР РАН, что свидетельствует о явной недоработке имеющихся профсоюзных структур надинститутского уровня. При наличии таких связей сотрудники разных институтов могли бы узнавать об историях, подобной ситуации с кораблем «», не только из СМИ, но и по профсоюзным каналам с большей оперативностью и содержательностью. Над проблемой реализации таких информационных связей следует специально работать, в частности, путем организации в различных институтах тематических выступлений по историческим, экономическим и другим актуальным научным вопросам.
9. В Институте общей физики РАН предполагается проведение 9 апреля лекции сотрудника ИРИ РАН и соответствующей дискуссии по теме «70-летие Великой Победы: история и современность». Надеемся, что материалы этой лекции и ее обсуждения будут опубликованы в спецвыпуске «Позиции» вместе с другими статьями на исторические темы.
,
Этот текст был поставлен в макет мартовского выпуска «Научного сообщества», но затем не был допущен к печати. Эту и другие подобные ситуации предполагается обсудить далее в процессе подготовки к съезду ПР РАН.
