Закатов военный орден святителя Николая Чудотворца. гг (стр. 1 )

Закатов военный орден святителя Николая Чудотворца. гг.

Замысел учреждения императорского ордена святителя Николая Чудотворца возник во время I Мировой войны гг., 100-летие начала которой отмечается в 2014 году.

9 февраля 1915 г. на имя императора Николая II  была подана памятная записка художника-баталиста при Ставке Верховного Главнокомандующего Петра Петровича Першина о проекте «Ордена Святителя Николая Чудотворца в память Великой Отечественной войны годов» [1].

В преамбуле записки содержится идейное обоснование учреждения нового ордена. По мнению , в ходе освободительной борьбы «за светлую идею будущего, уже ни с чем не потрясаемого общечеловеческого мира», в России «заложен глубоко новый исторический эпос». Поэтому необходимо «ознаменовать эпоху дней великой войны и увековечив память ее в грядущих поколениях о деяниях их отцов и братьев и тем самым и впредь поощрить жертвы и труды национального долга Российского народа».

Для прославления подвигов участников войны и вознаграждения их за службу Отечеству считал полезным учреждение ордена в во имя небесного покровителя вождя российского воинства императора Николая II – святителя Николая Чудотворца Мирликийского. Статут, символика и сами знаки ордена должны были «стать отличительны ото всех ныне существующих Российских ИМПЕРАТОРСКИХ Орденов». И действительно в проекте есть целый ряд предложений, нетрадиционных для уже сложившейся орденской системы Российской Империи[2].

Эскизов знаков ордена в фонде Капитула не сохранилось, но подробное описание, сделанное профессиональным живописцем, вполне позволяет представить его предполагаемый вид.

Основой знаков ордена предложил белый эмалевый четырехконечный крест на золоте с образом св. Николая в медальоне в круглом золотом ободке в центре креста. Вокруг ободка между лучами креста изображались грифоны – основной элемент родового герба дома Романовых.

На обороте по золотому фону лучей креста должен был размещаться девиз ордена «За беззаветную верность и отечественные труды», исполненный в цветной эмали, а в центральном круге надпись «1915 год» - дата учреждения ордена, если бы оно состоялось.

Лента предлагалась «трехполосная юбилейная Романовская» - бело-оранжево-черная.

Элементы знаков ордена символизируют глубокое почитание святителя Николая Чудотворца не только как небесного покровителя государя, но и предстателя перед Богом за всю Россию (само название и образ в центре креста), единение царя и народа (Романовские грифоны и бело-оранжево-черная лента) и чистоту патриотических чувств (белый цвет креста).

Иерархия ордена предлагалась из четырех степеней старшинства (низшей третьей, второй, первой и высшей[3]), указываемых различиями в размере знаков и особыми украшениями «присвоенными старшинству орденского знака».

Внешние отличия должны были также указывать на род заслуг, которых выделялось пять: военные, военно-гражданские, духовно-военные; заслуги по учреждениям Красного Креста и общегражданских; оказание активной помощи сражающимся и эвакуированным. При этом оговаривалось, что «военные заслуги определяются активным трудом и призывом по мобилизации в ряды войск и военных учреждений, хотя бы и не находящимся в действующей армии - только в дни текущей войны».

Военный знак ордена отличался от гражданского наличием

двух скрещенных золотых мечей, лежащих под Романовскими грифонами.

Среди гражданских знаков ордена предусматривалось обозначение службы по учреждениям Красного Креста. На этих знаках по белому фону изображался красный крест.

Далее следовало описание знаков по степеням.

За основу, как наиболее простой, брался знак низшей третьей степени, носимый на ленте, сложенной петлей для ношения на колодке на груди.

Знак второй степени виделся такого же размера, как и знак третьей степени, также носимый на ленточной петле на колодке, но украшенный бантом.

Знак первой степени был большего размера и с алмазными украшениями по ободку вокруг лика св. Николая Чудотворца, на Романовских грифонах и пряжке (орденской петле). Этот знак являлся шейным.

Знак высшей степени, еще большего размера, но без алмазных украшений, помещался на носимой на груди серебряной звезде с чеканными излучениями. К звезде полагалась широкая лента через плечо с обычным знаком ордена (не отличающимся от знака третьей степени).

высказывал пожелание ввести, сверх орденских знаков, пожалование в качестве особого отличия для кавалеров всех трех степеней орденской шпаги трех степеней (степени обозначались в украшениях эфеса)[4]. Эта мысль выражена в качестве гипотетической, и образец шпаги и даже ее описание в записке не представлены.

Завершив художественно-символическую часть, перешел к изложению видения порядка и состава прав и привилегий лиц, возведенных в достоинство кавалеров ордена св. Николая.

Он считал, что их круг должен ограничиться участниками Великой Мировой войны, однако предлагал новшество, согласно которому устанавливалась наследственность принадлежности к ордену, передаваемая преемственно «старшему в роде по мужской линии, при условии, особо отмеченной верности престолу и отечеству, или бескорыстной службы государственной и общественной не менее 10 лет»[5].

Право на наследование статуса и привилегий Николаевского кавалера могло бы дать (как в годы войны, так и в будущем) «единовременное пожертвование капиталом или имуществом в пользу Государственных учреждений, общественных и благотворительных», но «только в том случае, когда такого рода служение было начато ранее войны 1914 года не менее, как за пять лет до ее объявления, а впредь для наследования в порядке родовой преемственности - необходимо такое ежегодное пожертвование не менее протяжения 10 лет». Из этого условия исключались потомки участников военной компании 1915 г.

Николаевские кавалеры третьей степени получали бы права личного дворянства.

Кавалеры второй степени становились бы личными дворянами «с правом передачи старшему в роде по мужской линии»[6].

Кавалеры первой и высшей степени (если уже не являлись до этого потомственными дворянами) приобретали бы права потомственного дворянства, распространявшегося на их супруг, сыновей и дочерей, а следующих поколениях – на всех прямых нисходящих потомков по мужской линии.

предлагал ограничить пожалование дворянского достоинства условиями состояния в русском подданстве «не менее, как на протяжении одного поколения», которое он исчислял в 50 лет и «непринадлежностью к податному сословию, для лиц которого уста­навливается награждение потомственным и личным гражданством на тех же основаниях, как и личное дворянство».

Очевидно, что автор проекта, с одной стороны, желал в ходе возведения в достоинство кавалеров ордена св. Николая пополнить «поредевшие ряды старого дворянства» и создать из нового дворянства «оплот Природной Династии», а с другой – стремился изыскать некоторые ограничения для получения дворянства по этому ордену, поскольку предполагалось награждение огромного количества лиц – по сути дела, всех участников войны. Но эту часть его записки следует признать явно не до конца проработанной и продуманной.

Исходя из идеологии замысла ордена св. Николая, как почетной корпорации защитников Отечества в годы беспрецедентной всемирной войны, дискриминация части его кавалеров по сословному признаку или формальному принципу пребывания в подданстве не менее 50 лет (а если 49? – А. З.) выглядит, по меньшей мере, несправедливым анахронизмом. старался, чтобы его проект, при всем его новаторстве, не вошел в прямое противоречие с действовавшим законодательством Российской Империи. Однако вряд ли оправданно ставить знак равенства между купцами, получившими знак ордена за внесение некоей суммы на благотворительность[7], и воинами, проливавшими кровь за Родину. Принадлежность к российскому подданству является более серьезным критерием, имеющим и правовое, и моральное значение, но срок пребывания в нем явно завышен даже по сравнению с требованиями законодательства Российской Империи.

Император Николай II отнесся к проекту, в целом, благосклонно, но отложил принятие окончательного решения и (в случае своего принципиального соизволения на учреждение ордена) доработку статута до ожидавшегося победоносного окончания войны. Неизвестно, каким образом сложилась бы судьба проекта, но, как бы то ни было, революция 1917 г. исключила возможность воплощения его в жизнь в том виде, как это предполагалось автором.

Записка на высочайшее имя, хранящаяся в архивном фонде Капитула императорских и царских орденов, была впервые введена в научный оборот членом Геральдического совета при президенте Российской Федерации, известным ученым-генеалогом, канд. ист. наук лишь в 2002 г., уже после того, как орден святителя Николая обрел новую жизнь в России[8]. Но она, несомненно, была в каком-то виде (в машинописной копии или в выписках) известна лицам, причастным к учреждению ордена в 1929 г.

Предложение вернуться к идее учреждения ордена св. Николая высказал в эмиграции начальник Велико-Бечкерекского отдела Корпуса императорских армии и флота[9] полковник Угринович, представивший доклад на имя преемника Николая II – его старшего двоюродного брата Кирилла I, возглавлявшего Российский императорский дом Романовых в гг.

Когда Канцелярия его императорского величества подготовила соответствующую документацию[10], после разностороннего обсуждения, 19 июля/1 августа 1929 г. император в изгнании Кирилл Владимирович подписал акты об учреждении ордена святителя Николая Чудотворца в память Великой Мировой войны гг. За основу государь принял проект , отказавшись от тех пунктов, которые были, в любом случае, невыполнимы в условиях эмиграции, и, в то же время, введя правила, продиктованные актуальной обстановкой.

В указе об учреждении ордена после вводной части, повествующей о русских традициях почитания воинского подвига, Кирилл Владимирович постановил, что «в длящиеся еще годы лихолетия, необходимым и своевременным нахожу Я во имя грядущей Великой России и священной для нас всех памяти Верховного Вождя Императорских Армии и Флота покойного Государя Императора НИКОЛАЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА с признательностью посвятить русской народной верности, воинской доблести и гражданской жертвенности в страдные годы борьбы народов – орден Святителя Николая Чудотворца в память Великой Мировой войны.

«В соответствии с сим утвердил Я образец этого ордена, который был одобрен покойным Государем Императором НИКОЛАЕМ АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ, и повелел описание и Положение о нем объявить во всеобщее сведение.

«Да будет этот видимый знак неразрывной связью нашей со славным прошлым, посильной данью благоговения нашего перед величавыми воспоминаниями исполинской борьбы Народа Русского и перед священной памятью лучших сынов России, в неслыханных битвах венчанных кровью и честью»[11].

Согласно первому Статуту, орден святителя Николая являлся, прежде всего, знаком отличия и имел не четыре, как в проекте , а одну степень. Право на его получение получили лица, принимавшие участие в I Мировой войне в составе Российских императорских армии и флота, зачисленные в их состав с 19 июля/1 августа 1914 г. до 1/14 марта 1917 г. включительно (т. е. с момента начала I Мировой войны до отречения от престола императора Николая II), а также «лица, принадлежавшие к составам союзных России армий и флотов, и принимавшие участие в Великой Мировой Войне в составе Российских Императорских Армии и Флота».

Все погибшие во время боевых действий, а также скончавшиеся до момента учреждения ордена награждались посмертно. Порядок обращений в таких случаях не прописывался, но видимо, предполагалось, что ходатайства могут поступить от родственников или сослуживцев покойных участников войны.

На знаках, жалуемых лицам, принимавшим непосредственное участие в боевых действиях, изображались мечи.

Орден святителя Николая Чудотворца не сообщал награжденным прав дворянства (ни потомственного, ни личного) и каких бы то ни было иных сословных прав, но был наследственным. Старший в роде наследник кавалера по прямой линии имел право носить знак на парадной форме.

Орденским праздником стал день Тезоименитства императора Николая II - праздник в честь святителя Николая Чудотворца 6/19 декабря.

В последнем 6 пункте Статута предполагалось, что «кавалерам Ордена – с мечами и без оных, вдовам кавалеров Орденов и их детям будут предоставлены особые права и преимущества, которые разработает по возвращению в Россию особая комиссия, назначенная ВЫСОЧАЙШИМ повелением»[12].

9/22 августа 1929 г. Кирилл Владимирович внес дополнение к Статуту, согласно которому право на награждение орденом было распространено и на участников I Мировой войны, зачисленных в Российскую армию после 1/14 марта 1917 г. до 23 октября/5 ноября 1917 г., то есть при Временном правительстве. Чины императорских армии и флота по-прежнему носили знак ордена на ленте романовских цветов (бело-желто-черной), а чины Российской армии, зачисленные в нее после отречения императора – на национальной ленте (бело-сине-красной)[13]. Эту идею подсказал проживавший в Болгарии заместитель председателя Союза русских инвалидов генерал-лейтенант Иван Иванович Горбов.

28 марта 1936 г. Кирилл Владимирович утвердил Положение об ордене св. Николая Чудотворца для иностранцев - чинов союзных России армий и флотов, где был предусмотрен вариант знака с двуглавыми орлами вместо грифонов и на национальной ленте[14].

Знак ордена Николая Чудотворца имел следующий вид: позолоченный четырехконечный крест диаметром 48 мм., залитый белой эмалью (из других вариантов редко встречаются экземпляры с синей эмалью, чаще – упрощенный бронзовый вариант без эмали). По краям креста золотая грань. Между концами Креста расположены золотые романовские грифоны. На лицевой стороне в середине креста в покрытой белой эмалью и обведенной золотой каймой розетке находилось изображение святителя Николая Чудотворца Мирликийского. На оборотной стороне Креста в середине в розетке размещалась надпись: «Вел[икая] Мiров[ая] Война» и даты «», то есть годы участия России в I Мировой войне гг. Лента ордена шелковая муаровая бело-желто-черного (или бело-сине-красного) цвета, шириной 30 мм. Орден носился на колодке на левой стороне груди.

Для лиц нехристианских вероисповеданий вместо образа святителя Николая Чудотворца в центральном медальоне изображался вензель императора Николая II с короной.

Для чинов санитарного ведомства на орденском знаке помещалось изображение красного креста диаметром 6 мм.

В 1938 г. по ходатайству Американского отдела Орденской комиссии император Кирилл Владимирович разрешил носить эмалевый Крест ордена на шее, а бронзовый – в петлице.

В первые десятилетия после учреждения ордена его кавалерами стали тысячи генералов, офицеров и нижних чинов, все члены Российского императорского дома, принимавшие участие в Великой войне гг., в том числе и августейшие особы женского пола, архиереи и иереи Русской Православной Церкви (например, архиепископ Нестор бывш. Камчатский), чины санитарного ведомства и некоторые иностранные подданные, отличившиеся в боевых действиях в составе союзных России армий и флотов (например, чины Бельгийского Экспедиционного Корпуса), что представляло важность для международного статуса Ордена.

Уполномоченными принимать ходатайства о награждениях и документы, подтверждающие факт участия в I Мировой войне императором Кириллом Владимировичем были назначены выдающиеся деятели русской эмиграции. На обработку сведений из Франции, Италии, Бельгии, Великобритании, Испании, Голландии, Швейцарии, Туниса, Марокко, Алжира, Египта, Персии и Эстонии получил полномочия проживавший в Париже генерал-майор Константин Николаевич Алянчиков[15]. В Финляндии этим занимался генерал-майор Юлиан Антонович Явид (Гельсингфорс – совр. Хельсинки), в Германии, Швеции, Норвегии, Дании, Латвии, Литве, Польше, вольном городе Данциге (совр. Гданьск) и Чехословакии – генерал-лейтенант Николай Николаевич Шиллинг (Прага), в Югославии, Румынии, Албании и Австрии – заведывающий делами Корпуса императорских армии и флота генерал-лейтенант Константин Валерианович Апухтин ( Белград), в Болгарии и Турции – генерал-майор Иван Иванович Горбов (София), в Соединенных Штатах Северной Америки, Канаде, Мексике и Южной Америке – действительный статский советник Василий Васильевич Вадковский (штат Девоншир), в Китае, Японии и странах Дальнего Востока – генерал-майор Николай Леонидович Жадвойн (Шанхай).

Для получения свидетельства на право ношения ордена требовалось подать прошение с указанием чина или звания; имени, отчества и фамилии; воинских частей, в которых служил проситель; боев и операций, в который он принимал участие; списка имеющихся наград и точного адреса проживания.

Условия эмигрантской жизни вызвали установление оплаты оформления права ношения знака ордена святителя Николая. Иначе просто невозможно было бы наладить производство и организовать рассылку свидетельств. Для получения свидетельства предлагалось перевести совсем небольшую сумму на печатание бланков и почтовые расходы. Знаки ордена также приобретались самими кавалерами. Стоимость одного знака составляла 55 французских франка, а миниатюры (так называемого фрачника) – 15 французских франков. Но никаких выплат, подобных дореволюционным взносам кавалеров императорских и царских орденов в Капитул орденов и наград, не устанавливалось. Участники войны, не имевшие средств, получали свидетельства, а в ряде случаев и знаки, бесплатно.

К 1937 г. большинство лиц, имеющих право на получение ордена, было награждено. Орденская комиссия закрыла свои отделы, кроме Главного отдела в Сен-Бриаке под председательствованием начальника Канцелярии его императорского величества Гаральда (в православии Георгия) Карловича Графа. В США какое-то время продолжал еще работать Американский отдел под руководством генерала-от-инфантерии Александра Яковлевича Ельшина.

После II Мировой войны имели место лишь единичные случаи обращений с ходатайствами о праве ношения ордена Николая Чудотворца, которые рассматривались в Собственной великого князя Владимира Кирилловича походной канцелярии. К концу ХХ века орден фактически прекратил существование, так как уже почти не осталось лиц, имеющих непосредственное право на его получение по Статуту 1929 года.

Между тем, Российский императорский дом, независимо от смены политических режимов, относился и относится с не меньшим уважением к подвигу участников последующих войн, служивших защите Родины.

Патриотическая позиция императорской семьи всегда была твердой, последовательной и бескомпромиссной. Члены императорской семьи 70 с лишним лет изгнания жили по паспортам беженцев-апатридов. В настоящее время глава Российского императорского дома великая княгиня Мария Владимировна и ее наследник цесаревич и великий князь Георгий Михайлович являются российскими гражданами (российские паспорта получены ими сразу, как это стало возможным, ещё в 1992 г.). Императорская семья, несмотря на неприятие коммунистической богоборческой идеологии и террористической практики, всегда следила за событиями в СССР и РФ и с радостью воспринимала вести о народных успехах и достижениях. Этим патриотическим сознанием определялось, естественно, и отношение императорской семьи к Красной, затем Советской, а ныне Российской армии.

Еще в 1922 г., после окончания Гражданской войны, государь Кирилл Владимирович обратился к Красной и Белой армиям с такими словами: «Нет двух русских армий. Имеется по обе стороны рубежа российского единая Русская Армия, беззаветно преданная России, ее вековым устоям, ее традиционным целям. Она спасет нашу многострадальную Родину»[16].

В своем Обращении от 12/25 ноября 1932 г. император Кирилл I утверждал, что Красные Армия и Флот «становятся той Русской силой, которая способна спасти Россию от внешнего нашествия, внутреннего распада и коммунистического насилия».

«Русские воины, - писал в том же Обращении к красноармейцам государь, - Я обращаюсь к Вам. Ваша мощь – залог целости и нерушимости Русского государства. Став вооруженной силой России, будучи неотъемлемой частью ее народа, Вы приняли на себя наследие многовековой славы Российских Армии и Флота, которые всегда стояли на страже Отечества и служили залогом международного мира. Ничто преходящее, наносное не может изменить сущности Вашего воинского служения. Вы уже осознали себя защитниками родной земли. Придет время, когда это сознание решит судьбу России. В настоящем Вы должны готовить себя к будущему. России нужны сильные Армия и Флот. (…) Ваш долг усилять мощь Армии и Флота, возвышать их дух, закалять дисциплину, упорно трудиться над их техническим совершенствованием»[17].