Право на образование как субъективное право
гражданина Российской Федерации
, доцент
Благовещенского филиала Современной гуманитарной академии, кандидат юридических наук
Статья посвящена анализу механизма и закономерностей реализации права граждан Российской Федерации на образование. Автор доказывает, что важнейшим элементом правового положения личности в сфере образования являются юридические гарантии – условия и средства обеспечения и защиты прав, свобод и обязанностей человека и гражданина. На примерах из правоприменительной практики показано, что отсутствие гарантий превращает формально провозглашаемые права и свободы в бумажную фикцию.
Ключевые слова: права и свободы человека и гражданина, субъективное право, право на образование, гарантии реализации гражданином Российской Федерации права на образование.
В современной педагогике весьма популярна теория постоянного развивающего обучения нацеленного на формирование личности. Права человека также часто выводят исключительно из ценности человеческой личности. Прав утверждающий, что в юриспруденции термин «личность» порой используется не в оригинальном значении, а как универсальное обозначение физического лица [1, c.235]. В государственном праве и конституционной практике понятия человека и личности употребляются как синонимы, носят собирательный и обобщающий характер, подчеркивают наличие определенной связи между индивидом и государством.
Ценностный характер категории «личность» приводит к ее частичному совпадению по содержанию с конституционными принципами высшей ценности человека, его достоинства и прав (ст.2 Конституции РФ). В данном контексте принципиальное значение имеет выработанная вскоре после принятия Конституции Российской Федерации позиция Конституционного Суда Российской Федерации, согласно которой личность выступает не как объект государственной деятельности, а как равноправный субъект, что обязывает государство обеспечивать уважение достоинства личности [2, ст. Ст.2579]. Ни Конституция Российской Федерации, ни отраслевое законодательство не содержит определение понятия «достоинство личности», не признает его основой всех прав человека и гражданина, российской правовой системы и государственности. И все же данная норма дает основание для прочтения достоинства личности как универсальной правовой категории, олицетворяющей собой одновременно и одно из личных (гражданских) прав человека (ч.1 ст.21 Конституции РФ), и основу всего многообразия прав человека и гражданина.
Проявляясь во всех правах и свободах, человеческое достоинство одновременно гарантируется и защищается формально устанавливаемыми народом и государством правами и свободами личного, политического, социально-экономического и культурного характера. В соответствии с ч.6 ст.15 Закона Российской Федерации от 10 июня 1992 г. «Об образовании» (далее – Закон об образовании) дисциплина в образовательном учреждении поддерживается на основе уважения человеческого достоинства; запрещается использование антигуманных методов обучения, не допускается применение физического и психического насилия. По мнению С. Якушевой только закрепление в Конституции России права на достойное обращение педагогов, в частности, и право на образование, в целом, как это сделано в США, Германии, Франции гарантирует обучающемуся реализацию и защиту этих прав. С. Якушева права лишь в том, что право на образование, как и любое другое субъективное право, приобретает свою ценность только в государстве. Вместе с тем в Конституции США право на образование непосредственно не упоминается. Указание на возможность включения его в правовой статус личности вытекает из текста IX поправки к Конституции США, где сказано: «Перечисление в Конституции определенных прав не должно толковаться как отрицание или умаление других прав». Равенство конституционных прав независимо от расы, возраста и пола (соответственно I, XXVI и XXVII поправки) рассматривается Верховным судом США как применимое к доступу к образованию.
Конституция Великобритании также не закрепляет право на образование. Конституция Франции 1946 г., одна из немногих, в которой это право сформулировано, причем в преамбуле. В Основном Законе ФРГ трактовка права на образование ориентирована, с одной стороны, на общие положения «свободы информации и знаний» (ст.5/1), охраны детей от риска оказаться безнадзорными (ст.5/3), а с другой – на подробное регламентирование школьного дела в государстве (ст.7/1-6); содержание самого права на образование и его специальная юридическая охрана в Основном законе ФРГ не отражены. Не следует забывать, что право на образование входит в международные стандарты прав человека и находит свое отражение в ч.1 ст.26 Всеобщей декларации прав человека, ч.1 ст.13 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, ст.2 Протокола №1 к европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст.14 Хартии Европейского Союза об основных правах.
В отечественных Конституциях право на образование провозглашалось всегда, но понималось учеными по-разному. Например, в диссертационном исследовании, датированном 1984 годом указала, что субъективное право на образование граждан СССР – есть установленная государством и закрепленная в нормах права мера возможного поведения субъекта при выборе объема, вида и формы реализации данного права бесплатно и в интересах личности, государства и общества. В соответствии с ч.1 ст.43 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на образование. В преамбуле Закона об образовании оно именуется как основное и неотъемлемое конституционное право гражданина России. Некоторые отечественные и зарубежные ученые-юристы (, , И. Сабо и др.) относят конституционные права и свободы к определенной разновидности субъективных прав. Права и юридические обязанности, закрепленные в объективном праве, составляют важнейшие элементы правового статуса личности и при возникновении необходимых юридических фактов (составов) могут превращаться в субъективные права и субъективные юридические обязанности. Так и право российских граждан на образование, например, высшее профессиональное, не действует автоматически, а предполагает прохождение конкурсных процедур и издание компетентным органом (ректором) административного акта, что вызывает возникновение соответствующих правоотношений, субъективных прав и субъективных юридических обязанностей.
Следует четко разграничивать широкие (общие, всеобщие) права и обязанности и субъективные права, и субъективные юридические обязанности. Те права и свободы, которые «вытекают» из закона (иной формы права) являются важнейшими элементами общего правового статуса личности. Они носят общий, формально-определенный характер и рассчитаны на неопределенный круг субъектов. В отличие от них субъективные права не просто принадлежат определенному субъекту, а носят индивидуально-конкретный, персонально-определенный характер и составляют неотъемлемую часть правоотношений и конкретной юридической практики.
Право на образование – это конституционное установление, составляющее основы правового статуса личности. Что же касается включения субъективных прав и субъективных обязанностей в правовой статус, то, по мнению , юридические права, обязанности и законные интересы в их единстве составляют правовой статус личности как основу, ядро его правового положения. Помимо прав и юридических обязанностей в правовой статус ученые включают и другие элементы: – гражданство, правоспособность и принципы; и – правовой долг; , , – свободы, – отраслевую праводееспособность; , – гарантии. Административно-правовой статус индивидуального субъекта, по мнению , есть правовое положение личности в ее отношениях с субъектами исполнительной власти, урегулированное нормами государственного и административного права [3, c.61]. Если же отбросить все нюансы, то ядром правового статуса личности являются субъективные права и субъективные юридические обязанности.
Субъективное право не возникает без интереса. Доминирующей является точка зрения на интерес, согласно которой он рассматривается на двух уровнях: социологическом и психологическом; на первом – это порождение действительности, а не продукт сознания; на втором – рационально-эмоциональное отношение субъекта к объекту в силу его (объекта) жизненной значимости. Как указывалось ранее, образование осуществляется в интересах человека, общества, государства. Рассматривая механизм возникновения интереса личности в сфере образования, целесообразно обратиться к изучению ее конституционно-правового интереса. Интересное и содержательное исследование данного вопроса осуществлено [4]. Соглашаясь с ним в главном – осознание и воля выступают в качестве основных элементов субъективной стороны конституционно-правового интереса личности, а цели и эмоции в качестве факультативных [4, c.72] – заметим, что интеллектуальный момент субъективной стороны интереса, «замешанный» на субъективно-психологических свойствах личности, включает в себя не только осознание, но и предвидение, а волевой момент, соответственно, желание (нежелание).
Осознание - состоявшаяся необходимость в объекте интереса - получении (приращении) знаний, умений, навыков. И сейчас еще раз – слово [4,c.80], который, классифицируя объекты конституционно-правового интереса личности, выделяет, в частности, факультативный объект, приводя любопытный пример. Если у родителей возникает интерес, объект которого - получение их ребенком основного общего образования, гарантированного и предписанного статьей 43 Конституции РФ, то при осуществлении выбора школы их интересует ряд факультативных объектов, таких как расположение школы, удобные транспортные маршруты, отсутствие нерегулируемых перекрестков, уровень технического оснащения школьных аудиторий и спортплощадок и др. Достижение данных объектов желательно, однако и отсутствие таковых может не повлиять на реализацию основного объекта данного интереса в силу иных, более значимых обстоятельств. Полагаем, что суждения, высказанные , не только имеют право на существование, но и вполне могут выступать в качестве самостоятельного предмета научного (педагогического, социологического, правового) исследования.
Представляется, что осознание как понимание, шире предвидения, как предположения наступления чего-нибудь. При этом мы исходим из представлений психологов в соответствии с которыми понимание характеризуется как «одноактное «усмотрение», улавливание функций или отношений между элементами ситуации, реализуемое как синтетическое обнаружение», как определенная форма воспроизведения объекта в знании, возникающая у субъекта в процессе взаимодействия с познаваемой реальностью. Сознательная деятельность человека возможна на основе прогностической способности сознания, связанной с опережающим отражением. Отсюда осознание необходимости получения (приращения) знаний, умений, навыков автоматически означает и осознание возможных последствий предпринимаемых действий.
Сознание есть не что иное, как отношение к миру со знанием его объективных закономерностей. Представляется, что для констатации осознания необходимо установить, что, стремясь получить объект интереса в сфере образовании, лицо знает о типичных и возможных последствиях, понимает и, в конечном счете, желает их наступления (увеличение уровня собственной образованности, сохранение рабочего места, получение новой работы (должности)) и т. п. При этом следует исходить из категории «обычного», «среднего» человека с одновременным учетом особенностей конкретной личности. Этот момент принципиально важен, ибо в силу физических и психических недостатков человек может оказаться не способным (полностью или частично) воспринимать и понимать познаваемое, адекватно его оценивать, формировать собственную мотивацию. Глухие, немые, глухонемые, слепые сначала воспринимают то, что видят или слышат, и лишь после того, как внешнее воздействие на органы чувств прекратилось, начинают внутреннюю переработку воспринятого. Патология эмоционально-волевой сферы снижает качество интеллектуальных способностей, что отражается в особенностях мышления.
В отечественном законодательстве (ч.6 ст.5 Закона об образовании), программных документах (Национальной доктрине образования в РФ, Концепции модернизации российского образования), специальной литературе используются различные термины: «граждане с ограниченными возможностями здоровья», «лица, имеющие ограниченные возможности здоровья и особенности развития», «ребенок с ограниченными возможностями» (disabled child). Однако при кажущемся разнообразии позиций законодатель, ученые и практики сходятся в одном: речь идет о лицах, имеющих физические, психические, умственные недостатки, в силу которых они не могут овладеть обычной образовательной программой и нуждаются в специально разработанных стандартах, образовательных методиках.
Характеризуя осознание – важный элемент интеллектуального момента интереса – нелишне будет учесть следующее. Дети, в силу присущих их возрасту особенностей физического и психического здоровья, не в состоянии осознать и адекватно оценить жизненную ситуацию. Их потребности, а значит и интересы, зачастую лежат далеко за пределами образовательного пространства. В ч.2 ст.19 Закона об образовании сказано: «обучение детей в образовательных учреждениях, реализующих программы начального общего образования, начинается с достижения ими возраста шести лет шести месяцев при отсутствии противопоказаний по состоянию здоровья, но не позже достижения ими возраста восьми лет». По данным Министерства образования и науки РФ лишь 17 % детей в возрасте 6-7 лет хотят идти в школу, учиться. Остальные не желают получать знания, умения, навыки. И здесь «включается» родительский интерес: заявление в школу подают родители, соответствующие образовательные услуги получают дети. Данная ситуация, с одной стороны, отражает особенности административной дееспособности граждан РФ, а, с другой, - вполне согласуется с тем, что в основе субъективного права может лежать либо «свой», либо «чужой» интерес [5, c.116]. Однонаправленные осознание и желание потенциальных обучающихся и их родителей проявляется в ситуации, когда потребитель образовательных услуг не достиг 18-летнего возраста. В этом случае договор возмездного оказание образовательных услуг несовершеннолетний подписывает лишь при наличии письменного согласия своих законных представителей – родителей, усыновителей, попечителей (ст.26 ГК РФ).
Предвидение - отражение в сознании лица – потенциального обучающегося тех событий, которые произойдут, должны или могут произойти в будущем, после получения объекта интереса. Предвидение (отсутствие предвидения) не зависит от произвола лица, но всегда составляет последствие, вытекающее с необходимостью, по закону причинности из сочетания предшествующих событий. Рассмотрим механизм предвидения одного из возможных вариантов социально-значимых последствий, связанных с образованием.
По данным социологических опросов лиц, не достигших 35 лет, проведенных по поручению Фонда социальных программ ЮНЕСКО в 46 странах, 89% респондентов подчеркнули взаимообусловленность уровня профессиональной квалификации и уровня жизни (существования). Согласно ч.1 ст.25 Всеобщей декларации прав человека каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи. Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах от 16 декабря 1996 г. (ст.11) декларирует не только признание государством права каждого на достаточный жизненный уровень для него и его семьи, но и на непрерывное улучшение условий жизни. В данном случае речь идет не об элементарном биологическом существовании, когда достаточно, чтобы человек какое-то время не умирал, а о таком укладе жизни, который бы позволил удовлетворять как материальные, так и духовные потребности.
Образование одновременно является одним из прав человека и необходимым средством для реализации других его прав, например, права на труд. В соответствии с абз.6 п.10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» под деловыми качествами работника следует, в частности, понимать способности физического лица выполнять определенную трудовую функцию с учетом имеющихся у него профессионально-квалификационных качеств (например, определенной профессии, специальности, квалификации), личностных качеств работника (например, состояние здоровья, наличие определенного уровня образования).
Термин «образование для карьеры» (career education), введенный Сиднеем Марландом в 1974 году, в настоящее время широко используется в отечественной образовательной практике. Не подвергая анализу с моральной точки зрения высказывая студентов: «Мне не нужны знания, мне нужен лишь диплом» заметим, что их понимание феномена «образование для карьеры» чрезвычайно далеко от того, которое на самом деле в него вкладывается. В действительном, неискаженном виде речь здесь идет о понимании карьеры как жизненного пути, где человек выполняет помимо профессиональной другие социальные роли, обеспечивающие его наиболее полную самореализацию. Иными словами, это механизм приобретения знаний, практических умений, стратегий познавательной деятельности, такого объема и качества, которые ориентированы на достижение человеком профессионального успеха, обеспечивают как общественное признание, движение по карьерной «лестнице», так и субъективное переживание человеком чувства удовлетворенности характером и результатами своего труда.
Желание – это опредмеченное стремление, оно направлено на определенный предмет. Для уяснения психологической сущности желания представляет интерес механизм его возникновения, процесс формирования этого проявления воли человека. Здесь можно выделить несколько этапов: а) ощущение определенной потребности; б) превращение ее в побуждение к действию, т. е. в мотив; в) постановка цели, достижение которой должно удовлетворять потребность; при этом цель никогда не совпадает с желаемыми последствиями, она отделена от них по времени; г) намерение достичь постановленной цели.
Иначе говоря, желание заключается в стремлении к определенным последствиям, в восприятии их как нужных для удовлетворения ощущаемой потребности. Это воля, мобилизованная на достижение конкретной, определенно поставленной цели, стремления к достижению определенного результата. Именно поэтому человеку присуща способность избирать необходимые для реализации «образовательного» интереса варианты поведения: 1) выбрать образовательное учреждение, форму освоения образовательной программы (ч.2 ст.50, ч.1 ст.52 Закона об образовании); 2) получить профессию и соответствующую квалификации (ч.3 ст.14 Закона об образовании); 3) реализовать право на получение дополнительных образовательные услуг, оказываемых образовательным учреждением (ст.26 Закона об образовании); 4) регулировать, в случаях предусмотренных законом, процесс обучения (индивидуальный учебный план, ускоренный курс обучения – ч.4 ст.50 Закона об образовании) и др.
К сожалению, нормативную модель и окружающую нас социальную и политическую действительность разделяет определенная (и порой весьма значительная) дистанция; между ними есть известная напряженность. Трудно не согласиться с , заявляющими, что государство в условиях рынка уже не может быть единственным субъектом, полностью обеспечивающим реализацию и защиту всех социально-экономических прав, в том числе и права на образование. пишет: «право на образование большинство людей сами реализовать не в силах, и поэтому их обязаны обеспечить государственные и муниципальные образовательные учреждения…органы управления образованием». По мнению роль государства в образовании состоит в том, что оно должно создать все условия для того, чтобы в стране было достаточное количество образовательных организаций, чтобы каждый желающий (и каждый обязанный) учиться мог получить соответствующее образование. Как справедливо подмечает , многое зависит от того, что вкладывается в словосочетание «обязаны обеспечить». С точки зрения и формулировку ч.1 ст.43 Конституции России не следует понимать как право на получение от государства или частных лиц некоего социального блага, описываемого понятием «образование». Речь здесь может идти исключительно о праве на образование в смысле свободного доступа к образованию как это сделано, например, в ст.2 Протокола №1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 20 марта 1952 г.
В постановлении Конституционного Суда РФ от 01.01.01 г. №5-П [6] указывается, что «Конвенция о борьбе с дискриминацией в области образования» и статья 13 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах определяют доступность образования как равные для всех права и возможности его получения, что предполагает, во-первых, экономическую доступность. В соответствии с ч.2, 3 ст.43 Конституции РФ гарантируется общедоступность и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования, а на конкурсной основе также высшего образования в государственных или муниципальных образовательных учреждениях и на предприятиях. Порядок установления федеральным органам исполнительной власти, другим распорядителям средств федерального бюджета, имеющим в ведении высшие учебные заведения, контрольных цифр приема граждан, обучающихся за счет средств федерального бюджета, определяется Министерством образования и науки РФ в соответствии с нормативами (п.2 ч.2 ст.11 Закона о высшем и послевузовском профессиональном образовании).
По свидетельству министра образования и науки несмотря на демографический спад количество бюджетных мест для очной формы обучения будет сохраняться и сегодня на тысячу выпускников школ превышает 500. До недавнего времени около 50% студентов получали высшее профессиональное образование по договорам возмездного оказания услуг, т. е. платно. В условиях финансового кризиса факты несвоевременного внесения оплаты за обучение и нарушения графика погашения образовательных кредитов стали, к сожалению, повсеместной реальностью.
Доступность образования предполагает и физическую доступность, под которой понимается безопасная физическая досягаемость образования либо посредством посещения учебного заведения, находящегося на разумном географическом удалении, либо путем получения доступа к современным технологиям (постановление Конституционного Суда РФ от 01.01.01 г. №5-П). Правительство РФ постановлением от 14 февраля 2008 г. утвердило Типовое положение об образовательном учреждении высшего профессионального образования (высшем учебном заведении) (далее - Типовое положение о вузе 2008 г.), запрещающее образовательную деятельность в представительствах вузов. Напомним, что Типовое положение с аналогичным названием от 5 апреля 2001 г. в целях оказания студентам, обучающимся по заочной форме обучения, помощи в освоении образовательных программ непосредственно по месту их работы и месту жительства, предоставляло вузам право осуществлять консультации, текущий контроль успеваемости и промежуточную аттестацию обучающихся путем привлечения штатных научно-педагогических работников высшего учебного заведения на основе учебно-материальной базы представительств (п.39). Появление данного пункта было обусловлено стремлением избавиться от учебно-консультационных пунктов и других территориально обособленных подразделений вузов, существование которых, по мнению разработчиков данного акта, противоречило ч.1 ст.55 ГК РФ, обозначившей два вида обособленных подразделений юридических лиц: представительства и филиалы. Следует признать, что подобный подход повышал уровень доступности высшего образования для студентов-заочников, существенно сокращая их расходы на получение образовательных услуг.
После принятия Типового положения о вузе 2008 г. в крайне неблагоприятной ситуации оказались студенты прекративших свое существование представительств высших учебных заведений, прежде всего располагавшихся в труднодоступных районах России. Значительная территориальная удаленность студентов-заочников от головного вуза, непомерные затраты времени и денежных средств на ее преодоление обусловили отказ немалой части из них от продолжения обучения или перевод в находящиеся в пределах досягаемости иные высшие учебные заведения (их филиалы). В итоге многие ведущие вузы потеряли весомую часть своего контингента, а студенты - возможность получить фундаментальные знания и диплом престижного учебного заведения. Как точно заметил , осуществляя правовое регулирование, государство осознанно или стихийно выказывает определенную степень доверия (недоверия) адресатам правовых норм, участникам правоприменительных отношений. В свою очередь те, кому адресованы нормы, также проявляют в собственном поведении определенный уровень доверия к публичной власти, праву [7, c.48]. Степень недоверия и негатива студентов, иных заинтересованных лиц к решению органов государственной власти прекратить функционирование представительств высших учебных заведений, не предусмотрев альтернативы, едва ли можно переоценить.
И, подспудно, возникает вопрос: в полной ли мере реализуется провозглашенная в п.1 ч.5 ст. 2 Закона о высшем и послевузовском профессиональном образовании гарантия свободы выбора гражданином России формы получения высшего и послевузовского профессионального образования, образовательного учреждения и направления подготовки (специальности). Ведь ограничения прав граждан на получение высшего и послевузовского профессионального образования могут быть установлены исключительно федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения страны и безопасности государства (п.2 ч.5 ст.2 Закона о высшем и послевузовском профессиональном образовании).
Думается, гарантиями реализации гражданином права на образование должны выступать не только определение в законодательстве об образовании перечня органов государственной власти и органов местного самоуправления, ответственных за обеспечение организационно-управленческих и финансовых условий для такой реализации, а также рамочное закрепление обязанностей этих органов, корреспондирующих праву гражданина на образование (ст.28, 28.1, 29, 31 Закона об образовании; ст.24 Закона о высшем и послевузовском профессиональном образовании). Главное, на наш взгляд, обеспечить максимальную конкретизацию вышеназванных обязанностей и определить порядок их исполнения, усилить ответственность органов власти и их должностных лиц за неисполнение или ненадлежащее исполнение возложенных на них обязанностей, повлекшее нарушение права гражданина России на образование.
Литература:
1.Теория государства и права. Учебник для вузов /Отв. ред. , . Екатеринбург, 1996
2.Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 г. №4-П «По делу о проверке конституционности статей 220-1 и 220-2 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина »; постановление Конституционного Суда РФ от 2 июля 1998 г. №20-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 331 и 464 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами ряда граждан»//СЗ РФ.1995. №19. Ст.1764; №28. Ст.3393; постановление Конституционного Суда РФ от 01.01.01 г. №12 «По делу о проверке конституционности п. «г» статьи 18 Закона РФ «О гражданстве Российской Федерации» в связи с жалобой » //СЗ РФ.1996.№21. Ст.2579.
3.Бахрах право России. Учебник. М.,2001
4.Евстифеев -правовые интересы личности в Российской Федерации: теоретико-правовой аспект. Дисс…канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2007
5.Алексеев теория права. Т.2. М.,1982
6.Постановление Конституционного Суда РФ от 01.01.01 г. №5-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 153 Федерального закона от 22 августа 2004 года «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием федеральных законов «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» в связи с жалобой главы города Твери и Тверской городской Думы» //СЗ РФ. 2006. №22. Ст.2375
7. Кокотов . Недоверие. Право. М.,2004
Сведения об авторе:
Преподаватель Благовещенского филиала НАЧОУ ВПО Современная гуманитарная академия, кандидат юридических наук, доцент
675009 2/2; каб.45
Тел.: 8(41,
e-mail: *****@***ru, vladikina_t@ mail. ru
Почтовый адрес: 675027 5 кв.29
