Один в поле воин.
Рассказ.
Той старой четырехэтажной школы из темно-красного кирпича уже нет. На ее месте теперь возвышается современное бело-оранжевое здание огромных размеров, обнесенное высоким забором из рабицы. Номер школы остался прежний, но преподаватели там другие. Те, что были или поувольнялись или уже ушли в мир иной. Многие из них уже тогда были в преклонном возрасте.
Фабиан Негруци стал машинистом поезда дальнего следования и возит своих земляков из Кишинева в Москву и обратно. Сейчас он – зрелый молодой человек двадцати шести лет, женатый, живет в Москве. В выходные он часто проходит мимо школы, в которой когда-то учился четыре класса – с пятого по заключительный девятый. Однажды Фабиан или, как зовут его коллеги, Федя, в очередной раз направлялся на рынок закупить продукты на всю неделю. Проходя мимо школы, он вновь остановился. Закурил и задумался, утопая в воспоминаниях… «А все-таки, я все правильно делал. Главное, что я не стал как они. И они поняли, что не все живут по их понятиям, а запредельная наглость иногда бывает наказана. Хотя бы иногда».
Прозвенел звонок, и седьмой «Б» класс, в момент позабыв о присутствующей в классе учительнице, ломанулся на перемену, дабы не потерять ни одной драгоценной минуты. С мест сиганули даже хорошисты (отличников в классе не было, как не было их и в школе в целом, не считая, разумеется, малышей). Только один Фабиан спокойно встал из-за парты и не спеша направился к выходу, посмотрев на учительницу.
Он не был хорошистом, но не потому же, почему и все, а потому, что учеба давалась ему с трудом, особенно точные науки – физика и математика. Хотя Фабиан старался. Два года назад он с мамой приехал в Москву из маленького приграничного бессарабского городка Бричаны. Они жили в съемной квартире в Гольянове, и с ними жила мамина подруга Лучия. Она приехала вместе с ними на заработки.
Перемены Фабиан не любил и про себя считал секунды до звонка. Он не мог понять: почему они такие? Неужели не понимают, что это грубо и унизительно для товарищей? Хотя, какие тут к черту товарищи! Фабиан старался как можно быстрее уйти с этажа на другой или на черный ход и последним войти в класс – уже после звонка. Лучше получить замечание, чем лишний раз столкнуться где-нибудь с этими.
Он вышел из класса и увидел, как уже в первые минуты перемены Игорь Аскаров и Рома Холин – «авторитеты» седьмого «Б» лупят очередную жертву. Пощечины и удары кулаков по груди, болезненные удары по ногам, подзатыльники… Как обычно, в ход идет все. Холин держит и время от времени поддает, Аскаров – дубасит с поистине садистским и немного придурковатым азартом в глазах. Взгляд Холина – пустота. Жертва – на этот раз щуплый коротышка в джинсовом комбинезоне. Он не пытается сопротивляться и только глупо улыбается. Аскарову с Холиным нравится, когда им так улыбаются и подхихикивают те, кого они лупцуют. И все, кого они лупцуют, делают это, чтобы садисты не озверели в конец. Аскаров сопровождает избиение витиеватыми трехэтажными оборотами, приправленными блатными жаргонизмами. Его отец отбывает десятилетний срок в колонии строгого режима, и он на опостылевший для каждого ребенка вопрос «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?», не раздумывая, отвечает: вором. Отец Холина – автомеханик, но тормозную жидкость заливает не в бачок, а в себя и последнее время редко приходит домой. Рома тоже мечтает быть вором в законе и «держать район». Как только звенит звонок, и ребята выходят из класса в коридор, друзья выбирают себе жертву, подваливают к ней с матюками, берут за руки и пинками отводят в сторону. Потом начинается избиение. Через это прошли все мальчики седьмого «Б». Кроме Фабиана. Иногда, перед уроком физкультуры, когда весь класс выстраивается около спортзала, который находится на первом этаже, «авторитеты» заставляют ребят встать лицом к стене и раздвинуть ноги, как это делает спецназ с пойманными преступниками. Потом Аскаров снимает ремень с черных рэперских джинсов и порет всех по очереди. Пока на лестнице не послышатся чьи-нибудь шаги. Во время порки Холин раздает пинки носками своих «камелотов» с железной вставкой. Все терпят и молчат, а некоторые, как, например, высоченный здоровяк Жора, который при желании не оставил бы от миниатюрного и совсем не спортивного Аскарова и мокрого места, умасливают его просьбами:
- Вот здесь еще ударь, повыше, пожалуйста, вот здесь.
- Еще?! – Зловеще ликует Аскаров. – Рома, врежь ему еще!
Холин разбегается и со всей силы бьет подошвой «камелота» по почкам.
- Спасибо, Ром! – Лебезит Жора.
А Фабиан на физкультуру не ходил, потому что был освобожден от нее из-за порока сердца. Во время этого урока он без дела бродил по школьному двору и любовался воронами. Его восхищала поразительная слаженность их крепкого туловища и гладкого оперения, умный, аналитический, почти человечий взгляд влажных черных глаз, длинный, слегка изогнутый костяной клюв… Вороны гармонировали с черными ветвями голых деревьев на фоне ярко-серого осеннего неба.
Избиения продолжались каждый день. Почти никто из мальчиков седьмого «Б» не приходил домой без синяков, кровавых отметин или царапин. Фабиан смотрел на это и продолжал исчезать с этажа на переменах. И на всякий пожарный кое-чего приобрел, скопив за несколько дней деньги, которые на карманные расходы давала ему мама.
Перцовый баллончик и пакетик с пищевой солью он теперь всегда носил с собой в кармане брюк. Не понадобится, так не понадобится, он не тяжелый… Фабиан знал, что такое больные глаза. Три года назад он переболел трахомой после того, как погостил у двоюродного дяди в румынском городе Тульча.
Закончился урок ИЗО. Древняя учительница Леокадия Дмитриевна, которая, наверное, помнила еще Первый съезд РСДРП, спала за столом, подперев голову ладонью. Фабиан выходил из класса, когда сзади подлетел Холин, схватил за руку и попытался тащить вперед. В коридоре уже ждал Аскаров в «камелотах». Другой рукой Фабиан выдернул из кармана пакетик с поваренной солью (он был специально чуть замотан, а не завязан, чтобы именно в такой ситуации можно было легко развернуть) и со всей силы метнул его Холину в глаза. Тот пошатнулся и, сотрясая руками воздух, взвыл от дикой боли. Рома топал ногами, подпрыгивал, тер глаза и через несколько мгновений рухнул на пол, где продолжил жутко выть. А к Фабиану уже летел Аскаров. Фабиан держал в руках баллончик. Аскаров замахнулся правой рукой и выставил вперед левую ногу. Он сделал еще одно движение вперед и получил хорошую порцию содержимого баллончика в лицо. Игорь зашатался. Фабиан нажал еще раз, удерживая кнопку секунды четыре. Аскаров матерился и крест-накрест закрыл лицо руками.
И тут Фабиан вспомнил совет маминой подруги Лучии, данный когда-то ее тете Валерии: «Если хочешь вырубить мужика – бей только по яйцам. Он может иметь каменные мускулы, стальные кулаки и такие же ноги, но яйца у всех одинаковые. Это самое слабое место: сильнейшая боль и последующая импотенция. Бей по яйцам!» Тетя Валерия, кстати, всегда носила туфли с острым носком. Не только изящно, но и чрезвычайно эффективно.
Фабиан совершенно не умел драться, и все конфликты привык разрешать словами. Он очень боялся попасть не туда, но деваться было некуда. Все решали доли секунды. Конечно, Аскаров и так не скоро бы оправился, но все же перцовый баллон – не соль и зрение в общем-то не портит. Фабиану помогло то обстоятельство, что Аскаров был рэпером и носил широкие джинсы а-ля «я обделался». Фабиан попал точно в цель. Удар был такой силы, что оппонент в миг сложился пополам и упал на колени.
Рома Холин, слава Богу, не ослеп, но лечился очень долго, из-за чего остался на второй год. Аскаров еще несколько месяцев жаловался на боли в том самом месте, и однажды пришлось делать операцию. Он не мог иметь детей и получать удовольствие. Маму Фабиана вызвали в школу. Грозили судом и компенсациями, но потом все утихло. Мать Аскарова даже не смогла доползти до родительского собрания – настолько она была пьяна. Кстати, последний запой длился уже третий месяц, и ей было глубоко начхать, где сын и что с ним происходит. Родители Холина тоже не пришли. Они находились на отдыхе в подмосковном санатории, где жарили шашлыки и пили пиво.
Каждый последующий день своей учебы в этой школе Игорь Аскаров вел себя очень тихо, всех избегал, а во время перемен старался исчезать с этажа. Ребята подходили к Фабиану, жали ему руку, называли «крутым чуваком», «настоящим пацаном», «авторитетом». «Я – не авторитет и не чувак» - недоумевал он. – «Я – Фабиан Негруци». И продолжал любоваться воронами и черными ветвями голых деревьев, так ни с кем и не заводя дружбы.
Фабиан закончил девять классов, поступил в ПТУ и стал машинистом поезда дальнего следования. Аскаров тоже закончил школу. Учителя нарисовали охломону «удовлетворительно» по всем предметам, хотя его знаний не хватило бы на ноль целых пять десятых «единицы». Он, естественно, попал в армию и там, дослужившись до «дедушки», до полусмерти избил «салагу» в туалете. Вернее, били его товарищи, а он командовал. Игоря отправили в дисбат. Спустя некоторое время он пырнул ножом повара. отбывает восемь лет строгого режима как рецидивист.
Рому Холина не взяли в армию. Не из-за глаз, а из-за почек. Употребление крепких спиртных напитков с одиннадцати лет, как известно, вредит Вашему здоровью. Рома не пошел никуда учиться, и работать тоже не хотел даже в папином автосервисе. «Там же надо гайки крутить, молотком стучать. Что я, дурак?» - Заявил он отцу. Сейчас Рома живет на пенсию мамы и пьет пиво…
Февраль-апрель 2015 г., Москва
