ВАСИЛИЙ БАРАНОВ: ГОД СИДЕЛ БЕЗ ДЕЛА. ЗНАЕТЕ, КАК УСТАЛ?!
На пару с Александром Петровичем , пожалуй, по сей день остается самым противоречивым игроком российского чемпионата за всю историю. До сих пор любители футбола спорят, что же Вася собой представлял, какую роль играл в золотые спартаковские времена. Мог ведь любого соперника в порошок стереть, а иной раз случалось… Впрочем, сегодня у некогда популярного хавбека другая жизнь.
Было это пару месяцев назад. Многократный чемпион страны брел по узкой пыльной тропинке меж репьев и колючек, где жужжат мухи, но совсем не видно пчел, мимо обшарпанных гаражей и убогих домов, где доживают свой век старики и старухи, но не слышно шума детворы, мимо навозной кучи и разбитого дома культуры, где вход на дискотеку – пять рублей, но нет танцоров. В 220 километрах от Лужников, в 260 от Тарасовки. 
И тропинка та – от базы до поля. Забытый Богом поселок Мурмино и симпатичный стадиончик на окраине старинного русского города – это нынешнее бытие полузащитника «Рязани-Агро» Василия Баранова. База, впрочем, хорошая. Для второй лиги и вовсе фешенебельная. Чудной президент новой Васиной команды старается: создает уютные бытовые условия и морит игроков задержками зарплаты. Дескать, получите, как выиграете… Но Вася все тот же: все тем же оценивающим взглядом осматривает людей, прежде чем начать с ними разговаривать. И меня осмотрел. Присели на койку, что на той базе, диктофон на стул, и поехали размышлять воспоминаниями.
ЗА ГОД МЯЧ ТРОГАЛ ПАРУ РАЗ, ДА И ТО ВО ДВОРЕ
– Доигрываете?
– Года два-три вообще-то можно еще поиграть. Перерыв мне нынешний просто не нравится, травмировал колено и сижу вот. Только на тренировки хожу. Если буду нормальный футбол показывать, то еще побегаю.
– А что надо-то вам здесь, в Рязани, после долгих и успешных…?
– Да то же, что и тем людям, которые работают на одном заводе по 25 и более лет. Футбол – один огромный завод, без которого мне немножко не по себе. Иначе собрал бы вещи и укатил бы домой, к семье.
– Так вы упомянули о людях старой формации, которые зарабатывают на пенсию.
– У меня другое. Я же год сидел без дела. Знаете, как устал?! Нужно играть, потому как душа требует.
– А чем в этот год занимались? Или бездельничали?
– Вот именно. Ничего не делал, сидя в Белоруссии. У меня был действующий контракт с «Аланией», и я не имел права выступать за другой профессиональный клуб.
– Но форму-то поддерживали?
– А чего ее поддерживать? Договор через год заканчивается. Может, во дворе пару раз мяч погонял, и хватит.
– Говорят же: год простоя и все, вешай бутсы.
– А кто так говорит?
– Да практически все профессионалы.
– Тит (Егор Титов – прим. ред.) же вернулся. Слышал, что, дескать, тяжело ему это дается, но ведь человека даже в сборную вызвали. В его годы, считаю, проблем быть не должно с возвращением. Егору все-таки не за тридцать.
– Думаете, возраст – главное? Не характер?
– Не задумывался. Одно время мысль ко мне пришла, что вроде бы пришел мой черед менять жизнь. «Хватит, наигрался», – даже сказал это сам себе как-то. А потом увидел однажды вторую лигу и подумал: «А чем я, собственно, хуже? Рано…» Вот так здесь и оказался. А чего? Задача имеется, команда стоящая… Люди в низших лигах и до сорока выступают.
И ЧТО ВО МНЕ РОМАНЦЕВ НАШЕЛ?
– Российскую премьер-лигу давно видели?
– Регулярно смотрю по ТВ.
– И как она вам, оглядываясь назад? Ничего там не забыли?
– Да вообще-то есть ощущение, что недоиграл я там. Не особо серьезно я к своей карьере относился. Слабину в какой-то момент дал.
– И в какой же?
– Так и не вспомнишь. Когда у тебя все хорошо, то и распускаешься. А потом вдруг чувствуешь, что тяжелая полоса пошла… И собраться уже трудно. Наверное, когда игроком основного состава являлся, то стал иметь проблемы. Не ощущал никакого давления со стороны, никакой конкуренции.
– В «Спартаке», имеете в виду?
– Почему? Там-то как раз всегда конкуренция имелась. Романцев кого угодно мог усадить на лавку и равноценным заменить. Выигрывали даже без Титова, Тихонова или Цымбаларя.
– А ваша правофланговая связка с Парфеновым легко заменялась?
– Тогда удачная полоса мне сопутствовала. Да и Диме тоже. Друг друга дополняли, и как красиво все у нас получалось! Может, и тот период сыграл свою негативную роль: все получалось, и мысли о прогрессе, обо всем дальнейшем отходили на другой план. Очень далекий план.
– Способности Баранова на поле как можно описать?
– Всего понемножку. Дриблинг? Ну, может, моментами что-то похожее я демонстрировал. Игру на пять ходов вперед не видел. Чем-то особенным, в общем, не отличался. Если команда играет, то любого в нее поставь, и картины он не испортит. Так было со мной в «Спартаке». Не знаю, чего Иваныч (Олег Романцев – прим. ред.) во мне разглядел. Может, просто посчитал, что лишним не буду?
– Сам Романцев что вам говорил?
– «Играй в свою игру, а другие разберутся. Не смотри на остальных, не смотри на стенки, ничего не придумывай», – вот его слова. Простые, в общем-то, слова. Но так было на первых порах, с опытом я постепенно вошел и понял спартаковскую специфику. Да и я ж правым хавом был, у которого задача проста – отдал-открылся-подал-забили… В лучшем случае, сам пробил.
– Подавали вы много. Самый выдающийся навес – тот, что поспособствовал торжественной победе над лондонским «Арсеналом»? Последней, к слову, грандиозной победе «Спартака»…
– Вы думаете, я помню свои навесы? Выиграли – и хорошо. За год простоя я все подзабыл – и плохое и хорошее.
КОГДА ВЫГОНЯЮТ, МНОГОЕ ЗАБЫВАЕШЬ
– Так просто – и всего за какой-то год?
– Когда тебя выгоняют из команды, ты многое забываешь.
– И каким образом от вас избавились?
– Юран с Чернышовым подошли и сказали: «Ты не подходишь под модель игры «Спартака». Выгнали самым натуральным образом.
– «Не подходить под…» – это означает «выгнали»?
– Интересно, я пять лет вписывался в эту модель, а Юран с Чернышовым, побыв в «Спартаке» два месяца, посчитали, что не вписываюсь…
– Новый тренер, новые взгляды…
– Так я один им почему-то не подходил! Из остальных-то никого не освободили.
– Но к тому времени Баранов не раз выставлялся на трансфер.
– Да никакой это не трансфер! Просто переводили в дубль. В воспитательных, скажем, целях. Провинился – наказали. Все просто.
– Тем не менее в «Спартаке» обретается невероятная уверенность. Много ее еще осталось?
– Стараюсь играть на победу, не воспринимая даже ничьи. Что-то с тех пор и впрямь осталось.
– Чтобы несколько лет кряду выигрывать золото, наверняка нужно уметь как-то программироваться.
– Вот и программировались: выходим и рвем. Причем концентрация была именно на победе, а не на конкретном итоговом счете. Никто не прикидывал, дескать, играем сегодня с «Факелом», значит, будет 5:3 или 6:0… Устраивал любой положительный результат. А самое тяжелое, наверное, заключалось в выдержке тонуса от первой и до последней минуты. И скажу вам, было трудно. В любом матче.
– И часто не хватало этой выдержки?
– Бывали моменты. В этом плане практически все зависело от Романцева, именно он вырабатывал психологию у игроков. Олег Иваныч не занимался накачками, а спокойным голосом говорил: «Вы все равно лучше!»
– Убедительно звучала эта фраза из уст выдающегося наставника?
– Не только сама эта фраза, а вся романцевская подготовка. Что же касается слов, то он не твердил их, как попугай, а находил те выражения, которые требуются на конкретный матч.
– Это было связано с некими персоналиями в составе соперника?
– Иногда – да. Хотя персонально ни против кого мы никогда не играли. И выигрывали.
Я ПРОПАЛ ПО СОБСТВЕННОЙ ВИНЕ
– Во второй лиге тяжело не опуститься ниже нажитого уровня?
– Я травмирован, поэтому может быть всякое, так что стопроцентной уверенности не ощущаю. Сюда я пришел в «Рязань-Агро», которая ставит перед собой высокие задачи. То есть попал в команду с амбициями и уже по ходу турнира понял, что должны побеждать. Но далее начали случаться различные игровые нюансы, которые вносили коррективы, в том числе, в мою уверенность. В вышке все было намного определеннее. Порвать-то можно и конкретного игрока, стелиться под него, связать его, однако не факт, что команда в результате победит. И часто ведь такое случается. Немаловажно, чтобы и болельщики оставались довольны.
– Действительно это немаловажно?
– Конечно! Неприятно, наверное, когда тебя матом кроют с трибун. А если рядом твои родственники…
– И все-таки, почему футбольный бомонд покинули столь неожиданно?
– Верно, быстро и неожиданно. После «Спартака» мимолетно пролетела «Алания». И все, пропал я, можно сказать.
– Во Владикавказе схлестнулись с главным тренером Тедеевым?
– Да. Повысил он на меня голос, и я это не принял, выдав ему, что он не прав. Хотя на самом деле не прав тогда был я. По прошествии времени понимаю, что ничего серьезного нет в том, что наставник, имея причину, начинает говорить с тобой на повышенных тонах. Он же не оскорблял меня. А если футболист приезжает, зарабатывает деньги и не выкладывается на поле, то сами понимаете реакцию руководства.
– В вас, может быть, эмоции противостояния «Спартака» и «Алании» взыграли? По другую сторону баррикад когда-то все же находились.
– Да нет, конечно. Мы с Тедеевым в великолепных отношениях поначалу пребывали. И какое может быть противостояние, когда меня приняли в эту команду, подобрав фактически на улице? Но все это в прошлом.
– Сами-то часто грубили на поле?
– Всякое бывало. Конечно, и грубил, и вспылить мог… Но это же игра, я не могу по-другому. Захлестывает меня футбол. Правда, после матча подходил и извинялся. Друзей все-таки много на поле, все мы одним делом занимаемся, поэтому и эмоциям волю даем, и понимаем потом эмоции друг друга. Нельзя же, к примеру, проиграть 0:5 – и сю-сю-ля-ля! Обнялись, и по домам? Никому такая команда не нужна.
– Не раз приходилось слышать и о фирменных барановских шутках на грани фола.
– Гм… Некоторые не сразу приспосабливались. А кто-то и сразу понимал мой юмор. Вообще, думаю, другие лучше ответят на этот вопрос.
ДОСЛОВНО
– В 90-е «Спартак» был дружным коллективом на поле и за его пределами. Все русскими тогда были. Из иностранцев лишь Брат (Робсон – прим. ред.), Чуня (Тчуйсе) и Маркао… Хотя нет. Они тоже русские. Конфликтов – никаких. На тренировке могли заехать по ногам, поматериться, а на следующий день в гости идем вместе. Первые года три-четыре играть в «Спартаке» было сплошным удовольствием. А потом пошли напряги, скандалы… Шквалом повалили новые футболисты, на каждый сбор по пятьдесят новичков! Привозили много «добра», а играли одни и те же, что прежде. Но и этого уже не стало.
