ЛИТЕРАТУРНЫЙ БУКЕТ
творчество участников студии художественного слова
«Герои нашего времени»
Центра хореографического искусства г. Пензы
Выпуск 5 (7)
Майский букет. Подарок весны… Однако в мае цветут не только цветы, рождённые землёй, но и литературные произведения, рождённые вдохновением. Затрагивающие самые различные темы. Открывают выпуск стихотворения Владимира Антипова, Максима Токарева и Юрия Суркова, посвященные народному героизму и приуроченные к 70-летнему юбилею Великой Победы. В строках нашей дебютантки Инессы Дорофеевой звучит возвышенная мистическая тема. Другой дебютант – Юрий Юрков призывает бережно относиться к жизни. В стихотворении Екатерины Ковальчук также слышится стремление к торжеству жизни. Анна Коржавина переносит нас в старинную Италию – герой её стихотворения выбирает между любовью и властью – весьма непростая интрига. У Анжелики Доннерветтер индивидуальный поэтический стиль и, как всегда, вдохновенные образные находки. Юная участница нашего творческого объединения Марина Кузнецова, выступившая в прошлом выпуске нашей рубрике со стихотворением, сейчас предлагает читательскому вниманию прозаическую миниатюру из цикла «Запечатлённые размышления», осваивая азы эссеистики и вдумчиво подходя к явлениям природы и человеческих отношений. Совершенно неожиданный рассказ преподнесла постоянный автор Елена Гурьянова. Если в предыдущих публикациях её героями были аристократы времён французской монархии, то сейчас мы слышим монолог обычной женщины из российской глубинки, много повидавшей на своём веку, испытавшей и печаль, и любовь. Приятно, когда автор расширяет диапазон тем…
Сияй солнечно, победный май, цветущий май, творческий май!..
Руководитель студии «Герои нашего времени» Центра хореографического искусства Пензы, член Союза российских писателей Максим Токарев.
Владимир АНТИПОВ
МНЕ НЕ ЗАБЫТЬ ВОЙНУ
Когда родился я, война была за дверью, –
Не так давно ушла. И был истерзан мир.
Ещё не смыли кровь, и снегом плыли перья,
Напасти и беда вершили чёрный пир.
Нельзя войну забыть, не видя и не слыша,
Ведь рядом жили те, кто знал её в лицо,
Кто от ветров судьбы не прятался под крышу,
Кто не боялся пуль и козней подлецов.
Я сызмальства играл в медали и погоны.
Пилотки и ремни носила детвора.
И дома, дважды в день, – бинты, повязки, стоны.
Слепой, весь в шрамах, дед. Всё было как вчера…
Максим ТОКАРЕВ
ПЕРЕД ИСПЫТАННЫМ НАРОДОМ
С почтеньем голову склоню
Перед испытанным народом,
Не уронившим честь свою,
Прошедшим грозные невзгоды.
Я тихой радости служил –
Натужно громких слов не надо.
В кружащем мельтешенье лжи
Я понимал, Победа – правда.
Я сердцем ратников хвалил –
Прославленных и безымянных.
Народ Руси неодолим –
В него я верю неустанно.
Юрий СУРКОВ
ПОЛЕ БОЯ
Поле боя предо мною.
Трав осенних стынет медь.
Вот где можно под луною
Без оглядки умереть!
Не желаю лучшей доли,
Потому что лучше нет,
Чем лежать на бранном поле
На ветру грядущих лет.
Я не властен над собою,
Выхожу в ночной дозор –
Поле смерти, поле боя,
Как слеза туманит взор…
Без отчаянья и злобы
Встречу вражескую рать.
И умру, воскреснуть чтобы,
Чтобы впредь не умирать.
Инесса ДОРОФЕЕВА
РАЙ
То ли свет, то ли огня
кусок
На ветру развеется, как пыль.
А нам бы палящего
солнца в висок,
А нам бы неба, в котором тыл.
И пусть немеют зрачки от высот:
Выше! Выше! А там уже рай!
А там ни звука не вымолвит рот,
Намоленный, до рубинов, из ран.
А там то ли снег, то ли белый бред
Из чистой воды, чтоб подать, как дар.
А там то ли манна, а то ли хлеб
Сыпется на’ мир, древнее, чем стар.
А там развеется всё, как след,
А там спрячет спину поезд в депо,
Дабы вновь, через цикл лет,
Все вернуть и вернуть Любовь.
Ту, что Бог заповедал
нам,
Двуногим, из плоти, храминам земли,
А там, где выше! Там уже рай,
А Тот, кто выше, никем неделим.
Юрий ЮРКОВ
ПРО ЖИЗНЬ
Не забывай, что жизнь так коротка.
Как день за днём проносятся года!
Ты думаешь, всё будет впереди?
Но милости от жизни и не жди.
Суров и очень мрачен этот путь,
И нужно думать нам, куда свернуть.
Но, не найдя надёжного плеча,
Мы часто поступаем сгоряча.
И жизнь и смерть – извечная игра,
А грань, что между ними, так тонка,
Ведь стоит нам черту переступить –
На свете этом можем и не жить.
Ты должен жизнь свою переменить
И каждый миг как золото ценить.
Тогда не будет в жизни пустоты,
И знай, своей судьбы хозяин ты.
Екатерина КОВАЛЬЧУК
ПРОСНИСЬ
Я думаю, где-то есть жизнь не в коме.
За границей, через улицу, в соседнем доме.
Где, просыпаясь, пьют не феназепам,
А любовь и ароматный кофе по утрам.
Я жду, что и ты однажды проснешься.
Поверишь, что можешь быть сильней.
Забыв о седине и аптеке, мне улыбнешься…
Сбежим туда, где слышен гул кораблей.
Анна КОРЖАВИНА
ВЫБОР СДЕЛАН
С какой легкостью этот человек готов был отказаться ради нее от власти всемогущего
министра, окруженного льстецами, от почестей, почти равных тем, какие воздавали монарху!
Ф. Стендаль «Пармская обитель»
Под великим солнцем юга
Исчезает быстро юность…
Позолоченная скука,
Коронованная глупость.
И душа, как свечка, тает
В мире подлости и лести…
В городе надежд, в Милане
Каждый камень – это песня.
Власть, почёт, а за чертою
То, что я зову судьбою:
Я прошу у вас, синьора,
Позволенья быть собою.
Если свел нас этот город,
Если встреча не напрасна,
Что мне золотые горы!
Перед вами меркнет сразу
Всё, что раньше было смыслом
Опаленной вами жизни, –
Власть, политика и слава.
Отказать мне – ваше право.
Анжелика ДОННЕРВЕТТЕР
* * *
Моё безумие с ржавым хрипом сшибает старые якоря...
Давай с тобой напоследок выпьем по кружке терпкого янтаря!
Брожу, как запертый в тело призрак, не смея даже тебя обнять...
По мне давно отслужили тризну и сдали память в архив огня.
А кто-то сверху твердит упрямо, что счёт ведётся по судным дням...
Я здесь нужна, как живому яма, как зверю верная западня.
Отринь себя — и достигнешь цели: в руках — подгнивший запретный плод.
Скажи: в бесстрастном твоём лице ли я прежде чувствовала тепло?..
Нет, мне не сделать из жизни культа — одной мишени на целый тир...
И даже если б хватило пуль, то меня б никто не спешил спасти.
Твой мир чуть позже излечит лето, и всё закончится хорошо,
А я... не в силах найти ответа, зачем же мой был опустошён?..
Впуская в душу тоску глухую, заслышу вьюги голодный вой.
Не пробуждённые поцелуем, уста подёрнутся синевой.
Кому же в преданности клялась я? О ком не выплакан тяжкий ком?
Фантом забытой прощальной ласки взмахнул крылом над моим виском.
К чему несбыточного желала, любовью бредила наяву?
На небе кто-то, зевнув устало, порвёт дописанную главу.
Забудь о прошлом теперь — взгляни, как луч солнца пропасти залатал!
...И, замерев под прицелом блика, в угасшем сердце застыл янтарь.
Марина КУЗНЕЦОВА
ЧТО ВЛИЯЕТ НА НАСТРОЕНИЕ…
(Из цикла «Запечатлённые размышления»)
Посмотри в окно. Что ты там видишь? Ясное небо или тучи? Зелёную траву или снег? Не важно, это не изменит ничего. Погода не влияет на настроение. Время года не влияет на настроение. На настроение влияют люди, к которым ты привыкаешь, которые стали частью тебя, которые постоянно рядом…
Елена ГУРЬЯНОВА
КУЛАЧКА
Ну что тебе ещё рассказать о себе, доча? Чего ты услышать хочешь?
Жили мы просто. Все дни были похожи один на другой. Вставали поутру рано, а заканчивали работу поздно. Всего в жизни хватало: и плохого и хорошего.
Росла я в большой семье, зажиточной. Нас у матери семеро было, да все работящие, кроме одного. Последний, седьмой, - брат мой каким-то никудышным уродился. Бунтарь, бездельник, каких мало, всё мимо дома нёс.
Отец, бывало, осерчает на него и поколотит. А тому и горя мало. Исчезнет из дома на месяц или на год, а потом опять заявляется. Обижался он на отца и нос задирал. Мол, не моё это дело - для дома трудиться. А у нас ведь как? Что посеешь, то и пожнёшь. Что приготовишь, то и съешь.
Бывало, мы встаём спозаранку, а он всё спит до обеда. А тут всей работы не переработать. У хороших хозяев дела всегда найдётся: и в поле съездить, и огород вскопать, и кормов скотине заготовить. И по дому тоже: где починить что, где помыть, где запасти что.
А у нас село маленькое – все друг про дружку всё знают. Дурная молва о нём ходила: будто он с теми голяками знается, что к нам издаля в село приехали. Бог их знает, чего им здесь надо было. Каким ветром их сюда занесло? Забыла, как они называются-то.… Запамятовала… Память уже не та в старости…Туристы, что ли, какие? Ходили они в огромных плащах с капюшонами, в сапогах и с рюкзаками. Говорили они помногу, но всё бестолку. Всё, какие – то песни странные пели, да у костров сидели. В палатках жили и на голой земле спали. Ели кое-что и как-нибудь. Разговоры вроде бы про лес вели.
Поначалу думали, что они на охоту туда ходили или на рыбалку. А потом сообразили, что это неправда. Потому что ни рыбы, ни дичи у них отродясь в руках не было. Наши удивлялись: «Как так? Пошли ни почто и принесли ничего?» Всё консервами питались, бедняги.
Вот наш Пашка и прибился к ним. Как его отец проглядел? Да и когда за ним следить – то? У него делов-то невпроворот было. А как узнал он об этом – сколько скандалу было!
« Ты чего, - говорит, - род мой позоришь? У нас в семье и в роду отродясь такого не было! Чтобы мой сын с этими голяками просто так шатался? Не позорь меня!» – говорит. Уж он и воспитывал его, и принуждал, и колотил, и заманивал, - да всё бестолку! Видимо, такого никаким калачом не заманишь!
Мать плакала потихоньку в подушку да свечки в красный угол ставила, просила Бога образумить его. Тихая она была, приветливая. Слова грубого не скажет. За хозяйством всегда следила и богобоязненная была. Любили мы её очень. Царствие небесное Анне.… Нет-нет, доча. Я не плачу. Это просто так… Воспоминания за душу берут.… Так вот.… Об чём это бишь я? Да, Пашке нашему в то время лет двадцать было. Воспитывать его уже поздно было. Учить уму-разуму тоже. И задумал отец женить Пашку, чтобы тот остепенился, к семье прибился. « Может, - думал отец, - женится, так в разум войдет, и будет жить по-людски. Это ему свобода мешает. А семья заставит за ум взяться».
Нашёл он ему невесту: красавицу, умницу, а уж хозяйственную – то! По двору пройдёт – и всех кур сочтёт. Хорошая ему жена была бы и к порядку его, может быть, приучила бы. И уж было сладили им всё, - так он сбежал накануне свадьбы в город.
Привёз себе оттудова жену. А она раскрепощённая оказалась – по всей деревне с мужиками гуляла. Отец выгнал её из дому. Она поначалу шлялась где-то, потом запила, да так и померла в канаве.
Отец снова Пашку за хребет взял: « Остепенись! – говорит, - Стань человеком!» Что ты! Разве он послушает? Снова в город уехал.
Потом с новой женой обратно в село вернулся. Отец нахмурился было, да промолчал. Мать отговорила. Добрая она была слишком. А жена вторая была не гулящая, а всё равно беспутная какая-то. Где он таких находил? У туристов своих, что ли? Совсем они ему не по делу доставались!
Вторая жена его со своим ребенком была. Носилась с дитём как кура с яйцом, а до мужа ей и дела не было. Режиму у ней не было никакого, что съест раз в день, то и ладно. Ребёнок не знай накормленный, - нет ли, - не знаю. Ни за собой, ни за дитём, ни за мужем не присматривала. Дитю всё позволяла и всё, что хотела, то и делала. В дому у них тоже ничего не было. Мало они вместе прожили. Не знаю: отчего он в родительский дом вернулся? Чужой ребёнок, что ли, ему мешал? Эта жена ушла из села и сгинула где-то.
Третью жену он привёз еще чуднее. Она была страшная, уродливая, горбатая, маленького роста. А уж капризная-то! Всякой домашней работы чуралась. Ни помыть, ни постирать, ни убрать, ни приготовить… В коровник зайти боялась, хоть сама и ходила как замарашка. За ней всё мать ходила. Не принял её отец в дом, как и тех двух, выгнал их. –
«Вон, - говорит, - живите на отшибе». А Пашка и не любил её. Он и женился-то на ней из-за ребёнка. Он и с этой не ужился. Как ребёнок у них родился, отец хотел его к нам в дом забрать, да тётка родная моя отговорила. Сказала, что гены у ребёнка ихние будут. Родители-то у него беспутные. Его, дескать, теперь учи – не учи, а всё равно в них пойдёт. Она учёная была и в городу жила. Отец её и послушался.
Пашка и от этой жены ушёл. Правда, он и не жил с ней, а всё с этими туристами мотался где-то...Как уж он с ней развёлся – один Бог ведает! Мы-то народ неграмотный, ничего не знаем о подробностях. А перед разводом самым ещё одну привёз. Четвёртую. Отец на дыбы поднялся: сколько можно жениться? Мать заплакала. Расстроилась, бедная, до ужаса. Намучались они с ним. Но то ли возраст у него подошёл, то ли от беготни устал, а шататься бестолку с туристами перестал и стал дома сидеть. Говорят, будто жена отучила, а кто говорит, что болезни помогли, которые он в этой беготне заработал. Всё может быть. Хоть четвёртая жена родителям нашим тоже не понравилась, но он с ней долго жил. Она одинокая была, из семьи неблагополучной. И забитая и гордая одновременно. Гневливая была очень, раздражительная. Никто ей был не нужен, так она и жила, как будто она одна и семьи у ней нет никакой. Терпеть никого не хотела, мириться ни с чем тоже. Под конец Пашкиной жизни так и выгнала она его из дома: бедного, голодного, холодного, в рваном тулупе.
Пришлось матери его назад принять. Он же ничего не нажил, не скопил и дочь у него –
бесприданница.
А вот на меня у отца с матерью была большая надежда. Я была работящая, хозяйственная, домовитая, послушная. Соседи говорили, что я в мать пошла и что ждёт меня хорошее будущее. Никогда никому не перечила, никого не обижала, а отцу с матерью тоже немало горя принесла…
Жила у нас в соседях семья. Родители наши их голодранцами называли и не водились с ними никогда. А я в молодости, пока с подружками бегала, - каждый день песни да пляски, - полюбила их сына, пуще ясна сокола. Родители всё отговаривали меня, указывали на Пашку, говорили, что не пара он мне. Чего уж я только не натерпелась в то время. Слёзы ручьем катились. Люб он мне был и всё тут! Ничего с собой поделать не могла. Ничего не помогало: ни молитвы, ни заговоры, не приговоры, ни травы никакие. Влюбилась безоглядно.
А он и вправду был босяк. Ничего у него за душой не было, и не работал нигде. Всё с друзьями где-то околачивался. Пил не по-божески. В то время к ним ещё из города фельдшер приехал. Он с учёными людьми знался, с врачами.
И вот нагнал меня этот фельдшер как-то в поле, когда я отцу и братьям обед относила. Иду, стараясь ни одного колоска не помять, а сама плачу оттого, что забыть милого никак не могу и родителям горе причиняю. Так вот, нагнал он меня и говорит: « Смотрел я твоего Стёпку, с врачами советовался, к ним его в город возил для осмотра. Болезнь у него, от которой он на всю жизнь таким останется. Она с рождения у него. Не будет он никогда жить по-людски и будет как Пашка, если не хуже. Не запомнила я название-то! Уж, какая такая хворь с ним приключилась?..
И через некоторое время мне Стёпка предложение делает. Выходи, мол, за меня замуж. А у самого ни кола ни двора. Я ответила, что подумаю, а сама в поле побежала, упала на землю, смотрю на солнышко, - слёзы глаза застилают! Ничего не вижу! Земле сквозь слёзы шепчу: « Прости меня, земля – матушка! Прости, кормилица! Простите, батюшка с матушкой, но я ведь люблю его! Против воли своей люблю!»
Сколько я ночей бессонных провела, сколько слёз пролила, сколько я мучилась, – чуть не слегла. Потом приступ сердечный приключился. Намочила я полотенец холодной водой и на сердце положила. Сама легла и думаю: как быть? Мысли в голове крутятся, роятся, а толку – чуть! И приняла я решение, что жить без него всё равно не смогу, как ни поверни. И решилась я терпеть его до конца дней своих и всё за него потихоньку самой делать.
Переделала я всю работу по дому, свет везде погасила, собрала вещи и ушла к нему. Дала я ему своё согласие. Поженились мы тихо, скромно, гостей не звали. Потом всем сказали об этом. А как пожила с ним, так и на Пашку по-другому смотреть стала, стала сравнивать. А семья-то другая и всё здесь по-другому. Встаёшь чуть свет, а все спят. По хозяйству хлопочешь, а никто ничего не делает. И не шевелятся. Всё, молча, делала. Всё без устали. Одна мне отрада, - как встану утром рано, - посмотрю на солнышко, на петушков и курочек, и сердце радуется, что живу на белом свете и вижу всё это. И голяку своему радуюсь, - всё – таки, всегда я его любила, - чудака такого. Да и он меня тоже любит, хоть и жизнь с ним не сахар.
Вон оно ведь как в жизни бывает! А ты мне всё про свободный выбор гуторишь. Что всё, мол, изменить можно. Свою судьбу. Ты уж послушай меня – старуху! Я, чай, не зря жизнь-то прожила! Выбор выбором, а любовь по своим нам неведомым законам выбирает! И ничего от этого не спасает: ни пример – ни добрый, ни дурной, ни увещевания родителей, ни знания чьи-то научные, ни уговоры соседские. Ничего не спасает. Лекарства от любви нет никакого, а как полюбишь – так и всё терпеть будешь, даже то, что не терпится. Так-то вот, милая! Никогда ближнего не осуждай! Вдруг такого же полюбишь! Кто знает! Жизнь – то, она длинная и непредсказуемая! А раз решилась –
терпи! Что же! Если судьба твоя такая! Всё-таки что Бог ни делает – всё к лучшему!
Администрация рубрики «Литературный букет» не всегда разделяет мнения авторов. Рукописи для публикации и сценического воплощения приносите или присылайте по адресу: город Пенза, -а, Центр хореографического искусства, студия художественного слова «Герои нашего времени», руководитель Максим Токарев. Время работы: Понедельник, среда, пятница, 13.00-15.00.
