НАУЧНО – ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ АГРЕССИИ
Филиал ТГАСУ в г. Ленинске – Кузнецком
С точки зрения философии, агрессивные, деструктивные проявления рассматриваются как применение или угроза применения силы (в прямой или косвенной форме) с целью принуждения к определенному поведению, господство одной воли над другой, чаще всего связанное с угрозой человеческой жизни.
Насилие всегда сопровождало человеческую историю, и многие известные философы уделяли внимание этому вопросу.
В научно – философской литературе неоднозначно решается вопрос, растет или снижается потенциал социального насилия. Назаретян [1] считает, что социальная агрессия снижается, опираясь на выведенный им закон «техногуманитарного баланса», который предполагает существование специфических механизмов селектогенеза, адаптации человечества к растущему инструментальному могуществу. Технологическая мощь современной цивилизации, способная уничтожить среду жизни человека, уравновешивается гуманитарной зрелостью культуры, вырабатывающей адекватные механизмы сдерживания агрессии. На ранних стадиях общественного развития соблюдается закономерная зависимость трех переменных факторов: технологического потенциала, качества выработанных культурой средств регуляции поведения и устойчивости социума. Причем внутренняя устойчивость социума имеет прямо пропорциональную зависимость от качества регуляторных механизмов культуры, а внешняя устойчивость – от технологического потенциала общества. Растущий технологический потенциал делает социальную систему более чувствительной к состояниям массового и индивидуального сознания. Общеизвестно, что волк – самое агрессивное животное из всех млекопитающих («bestia senza pace» у Данте); он же – самый верный из всех друзей. Концепция техногуманитарного баланса основывается на том факте, что в настоящее время на планете Земля проживает шесть с половиной миллиардов человек. Это стало возможно благодаря научно – технической революции. Что касается глобальных цивилизационных проблем, то они большей частью возникли по причине недостаточной зрелости гуманитарной культуры. Человечество нуждается в изобретении эффективных, адекватных своему технологическому могуществу социокультурных механизмов сдерживания своей агрессии.
Весьма интересно рассмотреть вопрос о биосферной функции человека в контексте решения проблемы агрессии в философии. Любая природная и техническая система для поддержания своей целостности и, тем более, для развития нуждается в поглощении энергии, вещества и информации из внешней среды. Продукты жизнедеятельности выбрасываются во внешнюю среду. В то время как внешняя среда есть не что иное, как другие системы. Результатом функционирования любой системы является повышение энтропии внешней среды. Таким образом, с позиций теории систем, синергетических закономерностей, энтропийных характеристик функционирования систем, следует рассматривать агрессию человека как вполне естественное природное качество, присущее любой функционирующей системе. В результате приведенных суждений можно сделать вывод, что агрессия – это свойство, имманентно присущее любой системе, которое подразумевает энтропийно – информационные взаимодействия всевозможных одно - и разноуровневых материальных образований. При этом учитывается мнения тех исследователей, которые считают, что энтропия связана с понятием информация, причем энтропия и информации имеют одинаковую величину, но противоположны по знаку.
В большинстве случаев междисциплинарные исследования направлены на объекты, характеризующиеся открытостью и саморазвитием. Человек рассматриваемый, с позиции теории систем и синергетически, выступает составной частью биосферы и в то же время занимает в ней особое положение. Положение человека определяется тем, что он стал носителем не только жизни, но и разума, и оказывает сильнейшее влияние на ноосферные процессы. Изменение состава биоты, геологических ландшафтов, разработка месторождений полезных ископаемых, изменение химического состава водного и воздушного бассейна подтверждают усиление влияния человека на геологические процессы.
Тот факт, что на Земле проживает шесть с половиной миллиардов человек, указывает на существование не изученных до конца механизмов коэволюции общества и природы.
Увеличение влияния разума человека на глобальные процессы обусловливает становление интеллектики как науки, создающей новые законы функционирования системы. Человеческая деятельность предполагает существование создаваемого самим человеком принципа совместного с природой функционирования.
Еще во времена нижнего палеолита, когда было изобретено кремневое рубило и в сознании людей утвердилось табу «Не убий!», первобытные люди стали качественно выделяться среди других животных. Власти биосоциальных законов была противопоставлена нравственность, возник духовный мир, появились другие ценности, отличные от стремления к сиюминутному выживанию. С утверждением этого табу начинается общественное развитие. Но все же палеолитический человек мало чем отличается от животного.
Окончательное отдаление людей от животных, по мнению большинства исследователей, произошло в период неолитической революции. Изобретение копья и лука сделало человека «хищником – монополистом» в мире живого. Освоив всю планету, столкнувшись с проблемой дефицита охотничьих угодий, пройдя этап жесточайшей конкуренции с себе подобными за территории, понеся потери в численности своей популяции, человек открыл для себя земледелие, а позднее – скотоводство. Неолитическая революция является началом истории развития цивилизации и представляет собой смену канала эволюционного процесса не только человечества, но и биосферы, ее биотической и абиотической составляющей. Благодаря деятельности человека возникают новые биогеохимические циклы, появляются новые формы самоорганизации материи. Человек стал определять будущее в большей степени, чем другие факторы, в ней действующие. Но самым, пожалуй, существенным из итогов неолитической революции является качественная смена характера развития самого человека и структуры его потребностей. Человек научился вмешиваться в сами процессы эволюции природы, создавать искусственные биогеохимические циклы, научился выводить новые породы животных и сорта растений, которые без целенаправленной деятельности людей никогда не возникли бы. Тем самым изменялись сами механизмы развития биосферы и многих ее составляющих. «Третья природа», создаваемая человеком, стала непрерывно расширять свою сферу, вселяя в человека веру в собственное могущество.
В ходе эволюции человека трансформируются по внешним проявлениям виды агрессии. Так, вместе с неолитической революцией родилась собственность, пользование которой намного превышало потребности личного выживания человека, ею обладавшего. Появилась возможность извлечения выгоды из обладания собственностью, в частности, эксплуатация человека человеком. Но одновременно появились и новые стимулы активной человеческой деятельности – потребность в собственности и способах ее эффективного использования.
Вместе с появлением собственности стало рождаться и общество потребления, идеалы которого не противоречили тем стремлениям к сохранению стабильности организмов, которые присущи живому миру. Стали возникать новые механизмы жизнедеятельности общества, и постепенно стал возникать тот спектр цивилизаций, который мы видим в настоящее время.
Процессы, которые породила неолитическая революция, уже качественно отличались от тех, которые имели место в остальной биосфере. Возникла реальная опасность их рассогласования, опасность нарушения принципов коэволюции человека с остальным живым миром. Как отмечает , «Эта опасность тем более реальна, что, обретя удивительное могущество, человек физиологически и психологически остается тем же кроманьонцем, который расправлялся с мамонтами и ел неандертальцев» [2, с. 92].
Определяющим фактором развития формирующегося общества становятся процессы получения и использования информации. В общественных структурах формировались свои законы развития, неведомые остальной природе. Но все же глубинная суть эволюции оставалась той же.
Любая общественная система, как и общество в целом, также является саморазвивающейся динамической системой, ибо она – естественная составляющая природы, и в основе ее саморазвития лежат те же механизмы, о которых говорилось выше. Для их описания можно использовать тот же, но определенным образом расширенный язык дарвиновской триады, который однажды назвал «рынком».
Изменчивость присуща общественному развитию, так как вся история человечества представляет собой непрерывную цепь возникновения новых форм организации и деятельности людей. При многих общих с простыми формами материального мира типах изменчивости появляется новая составляющая общественного развития – разум. Возникает новый тип непредсказуемости, называемый свободой воли. Резко возрастает зависимость процессов развития (эволюции) общества от разных случайных причин, и, прежде всего, от поведения людей, связанного с духовным миром человека и структурой его стремлений. Роль духовного начала, не связанного напрямую с проблемой сиюминутного выживания, в поведении людей становится все более значимой. Но духовная жизнь человека представляет собой необходимый резерв устойчивости, направленный в будущее, и представляет собой основу для выработки социокультурных механизмом сдерживания агрессии.
В общественном развитии под термином «наследственность» выступает память, которая включает в себя и генетическую преемственность поколений, и накопление знаний, и развивающуюся система «Учитель» (по ), а также традиции, поведение, систему ценностей т. д. Особое значение для развития феномена духовного мира оказывают национально – этнические традиции, традиции семьи. Именно этим объясняется множественность цивилизаций, непрерывный этногенез и растущая множественность общностей, которые в отдельных случаях могут стать зародышами новых этносов и цивилизаций.
В общественном развитии отбор представляет собой более сложный процесс и определяется большим разнообразием факторов. Как и в ранее описанных механизмах эволюции, решающим отличием характера действия отбора является участие разума, целенаправленно отбирающего способы поведения, опираясь на структуру целей, носящих весьма субъективный (и часто плохо предсказуемый) характер. Так, любая общественная структура необходимо является организмом со сложным набором целей, который невозможно вывести из чисто материальных потребностей.
Общество представляет собой динамическую систему. Исторический опыт показывает, что можно предсказать приближение кризиса, момента бифуркационного перехода в новое состояние, новый режим эволюции, но предсказать посткризисное положение общественной системы практически невозможно. «Понимание этого факта имеет огромное практическое значение: мы можем утверждать, что центральной задачей любой системы управленческих акций является обеспечение такого развития общественных процессов, которое позволило бы обществу избежать втягивания в кризис и сохранить свое развитие в пределах предсказуемости» [1, с. 96].
В развитии любого общества просматриваются периоды спокойного развития и резких перестроек. Причинами резких трансформаций могут быть как внешние факторы, так и внутренние противоречия. К внешним причинам можно отнести вторжение иноземцев. Внутренней причиной, приводящей к резкому изменению общественного строя, зачастую оказывается системный кризис. Используя язык теории систем и синергетики, можно сказать, что и крушение Римской империи, и крушение Советского Союза произошло по причине разрегуляции коэволюционных процессов системы в целом и ее элементов. Организация имперской системы Рима и системы СССР оказалась не в состоянии обеспечить уменьшение энтропийных (по своей сути – агрессивных) процессов, успешность сопряженной эволюции всех звеньев (классы, этнические группы, народы, социальные слои и т. д.) между собой и с системой в целом. Как в Римской, так и в Советском Союзе одной из причин системного кризиса стал следующий факт: чиновничество собственные интересы и цели ставило выше интересов системы. Чиновничья агрессия в современной России перетекает в новое русло и рискует повторить судьбу великого Платона, пытавшегося построить государство по своей модели, в результате чего сам был продан в рабство.
В настоящее время, пожалуй, все страны мира и мировая цивилизация в целом находятся в состоянии экологического кризиса. Такой вид кризиса общественного развития связан с нарушением гармонии в развитии общества и природы, который вызван нарушением принципов коэволюции общества и природы. Причины экологических кризисов могут иметь различную природу (перенаселенность территорий, вредные производства, природные катаклизмы, вырубка лесов, распашка целинных земель, строительство гидростанций, техногенные катастрофы, разработка месторождений полезных ископаемых, военные конфликты и т. д.). Исходы экологических кризисов могут иметь различные финалы: послужить причиной гибели общества или оказаться стимулом для восхождения общества на новую ступень.
Мировая история знает такие примеры. Перенаселенный Древний Китай, которому угрожала гибель от голода, изобрел поливное земледелие, дающее богатые урожаи риса и не засоляющее почву. Это определило расцвет нации. Некогда процветающая цивилизация Древнего Шумера, расположенная в низовьях великих рек Тигра и Евфрата, в зоне высокого плодородия почв, пришла в упадок по причине засоления почв и потери ими плодородия.
, опираясь на известный факт сокращения процента жертв социального насилия с ростом убойной мощи орудий и численности населения, предложил наличие стабильно действующего, но исторически переменного фактора культуры, компенсирующего рост инструментальных возможностей. Исследуя прецеденты и механизмы обострения антропогенных кризисов, он вывел закон техногуманитарного баланса. Логика настоящего исследования позволяет возвести его в принцип техногуманитарного баланса, который формулируется следующим образом: «чем выше мощь производственных и боевых технологий, тем более совершенные механизмы сдерживания агрессии необходимы для сохранения общества» [2, с. 96].
На всех стадиях социальной жизнедеятельности соблюдается закономерная зависимость между тремя переменными: технологическим потенциалом, качеством выработанных культурой средств регуляции поведения и устойчивости социума. И. Кант отмечал, что культура простых умений способна проложить дорогу злу, если культура дисциплины не составит ей надежного противовеса. [3]. Эти две ипостаси культуры имеют названия: инструментальная и гуманитарная культуры, материально – технологическая и гуманитарно – регулятивная культуры, технологический и нравственный потенциалы общества и т. д.
С развитием интеллекта у ранних гоминид, с созданием ими эффективных искусственных средств нападения, произошло нарушение равновесия силы и «естественной морали». Но гоминидам удалось выжить за счет выработки искусственных (надинстинктивных) инструментов коллективной регуляции. обосновывает образование исходных форм протокультуры как последствие первого в человеческой предыстории «экзистенциального кризиса».
Коэволюционный принцип техногуманитарного баланса проявляется в виде исторического отбора социальных организмов, сумевших своевременно адаптироваться к собственной силе. Технологическая и гуманитарная составляющие человеческой культуры находятся в коэволюционной взаимосвязи и взаимно детерминируют друг друга. Этот принцип позволяет причинно объяснять факты внезапного надлома и распада некогда процветающих обществ, а также «загадочные» факты прорыва человечества в новые культурно – исторические эпохи.
В концепции техногуманитарного баланса количественно оценивается устойчивость общества, которая находится в зависимости от технологического потенциала и качества культурной регуляции. При этом различается внутренняя и внешняя устойчивость. Первая (Internal Sustainability) выражает способность социальной системы избегать эндогенных катастроф и исчисляется процентом их жертв от количества населения. Вторая (External Sustainability) – способность противостоять колебаниям природной и геополитической среды. Если качество регуляторных механизмов значительно превосходит технологическую мощь, общество будет очень устойчивым, вплоть до застойности. Хрестоматийный пример тому – конфуцианский Китай. Если же стремительно растет технологическая мощь при малом росте культурно – регуляторных механизмов, повышается вероятность антропогенных кризисов.
Культурные регуляторы включают в себя три компонента: организационную сложность (внутреннее разнообразие) общества, информационную сложность культуры и когнитивную сложность ее среднего носителя [1, с. 98]. Правда, последняя под влиянием эмоций существенно снижается, что придает ей статус решающего фактора кризисогенного поведения. Внешняя устойчивость является положительной функцией технологического потенциала.
Таким образом, растущий технологический потенциал делает социальную систему менее зависимой от состояний и колебаний внешней среды, но вместе с тем более чувствительной к состояниям массового и индивидуального сознания.
Исходя из дефиниции понятия «агрессия» как способа взаимодействия и функционирования систем, можно сказать, что при достижении баланса между технологической мощью и гуманитарной зрелостью культуры понятие «агрессии» меняет знак с отрицательного на положительный.
Основываясь на коэволюционном принципе цивилизационного развития, можно сделать вывод, что только объединение передовых философских исследований, культурных основ и достижений в науке может дать реальный шанс человечеству в решении его цивилизационных проблем и смене функции разрушителя на функцию созидателя в биосфере.
ЛИТЕРАТУРА
1. Назаретян кризисы в контексте Универсальной истории: Синергетика, психология и футурология. – М., 2001.
2. Моисеев . Информация. Общество. – М., 2001.
3. О педагогике. Трактаты и письма. М., 1980.
