Стратегии и техники гибридных исследовательских комплексов

УДК 316.356.2: 316.4.051.6

Стратегии и техники гибридных исследовательских комплексов

Кемеровский государственный университет, доцент/

Доктор философских наук, доцент

Современный научный дискурс развивается под влиянием, как минимум, двух контекстов: «контекст производительности» и «контекст меркантилизации». К этим контекстам дополняется информационный контекст и контекст междисциплинарности. Первый определяется степенью достаточности информации для поля доказательств: информационная среда предоставляет богатые возможности для научных изысканий. Междисциплинарность выступает под лозунгом «сочленения» научных полей, считавшихся ранее не сочетаемыми. Методологический кризис в гуманитарных науках определяет вектор развития научной мысли. Смена традиционной научной парадигмы порождает критику, в результате которой идет обновление методологических конструкций классических теорий. В этом процессе жизнеспособность науки. Появляется возможность развития методологии, опирающейся на использование в исследованиях потенциала теорий полипарадигмального уровня. Стратегии гибридизации сохраняют принципы традиционных концепций, позволяют использовать потенциал методов смежных гуманитарных дисциплин, усиливая конструкции методического набора. Разнообразие и возможность комбинирования исследовательских подходов позволяют сформировать методологическую базу исследования, совмещающую научный плюрализм с богатым методическим оснащением.

Основанием для гибридных методологических конструкций может служить социокультурный подход, который отличается методологической широтой, основан на принципах активности субъекта в социокультурной среде, эволюционного характера социальных изменений, историзма (П. А. Сорокин, А. С. Ахиезер). Добавим к этому модальность, закономерность действия социокультурных законов, имеющих вектор развития независимо от воли социальных субъектов любых уровней [1]. В поле зрения исследователя попадают все сферы жизни человека, сочетая макро - и микроуровни жизни, особенности функционирования социальности в пространстве культуры. В основе – исследование социокультурной напряженности: поиск противоречий между сложившимися культурными программами и новыми социальными отношениями, определение механизмов преодоления этих противоречий или удержания их в конкретных социально-исторических условиях [2].

Социокультурный анализ может дополняться методами интерпретативной парадигмы. В ХХ веке она стала своеобразным «ответом» на проблему методологической ограниченности монодисциплинарного подхода и традиционного «жесткого» анализа духовных сфер жизни (смыслы, ценности, социальный опыт, ментальные структуры). Это поставило методологичексую проблему соотнесения качественной сущности духовного опыта и ее количественных характеристик. Феноменология обратилась к человеку как эксперту его собственного «жизненного мира», реальному, но наполненному субъективными (ирреальными) значениями и смыслами. Субъективность подверглась смысловой трансформации и стала пониматься как мир опыта человека. Претензия количественной социологии на объективность подверглась критике. Феноменология отстояла право на субъективность, предложив рассматривать «объективность» количественного анализа как «интерсубъективность» (усредненную совокупность субъективных значений).

Уязвимыми аспектами данного подхода являются репрезентативность выборки, валидность интерпретаций и выводов. Замена объективистской парадигмы на интерпретативную не решит методологических проблем современной социологии. Концентрируясь на микроподходе, наука теряет широту восприятия мира, ткань реальности распадается на отдельные фрагменты, теряет метаоснову. Но богатые методические возможности феноменологии предлагают инструментарий, выводящий исследования на широкие научные обобщения с помощью гибридизации методов и техник на принципах междисциплинарности. Эта методологическая позиция позволяет конструировать теории, дополняя микроанализ возможностями использования стратегий макросоциологической парадигмы, приемами социально-философского анализа, сочетает изучение «жизненных миров» с возможностями макроскопических историко-социальных и социально-культурных исследований.

Методологическая стратегия. Опора на полидисциплинарные методики позволяет искать схемы интерпретаций, сохраняя смысложизненную уникальность и отражая общетеоретический уровень научных проблем. Это актуальная методология, которая сочетает исследовательскую практику с критериями обоснованности аргументации, в онтологическом аспекте она тесно связана с жизнью и обладает возможностями типологических абстрактных обобщений. Концептуальная основа междисциплинарных исследований коллективного опыта социальных групп, ментальных характеристик общности, структур личности может формироваться в виде гибридного методологического комплекса, объединяющего методы исторических наук, потенциал социокультурного, генетического, феноменологического подходов в комбинации с методами социальной генеалогии и качественного анализа с последующим применением комбинации техник качественно-количественного анализа [3].

Например, статус генеалогии как вспомогательной исторической дисциплины сегодня изменяется в сторону интегративности. Генеалогические методы (построение родословных таблиц и геносоциограмм) успешно используются в междисциплинарных исследованиях, наглядно демонстрируя исторические траектории жизни рода (рождение детей, включая мертворожденных, браки, смерти и их причины, заболевания, несчастные случаи, профессиональная принадлежность, миграция, родственные линии, информация о которых отсутствует). Это эмпирическая основа исследования. Применение методов генеалогии помогает типизировать семейные сценарии, выделить из хаоса индивидуальных судеб закономерности семейного поведения, закрепленные в повседневных практиках и социальных привычках. Генетический и феноменологический подход становится методологической опорой для интерпретаций. Основная задача исследовательской стратегии – сохранить уникальность интерпретаций событий и проследить типичность семейных жизненных ситуаций.

Стратегия работы с вторичной интерпретацией. Субъективность изложения информантов, ошибки памяти, внеисторичность нарративов часто становятся объектами критики. Историки, «социологи-количественники» требуют, чтобы анализ материала отклонялся в сторону «презумпции беспристрастности истории как научной дисциплины». При такой позиции реальность выглядит глянцево-правильной. В объективной реальности возможное количество интерпретаций ситуации соответствует количеству очевидцев. Более корректным и уважительным к респондентам выглядит отношение к эмпирическому материалу как к целостному тексту, а не как совокупности ошибок.

Стратегия поиска истины. Историческая память не может быть «правильной», соответствующей картине, узаконенной историками. Пренебрежение уникальностью жизненных коллизий, которые разрушают исторический стереотип, лишает социальную реальность чувственности, эмоциональной окраски, объясняющей смысл действий людей. Истина – в многослойности социокультурной ткани со всеми ошибками, которые люди принимают за истину.

Стратегия сравнительного анализа неофициальных нарративов с официальными. Это разновидность триангуляции. Методологическая задача поиска ошибок в таких сравнениях смещается в сторону анализа причин и факторов возможного искажения исторических событий, удерживаемых памятью людей.

Стратегия структурирования эмпирического материала заключается в устранении проблемы эклектичности данных. Работа с транскриптами, нарративами, биографическим материалом основана на контент-анализе, структурирующем аналитические единицы при сохранении смыслового единства текстов.

Стратегия обоснования. Определение границ объекта становится проблематичным, если объект исследования – территориальная общность. Вариант решения проблемы репрезентативности – опора на методики исследования случая, когда по конкретной жизненной ситуации реконструируются поведенческие стратегии больших социальных групп. Герой исследования – человек с обычной судьбой, которая становится зеркалом событий эпохи, изучаемых с точки зрения обыденного отношения к ним «простых людей» («социология курса жизни»). Такие проекты могут длиться несколько лет, отмечая событийную и смысложизненную динамику судеб (метод прожективных ситуаций). В качестве исследовательской стратегии формируется теоретическая выборка репрезентирующая свойства, характеристики или качества исследуемого явления (Б. Глезер, А. Страус).

Отсутствие жесткой методики анализа эмпирического материала в качественных исследованиях предъявляет особые требования к валидности и верификации данных. Для повышения надежности интерпретации применяется метод триангуляции (Н. Дензин), который предполагает перекрестный анализ конкретного случая несколькими дополняющими друг друга источниками (например, мнения коллег, представляющих иные точки зрения).

Одна из проблем обработки данных – сложность перевода содержания нарративного повествования на язык измерительных средств. В основу кодировки данных могут быть заложены характеристики объекта (дифференциация социального состава), инвариации жизненных стратегий, особенности материала (мужской, женский, детский взгляд на событие).

Сегодня можно наблюдать процесс интеграции (взаимопроникновения методик и техник) классических и неклассических научных подходов в едином исследовательском поле, в контекстах междисциплинарности и новых информационных возможностей. Опора на междисциплинарный подход является вариантом выхода из методологического кризиса. Данный подход объединяет потенциал методов классической и неклассической социологии, допускает возможности комбинирования методик смежных дисциплин гуманитарного цикла. На фундаменте феноменологического и междисциплинарного подхода появляется возможность построения многовариантных гибридных методических комплексов с использованием методов истории (методы «комплексной» генеалогии), социальной психологии (геносоциограммы), методов и техник качественного анализа. В результате выстраиваются исследовательские методологические конструкции, которые могут дополняться, замещаться, комбинироваться в зависимости от специфики исследования.

Список литературы

1.  Сорокин динамика / // Человек. Цивилизация. Общество; пер. с англ. – М.: Политиздат, 1992. – 560 с.

2.  Ахиезер : критика исторического опыта / . – Т. 1. – Новосибирск: Сибирский хронограф, 1997. – 804 с.

3.  Опыт применения гибридных исследовательских комплексов – исследование автором историй сибирских семей на основе биографических интервью, геносоциограмм, официальных нарративов. Исследование проходило в 2001-2006 гг. в Кемеровской области. Выборку оставили 800 историй семей. См.  Ю. Семейно-родовая память: социокультурный и региональный контекст: монография / . – Кемерово: Полиграф, 2007. – 293 с.