Встреча с Героем

Ковина Валерия, 10 класс

«Встреча с Героем».

6 класс…Осенний хмурый день… Я его очень хорошо запомнила: в этот день произошла встреча с моим Героем, защитником Отечества, человеком, который перевернул мою жизнь. Я поняла самое главное, чему следую теперь: надо ценить каждый день, каждый миг жизни, ведь за то, чтобы мы родились и жили, люди отдавали свои жизни.

…Мы сидим за партами и ждем ветерана Великой Отечественной войны. Неспокойные и шаловливые, притихли, потому что классный руководитель нас заинтриговал: Андрей Михайлович Носов – не просто житель Трехгорного, не просто ветеран войны, а очень интересный человек.

И вот он переступил порог нашего кабинета. Пожилой, сутуловатый, седой, с большими узловатыми морщинистыми руками. Наверное, ветеран войны и должен быть таким в нашем представлении. Но сразу бросилось в глаза другое: в руках Андрея Михайловича было два чемодана. Что там? Обычно к нам приходят на встречи, держа в руках книги, какие-то папки. Все это поразило до глубины души и заставило обо всем забыть…

Неторопливо пригладив седые волосы рукой, Андрей Михайлович начал свой захватывающий рассказ. Куда делся возраст? Расправились плечи, в усталых глазах заплясали живые огоньки. Я сидела, раскрыв рот от удивления, моему изумлению не было предела: передо мной был двадцатилетний лейтенант, командир огневого взвода 45-миллиметровых противотанковых пушек 85-го стрелкового полка 21-й механизированной дивизии 8-й Гвардейской армии.

Андрей Михайлович, как настоящий волшебник перенес нас в военные годы, в январь 1944-го, когда войска 1-го Белорусского фронта шли по территории Польши, имея главную задачу – выйти к берегам Одера, форсировать его и занять плацдармы на западном берегу.

- Это было в Познани, - начал свой рассказ ветеран.- Наша 21-я механизированная дивизия под командованием генерала Чуйкова вынуждена была задержаться в городе, так как участвовала в уничтожении крупной группировки немецких войск, насчитывающей 60 тысяч солдат. Меня, как командира, вызвали в штаб дивизиона, который находился практически рядом. Оставив за себя командира орудия, я побежал прямо к площади, но, не добегая двух шагов до крыльца дома, за что-то запнулся и упал. В этот момент услышал щелчок разрывной пули, ударившей в косяк. Забежав в коридор, я попытался рассмотреть, куда попала пуля: на высоте примерно моего роста увидел углубление от разрывной пули! Мне тогда стало понятно, что в меня стрелял немецкий снайпер, и только судьбе было угодно, чтобы я запнулся и упал возле первой ступеньки крыльца. Но за что я зацепился, когда упал, я так и не увидел, потому что перед крыльцом была совершенно ровная площадка.

Седой ветеран смолк, достал носовой платок, и вдруг поднес его к глазам. Там стояли слезы! Как?! Остался ведь живым и невредимым! Я ничего не понимала. Надо же радоваться такой удаче, дарованной самой судьбой! А Андрей Михайлович, вздохнул и продолжил свой рассказ:

- Вскоре Познань была очищена от немецких войск почти полностью, только «Цитадель» удерживалась немцами. Закатив свои орудия под арку дома, мы сидели на крыльце, слушали разрывы авиабомб на территории крепости да дымили самокрутками. Я встал с крыльца, подошел к орудию, сел на место наводчика и стал наблюдать через прицел за окнами домов на противоположной стороне улицы. Вскоре ко мне подошел командир этого орудия и попросил уступить место. Я, как старший по званию и его командир, мог приказать вернуться на крыльцо и не выполнить его просьбу. Но посмотрел на этого командира, и что-то мне будто подсказало: «Уступи!» Я встал, сделал шаг от орудия, а он сел на то место, где только что был я. И вдруг слышу разрыв мины! Она разорвалась напротив нашей арки, прямо посередине улицы. Я тотчас повернулся и увидел падающего командира орудия. Мне удалось подхватить его на руки и удержать от падения, но командир был уже мертв: осколок мины пролетел через смотровое окно на щите орудия и попал ему прямо в висок. Смерть была мгновенной. Подбежали солдаты, отнесли погибшего командира на крыльцо. Я стоял пораженный: ведь только что я сидел на этом месте и мог так же нелепо погибнуть! Судьбе, видно, еще раз было угодно, чтобы я остался жив. Вот тут-то я и поклялся: если останусь живым и невредимым, то всю жизнь буду бескорыстно делать людям добро. Думаю, ребята мои дорогие, я эту свою клятву выполняю.

Говоря эти слова, Андрей Михайлович потянулся к своим чемоданчикам … Чудо! Как фокусник, он стал доставать фотографии, поделки из обработанных речной водой веток и коряг, бижутерию из природного материала. Все эти богатства были сделаны его собственными руками! От потрясения не только я не могла произнести ни слова, но и мои беспокойные одноклассники! Мы все зачарованно смотрели на это великолепие и ждали одного: когда можно будет соскочить со своего места и прикоснуться хотя бы к этой роскоши, подержать в руках все это великолепие.

- Да, ребята, это сделал я все сам,- скромно продолжал Андрей Михайлович.- Тогда, январским днем 1944 года я дал клятву самому себе: прожить не одну свою жизнь, а еще и убитого командира. Не мог фотографировать – научился, не мог работать на деревообрабатывающем станке – добился и смог, никогда в жизни не писал стихов – рука потянулась к ручке и блокноту. Я все время думал: «А что бы в жизни делал тот парень, который так нелепо погиб у меня на глазах?» Эта мысль заставляла меня брать в руки фотоаппарат и идти на природу, собирать ветки, корни и коряги для поделок. Вот они, все мои достижения перед вами!

Андрей Михайлович широким жестом пригласил нас всех к столам, на которых было разложено такое великолепие, что глаза разбегались. Прозвенел звонок, но даже самые шаловливые мальчишки не торопились покидать кабинет и толпились у фотографий, альбомов… Чего тут только не было! В заснеженном уральском лесу я увидела и слона, и удава, и какое-то фантастическое существо, приземлившееся на нашу землю… Тут же лежали коряги, похожие на гномов, змей, чертят… Клипсы, бусы, браслеты из березы прямо сами просились в руки примерить их немедленно!..

… Прошло три года. Я повзрослела, стала старше, учусь уже в 9 классе. Но восторг той девчушки помню до сих пор. Я постоянно думаю об одном: какой бы жестокой ни была война, она не смогла убить человека, его желание оставаться человеком. Пройти беспощаднейшую войну и сохранить в себе неистребимое желание жить и за себя, и за другого человека: две жизни в одном! Два сердца в одном! Две человеческие судьбы в одном Человеке, Солдате Великой Отечественной, Герое, Защитнике Отечества. Этот человек стал моим Героем! Ну и что, что не дошел до Берлина: его ранило 18 апреля, почти под самым Берлином, а передовые части были там уже 21 апреля!

Когда я встречаю Андрея Михайловича на улицах родного Трехгорного, я не опускаю глаза и не делаю вид, что я не знакома с этим человеком. Я смело подхожу, здороваюсь с ним и знаю: сейчас он меня обнимет, по-отечески прижмет к себе, посмотрит пристально прямо (он плохо сейчас слышит и, конечно же, не ходит на классные часы в школы), положит свою удивительно теплую руку мне на голову и ласково погладит. Не надо мне никаких слов, я счастлива. , мой Герой, живет долго-долго! Он настоящий Защитник нашего Отечества, который постоянно обращается ко мне строками своих послевоенных стихотворений:

На дорогах находили мы судьбу,

В пути друзей своих теряли,

На дорогах видели беду,

В несчастье не знакомым помогали…