Хозяйка тайги

Хозяйка тайги

Яна Лисина

В 2002 году Анна Антипина с четырьмя детьми вышла из тайги, где ее 20 лет прятал муж.

Часть I: Побег из ниоткуда

У-у-ух… Кажется, шишек и синяков после этой поездки прибавится. Считаем ухабы, подпрыгивая на каждом при­горке. Старенький пазик рез­во мчит из Тайшета в поселок Сереброво. Жарко. В салоне «аншлаг». Весело болтают сту­денты, видимо, возвращаясь на побывку из райцентра. Женщины с тяжелыми сум­ками сонно и лениво погляды­вают то в окошко, то на часы. Три часа в пути тянутся нудно и долго. Коллега давно видит десятые сны, убаюканная поч­ти морской качкой. Мне же не сомкнуть глаз. Успеваю поду­мать обо всем. Какие они? Как встретят? Как примут? Будут ли рассказывать о себе? Не испугаются ли? Ведь столько лет прошло с той поры, когда Антипины купались в «таеж­ной» славе.

В середине 90-х об этом семействе не писал только ленивый. Еще бы! Отшельники, обосновавшиеся в лесу, в 12 киломе­трах от Сереброва. Большая семья - мать, отец и чет­веро детей…

Тряхнуло. Резко тормозит автобус - видимо, прибыли. С любопытством по­глядываем в окно. Я ли­хорадочно шарю глазами по толпе встречающих. Пытаюсь понять, где Ан­на - та самая бывшая от­шельница. Но «Агафьи Лы­ковой» не вижу.

- Вы из «Комсомолки»?

От раздавшегося рядом го­лоса вздрагиваем.

Перед нами обычная дере­венская женщина средних лет в светлом пальто и в сапогах на каблуках. Держит за руку хорошенькую девочку, откро­венно и с любопытством рас­сматривающую меня.

- Я Анна Антипина. Вернее, уже Третьякова…

ПРИЗРАЧНЫЙ РАЙ

- Таааак, разговоры все потом, сначала за стол! - ко­мандирский голос Анны разносится по всему дому, переплетаясь с одуряющими ароматами, доносящимися из кухни. - Быстро мыть руки! Сейчас я вас хариусом угощу - сама наловила. Сети расстав­ляю здесь рядом, на Бирюсе.

Столько мы не ели никог­да! Кастрюля с дымящейся отварной картошкой и боль­шая тарелка рыбы исчезли за считанные минуты. Кажется, такого ужина, как здесь, нет даже в самых дорогих миш­леновских ресторанах.

- Ну что, напоила вас, на­кормила. Теперь спрашивай­те, - хитро улыбаясь, говорит Анна.

А мы только этого и ждали.

- 10 лет назад мы попали в рай, - шокирует нас стран­ным признанием Анна. – Нам так казалось. Провести столь­ко времени в домике в 6 м2 вшестером, а потом переехать в «хоромы», в цивилизацию… Не думать, как прокормить де­тей, где взять одежду… Когда мы вышли из леса, нам в по­мощи не отказывал никто: то продуктов принесут, то де­нег. Детей вот в школу сразу устроили. Сейчас вспоминаю, что пережили, только в кош­марных снах. Словно снова сижу в зимовье глубокой но­чью, скрючившись на малень­кой табуреточке. Все спят, а я подкладываю дрова в желез­ную печку, чтобы, не дай Бог, огонь не потух…

ЮНАЯ ЛОЛИТА

Виктор Марцинкевич с ди­ковинным отчеством Гра­нитович появился в поселке Коротково Казачинско-Лен­ского района, где жила 8-лет­няя Анна с матерью, внезапно, в 1975-м. Родители, которые жили в Смоленске, мечтали увидеть сына ученым с миро­вым именем. Молодой человек получил два высших образо­вания, увлеченно занимался наукой. Но в какой-то момент все бросил, сжег паспорт, со­брал вещи в походный рюк­зак и ушел. Пробирался сквозь дикие леса без оружия, один. Искал свою «Факторию». Грезил чудесной страной, которую сам себе создал: без пагубной цивилизации, болезней и прочей люд­ской «нечистоты». Уто­пичная школа естества, которую он гордо величал эковозвратом, должна была вернуть человека в естествен­ную среду обитания. В этом он видел единственное спасение для «загнивающего» общества.

«Счастье жизни - в ее про­стоте» - вдохновенно пудрил мозги фанатик девочке, кото­рая ловила каждое слово обо­жаемого отчима.

«Человек, стремись к есте­ству - будешь здоров!» - ци­тировала Аня слова Антипина одноклассникам и друзьям.

Это сейчас 48-летняя жен­щина с неохотой и стыдом вспоминает свое «знакомство» с отчимом. Неудобно перед детьми. Особенно младши­ми - школьницами Снежаной и Светой, дочками от второго брака.

Она придумывает им заня­тие в огороде, девчонки убе­гают на улицу, и Анна про­должает:

- Мы, ребятня, знали, что он приехал к нам с запада, уче­ный. Бегали к нему - он нам столько всего интересного рассказывал, да еще и хлебом кормил.

На минутку умолкает, как будто погружаясь в приятные воспоминания…

- Такой красивый был, - смущаясь и краснея, выдает вдруг. - У него даже прозвище было Аленький. Он нравился всем женщинам в селе, а вы­брал мою маму, которая была его старше. Даже фамилию ее взял - стал Антипиным.

Виктор Гранитович при­нял всех четверых детей как родных, но особенно выде­лял младшенькую - Анечку. Падчерица каждый вечер на протяжении нескольких лет слушала сказки о Факто­рии взахлеб, что несказанно умиляло «папу». «Семейные посиделки» закончились в тот момент, когда 16-летняя ба­рышня забеременела. Так свой лозунг «Счастье жизни в ее простоте» успешно пре­творил в жизнь «учитель». Правда, когда по деревне пош­ли разговоры о юной Лолите, решил, что пора сказку сделать былью.

В ПОИСКАХ ФАКТОРИИ

- Мы не сбежали: он - от уго­ловной ответственности, а я - от позора, как многие тогда судачили, - уверяет Анна Арте­мьевна. - Отправились на пои­ски Фактории. Мама обо всем узнала в последний момент, но поступила как мудрая женщи­на. Мы вместе сели в поезд, который шел на Дальний Вос­ток. Она ехала в Читу, чтобы остаться жить у сестры, а мы - до конечной станции. Больше я маму уже никогда не виде­ла…

На дворе был 1983-й. Аня и Виктор начали поиски чудо - страны в эвенкийской тайге, на севере Амурской области. Забравшись на 200 км вглубь леса, поселились в избушке. В тех дебрях Анна родила пер­венца - Северьяна. Младенец умер, не прожив и года.

- И еще один ребенок - то­же, - отводит глаза женщи­на. - Выжил только третий. Роды отец (Анна не называ­ет бывшего супруга мужем и даже Виктором. Только - отец. - Прим. ред.) всегда сам принимал. Пуповину перере­зал - ловко у него получалось.

Имя старшей дочери Оле­нье, впрочем, как и остальным детям, тоже дал отец. В честь оленихи, спасшей ребенку жизнь. Зима 86-го была суро­вой, запасы провизии у Анти­пиных кончились. А ружья, чтобы на охоту ходить, не бы­ло. Виктор упрямо утверждал: «Брать нужно только то, что природа сама дарит. А чело­веку можно лишь капканы ис­пользовать».

- От голода у меня молоко стало пропадать, - вспомина­ет мать. - И вдруг прямо ря­дом с нашей избушкой про­шло стадо оленей. Отец сумел добыть одного. Я всю весну кормила дочку пережеванным мясом… А теперь вот она ме­ня ругает, если в городе я ее окрикиваю Оленьей, - все же оборачиваются. Заставляет Аленой звать.

В 87-м Виктор, решив, что эвенкийская тайга явно не место для Фактории, убедил жену уйти в Якутию. Обещал, что уж там-то точно их ждет райский уголок. Правда, пока пара добралась, прошла семь кругов ада.

- Чуть не погибли тогда. На Большом Секочамбинском пороге нашу лодку накрыла огромная волна. Мы как-то выплыли, - вспоминает Ан­на, - но все, что было с нами, утопло. Вылезли из воды, в ко­торой еще льдинки плавали. Снег, помню, пошел такой пушистый. Мы забрались на крутую сопку, отлежались. Странно, даже не простыли.

Однако в Якутии неутоми­мый искатель лучшей жизни неожиданно осел в обычном поселке. Через 2 года Антипи­ных снова потянуло в дорогу. Они сбежали в тайгу, в Тай­шетский район Иркутской области. Здесь Виктору при­шлось ненадолго поступить­ся принципами и поработать с «этими существами», как он звал обычных людей, бок о бок. Он устроился в химлес­хоз заготавливать лес и смо­лу. Семье выделили участок в бирюсинской тайге. Но через год предприятие развалилось, лесхоз начал вывозить работ­ников из тайги. Только Анти­пин наотрез отказался эвакуи­роваться, радостно заявив: «Я свою Факторию нашел!»

P. S. - Если бы жили вдвоем, то так бы в тайге и остались, - сейчас рассуждает Анна. - Но с деть­ми сложно. Не от хорошей жизни к людям вышли…

Часть II: Вспоминая прошлое

20 лет прятал в тайге свою семью - жену и четверых детей - отшельник Виктор Антипин. Но в 2002 году женщина не выдержала и, забрав детей, вернулась в цивилизацию.

- Вернитесь! Вы там погибнете! Там, где эти существа, всегда болезни и скверна! - истово кричал Виктор Анти­пин жене, молча и торопливо одеваю­щей детей.

18 ноября 2002 года на машине гла­вы администрации Соляновского по­селкового совета отшельники прибыли в село Соляная. К этому времени уже несколько лет иркутских «Лыковых» уговаривали переехать, но семья была непреклонна. Категоричное «никогда» Виктор произносил каждый раз, когда начинался разговор о переселении. Но одним осенним утром скромная жен­щина, всегда подчинявшаяся супругу, решила пойти ему наперекор…

ХЛЕБ ИЗ КАБАЧКОВ

Ничем не примечательный дере­венский дом с голубым палисадни­ком и лавочкой. Этакий свой среди подобных ему 100 домов в Сереброве. Но для Анны с детьми, ютившейся 10 лет в 6-метровой охотничьей времян­ке, это настоящие хоромы, которыми она гордится. Еще бы! Три комнаты, веранда, отдельный домик для кухни, небольшой садик…

Но это все сейчас. А тогда, в 90-х, от­шельница с двумя младшими детьми теснилась на полатях. Отец спал на гру­бо сколоченном топчане. Дочке Оленье кровать заменяла медвежья шкура у вхо­да, а старший сын, чтобы поспать, за­бирался в гамак, подвешенный посреди комнатки. Столом для семьи служила ржавая ванна, которую заносили из се­ней, когда садились обедать.

- Столько леса же кругом было, - удив­ляюсь. - Почему же Виктор дом полно­ценный не построил?

- Отец нам всегда говорил, что мы должны довольствоваться малым…

Лозунг аскета Виктора Гранитовича семья безоговорочно принимала. Днев­ное меню отшельников было более чем «диетическим». Анна рвала в лесу травы, сорняки и готовила «по­лезные завтраки», как она их гордо ве­личала: запаривала крапиву кипятком и добавляла в нее постное масло. Или жарила корни лопуха, которые семья съедала, закусывая вместо хлеба корой деревьев.

- Своего хозяйства у нас не было, только картошку садили, - вспоминает женщина. - Если охота и рыбалка были «урожайными», ели и птицу, и мясо. Но такие пиры бывали летом. А зимой приходилось очень тяжело. Я с голо­духи даже придумала печь буханочки из кабачков. Рассказываю сейчас и вкус ощущаю: сладкий, сочный… Мне, чтобы хорошо себя чувствовать, ни кофе, ни чая не надо. Хлеба поела - и довольна!

Как бы в подтверждение своих слов Анна тут же берет со стола корочку и с таким аппетитом ее съедает, что даже неудобно в этот момент ее прерывать расспросами.

«ИДЕАЛЬНАЯ» ЖИЗНЬ

Мечта Виктора Гранитовича, чтобы он, его дети и жена стали жить так, как он себе это пред­ставлял, потихоньку сбывалась. Отсутствие людей и полное единение с природой - что могло быть лучше? Отшель­ник гордо именовал свой побег от общества отрывом. И своему мнению не изме­нял. Вернее, лишь в редких слу­чаях. «Тяжелую» миссию отец, как глава семьи, всегда брал на себя.

Выходя к людям по необходимости, он загружал в самодельную сумку за­ранее заготовленную пушнину и со­бранные лекарственные травы, брел до ближайших деревень. Возвращался нагруженным поселковыми дарами: овощами, молоком, сметаной. Поку­пал на деньги от продаж таежные това­ры: масло, муку, сахар, одежду. Тащил все на себе, категорически отказываясь от помощи детей и Анны.

- Детям говорил, что к людям может только он выходить, не нуждается в ком­пании, - вздыхает отшельница. - Мол, сильный, все вынесет. И при этом нас всегда предостерегал: «Если увидите за­блудшего охотника, сразу домой бегите».

Однако таежным сумасшедшим Ан­типина все же величать не стоит. Он осознавал, что дети, выросшие в «сте­рильном» воздухе тайги, могут не только заболеть, но и умереть даже от мало - мальской простуды. Строго следил за тем, нет ли в деревне эпидемии. И если узнавал, что многие из «этих существ» болеют, мог до окончания хандры носа в поселок не показывать. А семью дер­жал на вынужденной строжайшей диете.

- А еще ревновал он меня шибко, - стесняясь, почти шепотом признается Анна. - Лесник у нас был - Михалыч. Как-то осмелился заехать к нам на 8 Марта. Детям конфет привез, а мне - духи «Красная Москва». Так отец сла­дости оставил, а духи обратно отвез. Я потом долго в памяти обиду держа­ла. Сейчас, конечно, вспоминаю уже с улыбкой. Хотя тогда сильно жалела - шибко мне запах понравился.

ВСТРЕЧА С МИРОМ

- Ой, я вспомнила! Пойдемте скорее наверх - что-то покажу вам, - Анна ловко и быстро ставит лестницу, поднимается, увлекая нас за собой.

Ступенька, еще… И вот мы уже на чер­даке. Коробки, старые вещи, игрушки - все разложено по полочкам. На удив­ление довольно чисто и даже, как бы странно это ни звучало, уютно. Жен­щина подходит к полке, бережно берет в руки большую папку и несет нам.

Оказывается, здесь, в святая святых, таежница бережно хранит сокровища из прошлой жизни: фотографии и днев­ник, который она вела каждый день.

- Даже сейчас дымом пахнут, - шумно и с каким-то наслаждением вдыхает за­пах таежного скарба отшельница. - Не поверите, за 10 лет я ни разу не достава­ла отсюда ничего. Ой, сейчас заплачу…

Анна отходит в сторону и начинает нервно перебирать вещи в коробке. Мы оставляем ее в покое на некоторое время и решаем самостоятельно посмотреть тетрадку с пожелтевшими листами.

«…Чум поставили на болоте. В озере пытались иску­пать годовалую Оленьюшку. Ка­кой дикий крик стоял, она задом пятится. Я пы­талась затащить в эту воду - не смогла. Очень со­образительная, вся в папу…».

«Сегодня пошли в лес. На­брали три ведра грибов. Нажарю вече­ром с картошкой».

«Во второй раз с Оленьей увидели мед­ведя. Испугались. Думала, все. Начала кричать, махать руками. Он посмотрел на нас и убежал. Испугался».

Этот дневник, который Аннушка ве­ла во время своих путешествий-скита­ний, служил ей и таежным календарем, и даже, говоря современным языком, ежедневником, в который женщина вписывала планы и дела на ближай­шее будущее. Здесь же уже пожелтев­шая от старости советская карта, где она отмечала все точки поиска Фактории. Хабаровск, Улькан, Тында, Нерюнгри…

- Мы до Якутии на перекладных до­бирались, - рассказывает таежница. - Помню сложный перевал в районе Ал­дана. Мы его тогда даже Сан Санычем прозвали - из уважения, что ли.

Поражаемся географии походов не­угомонных Антипиных. Вологда, Ве­ликий Устюг, а затем снова вернулись в Сибирь - на реку Бирюсу. Да так там и остались на 10 лет.

- Когда первый раз вышла в поселок, казалось, что меня одну в ракете в кос­мос отправляют, - смеется таежница. - Волновалась, потому что очень людей боялась.

- А вы зачем вышли-то? Вроде же хо­рошо вам в тайге было, - недоумеваем.

- Ссоры у нас начались частые, - взды­хает Анна. - Я устала жить в такой тес­ноте с четырьмя детьми. А отец-то был уже не в силах построить дом. Да и рев­новал меня страшно ко всему. Не пускал в поселок даже выбитый зуб вставить. Боялся, что я его брошу.

Женщина пыталась сбежать в деревню несколько раз. Но снова и снова Виктор Гранитович возвращал жену в зимовье. И все же однажды Анна с детьми уш­ли. Навсегда. На прощание отец по­просил остаться среднего сына, чтобы тот помог ему заготовить на зиму дров. Мальчик потом матери рассказывал, что отец в печку дул и нашептывал какие - то слова - будто колдовал, чтобы семья пропала в тайге.

Было колдовство или нет, но Анна с детьми благополучно добрались до Со­ляной.

- Как сейчас помню, сидела в машине и смотрела в окно на удаляющийся до­мик, - печально говорит Анна. - И все думала, думала: «А что же нас ждет даль­ше?»

Часть III: Здравствуй, мир

- Устала я. Пора ужин сготовить. - Анна отложила в сторону папку и за­суетилась возле печки. - Сейчас уже девчонки придут, а кормить их нечем. Заговорилась тут с вами.

БАБЬЕ ЦАРСТВО

Стук в дверь. На пороге появляется высокая, крепкая молодая светлово­лосая женщина в бирюзовой куртке, джинсах и кроссовках. Улыбается. На лице ни грамма косметики. С ин­тересом рассматривает нас ярко-голу­быми глазами. Из-за спины застенчиво выглядывает ее маленькая копия - де­вочка лет 5 с таким же пронзительным взглядом небесного цвета глаз.

- Знакомьтесь, это моя старшая, Оле­нья, и ее дочка Танечка, - представляет гостей Анна. - Как раз вовремя - я на стол накрываю.

Подходит к окну: «Снежана! Света! Есть идите!» Через минуту на поро­ге появляются две ее младшие доче­ри. На одной «дикого» розового цвета пальто, вторая стаскивает с ушей серые мохнатые наушники. В общем, модни­цы. Увидев, как мы оглядываем дочек, отшельница гордо комментирует: «Они у меня такие. Любят смотреть картинки в журналах, подолгу выбирать, в чем пойдут в школу. Я только рада. Оленья всего этого в тайге была лишена. Пусть хотя бы у девчонок будет».

- Да ладно тебе, мама! - вдруг преры­вает нашу беседу сама Оленья. - У нас было счастливое детство. Правда, Алеська?

Хлопнула дверь. На пороге еще одна дочка Анны.

- Не помню я ничего из таежной жиз­ни, - огрызается 16-летняя Алеся, по­спешно снимая обувь. - Мне всего 3 года было, когда в поселок ушли.

- Ну-ка, успокойся! Гормоны у нее играют, не обращайте внимания, - от­вечает Анна. - Сегодня меня к директо­ру вызывали. Учиться не хочет, маль­чики на уме. Думает, что еще успеет все. Нет у нас с ней контакта! Снежана, а ты почему в пуховике школьном раз­гуливаешь? Ужинать быстро!

Снежана морщится, но мать слуша­ется. Бежит переодеваться. Есть хо­чется всем.

Ужин проходит в экспресс-режи­ме: младшие дочери Анны и ее внучка так быстро проглотили еду и убежали в свою комнату играть в компьютер. Мы остались с Оленьей и Анной. Але­ся устроилась в уголке красить ногти.

- Оленья с Таней к нам часто при­ходят, - Анна говорит так, будто от­чет держит перед нами. - Я этому рада. А вот мальчиков своих давным-давно не видела. Скучаю. У нас дома сплош­ное бабье царство.

Сыновья таежни­цы уехали из Се­реброво после того, как отслужили в армии. Виктор, которому сейчас 24 года, в другом по­селке устроился на пилораму, женился. Есть ребенок. Только почему-то отно­шения с матерью разладились. При нас она звонила сыну, но Витя даже разго­варивать не стал. А 20-летний Михаил работает водителем в Ангарске.

- Миша звонит мне сам, ласково матушкой называет, - утирает слезы отшельница. - Интересуется, все ли в порядке у меня. Знаете, сыновья у ме­ня замечательные! Не пьют, не курят, в тайгу на охоту ходят, на рыбалку ез­дят. Только образования нет. Как я ни билась - не хотели. И в Красноярск отправляла учиться, и в Ангарск. Но оба сразу после армии уехали из нашей глуши…

НОВАЯ ЛЮБОВЬ

Новый муж Анны, Александр, млад­ше ее на 10 лет. Познакомилась с ним бывшая отшельница практически сразу, как вышла из тайги.

- Я, как немного обжилась в миру, решила, что пора личную жизнь устра­ивать, - кокетничает женщина. - А что такого? Отец сам сказал, что из тайги не пойдет, что дети - его, а уж если я за­хочу за кого пойти, он не против. Да и в последнее время все равно с ним не ладили…

Красивая, задорная, полная сил для своих 36 лет женщина была букваль­но невестой на выданье. Саша приехал в гости из соседней деревни к родствен­никам. Познакомились и вскоре стали жить вместе. Новоиспеченный супруг быстро нашел общий язык с мальчиш­ками. Связали общие интересы: мото­цикл, охота, рыбалка. А вот с девчон­ками было сложнее.

- Саша был не против общения де­тей с отцом. - вспоминает Анна. - Они часто его навещали, пока он не умер. Уж 10 лет минуло....

Где-то за месяц до смерти семей­ство собралось вместе в послед­ний раз - 14 февраля, на день рождения Оле­ньи. Именно она и нашла отца в зимовье сидящим возле потухшей печки.

Похоронили та­ежного отшельника недалеко от его вре­мянки, на том месте крест поставили. А в новой семье Анны в том же мар­те случилось попол­нение: родилась доч­ка Снежана.

КУДЕСНИЦА ЛЕСА ОЛЕНЬЯ

- Пора на смену собираться, - гово­рит Анна. - Алеська, тебя за старшую оставляю. Смотри за сестрами. Кар­тошки начисти, уроки с ними сделай!

Алеся продолжала заниматься мани­кюром, лишь кивнула головой в знак согласия.

До места работы в поселке Соляная Анне полчаса пути автобусом. Таеж­ница работает сторожем в школе. В ее обязанности входит раз в два часа ос­матривать территорию. Все остальное время женщина, чтобы не скучать, вяжет детские вещи. Ремесло освои­ла сама, еще в тайге. Как-то Виктор из деревни принес ей носки. Посмо­трев, как связана пятка, попробовала сама - получилось.

Одевшись, Анна прощается с нами и выходит из дома. Мы же остаемся с дочками на хозяйстве.

- А пойдемте ко мне, - вдруг пригла­шает Оленья. - Посмотрите, как живем.

Дом старшей дочки в 10 минутах ходьбы от материнского. Когда де­вушка только появилась в поселке, ей было всего 16 лет. От деревенских сверстниц отличалась явно, но мауг­ли ее никто не считал - она правиль­но говорила, читала, писала. И только удивляла всех своими диковинными уменьями: и рябчика могла добыть бу­мерангом, и посуду вырезать из дерева, и шкуру выделать. По мехам Оленья - большой специалист. С матерью они шили шапки из кротов, барсуков, за­йцев, белок. Из собак - канчи (носки меховые) и лохматки (варежки мехом наружу).

За один год Оленья окончила дере­венскую девятилетку. В 10-й класс при­шлось ездить в соседнюю Соляную. Но с учебой не сложилось: новые одно­классники были не прочь поиздеваться над «лесовушкой».

Так мечты Оленьи стать художни­ком или поэтом разбились о суровую деревенскую реальность. Сейчас вся жизнь таежницы вертится вокруг семьи и хозяйства.

- Езжу в город на рынок раз в неделю: торгую своим сыром, маслом, творо­гом, - рассказывает она по дороге. - Постоянные клиенты уже есть.

Заходим в дом. Мебель старенькая, поделки из бересты, печка и единствен­ный привет из современности - неболь­шой плазменный телевизор на кухне.

- Ты Библию читаешь? - спрашиваем, завидев книгу на столе.

- Да. Она мне помогает. Ког­да умер отец, я очень сильно переживала...

- Тоскуешь по той жиз­ни?

- Сейчас нет, а вот раньше хотела вернуть­ся домой, в тайгу. Зна­ете, как я в лесу время проводила? Переделаю дела домашние: дрова заготовлю, воды при­несу, постираю - и иду гулять. Ягоды, травы со­бираю, пение птиц слушаю. А еще мне нравилось охо­титься.

- Зверей не боялась?

- Тогда нет, сейчас уже побаиваюсь. Случись что со мной, Таня без матери останется.

Муж Оленьи старше ее почти вдвое. Заядлый рыбак и охотник. Завоевывал ее не цветами и конфетами, а похода­ми… в тайгу.

- Муж мой официально на работе ни­где не числится, да и нет ее в деревне - то, - рассказывает Оленья. - Живем тайгой. Он то на охоте, то на рыбалке. Я сейчас почти не хожу в лес. Дел по до­му слишком много - не успеваю.

Рядом с Библией на столике черно - белое фото. На нем совсем еще юная Анна держит на руках улыбающуюся малышку - ее, Оленью. Внизу сделан­ная отцом подпись-обращение: «Та­ежница Оленья непривычна к фото­вспышкам, и если бы могла, то сказала бы тебе, жилец мирка цивилизации, словами мудреца: «Отойди! Ты затмил мне солнце (из цикла «Жизнь на мерт­вой земле»)». А с обратной стороны дата «87 год. Поселок Чля. Хабаров­ский край».

- Вот только эта фотография у меня осталась, - заметив, что мы рассма­триваем снимок, объясняет отшель­ница. - Иногда могу часами смотреть, вспоминая нашу таежную жизнь, от­ца… Но понимаю, что сейчас должна жить настоящим.

P. S. За разговорами и ча­ем просидели почти всю ночь. А утром вернулась с работы Анна. Пришла за нами - проводить на автобус.

- Всю ночь не спала, - сказала она. - Все думала о своей жизни здесь и там. Заставили вы меня вспом­нить прошлое и пережить все за­ново… Что мне осталось от таежной жизни? Пожалуй, только полезные навыки и умение выживать. Испы­тания закаляют человека. Но детям не пожелала бы такой судьбы, как у меня… Хотя у самой мысль снова сбежать в тайгу возникала. Но уже годы не позволяют - сил не хватит жить в таких условиях. Старею…