Акростих в русской поэзии конца ХХ века

Иван Чудасов

АКРОСТИХ В РУССКОЙ ПОЭЗИИ КОНЦА ХХ ВЕКА

Акростих обычно понимается как «стихотворение, начальные буквы которого составляют имя, слово или (реже) фразу»[1]. В мировой поэзии такая форма известна издавна. «Считается, что акростих является изобретением Эпихарма, греческого филолога и драматурга, жившего в Сиракузах в V в. до н. э. Фактически акростих был для него методом установления копирайта на своих работах: в его тексты было "вшито" имя автора»[2].

Акростихи «не просто украшение: отмечая собой начало каждого стиха, они тем самым подчёркивают стихоразделы, членение текста на стиховые отрезки, т. е. главное отличие стиха от прозы. Не случайно, когда в XVII в. начиналась русская поэзия и ещё не были выработаны ни силлабо-тонические, ни даже силлабические размеры, а единственной приметой стиха была рифма, то в дополнение к этой отметке конца строк стихотворцы очень часто отмечали и начало строк – пользовались акростихами, порой растягивавшимися на длиннейшие фразы»[3]. Эти фразы обычно заключали в себе имена тех, кому посвящено и кем написано произведение, например, «Милостивии приятелю», «Князю Алексею Никитичю», «Герман монах моляся писах» и т. д. и т. п.[4]

XVIII век продолжил традицию предыдущего века; в XIX акростихи стали широко использоваться в альбомах (впрочем, эта традиция почти неизменной сохранилась до наших дней и, вероятно, никогда не прекратится). Но отношение к таким формам было несерьёзное и могло выражаться, вероятно, следующими словами: «Сложить акростих может любой человек, преуспевший в версификации»[5].

В начале ХХ века интерес к акростихам возобновился. Поэты для демонстрации своей не всегда филигранной техники усложняли написание акростихов дополнительным ограничением – сонетом[6]. Происходило своеобразное наложение двух строгих форм: акростиха и сонета. Авторам, таким образом, приходилось мастерски точно рифмовать по обоим краям строк стихотворения.

Далее развитие акростиха идёт по пути комбинирования, усложнения и увеличения форм акростиха между собой. Внимание начинают уделять не только первым, но и средним и последним буквам строки (соответственно –

мезостихи и телестихи[7].

Ближе к концу ХХ века начинают появляться целые акроконструкции. Акроконструкция – наличие в стихотворном произведении как сочетания, так и единичного употребления акростиха, мезостиха, телестиха, диагонального акростиха (лабиринта).

Московский композитор Глеб Седельников, взяв себе псевдоним Валентин Загорянский, написал немало сложнейших стихотворных произведений, в которых одновременно переплетаются акро-, мезо - и телестихи, подкреплённые диагональными строками.

Эта акроконструкция[8] была посвящена Марине Цветаевой с десятикратным написанием её имени в ключевом слове (1 акростих, 2 мезостиха, 1 телестих и 6 диагональных акростихов). Как видно из текста, несмотря на филигранное переплетение различных видов акростиха, содержание стихотворения остаётся весьма туманным. Следующий пример[9] из творчества В. Загорянского посвящён уже Платону Карповскому с семикратным написанием его имени и фамилии:

[10]

В этом тексте интерес вызывают мезостихи, поскольку читаются необычно: снизу вверх. Что касается содержания и ясности изложения мысли, то, прежде всего, необходимо знать, кто такой Платон Карповский, но, думаю, и это не поможет прояснить ситуацию. На мой взгляд, сложные акроконструкции должны быть построены так, чтобы ключевые слова были незаметны, содержание – такое, чтобы его можно было понять. Иначе читателю остаётся только каркас из акростихов, который он (читатель) при желании и терпении сам может наполнить любым набором слов.

Заслуживают внимания акроконструкции Константина Свириденко, которые он называет цветными стихами и которые представляют собой картины, где написано стихотворение с добавлением выделенными различными цветами акростихов и диагональных прочтений. Сам автор пишет, что «по сути – это сложные акро, часто не имеющие аналогов в русской литературе по схеме построения и степени сложности»[11].

Просмотрев 200 ссылок из 1450, данных поисковой системой «Яндекс» на слово «акростих», я пришёл к выводу, что такой способ написания стихотворного произведения не утратил своё значение и даже приобрёл статус законной формы поэтического искусства. На различных форумах проводятся конкурсы акростихов, самым интересным из которых мне показался поэтический турнир литературного объединения при альманахе «Stern»[12]. В своём большинстве здесь представлены акростихи. Среди всего многообразия отмечу те, которые специфически решают проблему введения редких для акростиха букв. Некто Джуди Белкин написал такой акростих (выделено мной):

* * *

Да я не Байрон! Я же и не Блок.

Мне все равно – фонарь или аптека,

И все же я слегка усвоить смог

Татарской речи звук в раю Артека.

Решил: пора выдавливать раба,

И вот давлю по капле эти гены:

Йок – значит нет: привычки неизменны,

Бар – значит есть: ну, стало быть, судьба.

Ылдыз – звезда. Я – Принц, но где ж мой Лис?

Крым, райский мой пейзаж, исчез в тумане:

О, йок и бар, мечта об инь и яне!

Вставай, луна. Свети, моя ылдыз.

22 сентября 2000

Отмечу в данном стихотворении интертекстуальные моменты из Михаила Лермонтова («Да, я не Байрон!»), Александра Блока («…фонарь или аптека…»), Антона Чехова («.. пора выдавливать раба…»), Антуана Экзюпери («…звезда. Я – Принц, но где ж мой Лис?»).

А фЕМЪ (Евгения Чуприна) дала такое решение (выделено мной):

* * *

Будь ты хохлом, конечно бы не спутал

Ы с И по-украински на письме,

Как я, порой, прикрывшись псевдонимом.

О Боже, задавай диктанты мне,

Ведь грамотность хохлам необхоДИМА!

27 сентября 2000

Таким образом в акростих впервые была введена буква «Ы».

На этом поэтическом турнире акростихи посвящены различным участникам литературного объединения. Поэтому волей-неволей пришлось решать проблему введения даже буквы «Ъ»[13] для прозвища (ника) фЕМЪ. Из девяти представленных различными авторами наиболее интересными являются произведение Петра Глыба-Базальтова (выделено мной):

* * *

флегматичности на лике

Ей немножко не хватает.

Может быть, сама не знает,

Ъ зачем при нике.

21 сентября 2000

и человека, скрывшегося под псевдонимом Гусар:

* * *

Флиртуя, к зеркалу малютка подошла,

Еще не видя, но улыбкой потеплев,

Меж тем, взирал из-за стекла

ЪМЕф, хищный, аки лев.

25 сентября 2000

Если в первом тексте выпукло поставлен «Ъ» (читается: «твёрдый знак зачем при Нике»), то второй текст интересен зеркальным решением проблемы. Намёк на палиндромичность, перевёрнутость, содержится в последней строке: «аки лев». В XVII веке в Российской империи был популярен палиндром «Велика, аки лев», символично посвящённый этому государству.

В заключение приведу свой опыт по обновлению акростиха. Двойной диагональный акростих сплетается в один, в котором каждая буква начинает работать на две строки одновременно[14]:

Любопытно, что при таком построении происходит парадоксальное несоответствие количества строк стихотворения и букв ключевого слова (здесь соответственно 8 и 7). Однако такой текст теряет заложенный в акростихе строкообразующий принцип и переходит в разряд фигурных.

Стоит отметить, что диагональные акростихи были известны ещё в начале ХХ века благодаря переводам из Эдгара Аллана По, точнее сонета «Enigma» («Тайна»)[15]. Однако удвоенного написания я пока ещё не видел.

Таким образом, развитие акростиха в конце ХХ века продолжается по двум путям: 1) Введение редких букв в ключевое слово и 2) Синтез различных видов акростиха с созданием сложных акроконструкций.

[1] Квятковский поэтический словарь. 2-е изд., стереотип. М., 2000. С. 15.

[2]Линор Горалик «"...томной изысканности искусственных акростихов...", или Каббалистика для самых маленьких. Акротексты и акромысли» // www. guelman. ru/slava/nss/5.htm.

[3] Гаспаров стих начала ХХ века в комментариях. 2-е изд, доп. М., 2001. С. 24.

[4] Более подробно об истории акростиха, а также примеры см.: РОКУ УКОР: Поэтические начала. М., 2003. С. 29-86; Антология русского палиндрома, комбинаторной и рукописной поэзии / Сост. и коммент. и . М., 2002. С. 243-254; Линор Горалик «"...томной изысканности искусственных акростихов...", или Каббалистика для самых маленьких. Акротексты и акромысли» // www. guelman. ru/slava/nss/5.htm;: От акростиха к акроконструкции // www. . ru/Publications/Chudasov. htm

[5] РОКУ УКОР. М., 2003. С. 29.

[6] Некоторые примеры см.: Сонет серебряного века: Русский сонет конца XIX – начала ХХ века / Сост., вступ. ст. и коммент. . М., 1990. С. 112, 193, 195-196, 350-351, 364, 380-381, 415-416, 433-435, 489.

[7] См.: РОКУ УКОР. М., 2003. С. 71, 74-76; Гаспаров стих начала ХХ века в комментариях. М., 2001. С. 23-27.

[8] См.: Федин игры со словами. М., 2001. С. 157; Федин слова // Наука и жизнь. 1999. № 9. С. 81.

[9] Другие примеры акроконструкций Валентина Загорянского см.: Антология русского палиндрома, комбинаторной и рукописной поэзии. М., 2002. С. 251-252.

[10] Федин игры со словами. М., 2001. С. 158; Федин слова // Наука и жизнь. 1999. № 9. С. 81.

[11] См. его сайт: www. sviridenko. sitecity. ru и отдел «Цветные стихи».

[12] www. lito. /turnir/acrostih. html

[13] О введении в акростих «Ь» (мягкого знака) см.: http://www. . ru/Publications/Chudasov. htm.

[14] Чудасов об акростихе // Введенская сторона. 2005. № 3. С. 24.

[15] См.: По . Мн.: Харвест, 2002. С. 312-313. В этом произведении зашифровано имя той, кому оно посвящено, таким образом: 1-я буква 1-й строки, 2-я буква 2-ой, 3-я – 3-ей и так далее.