Китч как феномен культуры: особенности креативных проявлений

,

Бурятский государственный университет,

г. Улан-Удэ

Любое существующее в мире явление нуждается в осмыслении с точки зрения гносеологических и культурных потребностей общества с целью его дальнейшего эффективного функционирования и развития. Причиной, вызвавшей столь пристальное внимание к феномену китча, явилось изменение в последнем десятилетии XX века общественно-политического вектора развития России, коммерциализация многих сторон жизнедеятельности общества в условиях формирования рыночных отношений, что стимулировало гипертрофированный рост проявлений китча в культуре. Именно в контексте купли-продажи создаются условия функционирования китчевой продукции, нередко игнорирующей и девальвирующей нравственно-этические нормы традиционных культур.

Кроме того, новые социо-экономические условия диктуют другие критерии оценки художественной культуры как прообраза изменяющейся действительности, что неизбежно приводит к появлению в искусстве новых стилевых направлений, разрушающих прежние каноны, но одновременно расширяющих репродуктивную возможность китчевых манипуляций. Занимая определенную нишу в культурном континууме, китч влияет на общую систему ценностей, нивелируя при этом принцип элитарности, который составляет основу культурной иерархии. Вследствие этого мировая художественная культура высокого уровня в большей степени остается невостребованной со стороны массового потребителя, несмотря на колоссально возросшие возможности ее распространения.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Парадоксальность ситуации заключается в том, что китч, объективно существующий культурный феномен, не находит должного внимания и адекватной оценки со стороны самого общества. Причиной тому, на наш взгляд, является ориентирование массового сознания на сравнительно низкий уровень культурных запросов и паттернов для подражания, что обусловлено неведомым ранее развитием средств массовой информации. Смысловая направленность медийных программ, нередко базирующихся на китчевой эстетике, воздействует как на общественное мнение, поведение людей, так и на формирование культурных, мировоззренческих установок массового сознания. Стремительные процессы глобализации придают черты универсальности феномену китча, способствуя не только его широкому распространению, но и возведению его эстетических принципов в ранг общезначимых образцов.

Китч, как и массовая культура в целом, вызывает противоречивые, порой полярные суждения аналитиков. В то же время обоснован и позитивный взгляд на проблему китча, поскольку ему присущи такие общечеловеческие ценности, как неприятие насилия и жестокости, стремление к спокойствию и гармоничности, толерантности общественного сознания. Амбивалентное отношение к данному феномену культуры ставит задачу выявления его креативных оснований, объективной оценки причин востребованности в обществе, прогноза нежелательных антигуманных проявлений в будущем.

Китч, по-своему - уникальное явление, способствующее распространению основ художественной культуры, хотя и не в лучшем ее качестве. Уникальность его состоит в исключительной адаптации к условиям стремительно изменяющейся социокультурной жизни, что проявляется в незамедлительной реакции по воздействию на комплекс эстетических потребностей «массового» общества. Кроме эстетических, художественные артефакты, как правило, вызывают ряд других, менее позитивных наклонностей человека, составляющих, однако, его духовную целостность, на которую избирательно и направлено китчевое воздействие.

В действительности китчевому влиянию подвержена не только художественно-образная субстанция на уровне онтологии сознания, но и те идеационные конструкты, которые функционируют на уровне онтологии бытия, что, по нашему мнению, уже выходит за рамки этимологии данного явления. Речь идет о всевозможных формах сублимации, подразумевающих не художественное явление культуры, а значение кича исключительно в российском смысле. (Мы сознательно дифференцируем правописание этих слов). Вместе с тем, расширение оперативного пространства китча от сугубо художественных до социальных, экономических, психологических аспектов объясняется не только свойством человеческого сознания отражать сложность и противоречивость своего бытия, но и возросшей креативной способностью данного феномена.

Поскольку большинство культурных артефактов несет на себе печать «страстей человеческих», постольку и немецкое слово «Kitsch» со временем аккумулировало в себе довольно внушительный список их проявления, не вполне обоснованный, требующий своеобразной феноменологической редукции для определения истинного значения и первоначального смысла этого термина. Однако, являясь следствием отражения двойственной природы человека, его непростого взаимодействия с социокультурным окружением, перечисленная выше атрибутика китча имеет достаточно веские аргументы для существования, не лишенные оснований, хотя в немецкой аналитике относительно данного явления культуры понятия «Kitsch», «Schund» (хлам, халтура), «Protzt» (спесь, чванство) по крайней мере, не пересекаются. Смешение, на наш взгляд, произошло на российской почве по причине омонимичности (созвучности) обоих терминов, когда происходит взаимопроникновение комплекса денотативных и коннотативных значений. Как пишет , «Хотя кич – явление повсюдное, он особым образом связан со спецификой русского менталитета» [1].

Термин «китч» - немецкого происхождения. Многие исследователи относят появление его кгодам XIX столетия, когда торговцы Мюнхена стали словом «китч» обозначать не соответствующие должному уровню, но успешно продаваемые картины. Китч – с немецкого «kitschen» (халтурить), «verkitschen» (удешевлять) – трактуемый иногда своеобразно, как искусство для кухарок. По данным энциклопедического словаря, китч - это подмена оригинала, халтура, дешевка, безвкусная массовая продукция, рассчитанная на внешний эффект.

По мнению аналитиков, данный феномен культуры характеризуется как псевдоискусство, эрзац-искусство, подделка чего-либо настоящего. Его цель – имитация хорошо известного художественного явления, заслуживающего всеобщего внимания, получившего одобрение критики, нередко прошедшего испытание временем. Как пишет , «китч использует то, что уже доказало свою эффективность для публики и что не рискует быть революционным открытием, пусть даже удачным»[2]. Стандартом для него является лучшее из созданного в истории, так как в противоположность направленности высокого искусства к новому, китч обращается к традиционным формам, приспосабливая их к запросам времени. Следовательно, рассматриваемая нами креативность китча состоит лишь в нахождении эффективных способов адаптации художественного продукта к условиям его массового потребления, то есть, репродукции в духе китчевой эстетики, согласно его нормам и законам существования в культуре.

Как полагает , китч возник и развился в сфере «высокого профессионализма» как своего рода вульгарно-развлекательная или слащаво-мещанская его «тень» [3]. Действительно, для китча характерен дилетантизм (от лат. delectare – услаждать, забавлять) как оценочная категория, идущая «сверху» от представителей элитарной культуры, в сравнении с которой тот репродуцируется и распространяется. Поэтому, согласимся здесь вновь с в том, что произведения китча, обладая признаками определенного искусства, не содержат в себе феномена «китчевости» изначально. Они наделяются негативной характеристикой носителями определенных социокультурных и эстетических ценностей по причине несоответствия должному уровню, что и служит появлению критических оценочных суждений. Таким образом, китч является лишь представлением, умозрительной аксиологической конструкцией, существующей в компаративном поле, без которого – это просто одна из многих субкультур, не вызывающих особой дискуссии. Следовательно, компаративность в отношении к элитарности может служить своего рода краеугольным камнем для дефиниции любой субкультуры в качестве китча. Исключение, как правило, составляет народная (традиционная) культура ввиду своей обособленности и противопоставления профессиональным образцам. Возможно, прав был А. Моль, утверждая, что китч это не только стиль в литературе и искусстве, но и отношение к нему потребителей.

С нашей точки зрения, неверно было бы полагать абсолютную отграниченность китча и от модернистских экспериментов в искусстве, учитывая его так называемую всеядность. Несмотря на то, что он является суррогатом традиционного искусства (профессионального и народного) для некритичного зрителя, желающего наслаждаться лишь красотой, не теряя себя в напряженном поиске знания, наиболее эффективные приемы модернизма, его склонность к эпатажу, безусловно, учитываются китчем и берутся им на вооружение.

Китчевые приемы, в свою очередь, отличаются не только разнообразием, но и чрезвычайной изобретательностью. Неслучайно китчу подвластны любые художественные жанры и направления. В каждом из них он находит свою нишу, возможность применения собственных правил репродуцирования наиболее ярких и значимых в художественном отношении структурных образований. Согласно данному выводу, отметим, что креативные особенности китча проявляются в разной степени в его способах репродукции: имитативности, стереотипности, клишированности, серийности, тиражированности, нарочитой драматизации в русле развлекательности, неукоснительном соблюдении базовых ценностей повседневной жизни, воплощенных в художественных образах. Кроме того, присущие китчу такие свойства как адаптивность, изобретательность, знаковость, эклектичность, ретроспективность в контексте современности, всецело направленные на его широкое распространение, вполне ассоциируются с креативным началом. Следовательно, каждый китчевой прием в свое время мог рассматриваться с позиции креативности в качестве удачно найденного решения в отображении одной из существенных, в то же время привлекательных черт отдельно взятого художественного продукта. Поэтому с дальнейшим развитием жанров художественной культуры всегда возникают предпосылки новых креативных проявлений китча.

Так, имитация, стереотип, клише способствуют сохранению базовых характеристик оригинального художественного произведения, своего рода узнаванию его со стороны реципиента, как адепта «высокой» культуры с его уничижительной критикой в адрес нового субобразования, так и почитателя подобного репродуцирования. Однако так называемая вторичность репродукции, присущая китчу, не отличается, как правило, строгой каноничностью, а обусловлена в определенной степени признаками китчевой креативности, которая может проявляться не столько в изменении формы, содержания, цвета, звука и других экспрессивных характеристик в рамках того или иного вида искусства, сколько в искажении первоначального смысла произведения, казалось бы, даже при незначительных «творческих» действиях «кичмейкера».

Не следует, однако, относить способ прямого тиражирования к области китча, это скорее прерогатива массовой культуры с ее техническими возможностями. Здесь необходимо различать понятия «массовый вкус» и «массовый продукт». Как полагает Б. Ерасов, в обществе современных средств массовой информации понятия «художественный массовый вкус» (часто как синоним плохого вкуса) и «художественный массовый продукт» не тождественны. Шедевры мировой культуры, например, в настоящее время могут одновременно принадлежать обоим измерениям: массовому и элитарному. Произведения всемирно признанных композиторов, таких как Бах, Моцарт, Бетховен и других, являются образцами элитарной культуры, точнее музыкального искусства. Записанные с помощью средств механического воспроизведения (грампластинки, магнитофонной ленты, дискеты), они обретают статус массового продукта, не имея ничего общего с массовым вкусом, оставаясь, по сути, произведениями элитарного искусства при условии соответствия замыслу композитора. Часто упоминаемая в примерах «Мона Лиза», путем тиражирования поступающая к потребителю в виде репродукции оригинала, также относится к художественному массовому продукту, не теряя, однако, своего статуса принадлежности к шедеврам мировой живописи. Следовательно, низкое качество и массовость не всегда являются синонимами.

Одним из основных показателей креативности китча является его повышенная знаковость, которая подчеркивает не только операбельность данного явления культуры в качестве художественного феномена в семиотическом пространстве (по словам , характеризующемся наличием вторичной моделирующей системы как надстройки над естественным языковым уровнем), но и выявляет его потенциал в сублимативном аспекте, образуя тем самым тождество с российским омонимом. (Кстати сказать, в немецком языке существует синоним «protzen» = кичиться в отличие от «kitschen» = халтурить). По мнению К. Гринберга, если авангард имитирует процессы искусства, то китч имитирует воздействие искусства, в чем, на наш взгляд, и проявляется его знаковость [4].

Что касается ретроспективности, согласно известному изречению, что новое есть хорошо забытое старое - креативность китча, прежде всего, проявляется в преднамеренном использовании раритетов прошлого в современном контексте. Несмотря на приверженность этого феномена традиции, следование веяниям моды входит в круг его норм и правил как непременное условие постоянной востребованности, в данном случае происходит своего рода игра на ностальгических чувствах.

Будущее всегда заложено в настоящем, которое есть трансформация прошлого. Эти изменения связаны в первую очередь с эстетическими взглядами поколений. Так, в истории с китчем, в связи с некоторой переоценкой ценностей в настоящее время происходит выделение его из общей системы массовой культуры. Однако всеобщая распространенность данного феномена, по мнению исследователей, затрудняет определение его позиций. По каким критериям китч можно выделить из массовой культуры, тем более что в последнее время эти понятия уже не тождественны в связи с изменением шкалы эстетических оценок? Что ранее казалось выходящим за эти рамки, сейчас считается вполне допустимым. С позиции сегодняшнего дня, те произведения искусства середины XIX века, в свое время обозначенные как китч, возможно, приобретут статус если не шедевров, то, по крайней мере, вполне заслуживающей внимания художественной продукции, так как уровень жизненного пространства современного китча неизменно повышается.

Можно вполне согласиться со словами Президента Российской Федерации о том, что сегодня именуется классикой, создавалось зачастую вопреки канону, через отказ от привычных форм, разрыв с традицией. Вместе с тем, на наш взгляд, следует достаточно осторожно относиться к призыву проявлять дух новаторства во всех сферах культурной жизни, ибо истинное новаторство, как и существенная креативность – все же удел немногих избранных, иначе появляется тот самый китч.

Смешение временных и стилистических форм позволяет обнаружить еще один, в свое время креативный китчевой прием - эклектику. Выборочно используя комплекс выразительных средств «высокого» искусства, китч проявляет креативные особенности в гипертрофированной акцентуации некоторых из них. Так, мелодически яркий фрагмент крупного музыкального сочинения в силу своей экспрессивности становится самостоятельной структурной единицей в любом звучащем пространстве, определенном современной электроникой. Кроме того, даже отдельные выразительные элементы китчевой эстетики в плане его «творчества» уже являются новой формой создания эффективной рецепции, зависящей от экспрессивности используемого художественного стиля, что служит основным правилом для привлечения потенциального потребителя, не обремененного познаниями мировой художественной культуры с ее устоявшимися традиционными направлениями и канонами.

Эклектизм может проявляться во всех видах искусства, но особенно он характерен для пластических образцов, тяготеющих к синтезу, то есть к слиянию и взаимодействию друг с другом. В подобном синтезе нередко обнаруживает себя китч нарушением гармонии цветовой палитры, произвольным соединением художественных элементов, характерных для разных стилей, либо помещением вновь созданной конструкции в несвойственные ей пространственные и временные границы. Примером эклектики, по мнению специалистов предыдущих поколений, предметом острых дискуссий было сооружение ныне знаменитой Эйфелевой башни – символа современного Парижа, нарушавшей старый архитектурный ансамбль, а также расположение рядом с Лувром пирамидального здания Музея современного искусства. Поэтому если рассматривать подобное соседство в качестве архитектурного ансамбля – получается та самая эклектика, присущая китчу.

В целом проблема архитектурной эклектики, на наш взгляд, достаточно актуальна в связи с новыми строительными технологиями и дефицитом свободной площади современных мегаполисов. Выход из подобной ситуации видится в тех городах, в которых выразительная архитектура старой части отделена естественной преградой (обычно рекой) от новой, имеющей перспективу современного развития. В данном контексте можно привести пример сооружения новых московских памятников и скульптур, как относительно их качества, так и установки incognito без торжественного открытия соответствующими службами города. Подобная акция вызывает post factum негативную реакцию горожан и специалистов, призванных оценивать данные художественные произведения также и с позиции креативности китча, в частности, с точки зрения создания эклектики.

Установленный китчем приоритет идиллического мировосприятия в художественном творчестве может также рассматриваться как креативный способ при воздействии на «массовое» сознание, склонное к декорированию повседневности. Характерная для этого феномена культуры излишняя чувственность в передаче образной сферы, любовь к экзотике, обнаруживает свои истоки в сентиментализме (фр. sentimentalisme, англ. sentimental, фр. sentiment – чувство), доминантой которого становится чувственное обращение к идиллическим картинам природы, к «естественной» жизни «маленького» человека, неприятие какой-либо изощренности и испорченности цивилизованного общества. Китч является точным выражением общего мироощущения гармонии, которую так любит «простой человек», поскольку в ней он видит выражение красоты и установленного порядка вещей. Считается, что универсальность и суггестивная сила китча коренятся в его свойстве приспосабливать все неординарное к обыденной жизни. Поэтому в качестве еще одной креативной особенности данного феномена культуры можно определить нейтрализацию экстремальных ситуаций посредством превращения их в сентиментальную идиллию, что, в конечном счете, ведет к искажению сюжетно-образной и смысловой составляющей любого художественного произведения, подверженного китчевому воздействию в соответствии с его эстетическими принципами.
Известно, что китч отражает тот спектр чувств, который вполне привычен, не выходит за рамки повседневности, исключает крайние формы их проявления. Поэтому нарочитая драматизация художественно-образной сферы в русле развлекательности вполне согласуется с его установками на обыденные стереотипы. По словам известного норвежского художника Одда Недрума, «природа китча состоит в том, что, даже изображая ужасное, он делает это безупречно красиво, как если бы перед вами был букет цветов»[5]. Неслучайно в экспрессивном арсенале китча содержатся такие в свое время креативные для него приемы, как сюжетность и занимательность, наличие которых обеспечивает ему гарантированный успех.

Отмечая исключительную «всеядность» китча, его способность репродуцировать любые жанры художественной культуры в соответствии с собственными нормами и правилами, невозможно, таким образом, отказать ему в творческой находчивости, активности и изобретательности. Следовательно, можно сделать вывод, что креативные особенности китча способствовали в дальнейшем не только установлению целой системы основных норм и правил китчевой эстетики, по-своему отражающей сущностные стороны художественной культуры, но и повлияли на широкую распространенность китча в современном «информационном обществе», создав ему репутацию культурного феномена.

Креативные особенности китча проявляются, главным образом, в приемах и способах адаптации репродуцированных образцов художественной культуры к условиям массового потребления. Несмотря на дифференциацию китчевых способов по целевому назначению, в каждом из них в той или иной степени изначально содержится творческое начало, как в плане совокупности приемов, так и в смысле их находчивости, изобретательности, даже эвристичности. Поэтому систему норм и правил китча, содержащую весь комплекс его способов и приемов по репродуцированию художественных артефактов, можно вполне обоснованно детерминировать в качестве его креативных проявлений.

Примечания

1.Яковлева и паракич: Рождение искусства из прозы жизни / Художественная

жизнь России 1970-х годов как системное целое.- С-Пб.: Алетейя, 2001.- C.252-263.

2.Конрадова : не-искусство не-элиты/Общественные науки и современность. М.:

РАН., 2000. №5. – С.181-191.

3. Примитив и его место в художественной культуре Нового и Новейшего времени /

Сб. статей. Отв. ред. . – М.: Наука, 1983.-С.3.

4. Авангард и кич / http://www. sharecom. ca/greenberg/kitsch. html.

5. Свежая трактовка китча или нечто новое в современном искусстве. – Art

news, 1999. № 10.