Мальчишки-поэты

Мальчишки-поэты

Автор: Гончарова Аля,

Литературный институт, 1 курс

Действующие лица:

Сашка — веселый парень с открытым ясным лицом

Мишель — высокий изящный юноша с грустными глазами

Люна — девушка с мягкими плавными движениями и ласковой светлой улыбкой

Даша — красивая и яркая брюнетка

Серега — про таких говорят «без царя в голове»

Тата — подруга Люны

Оля — симпатичная, но взбаломошная девица

Поль — спокойный, уверенный в себе молодой человек

Стрекоза — подруга Оли

Констант — немного резкий, временами циничный парень

Дима - милиционер

Женщина в черном — женщина, одетая в черное длинное платье и скрывающее свое лицо за вуалью

Уходят в последнюю осень поэты.
Их не вернуть, заколочены ставни.
Остались дожди и замерзшее лето,
Остались любовь и ожившие камни

Юрий Шевчук

Действие первое

Комната с простой, но изящной обстановкой. Два диванчика с со светлыми кружевными покрывалами, на которых сидят Оля, Поль и Констант, который в свою очередь мусолит в руках карандаш и огрызок листа, изображая этим творческие муки. Люна примостилась возле него на подлокотнике, рядом со столом, на котором стоит ваза с лилиями, поднос с наполненными бокалами, тарелки с фруктами и бутербродами. Мишель задумчиво прогуливается за диванами. В самом дальнем углу, в полумраке, сидит женщина в черном и жадно ловит каждое слово.

Люна. (читает взволнованно, очень выразительно)
...Здесь мои избрали строки, пали в мой журчащий стих,
Чтоб звенели в нем камени всех колодцев неземных.
Чтоб к стихиям людям бледным показал я светлый путь,
Чтобы вновь стихом победным в царство Солнца всех вернуть.

Поль. Всё, друзья, я сдаюсь. Все стихотворения прекрасны и невозможно выбрать самое гениальное.

Мишель. Меня тоже в свое время заворожил Бальмонт. … И если твой талант крупица — соделай с нею небеса и сам как сказочная птица умчись высоко в небеса!... В широкое бесконечное небо на крыльях поэзии Серебряного века. Но если он пришел к нам после золотого, то следующий за ним грядет век бронзы! Мы верно движемся от лучшего к худшему. Если верить Гераклиту...

Оля. (говорит немного в нос, нарочито с французским акцентом) Мишель! Бронзой покрыты даже те литераторы, что в жизни были за золото света! Ты просто невозможен, ты самый ярый пессимист! Быть поэтом и не верить в современную поэзию! Это чудовищно!

Поль. Дохлая кошка?

Оля. Фи!

Констант. Хорек, милая мадемуазель Ольга! Это была не кошка, а хорек! (задумчиво грызет карандаш) …Неуловимый, как кусочек мыла... Мыла... Было... (стучит карандашом по листку)

Поль. Мыла — кобыла. По-моему, это неплохо.

Оля. (сидывая туфли и кладя ногу на колени Полю) Жмет.

Мишель. Чтобы опять начался подъем поэзии, нужно вызвать к ней небывалый интерес!

Оля. А я слышала, что это была крыса, повешенная над креслом большого дяди начальника.

Констант. Даже не смотрите в мою сторону — я не имею к этому никакого отношения.

Люна. Конечно, Мишель! Сейчас ты говоришь как наш Сашка-поэт! Пора вырвать стихи из плена пыльных тостых журналов и отправить их гулять по свету! Выхватить изящные строчки из закаменевших учебников и окунуть их в настоящую жизнь! Неужели вы не чувствуете, как в воздухе витает это радостное ожидание чего-то нового?! Как я хочу, чтобы люди в подъездах спорили о достоинствах одного автора над другим! Пойми, поэт печали, век бронзы как раз уж миновал, пришла пора героев, по силе своей равной богам!

Мишель. Так значит, я герой!?

Констант. С дырой. О!! (что-то записывает)

Поль. Наверняка это были обыкновенный хулиганы. Я бы придумал что-нибудь потоньше, поэлегантнее.

Люна. Тощую элегантную крысу? Ах нет, простите меня, хорька!

Оля. Нет, нет, нет! Я вижу, вы снова собираетесь спорить! А остальные что? Как, жаль, что Сашка куда-то запропастился. Я не видела его после нашего безбашенного похода в мэрию. Поль! А вдруг его арестовали, и он находится сейчас на полпути в Сибирь?

Поль (ко всем) Наша Олечка слишком впечатлительна! (целует ей руку) Одно радует, что с такой тонкой ранимой душой вы всё же умудрились не стать поэтессой!

Констан и Мишель начинают пылко возражать.

Оля. Спокойно, господа, я ни на минуту не была обижена. Поэт — призвание чисто мужское, тяжелое, трудное, неблагодарное. А что особенно обидно— малоденежное. Если женщины находят в себе достаточно сил, то пусть: дойти до конца удел немногих. А я буду лучше петь, радуя и развлекая вас. Тогда всегда остается шанс выскользнуть живой из этой заварухи.

Поль (подняв весомо вверх указательный палец)

Ей жить бы хотелось иначе,

Менять за нарядом наряд..

Но избы все скачут и скачут,

А кони - горят и горят...

Не сомневайся, Олечка, останешься и ты на век в стихах

Оля. Всё! Мне надоело сидеть! Объявляю танцы!

Констант. (на секунду оторвавшись от записей) Увы, майн херц, неподобающе одет я нынче! Мыла-заводила... Ерунда...

Оля. Не желаю ничего слышать! Поль!

Поль подходит к патефону, ставит пластинку. Затем приглашает на танец Ольгу. К ним присоединяются Мишель и Люна, которые танцуют превосходно. Где-то в середине танца они начинают разговаривать.

Мишель. Ты влюблена?

Люна. А это так заметно?

Мишель. Мы в танце скажем больше, чем молчим. Его я знаю?

Люна. Нет.

Мишель. Он несвободен, с кем-то связан? Поймет хоть что-нибудь в тебе?

Люна. Увы мне! Нет! А ты? Кого-то любишь?

Мишель. Готов я трижды крикнуть слово да! Как давно не чувствовал ничего подобного, больше вообще ничего не чувствовал...

Люна.Всё так запущено и так тревожно?

Мишель. Опять одно лишь слово — да!

Люна. (страстно) Хотелось бы мне быть на месте человека, который так сумел тебя заворожить. Смотреть как тот, смеяться также, улыбаться...

Мишель. (смеясь) Хвала богам! Чему не быть, тому не быть!

Музыка заканчивается резко, на особенно взвизгливой ноте. Заходят два милиционера: один совсем молодой, другой в очках и с бакенбардами; крикливо одетая девушка с лохматыми яркими волосами, Тата и Стрекоза.

Их появление вызывает удивление и некоторое смятение.

Оля (раскрыв веер, прячась за него) Ой! Здравствуйте!

1-ый милиционер (тот, что в очках и с баками, говорит рокочуще, невнятно, слова сливаются, но общий смысл уловить все же можно) Здравия желаю, товарищи! Здесь находится комната (сверяется с бумажкой) нумер 633?

Люна. Да. А что случилось?

1-ый милиционер. Спокойно, гражданочка. Вопросы задаю здесь я, и всё тут будет у по порядку.

2-ой милиционер или Дима. (отдав честь) Сержант Ютанов! Нам поручено препроводить этих особей приблизительно женского пола по месту жительства.

Люна. Татка! Что в этот раз?

Тата. Ой, мамка! Опозорилась! Невиноватая я!

Оля. Постойте! Эту девушку (показывает на размалеванную девицу) я вижу в первый раз. Она не наша.

Девица. (с сильным украинским акцентом) Шо???!!! Гражданин начальник, вы только посмотрите, не успела я, маков цвет, маменькой цветочек, за порог выйти, как она тут как тут.

Люна. Помолчите, пожалуйста. Я уверена, что мы сейчас во всем разберемся.

1-ый милиционер. Спокойно, товарищи! Милиция на то и существует, чтобы тут разобраться. Это комната нумер (сверяется с листочком) 633?

Все. Да!

1-ый милиционер. Ну тогда усё в порядке. Как говорится, примите и распишитесь.

Поль. За что распишитесь?

1-ый милиционер. Ну, что они больше так не будут.

Констант. Что не будут? Татка, Стрекоза, что вы молчите?

Оля. Может они мужчин каких-нибудь до смерти своей лирикой дочитали?

Дима (достает бланк протокола, читает) Сегодня, в 18 часов 30 минут к нам на пост поступил сигнал, что группаа молодых девушек начала осуществление активных приставаний к немолодым людям без определенного места жительства и пола с целью развития в них горячей любви к искусству, в частности поэзии. В сопротивлении к прикосновении в вечному и прекрасному упомянутые немолодые люди отбивались сподручными средствами и произнесением вслух частушек неэстетического содержания.

Тата (неожиданно громко и звонко) Очнись! И перестань губить себя паленой водкой, а лучше восхищайся рифмой четкой!

Все понимающе переглядываются.

Девица. Ну всё, граждани начальник, снимайте с меня кандалы, а то выпивон у них мне может не достаться.

Люна. Девчонки, так она что, с вами была?

Тата. Нет.

Стрекоза. Она сказала, что в нашей общаге живет.

1-ый милиционер. Так что вам, я не понял, это милая девушка не понравилась?

Девушки. Нет.

Парни. Да.

1-ый милиционер. Так пускай у вас и поживет. (растегивает ей наручники) тем более в протоколе у нас усё записано.

Оля. Я не согласна!

Девица. А ты всегда не согласна. Вон сколько уже вина без меня ухлопала. Смотри, у меня здесь дружок живет, Серега. Если что, он тебя живо соглашаться научит.

Оля. Какой такой Серега?

Люна. Ой! Это может быть только наш Сережка! Он таких роковых девиц просто обожает!

1-ый милиционер. Спокойно, гражданочки! На вас власть смотрит.

Девица. Так что, пигалица, умолкни...

Оля. Ах ты! (бросается на девицу, ее пытаются задержать Люна с Константом. Девица, неловко передвигая каблуками, пытается от нее скрыться за диваном)

Девица. Если Сереги не боишься, я на тебя Сашку-поэта напущу! Он до моих ласк знаешь какой шибко охочий! На задних лапках передо мной ходит, в ногах валялся!

Констант и Люна (отпускают Олю и сами бегут за девицей) Сейчас, ты получишь, Дульцинея Авоськина!

Девица визжит, бестолково пытается спрятаться, но Оля первая ее догоняет, девица неожиданно поворачивается, хватает и приподнимает над землей. Ольга отбивается, но вырваться не может.

1 милиционер. Ну все, товарищи. При органах, так сказать, амораловкой начали заниматься. Придется вас всех на 15 суток забрать. Сержант Ютанов, вызывайте Газик! А вы, гражданки, садитесь, будем протокол оформлять.

Люна. Постойте! Вы всё не так поняли! (в это время Ольга с силой хватает девицу за волосы, парик слетает и остается в руках перепуганной девушки)

Оля. (девице) Серега?! Вот сейчас я тебя точно убью!

Серега (легко подкидывая Олю) Шо? Вы слышали, товарищ начальник. Я только со вчерашнего поезда из Симферополя, а тут меня при органах поубивать собрались!

Мишель. (до этого спокойно сидевший на диване) После всего мне только и осталось сделать это (подходит к 1-му милиционеру и целует его в щечку).

Все замирают. 1-ый милиционер издает возмущенный возглас.

1-ый милицинер. В тюрьму!!! Всех в тюрьму! На 30 суток! (снимает с себя фуражку) С конфискацией имущества! (скидывает пальто) Без права на переписку (отклеивает баки и снимает очки) Ютанов, вызывай Газик!

Все. (бросаясь к нему, в разнобой) Сашка! Прикол! Опять разыграл! Что же все-таки случилось?

Сашка весело хохочет и здровается со всеми. Это высокий крупный парень с открытым лицом и искрящимися глазами.

Наконец все успокаиваются и рассаживаются по местам.

Сашка. Позвольте представить вам сержанта нашей доблестной милиции — Ютанова Диму, который задержал нас во время нашего внесения, так сказать, искусства в массы.

Серега. Нас доставили в участок, и после выяснения, что мы простые студенты из общаги, и следовательно, взять с нас нечего, поспешили выпроводить подальше от обители правопорядка. Жаль, я только-только с вашим лейтенантом Леночкой успел обсудить мои... публикации.

Дима. Ну, я пошел (смотрит на Стрекозу).

Люна (поймав его взгляд) Куда же вы на ночь глядя? Оставайтесь! Мишель сегодня нам устроил праздник — столько всего вкусного принес — и поесть и попить.

Мишель. (натянуто) Излишние подробности!

Дима. Официант?

Мишель. Почти. Банкетная служба.

Сашка. И в участке произошло нечто удивительное после наших чтений ваш дежурный вдруг начал декламировать Хлебникова — это было великолепно! Ребята, видели бы вы его глаза! Красавчик!

Люна (Диме) И что, вас тоже увлекла поэзия?

Тата. Скорей, прекрасные глаза у Стрекозы!

Стрекоза. Девчонки!

Сашка. Друзья! Дима — классный парень. И не поверите — студент, такой же как и мы!

Констант. За это нужно выпить!

Все берут бокалы.

Сашка. Готовы? Слушайте, вы все такие классные! И я счастлив, что мы учимся вместе. Поль, Мишка, Люна, Серега. Вы все во мне и я есть в вас. А еще есть искусство, которое мы поклялись прославлять, даря этим пробуждение к истинной жизни. Наш план сегодня, мягко говоря, не удался. Татка, не переживай, ты все придумала превосходно, а в следующий раз мы подготовимся намного лучше!

Все. За солнце в нас! (чокаются)

Мишель. Саш, а мое предложение остается в силе?

Сашка. Да-да... (подходит к другу)

Стрекоза. (подмигнув Диме) Наша следующая акция назначена ровно на восемнадцать нуль-нуль.

Стук в дверь. Заходит Дашка. У нее эффектная фигура, и о-очень открытый халатик.

Серега. Кто там? Я не одета! (оценив Дашу) Ух-х ты!

Дашка. Всем приветики! О, как у вас много мальчиков!

Тата. Приветик и тебе, Дашечка-открывашечка! Мальчиков не много, а достаточно, и твоя помощь нам совершенно не требуется.

Дашка. Я хотела у вас спички спросить.

Поль. Так не стесняйся, милая, спрашивай! (достает из тумбы коробок, быстро отдает ей).

Все откровенно пялятся на Дашину грудь. Только Мишель, Люна и Сашка, тесно присев друг к другу, сосредоточенно что-то обсуждают.

Сашка. Неплохо было бы как можно больше ребят там задействовать.

Даша. А я могу вам помочь?

Сашка поднимает голову и замирает, глядя на Дашу.

Тата. А что здесь, по-твоему, элитный клуб для развратных дяденек?

Поль. Тата!

Дима. Да, чем дальше в лес, тем интереснее профессия. Ты танцовщица?

Даша. Стриптизерша.

Дима. И студентка?

Даша. У меня повышенная стипендия за хорошую успеваемость. (Сашке) Так я нужна тебе?

Сашка (против воли) Да.

Даша. (подходит к Сашку, и пишет на его ладони пальцем) Мой номер комнаты, приходи. Обсудим подробности. До встречи, мальчики-поэты! Люна? (Люна демонстративно на нее не смотрит) Где я живу, тебе известно. Еще увидимся (Уходит).

Констант (запоздало) Пока!

Люна. Ни слова о ней! Я просто вне себя! (начинает раздраженно ходить по комнате)

Дима. (случайно взглянув на часы) О, уже сколько! Мне пора! Спасибо за шампанское!

Тата (подтолкнув Стрекозу) Мы тебя проводим! У нас здесь настоящий лабиринт!

Поль. Да? (Тата с силой толкает его в бок) Да!

Сашка. Да-да. И мы тоже что-то засиделись, девчонки наверно давно уже спать хотят. На завтра больших планов не стройте, после занятий собираемся собирать стихи.

Все встают, сумбурно прощаются и уходят. Остаются Тата и Люна.

Тата. Жаль, что мы не успели на Серебряный вечер! (снимает покрывала с диванов, убирает бокалы)

Люна (неожиданно зло) Какого черта эта гадюка снова приползла к нам в общагу?!

Тата. Очередной папик выкинул на улицу, вот и приползла. Успокойся, ты сейчас задымишься.

Люна. Она никогда в жизни ничего не делает просто так. Зачем она пришла, зачем?

Тата. Спать хочу. Еще в душе помыться надо, провоняла в этой каталажке не знаю чем. Тебе когда на работу?

Люна. Послезавтра.

Тата. Ты можешь стащить для меня игрушку? Я Раилю пообещала.

Люна (думая о своем) Хорошо.

Тата. Кстати, как у тебя там с твоим шефом, Ником?

Люна. У! Теперь мы лучшие подружки! Два раза сегодня звонил, всё на судьбу свою несчастную жаловался.

Тата. Отлично! Лед тронулся! Я в душ (уходит).

Люна мечтательно улыбается, берет покрывало, начинает кружится по комнате.

Женщина в черном встает со своего места, подходит к замершей вдруг Люне.

Женщина. А если призадуматься, зачем она все-таки пришла?

Конец первого действия

Междудействие

В вагоне электрички шумно и многолюдно. Неожиданно резко встают двое. Это Люна и Мишель. Они громко, взволнованно начинают:

Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?

Поль и Стрекоза (одновременно):

Значит - кто-то хочет, чтобы они были?

Сашка и Дашка (обнимая друг друга):

Значит - кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?

Шум поезда усиливается и теперь говорит вся компания:

И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда! -
клянется -
не перенесет эту беззвездную муку!

Дима, Серега и Оля:
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:

Сашка, Мишель, Серега, Поль (обращаясь к пассажирам):
"Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!"

Девушки:
Послушайте!

Сашка (очень взволнованно):
Ведь, если звезды
зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?

Все:
Значит - это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!

Девчонки дарят блестящие звездочки пассажирам. Поезд останавливается. Вся компания шумно выбегает из вагона. Женщина в черном прочитав, что написано на звезде, прижимает ее к груди.

Действие второе

Комната Стрекозы похожа на склад. Здесь стоят, лежат и просто валяются самые разнообразный вещи: манекены, стопки журналов и газет, советский телевизор на треноге, парики, шляпы, барабан, гитара... За швейной машинкой сосредоточенно строчит сама Стрекоза. Рядом на столе лежит милицейская фуражка. Сам Дима спит, укрывшись пестрым покрывалом. На втором диване лежит Поль и читает книгу. Люна сидит на табуретке, разбирает содержимое огромного рюкзака.

Поль. (отложив книгу) Как мужик, я Сашка, конечно, понимаю — не каждый день тебе дамы с такими буферами под ноги бросаются. Но ведь он влюбился, ясен пень! С этой Дашкой-открывашкой последние мозги потерял!

Люна. (достает пакет, заглядывает внутрь) М-м-м... Карандаши... Пригодятся... Ручки гелевые с блестками...

Стрекоза. На полку положи. Неужели он не понимает, что таких, как он, она на завтрак кушает?

Поль. Это видит вся общага. Кроме самого Сашка, конечно.

Люна. (достает еще пакет) Заяц розовый... одна штука... Зачем я его стащила, жизнью рисковала, через забор лезла?

Стрекоза. Не поверишь, но я задаю себе тот же самый вопрос, когда из ателье своего возвращаюсь. В горле сухо, сердце колотиться, руки дрожат, а на талии намотан кусок великолепнейшей тесьмы. И думаешь про себя: «А оно тебе надо?» Кстати, мы завтра до скольки учимся?

Люна. До трех.

Поль. А завтра же среда, а я доклад обещал!

Звук распахнутой двери. Влетает Мишель с объемной коробкой в руках.

Девчонки (в один голос) Мишель!

Мишель. Хватайте, девчонки, ваши любимые! (Девушки принимают у него коробку) Я сейчас еще принесу. (убегает и тут же возвращается с другой)

Стрекоза. Мишка! Ты самый лучший в мире! Можно я тебя поцелую!

Мишель (с наигранным ужасом) Тихо! А то Димка услышит, догадается обо всем, убьет нас, закопает, и на могиле заколется кинжалом!

Стрекоза. Глупости! Во-первых, он спит без задних ног после ночного дежурства...

Дима (резко вскакивая) А во-вторых, на кой ему кинжал, если у него ТТ имеется! (с рычаньем набрасывается на Стрекозу)

Стрекоза. Подожди, а то мне всю работу испортишь! (останавливает машинку, целуется с Димой).

Люна (после неловкой паузы, несколько смущенно) Мишель, ты не против, что я сегодня у вас немного прибралась?

Мишель. (драматично заломив руку) Ах, право не стоило! А то ты прямо наша всеобщая мамочка.

Люна. Мне не трудно, а ты вечно занят, еще сегодня стихи свои обещал почитать! А потом ты можешь танец с нами придумать.

Мишель (с улыбкой открывая коробку и показывая Люне) А зачем, по-твоему, я сегодня только еды натаскал? Давно известный факт, что стихи любой гениальности плохо усваиваются на голодный желудок.

Люна. Мишка, ты лучший в мире! Ты просто не представляешь, какая я голодная!

Мишель, смеясь, хватает Люну на руки и начинает ее кружить по комнате.

Люна. А мне можно тебя поцеловать?

Мишель. Один раз и только в щечку!

Люна с таким чмоканьем его целует, что Стрекоза и Дима отрываются друг от друга и недоуменно смотрят на них.

Стрекоза (с некоторой обидой) А меня он за километр не подпускает!

В комнату входит раздраженный Сашка.

Люна. Привет тебе, о сиянье наших глаз! Это правда, что нас тайком сняли на видео, когда мы по вагонам бегали, Маяковского читали?

Сашка. Извините, не могли бы вы нас оставить с Мишелем? Мне очень надо с ним поговорить.

Дима. (Мишелю) Если что звони 02, я на стреме как всегда!

Стрекоза. А еду, от греха подальше, мы к Люне с Татой занесем! Мало ли чего...

Люна. (не отпуская Мишеля) Мальчики...

Мишель. ( слегка прикоснувшись к ее щеке) Не волнуйся, если что, я умею громко звать на помощь.

Люна, Стрекоза, Дима, прихватив коробки, удаляются.

Сашка нервно ходит по комнате. Мишель спокойно сидит на диване.

Сашка. Боже, как же все в этом мире банально и пошло! Но ты, Мишель! Мой лучший друг!

Забегает Стрекоза, хватает один из манекенов в платье.

Стрекоза. Татке надо платье примерить. Вы помните: бал, танцы, облагораживающая поэзия и никакого мордобоя?

Сашка. Стрекоза!

Стрекоза. Чайник еще горячий, может чай попить... Ухожу-ухожу!

Действительно уходит.

Сашка. Какого черта ты лезешь не в свое дело? То, что между мной и Дашенькой — это сугубо наше личное дело!

Мишель. Ну и разбирай свои отношения с этой, я-то тут причем?

Сашка. А кто треплется о нас на каждом углу? Из-за того, что девушка зарабатывает таким способом на жизнь, не значит, что она последняя дрянь.

Мишель. Так вот что?! Я трепло? Спасибо, друг, наконец-то ты решился сказать все, что обо мне думаешь! А твоя Дашенька, которую непросто так прозвали Открывашкой, не нравится мне вовсе не из-за ее работы. Мы крутимся в одной сфере, и я знаю о таких побольше, чем ты! Пойми, она тебе не подходит!

Сашка. Да кто ты такой, чтобы решать за меня, кто мне подходит, а кто нет?

Мишель. Человек, который искренне верил, что он твой друг!

Сашка. Настоящий друг так не поступает!

Мишель. А как он поступает? Стоит в сторонке и смотрит, как ты последние мозги растеряешь?!

Сашка. Ты! (хочет ударить Мишеля, но в последний момент останавливается)

Мишель. Да, это я, какой есть! А если тебе так интересно, то это Серега разболтал всем о вас. Можешь сам спросить. Он тогда как раз под кровать полез, когда вы в комнату ввалились, опаленные страстью к синтезу мужских и женских рифм! Так там всю бурную дискуссию и пережил.

Сашка. Серега? Дьявол! (падает на диван рядом с Мишелем)

Мишель. Что-то на него ты так не сердишься!

Сашка. (после паузы) Прости, Мишель. Дашенька... Я не хотел, чтобы так получилось. Она не такая, как вы думаете. Поверь... иногда мне кажется, что я люблю ее. Я боюсь этого. Очень страшно...

Мишель. А я тебя люблю без всяких кажется.

Сашка (обнимая Мишеля за плечи) Я знаю, извини меня, прости... Я не знаю как сказать. Хочется, чтобы все было только между нами, а вместо этого я звездная тема сплетен в любой курилке. Ей тяжело, мне тоже.

Мишель. Иначе нельзя. Мы же герои, по силе равны мы богам.

Сашка. Ну как без этого. Прости. Я тоже тебя люблю (проводит рукой по волосам Мишеля, тот замирает, не отрываясь, смотрит на Сашка) Прости (убирает руку, Мишель отворачивается). Вот ты наверняка не знаешь, что она когда-то писала стихи! И какие! Я когда прочитал, у меня что-то внутри щелкнуло, и всё стало совсем другим.

Шум. В комнату врывается возбужденный Серега с букетом роскошных алых роз. За ним крадучись заходят Люна, Тата и Дима с коробками, потом Стрекоза в обнимку с манекеном.

Серега. Я влюблен — она прекрасна! Дайте денег мне на завтра! (плюхается на диван между Мишелем и Сашком)

Стрекоза. Ты думаешь, цветов ей будет недостаточно?

Серега. Так это же мои, в смысле мне от восхищенных поклонниц! А я с детства затвердил, что дареное не дарят.

Мишель (треплет Серегу за щечку) Ловелас!

Сашка. (смахивает пылинку с плеча Сереги) Искуситель!

Дима. Дон Жуан!

Стрекоза. Козел-опылитель!

Тата. (вполгоса Люне, продолжая разговор) И чего эта Дашка к тебе лезет, а? Просто проходу не дает! Как будто не с Сашкой, а с тобой встречаться начала. Куда пошла, что делала — ей-то какое дело?

Люна. Это сложно, Тат, но мы когда-то были подругами...

Тата. Не пугай меня.

Люна. Мне самой страшно. Я считала ее несчастной девушкой, такой же запутавшейся в этой жизни, как и я. А потом... все перевернулось...

Серега. Ребята! Поймите меня! Я как только увидел ее, понял: она! (Мишель и Сашка, вздохнув, дают ему деньги) А, кстати, как у вас дела?

Мишель. После долгих сцен слез и упреков, мы поняли, что любим друг друга и поэтому решили жить вместе.

Серега. Так мы и так все вместе живем в одной комнате!

Люна. Вот бы мне так с Ником поговорить! Может он тоже поймет, что мы созданы друг для друга?

Мишель (вскакивает и идет на Люну) О великолепная Люна! Я чудный Ник, в которого ты влюблена! Пылаю страстью, всё кипит внутри! Готов зацеловать тебя до красной до крови!

С утробным рыком бросается на Люну и делает вид, что кусает ее в шею.

Дима. Больше на вампира похож.

Люна. (Мишелю неожиданно севшим голосом) Никогда так больше не делай этого.

Сашка. Довольно! Давайте лучше поговорим о деле. Посмотрите на нас! Мы просто красавчики!

Тата. Герр капитан! Разрешите доложить! Мы как дрожжи, и нас все больше!

Серега. Да, электричке мы были на высоте. Три часа бегать по вагонам и орать Маяковского! Люди потом подходили, интересовались, кто мы и почем!

Сашка. Мы это еще сегодня обсудим. Помните идею Люны соединить поэзию и танец?

Мишель. (подмигнув Люне) Репетицию беру на себя.

Сашка. Отлично! Стрекоза, ты как, успеешь сшить парадные костюмы?

Стрекоза. Как два пальца, то есть, конечно успею!

Сашка. А теперь (выдерживает паузу) А теперь (заканчивает весело) а теперь давайте кушать!

Все. Гип-гип-ура! Гип-гип-ура!

Все начинают суетится, накрывать на стол.

Серега (покрутившись и так не решив, куда деть цветы, сует их Тате) Таточка, на! Помни, эти цветы принесут тебе счастье!

Тата. Ты лучше бы мне нормального парня нашел!

Заходит Даша, проходит мимо Люны, намеренно задевает ее плечом.

Дашка (волнующим низким голосом, глядя на Люну) Надеюсь, я вам не помешала?

Подходит к Сашку, они целуются. Все продолжают накрывать на стол, но делают это как-то тихо и неловко.

Конец второго действия.

Междудействие

Люна выбегает в наспех наброшенном длинном плаще с поющим телефоном в руках.

Люна (кому-то за сценой) Я же сказала: всего на минутку! (достает телефон) Алло, Сашка? Что-то случилось?

Голос Сашки (хриплый и неестественный) Люн, ты можешь завтра приехать на бал?

Люна. Ты что с ума сошел? У меня же каникулы, детей навалом, на выходные даже не отпускают. Деканат порвет меня на части. Ник обещал меня убить и растрелять, если я уеду. Постой, что-то случилось?

Голос Сашки. Мне пары не хватает... Люна... Дашка ушла. От меня. Совсем.

Люна вздыхает, но похоже, что новость ее не сильно удивила.

Приезжай, пожалуйста.

Люна (вздыхает, смотрит в сторону, откуда она только что вышла) Хорошо, буду как штык. Сашк, а Мишель рядом, можешь дать ему трубочку?

Голос Сашки. Ему три смены подряд поставили, он завтра только освободится.

Люна (начиная нервничать) Так, слушай меня, только без всяких глупостей! Я прямо сейчас вызываю такси и еду к тебе, слышишь? Ты сидишь в комнате, нет, лучше ложишься спать, ничего не делаешь, только ждешь меня? Понял?

Голос Сашки. Люна, все нормально. Я понимаю, девушка бросает парня, парень бросает девушку... Это неизбежно... как смерть.

Люна. Ничего не нормально! Жди! Я еду! (отключает телефон)

Поворачивается, чтобы уйти, и останавливается. Навстречу ей выплывает Даша.

Даша. Привет! Давно не виделись. А ты тут неплохо устроилась: отдых состоятельных людей, а ты в это время развлекаешь их детей, сопли подтираешь. Ты не подумай, что шпионю, я тут по работе, было бы грех не воспользоваться халтуркой.

Люна. Ты хорошо придумала. Не зря все-таки повышенную стипендию получаешь.

Даша. А этот шеф твой, Ник, кажется, начальник отдела развлечений, такой лапка. Наверняка он тебе очень нравится. Помнишь, у нас с тобой одинаковые вкусы? Только слишком напорист, а я люблю чтобы было так нежно, не спеша, как с Сашком.

Люна. (не сразу, потрясенно) Какая же ты дрянь! Какая дрянь!

Даша. Не веришь? У него такая татушка есть смешная на самом неподходящем месте...

Люна. Дрянь! (бросается на Дашу, та хватает ее за руки)

Даша. Извини, дорогая, но мне сейчас выступать, так что сцены ревности не будет. Так и восхитительного примирения. Я уже губы накрасила. Но если ты очень-очень попросишь...

Люна вырывается, с ненавистью смотрит на Дашу и уходит.

Действие третье

Комната Таты и Люны полна людей, облаченных в бальные костюмы. Все оживленно разговаривают, шумят, смеются.

Оля (вскочив на диван) Люди! Я счастлива! Я хочу опять туда на платформу к копошащимся людям, глядевшим на нас как на пришельцев! Хочу видеть их улыбки, удивление, восторг! Это здорово!

Прыгает. Ее ловит Серега, который уже заметно навеселе.

Серега. У меня две блондинки взяли автограф. Зачем? Их телефоны были бы мне намного нужнее! Ксати, мы завтра с одной музой собрались кое-куда, никто не может мне одолжить...

Ольга. (перебивая его) На бис! Я требую на бис!

Констант. О, нет!

Люна. О, да! Давайте, действительно, что-нибудь станцуем!

Поль. (предлагая руку Оле) И чего же просит сердце?

Оля. Джен! Хочу Джен!

Все встают в менуэт, начинают напевно читать стихи, двигаясь под его ритм. Люна танцует с Сашком. На заднем плане звучит еле слышная музыка.

В старинном замке Джэн Вальмор,

Красавицы надменной,

Толпятся гости с давних пор,

В тоске беспеременной:

Во взор ее лишь бросишь взор,

И ты навеки пленный.

В старинном замке Джэн Вальмор

Чуть ночь - звучат баллады.

Поет струна, встает укор,

А где-то - водопады,

И долог гул окрестных гор,

Ответствуют громады.

Певучий танец заструил

Медлительные чары.

Пусть будет с милой кто ей мил,

И вот кружатся пары.

Но бог любви движеньем крыл

Сердцам готовит кары.

Бьет полночь.- "Полночь!" - Звучный хор

Пропел балладу ночи.-

"Беспечных дней цветной узор

Был длинен, стал короче".-

И вот у гордой Джэн Вальмор

Блеснули странно очи.

В полночный сад зовет она

Безумных и влюбленных,

Там нежно царствует Луна

Меж елей полусонных,

Там дышит нежно тишина

Среди цветов склоненных.

Они идут, и сад молчит,

Прохлада над травою,

И только здесь и там кричит

Сова над головою,

Да в замке музыка звучит

Прощальною мольбою.

Она одна, окружена

Тенями ей убитых.

Дыханий много пьет она

Из этих трав излитых.

В ней - осень, ей нужна весна

Восторгов ядовитых.

И потому, сплетясь в узор,

В тоске беспеременной,

Томятся души с давних пор,

Толпой навеки пленной,

В старинном замке Джэн Вальмор,

Красавицы надменной.

Танец заканчивается. Некоторое время все стоят неподвижно, не отпуская рук. Сашка первым отпускает руку Люны, идет к столику и наливает себе бокал.

Констант. Черт побери! Это просто магия какая-то!

Стрекоза. А мы давно не слышали нового от наших поэтов. Сашка! Можеты начнешь?

Сашка. Зачем мне писать стихи, когда у нас уже есть Пушкин (резким движением пьет из бокала)

Стрекоза. К чем нам этот памятник, когда есть рядом ты?

Сашка отрицательно мотает головой, продолжая пить.

Люна. Серега?

Серега. Влюблен и слишком пьян!

Люна. Мишель?

Мишель. Там очень-очень грустно.

Тата. Блин, завтра на скалы сматываюсь, а вещи еще не собрала. Ну и ладно. Потом соберу!

Люна. Констант, хотя бы ты!

Констант. А у меня сюрприз! Все хватаем куртки и спускаемся во двор!

Стрекоза. Зачем, там уже темно!

Констант. Вот поэтому и спускаемся!

Тата. Я поняла! (хлопает в ладоши) Здорово-здорово! Будет салют! Да? Да?

Поль (предлагая руку Оле) Разрешите?

Все быстро собираются и уходят. Сашка остается стоять у стола, он берет бутылку и наливает еще. Затем подходит к окну, спущенное вниз во время ухода компании, и висящее на тросе, вскакивает на подоконник, смотрит вниз, приседает...

Вбегает раскрасневшаяся Люна.

Люна (радостно кричит) Подождите меня, я платок накину! (видит стоящего Сашка, бросается к нему, хватает за пояс, стаскивает вниз, роняя его на себя) Ты что? Ты что?

Сашка молчит. Люна сжимает его лицо, обнимает. Ее колотит дрожь.

Люна. Сашка, миленький! Ну что же ты, зачем?!

Сашка. Люн, успокойся, я всего лишь хотел посмотреть. Все хорошо, Люночка, все хорошо.

Люна. Я так испугалась, ты не представляешь! Все эти дни я боялась, что ты... что-то сделаешь. Эгоист! Почему ты думаешь только о себе?!

Сашка. Ты считаешь меня настолько слабым? Хотя ты права — у меня совершенно нет сил, ни на что. Я сейчас смотрел на вас, веселых, довольных, таких живых, а в голове крутилась одна мысль: «Когда? Когда вы все сдохнете? Когда мы сдохнем?»

Люна (почти взвизгнув) Сашка! (еще крепче прижимая к себе, будто стараясь спрятать от всего остального мира)

Сашка. Она меня околдовала, когда я прочитал ее стихи. Зачем тебе я это говорю? Ты понимаешь и так, ты так же нелюбима как и я...

Люна. Раньше у меня был надежда...

Сашка. Была?

Люна. Теперь ее нет.

Сашка. У меня тоже. Я один, совершенно один...

Люна встает, уходит в сторону, незаметно стараясь вытереть слезы.

Сашка (вставая с колен) Как же больно жжет внутри... так не бывает. Не должно быть. Любовь должна быть прекрасной, дарящей радость... (делает невольный шаг в сторону окна)

Люна (резко обернувшись) Саша... давай сегодня, сейчас, никогда... не будем одиноки...

Сашка смотрит на неё долгим измученным взглядом. Люна, всхлипнув, бросается к нему, целует, взмахнув руками, будто собираясь взлететь.

За окном начинается фейерверк. Ему в унисон звучит беспокойная музыка. Женщина в черном встает на оконную раму и начинает раскачиваться. Звучат тревожные крики, возгласы. Когда фейерверк заканчивается, в комнате уже никого нет.

Конец третьего действия

Междудействие

Темная сцена. По сцене хаотично бегают Поль, Дима, Стрекоза, Серега, Констант, Оля. Когда кони встречается, то хватаются за руки, смотрят на друг на друга, резко отталкиваются и снова разбегаются.

Оля. Вы слышали?

Дима. Слышали?

Серега. Все говорят только об этом!...

Констант. И как всегда газеты промолчали о самом главном!

Все. Констант!!

Поль. Не пойму, из-за чего такой шум!..

Стрекоза. Два взрослых человека решили быть вместе, и всё!

Оля. Зашла к ним, а он лежит, голову ей на колени положил. А она сидит, ему волосы перебирает. Какой штамп, какая банальность!

Серега. Ты просто завидуешь!

Оля. Я? Кому?

Серега. Ты думала, что если Сашка начнет с кем-то из наших встречаться, то это будешь ты!

Оля. Дурак!

Серега. Нет, это тщеславие.

Стрекоза. Если они любят друга друга...

Констант. Ты сама в это веришь? Любовь! Что за бред!

Стрекоза. Да ты сам себя не любишь, только любуешься!

Дима. Вы заметили, как она изменилась? Сейчас никому в голову не придет назвать ее серой мышкой или мамой Люной.

Поль. Ей больше подойдет определение роковая девушка.

Оля. Штампы, штампы, штампы! И ни одного живого слова! Откройте глаза! Сашка бросил нас!

Стрекоза. Тебя послушать — человек дела на личную жизнь и права не имеет!

Оля. Только не с ней!

Констант. А с кем, с Мишелем?

Все. Констант!

Поль. Они оба изменились, а это значит, что ничего не будет так, как раньше!

Стрекоза. Что-то изменится.

Оля. Что-то будет...

Дима. Время покажет.

Констант. Посмотрим...

Серега. Посмотрим...

Действие четвертое

В комнате Таты и Люны темно, лишь на столе горит лампа. За столом что-то быстро пишет Люна. Почти навалившись, положив голову ей на плечо, сидя на стуле, рядом спит Мишель. В его волосах цветные бантики-бабочки. Изредка Люна смотрит на него и улыбается.

Тата (залетая в комнату с огромным рюкзаком) А вот и я! (увидев живописно сидящую парочку, немного тише) Цветов не надо.

Люна (грациозно взмахнув рукой) О! Возвращение блудной Татианы! (Мишелю низким проникновенным голосом) Офицер Капитов! Офицеров Капитов! Красные в городе! Не время спать!

Мишель что-то невнятно бормочет, крепче прижимая к себе девушку.

Тата. Э-ля-ля — как говорят французы! Даже боюсь спрашивать...

Люна. Спрячь подальше свои низкие домыслы! Завтра контрольную сдавать, а я вспомнила только сейчас.

Тата. Ну да, ну да... (неожиданно гаркнув) Офицер Капитов! Немедленно отдать честь, когда генерал перед вами!!

Мишель, вздрогнув, просыпается, недоуменно смотрить на запыленную, загоревшую Тату с огромным рюкзаком за плечами.

Не время спать — вот закончится война, тогда и отоспитесь, переспитесь и выспитесь!

Мишель. Какая война?

Тата. Гражданская конечно.

Мишель. (немного проснувшись) А, Татка, это ты... Ну что, рок жив?

Тата. Рок вечен!!! Как и настоящие бородатые мужики с волосатыми руками. (скидывает рюкзак) До самой общаги довезли. (снимает куртку, закатывает рукав) Как вам моя тату?

Мишель и Люна (одновременно) Чудовищно.

Тата. Мне тоже нравится.

Мишель. Я к себе. (Люна тревожно смотрит на него, и он слегка целует ее в макушку) Как соберешься, за мной зайдешь, хорошо?

Люна. Да, Мишель.

Он уходит. Тата провожает его странным взглядом. Появляется женщина в черном. Она медленно подходит ближе к подругам, с интересом прислушиваясь к их разговору.

Тата. Как в кино — на пять минут выскочишь в туалет, а потом два часа сидишь в темноте и ни черта ничего не понимаешь.

Люна. (стараясь быть спокойной пишет что-то в тетради) Ничего особенного — Дашка бросила Сашку, и теперь он со мной.

Женщина. (неестественным мертвым голосом) Правда так просто? Впрочем, в игре со словами вам скоро не будет равных.

Тата. (подойдя к кровати, перебирая одежду) С тобой?

Люна. Да.

Тата. (особенно заинтересованно разглядывая неглиже) А ты с ним?

Люна. Да, он со мной, а я с ним.

Женщина (неожиданно смеется) Врушка-врушка-врушка! Врушка-побирушка!

Тата (неожиданно взрываясь) А я кто — дура, да? Или у меня на лбу написано: можно вешать лапшу? Как его зовут?

Люна. Как?

Тата. (Отойдя от кровати, начинает растегивать ремни на рюкзаке) Не хочешь, не говори. В конце концов это твоя жизнь, и кто я, чтобы копаться в ней? Только твои новые вещи, которые появились, пока меня не было, куплены не тобой, ни им. Новая прическа, цвет волос... зашибенно дорогой маникюр...

Женщина. В конце концов, почему ты должна молчать?

Люна. (после долгого молчания) Ты знаешь, Ник уволил меня из-за того, что я тогда уехала из отеля. (Тата кивает) садится за стол рядом с Люной). А потом, через день, позвонил, и как ни в чем не бывало позвал на халтурку: Робинзонаду для корпоратива. Желание послать его куда подальше недолго боролось с жаждой наживы. Всё из-за денег... напряг с ними вечный. В общем, я убедилась, что с Сашком всё будет нормально, и поехала...

Женщина. Деньги — уникальное средство оправдания. И главное, тебя всегда поймут. А ведь на самом деле тебе хотелось посмотреть на Ника, понять, зачем ты столько времени влюбляла себя в него...

Тата. Кто он?

Люна. Давид. Прекрасный юноша с великих гор Кавказа. (Тата морщится, начинает перебирать листочки на столе) Да-да, вначале у меня тоже были такие мысли. Но это только вначале. Он родом из Дагестана, на аспирантуре, надежда и оплот русской интеллигенции.

Тата. Да, с таким набором превосходных качеств трудно поспорить...

Люна. Он умеет ухаживать за девушками. С ним чувствуешь себя такой женственной, желанной, любимой... Эти чувства невозможно забыть...

Женщина. Больше прозы, милая, больше прозы! У него хороший заработок, состоятельная семья. А еще он хочет жениться на тебе. И никаких вторых планов! Только ты, всё только ради тебя.

Тата. Стоп! С этим понятно. Дальше. Сашка.

Люна. Он мой друг, и бросить его сейчас было бы предательством. Он так невозможно любит Дашку.

Тата. И сколько ты его еще будешь утешать?

Люна (пожав плечами) Может он кого-нибудь себе найдет? Или его у меня отобьют? Было бы здорово.

Тата. Мечты! Мечты! Слушай, а Мишель-то здесь каким боком? Для полной коллекции что ли?

Люна. При чем тут Мишель?

Тата. Не надо все сначала! Не причем по ночам на плече не спят! Даже окно занавесили.

Люна. Они теперь боятся окон... к нему так легко подойти и прыгнуть в пропасть... Никому не говори, пожалуйста, но он боится оставаться наедине с собой.

Тата. И что? Сидели бы в комнате у себя втроем и все вместе боялись.

Люна. Так Сашка ушел навстречу с поэтами, а Серега... постой, ты ведь ничего не знаешь!

Женщина уходит. С ее уходом Люна расслабляется, начинает улыбаться.

Тата. Что на этот раз?

Люна. Ха-ха, лучше бы, конечно, он тебе сам рассказал! Недавно Серега написал новые стихи и по традиции пошел в народ мнения узнавать о своих гениальных строчках. Встал в час пик возле торгового центра и начал их горланить. Милиция уже наш человек, делает вид, что всё у порядке, покупатели слегка нервничают при особо громких воплях, фанатки неистовствуют, в общем, всем хорошо. И тут магнат, один наш местный, подходит и начинает слушать. А Сереге что? Главное внимание. Прослезил дядьку, скорефанились. Теперь тот таскает нашего мальчика-поэта по всем великосветским тусовкам. Как сессию сдавать будет, я просто не представляю!

Тата. Да, он как всегда великолепен (продолжая рассматривать листочки) А кто это тебя рисовал? Очень красиво. Еще что-то написано (читает).

Люна. Мишель. Поэт разлуки и потери.

Тата. Послушай! Но это (взмахивает листком) просто превосходно! Это точно он написал?

Люна. Да. Я задавала рифмы, а он сочинял.

Тата. Люн, замороженная ты наша, ты хоть понимаешь, что это значит? Он талант, нет, черт возьми, гений!

Люна. Ты не профессионал, чтобы судить!

Тата. Это не значит, что я совсем ничего не понимаю.

Люна. Пойми, это не важно. Мишель никогда не позволит поставить себя выше Сашка и Сереги.

Тата. Знаешь что? Вы чокнулись, все до единого. И я вместе с вами, раз не ушла до сих пор (хватает вещи, идет к выходу)

Люна. Не уходи!

Тата. Да в душ, я в душ! А ты, будь добра, реши наконец-то, с кем из них ты хочешь быть (уходит).

Люна. (тихо) Чего решать, я и так знаю. Но зачем мечтать о несбыточном!

Врывается Сашка. Он осунулся. Волосы торчат в разные стороны. Не останавливаясь, он быстро подходит к Люне и страстно ее целует.

Сашка. (присаживаясь рядом) Золушка моя, ты все в трудишься? (обнимает ее, кладет голову на плечо, невольно копируя позу Мишеля)

Люна (пряча листочки Мишеля в стол) Доброе утро, милый! Как прошла встреча с юными сливками русской поэзии?

Сашка (что-то рассмотрев на столе) М-м, булочка! (хватает ее) Ужасно! Какие-то малорослые женоподобные существа, отощавшие от недостатка калорий и общественного внимания. Гундосят в нос с таким одолжением! А их неряшливые девицы с сигаретами в зубах? И всё — никакого порыва, движения к солнцу. Я их всех споил. Получилось только хуже.

Люна (с иронией) Бедняжка! А сам?

Сашка (передразнивая кого-то) Чтобы я пил эту ужасную водку, закусывая апельсином? Это невозможно! Боюсь, тот фикус не выживет с похмелья! А, похмелье! Сейчас Серегу встретил в коридоре. Кричит: «Я попса!» Его стихи положили на музыку, и теперь их будет петь Даная, помнишь ее? Так вот, у Сереги теперь есть деньги, и он пьет.

Люна. Бедняжка! А нет, молодчага, молодец! (хлопает его по спине)

Сашка. Может, их в детстве мало кормили? Такое ощущение, что они всю жизнь просидели в этом подвале, никуда не выходя. Так не должно быть! А где же жизнь? Где? (задумчиво доедает булку)

Люна. Было бы странно, если бы вы были одинаковы.

Сашка. Я не об этом. То что у меня в голове сейчас, мне очень трудно выразить словами. Писать рифмованные строчки для того, чтобы выразить себя, сделав в собственных глазах себя значимым — недостаточно. Стих должен ранить читающего, заставить болеть, смеятся, ужасаться. (щелкает пальцами) Дожна быть магия! (возбужденно вскакивает) Вот к примеру Дашка! Она меня увлекла, очаровала, я был польщен ее расположением ко мне. И всё! Но когда я прочитал ее стихи, ты, наверно, не знаешь, но раньше она тоже увлекалась поэзией...

Люна. Правда? Но она...

Сашка. Да, сихи ее были несовершенны! Но они просто... дымились! В них было столько тоски, отчаянья от одиночества, страсти к жизни! Это был такой клубок энергии! Я не мог смотреть на нее, как прежде, я пропал. (взволнованно ходит) Она стала моей Шехерезадой. А как-то вечером... она сказала, что любит меня. Я пережил такой восторг, такое счастье за эту минуту! Но она не могла меня делить ни с кем. Положив передо мной свою тетрадку со стихами, она сказала, что я должен сделать выбор, такой, какой она сделала несколько лет назад. И подожгла тетрадь...

Люна. Саша, если бы ты сделал это, она все равно бы бросила тебя, только попозже...

Сашка. (не слыша ее) Тетадь горела, она ждала, а я, я по-видимому недостаточно сильно любил... Тогда она ушла. И крылья совы обнимают тот труп, и губы, любя, никого не целуют...

Люна (встрепенувшись) Что? (с ужасом смотрит на Сашка)

Сашка. Теперь ее стихи остались только в памяти.

Люна. Не может быть! Сашка, пойми, этого не может быть!

Хочет еще что-то сказать, но видит вошедшую Стрекозу. Та аккуратно одета, ее обычно торчащие волосы зализаны в пучок, сама она неестественно бледна.

Стрекоза? Кто? Что случилось?

Стрекоза. (с резкой злобой) Веселитесь? Стишки свои почитываете? Мир прекрасен и с каждым днем становится лучше? Лучше? Да? Да? (почти кричит)

Сашка. Что с тобой?

Люна. Пожалуйста, скажи: кто?

Стрекоза. И просто удивительно, когда в этом чудесно устроенном мире какая-то пьяная шваль берет оружие и начинает стрелять во всех подряд! Почему, Сашка? Может, они не те стихи читали? А надо было им другие дать?

Сашка (неожиданно все поняв) Дима?

Стрекоза. Да! (неожиданно опускается на пол и начинает рыдать без слез)

Люна (с непонятным чувством) Димка! (обнимает Стрекозу)

Стрекоза. Он был белый-белый весь, худой, такой беззащитный... почти без крови... Меня не оставили в больнице, выгнали... Сказали, пока операция идет — делать здесь нечего...

Сашка. Я схожу туда и все узнаю!

Стрекоза. Нет! Спасибо! Ты уже достаточно сделал!

Сашка. Да в чем ты меня всё обвиняешь? В том, что я хотел, чтобы мир был немного лучше? Что я посмел быть не таким как все?! Ты хочешь сказать, что не будь меня, никакой перестрелки не было?

Стрекоза (с надрывом) Я не знаю! Ты заставил нас поверить, что всё может быть по-другому. И я верила! И Димка тоже! Он же хотел по-хорошему, а они по нему очередь... из автомата...

Сашка молчит, глядя на Стрекозу. Ему нечего сказать.

Люна. (собравшись) Так, слушай мою команду. Стрекоза, ты сейчас прекращаешь свои похоронные вопли и отдаешь мне свой телефон, чтобы связь с больницей держать. (Сашке) Ты отведи Стрекозу в ее комнату и дай ей успокоительного, или снотворного. А лучше, и того и другого. А я связываюсь с Константом, чтобы он в больнице всё разузнал.

Стрекоза. Нет, я сама...

Люна (решительно ее обрывает) Никаких нет! Во-первых, Констант там санитаром подрабатывает. А во-вторых, у него дядя в хирургии. Его-то точно не прогонят.

Сашка. (вполгоса Люне) Люна, я же на самом деле не виноват. Зачем она так... Может ты с ней лучше пойдешь?

Люна. Сашка, она очень сильная, если что, я боюсь не справиться.

Сашка, подняв на руки Стрекозу, передав Люне телефон, уходит.

Люна. (неожиданно) Сашка! Черт, уже ушел. (набирает номер на телефоне) Констант? Это я, Люна. Ты случайно не знаешь... Что? Уже в курсе? И как он? Еще не закончили? А что дядя Юра говорит? Хвала богам! А то тут нас Стрекоза так перепугала! Я вначале даже подумала, что он умер... Так, если что, звони. Подожди, Констант! Знаешь что? Ты мужик! Да я в куре, что я женщина. До связи! (отключает телефон, задумчиво ходит по комнате туда-сюда)

Заходит Тата. Она переоделась, и ее волосы еще слегка влажные после душа.

Тата. Как контролная? Дописала?

Люна. Что? Какая контрольная? А...

Тата. Тебе кто-то звонил? Твой прекрасный Давид?

Люна (недоуменно смотрит на нее, потом на телефон в своих руках) Нет, не звонил. Тат, в Диму стреляли, он сейчас в больнице.

Тата (со всего размаху плюхаясь на диван) Ничего себе! Надеюсь, не смертельно?

Люна (думая о своем) Скорее всего он выживет, хотя операция еще не закончилась. (неожиданно сильно ударив по столу) Но как она могла! И зачем?

Тата. В него стреляла женщина?

Люна. Да нет, я всё о Дашке думаю. Представляешь, она зачем-то выдала Сашке мои стихи за свои!

Тата. А-а... постой, а как они у нее оказались?

Люна. Потому что я их писала для нее. Или для придуманного человека, которого я по ошибке называла Дашей. Она была такая трогательная хрупкая... Мне хотелось защитить ее, стать для нее опорой. Ей тогда приходилось содержать родителей и сестренку с братом. Она говорила, что больна раком и умрет через два года. Мы были больше, чем подруги, ближе, чем сестры. Не сговариваясь, мы покупали одну и ту же одежду, звонили в одно и то же время, плакали и смеялись в фильмах в абсолютно одинаковых местах. И было много еще такого, что тогда нам казалось правильным и естественным. А один раз, когда мы в клубе накурились кальяна с мартини (двух парней раскрутили от нечего делать) мне стало очень плохо, и я пошла в дамскую комнату. Там было очень много зеркал. Всё плыло, меня мотало, и я с удивлением рассматривала в зеркале Дашу. Потом в голове выплыло: это же я!, да нет, это не ты, это Даша. Тогда где же я? А меня не было, понимешь?.. Я исчезла... (голос Люны становится все тише)

Тата. И чем всё закончилось?

Люна. (прижав ладонь к щеке) Мы разорвались... (отнимает от лица ладонь, с удивлением смотрит на нее) Была кровь, много крови...

Тата. (совершенно ошалев от подруги) Я, пожалуй, в институт схожу. Хоть на нормальных людей погляжу.

Люна. Передашь мою контрольную Евгению Михайловичу? Скажи, что мы... все заболели.

Тата (вздохнув, но забрав тетрадь) Я об этом вам давно твержу.

Тата уходит. Люна, немного подумав, идет за ней. Через некоторое время в комнату заходит Даша в темном элегантном плаще.

Даша. Эй, хозяева, есть тут кто-нибудь?

Девушка проходит в комнату, подходит к столу, разглядывает разбросанные вещи. Выдвигает ящик, вытаскивает оттуда листочки Мишеля, начинает рассеянно их разглядывать. Увидев портрет Люны, замирает, с ненавистью смотрит на него. Бросает листы на стол, потом хватает их обратно, в бешенстве рвет их мелко-мелко по одному. Взяв последний листочек, она неожиданно успокаивается, бережно его разглаживает и с нежностью целует изображение. Слышит шум, прячет листочек в карман. Лицо ее принимает обычное загадочно-чарующее выражение.

Быстро входит Сашка.

Сашка. Я не понимаю, почему у нас всегда обвиняют тех, кто хоть что-то делает... Ты?!..

Даша. (низким грудным голосом) Саша! Разве так встречают гостей?..

Делает движение в его направлении.

Сашка. Не подходи ко мне!

Даша начинает громко и четко хлопать в ладоши. Сашка пятится к двери.

Даша (всё тем же волнующим голосом) Еще минуту назад я бы аплодировала своему поражению. Но сейчас, нет, я праздную свою лучшую победу! Как замечательно, что ты еще ничего не понял!

Сашка (неожиданно остановшись) Где Люна? Куда ты дела ее?

Даша. Она во мне, милый. Неужели ты так и не догадался? Что ты читал ее, а не мои стихи? Слушал ее суждения о жизни, верил ее мечтам, негодовал над ее страхами? Ты полюбил во мне именно её, а я в ней отталкивала тебя. Мы были одним целым, две половинки от одного яблока.

Сашка непонимающе с обидой смотрит на нее. Она снимает пальто, подходит к нему, тянет руку. В это время в комнату заходит Люна. Саша с ужасом смотрит на нее, впервые замечая их несомненное сходство. Даже одежда на них одинакова.

Сашка. Нет. Нет! (отталкивает Дашу к Люне, сам выбегает в центр комнаты)

Девушки начинают кружить вокруг него, как две гарпии, касаясь и заглядывая ему в лицо.

Даша 1. Посмотри на меня!

Даша 2. Ты увидишь мои глаза, полные любви к тебе!

Даша 1. Я люблю тебя!

Даша 2. Скажи мне, что чувствуешь тоже самое...

Сашка. Нет... нет (сжимает голову руками)

Даша 1. Только люби меня одну и этого будет достаточно!

Даша 2. И я твоя навеки!

Даша 1. Только ты и я!

Даша 2. Как ты и мечтал!

Сашка. Нет! Нет!

Даша 1. Открой дверь своим демонам!

Даша 2. Выпусти их наружу.

Даша 1. Вспомни, каким прохвостом и негодяем ты был прежде!

Даша 2. Интеллигентный мальчик, который без ума от стихов — это не ты, не ты!

Даша 1. Ты просто примерил на время маску! Все чувствуют это, посмеиваются между собою, но при тебе молчат.

Даша 2. Но мы-то знаем, какой ты на самом деле! И ничего не изменить... никогда!

Кружа, подводят его к огромному настенному зеркалу.

Даша 1 и Даша 2 (по очереди зловеще шепчут) Посмотри, посмотри, посмотри, посмотри... он ужасен, ужасен, ужасен...

Сашка (смотрит в зеркало) Нет!!! (со всего размаху бьет по зеркалу кулаком)

Зеркало с шумом разлетается вдребезги. Девушки отбегают от него.

Сашка (прикасается ладонью к щеке, потом смотрит на нее с удивлением) Кровь... как ее много...

Люна. Ты поранился! Дай, я посмотрю!

Сашка (с угрозой) Не подходи ко мне.

Даша пожимает плечами, подходит к дивану, одевает плащ.

Даша. Если тебя утешит, Александр, вы можете считать себя самым почетным трофеем в моей коллекции. По твоей жизни можно было написать увлекательный роман, жаль, что без счастливого конца. Конечно, хотелось ковырнуть тебя сильнее, но увы, мне не удалось соблазнить Мишеля. Бедный мальчишка-поэт! С такой поломанной душой он уже не способен ни на какие чувства. Хотя свято верит, что любит тебя. Теперь прощай навсегда! Александр... как символично. Так звали парня, из-за которого я когда-то резала вены.

Сашка неподвижно смотрит в пустой проем разбитого зеркала.

Люна. (потрясенно) Я поняла. Ты мертвец и можешь жить только за счет других. А внутри ничего, огромная черная пустота.

Даша (близко подойдя к Люне, прижав палец к ее губам) Т-с-ссс! Кто знает, каких демонов я выпустила из твоей души? (громко, чтобы услышал Сашка) Может, я в тебе уже обзавелась богатым поклонником, который обожает потакать капризам красивых девушек? И ты ждешь не дождешься, чтобы избавиться от Сашка?

Уходит. Люна видит рядом с Сашкой стоящую женщину в черном.

Люна. Саша, милый...

Сашка (не оборачиваясь) Уходи.

Люна. Саша, я действительно сейчас могу уйти...

Сашка. Так и уходи! Только молчи!

Люна. Действительно! (хватает пакет, начинает кидать туда свои вещи)

Секунду Сашка смотрит на нее, не веря своим глазам.

Сашка. Ты идешь... к другому?

Люна. Да! Не могу же я тебе помешать упиваться своим горем! (смотрит на женщину в черном) И пусть она останется с тобой!

Сашка. Так ты в это время обманывала меня?

Люна. А ты думал, я ни на что не способна? Мне надоела роль суррогата, слабого утешения! Я девушка, меня любить должны! А ты, извини, все чувства излил в бездонную пропасть!

Сашка. Молодец!

Люна. Я знаю!

Сашка. Еще скажи, что он красив!

Люна. (копаясь в тумбочке) Конечно!

Сашка. С деньгами?

Люна. Без этого сейчас никак!

Сашка. И всё-всё понимает!

Люна. (захлопнув тумбочку) Просто с ним я могу быть слабой.

Берет пакет, направляется к выходу. Навстречу ей выходит улыбающийся Мишель.

Мишель. Ребята! Операция прошла успешно! Он будет жить! Как хорошо, что чудеса хоть иногда бывают...

Люна. ( поставив пакет на пол) Раз уже всё кончено, Мишель, ты должен узнать кое-что. Я глубоко и искренне восхищалась тобой с первой нашей встречи. Ты заставил меня пережить те чувства, о которых я и не подозревала. И если всё это и есть любовь, то, Мишель, я люблю тебя. Я знала, что обречена и безрезультатно пыталась заменить тебя хоть кем-то. Ты самый сильный среди нас, потому что смог выжить после того кошмара и жить дальше. Не беспокойся о Сашке, что его заденет это признание: в его сердце господствует только Даша. Помни одно: ты гений (целует ему руку, берет пакет). А Димка — молодец, карабкаться надо до конца, до самого последнего. Прощайте, мальчишки-поэты! (уходит).

Мишель. Сашка? Разве ты по-прежнему любишь Дашу?

Сашка (садится на диван сгорбившись) Мишель, мой единственный друг... верни... я не могу без нее... (сползает на пол, закрывает руками лицо)

Мишель подходит к зеркалу, смотрит на женщину.

Мишель. Ты? Значит, ты приходишь к кому-то еще?

Женщина согласно кивает, берет его за руку, уводит со сцены. Сашка остается один. Неожиданно он видит перед собой висящее в воздухе окно и, не отрывая от него взгляда, идет к нему.

Конец четвертого действия

Действие пятое

Лужайка в городском парке. На скамейках, поставленных буквой П, сидят Тата, Поль, Оля, Констант. Стрекоза и Дима, прижавшись друг к другу, зябко кутаются в один плед. Из магнитолы льется негромкая музыка. Все погружены в свои мысли, молчат.

Оля (решительно захлопнув книжку) Скучно! Просто невыносимая ерунда! Почему все считают, что ни одна нормальная история не может обойтись без парочки убийств или насилия? Как будто человека ничего больше интересовать не может!

Поль. (поднимая книгу, рассматривая обложку) «Козявка на болоте дураков». Сложно после такого названия искать здесь содержание.

Оля (ложится на скамейку) Всё равно скучно. Я ночами, вспоминая, как нам было весело, иногда даже плачу.

Констант. Надо было пиво купить.

Тата. Или водку.

Оля. Или цианистый калий. Чтобы уж наверняка.

Стрекоза. Зачем же тогда тратится? Окна нашего шестого этажа всегда распахнуты перед вами.

Дима. Света, не надо, мы же договорились.

Стрекоза. Если бы я так же легко могла заглушить в себе чувство вины! Зачем я на него тогда накричала! Ведь я понимала, что он совершенно не при чем, но так хотелось ударить, причинить ему боль!

Дима. Ты не виновата. В минуты отчаянья человек всегда почему-то остается один.

Констант. Тем более уже ничего не исправить, хоть кайся, хоть головой об стенку бейся.

Поль. И непонятно, когда к в наш тусклый мир придет еще один солнечный Сашка-поэт.

Оля. И не говорите мне, что он сошел с ума! Иначе вас возненавижу!

Подбегает запыхавшийся Серега.

Серега. Друганы! Выпить есть?

Тата. И ты туда же. Аптека за углом!

Серега. А что, кому-то плохо?

Все. Да!

Серега. Смотрите! (достает из кармана диск) Только-только вышел! Музыка — тра-ля-ля, слова — Веснев Сергей! (вставляет диск в магнитолу)

Торжественно и взволнованно звучит баллада.

Тата. Постой! Так это ты поешь?

Серега. В дуэте!

Все остальные. Тише! Дай послушать!

Все внимательно и с некторым напряжением слушают балладу о поэте, погибшем от злых чар змеи, обернувшейся прекрасной девушкой.

Из глубины парка медленно выходит группа людей. Впереди идет Мишель, взявшись за руку женщиной, которая удивительно похожа на Женщину в черном. Но это врач, хотя она одета в повседневную одежду. Поотстав от них, за ними следуют Люна и Сашка, который крепко держит девушку за руку и с беспокойством глядит вокруг.

Женщина (продолжая разговор) Вы самые настоящие друзья! Наших пациентов редко навещают, и вообще никого не навещают так часто! Поверьте мне, это дорогого стоит.

Мишель. Иначе просто быть не могло — он наш друг, и этим сказано всё.

Женщина. Вы только верьте — и он обязательно вернется! Это ужасное предубеждение, мол, если псих, то значит ничего не лечится. У каждого в жизни случаются срывы.

Мишель (грустно) Вы не представляете, как хорошо я вас понимаю.

Сашка (напряженно вглядываясь в лицо Люны) Даша?

Люна. Нет. Теперь никогда.

Сашка. Люна?

Люна. Да, милый.

Лицо Сашки проясняется, и он осторожно гладит ее волосы. Тем временем они подходят к скамейкам, где продолжает звучать музыка.

Мишель. Ну вот! Столько шли, а наше место занято! Серега?..

На минуту все замирают, глядя друг на друга.

Стрекоза. Сашка? Сашечка!

Бежит к нему, но не добежав совсем немного, резко останавливается. Сашка безучастно смотрит сквозь нее в пустоту, затем снова начинает перебирать волосы Люны.

Женщина (Мишелю) Раз это ваши знакомые, может мы вместе посмотрим пьесу?

Мишель. Если они не против...

Все дружно начинают утверждать, что они совершенно счастливы посмотреть постановку. Наконец все рассаживаются. Мишель, Люна и Сашка выходят вперед. Сашка снова начинает беспокоится.

Сашка. (напряженно вглядываясь в нее) Люна?

Люна. Да, да, милый, это я.

Мишель (обращаясь к зрителям) Дамы и господа! Мы рады представить вам отрывок из комедии господина Шекспира «Сон в летнюю ночь»! Сюжет там довольно сложен и запутан: Елена влюблена в Деметрия, тот тоже был не против, пока не увлекся Гермией, которой в свою очередь на него наплевать, так как сама без ума от Лизандра. Не смейтесь! Это просто имя такое! Лизандр, молодец, ответил взаимностью Гермие. Но тут недоволен ее отец Эгей, - это тоже просто имя! - к которому почему-то никто не воспылал страстью, и он пошел жаловаться на дочь к Тезею. А тот, не поверите! тоже влюблен...

Оля. В Елену?

Констант. В Лизандра?

Мишель. Да нет, в Иполлиту! Хватит хихикать, в древности это было имя девушки, а не наоборот. А рассказать мы хотим об истории любви Пирама и Фисбе. А еще нам потребуется ваша помощь, как только я сделаю это (показывает знак), вы все дружно и грозно должны зарычать как самые настоящие львы. Хорошо? Тогда внимание: мы начинаем!

Мишель и Люна отходят. А импровизированной сцене остается Сашка. Минуту он бесмысленно смотрит на зрителей. Затем широко разводит руки и неожиданно звучно и уверенно начинает читать:

В сей интермедии случилося, что я,

Я - Рыло прозвищем - разыгрываю стену;

Но знайте, господа, стена такая я,

Что есть во мне дыра иль щель дыре в замену,

Дабы любовники, Пирам наш и Фисби,

Могли сквозь эту щель благодаря судьбе

(опускает одну руку, образуя этим щель)

Хоть часто, но тайком, шептаться меж собою.

А этот камешек с известкой распускною

Доказывает вам, что точно я стена.

Сомненья в этом нет? А вот и щель видна.

Немножко в бок она, но сквозь нее, о диво,

Любовники не раз шептались боязливо.

Все громко и горячо ему аплодируют.

Тата. Я вспомнила! Он рассказывал, что раньше в школьном театре они играли Шекспира! До того, как стал членом кровавой банды.

Все. Тише! Тише...

Выходит Мишель, гордо задрав голову с корявой веткой под мышкой.

Мишель. (читает за Пирама) О ночь ужасная! О черная, о ночь!

О ночь, которая везде, где нету дня!

Увы, увы, увы! О ночь, о ночь!

Боюсь я, что Фисби забыла про меня.

А ты, а ты, стена, о милая стена!

Между моею и землей ее отца

Стоящая стена, о милая стена!

Приветна будь, стена, Пираму до конца

И покажи мне щель, дабы я сквозь нее

Мог увидать, хоть вскользь, сокровище мое.

Сашка. Стена поднимает руку с растопыренными пальцами. (поднимает руку выше)

Мишель. Благодарю тебя, приветная стена!

Да сохранит тебя Зевес от поврежденья!

Но что я вижу? О, Фисби мне не видна!

Ты, злобная стена, лишаешь наслажденья.

Да будут прокляты все камешки твои

За то, что рушила надежды ты мои!

Люна. (выходит закутанная в плед, играет Фисби)

Как часто ты, стена, слезам моим внимала

О том, что разлучен со мною мой Пирам!

Губами алыми как часто целовала

Я камешки твои с известкой по краям!

Мишель. Поцеловать меня сквозь стену потрудися. (сует голову под мышку Сашка)

Люна. (повторяя его движение с другой стороны) Я не уста твои целую, а дыру!

Сашка. Влюбленные решили убежать, условясь встретиться, но уже попозже.

Люна и Мишель расходятся в разные стороны. Люна возвращается.

Люна. Но где же мой возлюбленный?

Мишель делает знак. Все грозно рычат. Люна театрально вскрикнув, убегает, оставив плед на земле.

На сцену выходит Мишель, подходит к стене — Сашку.

Мишель. О милая Фисби! О душенька моя!

Накидочка бесценна,

Здесь кровью обагренна.

Лев страшный умертвил Фисби мою во цвете.

Она есть лучшая... Нет, нет, она была

Из женщин лучшая, которая на свете

Когда-нибудь жила, любила и цвела!

Теките, слезы жгучи!

Вот он - мой меч могучий!

Тебя я в грудь вонзаю -

И прямо в левый бок,

Где сердце - ток-ток-ток.

Вот как я умираю!

(Поражает себя корявой веткой.)

Теперь бездыхан я

И в Небесах витаю!

Язык - покой узнай!

Ты ж, месяц, улетай!

Здесь кости я свои бросаю

Ах, ах! Я умираю!

Сашка потрясенно смотрит на валяющегося Мишеля. Выходит Люна, улыбается Сашку.

Сашка. Это Даша?

Люна. Нет, Даши умерла уже давно. Мы играем Шекспира.

Сашка. Ты Люна?

Люна. Да.

Сашка успокаивается, опять разводит руки в стороны, изображая стену.

Люна (в образе) Ты здесь уснул, мой дорогой!

Как? Умер ты, голубчик?

Пирам, о, встань и говори!

Но ты молчишь - ты умер? Да!

Ужель могила навсегда

Должна закрыть глаза твои?

Уста лилейны, алый нос -

Исчезло все, все рок унес!

Вы взяли мой предмет любви -

Теперь скорей в моей крови

Вы руки окуните!

Приди скорей, мой верный меч,

И в грудь вонзись, чтоб жизнь пресечь,

А ты, язык - ни слова.

Прощайте, все мои друзья!

Так умираю верной я!

Прощайте - я готова!

(Поражает себя всё той же корявой веткой и умирает.)

Сашка. Узнайте: я, стена, окончила долг свой,

А потому стена идет теперь домой.

Все аплодируют. Мишель, Сашка, Люна встают и аплодируют вместе со всеми.

Поль (обнимая Сашка) Ты мужик, Санек! Настоящий мужик!

Сашка. Да ладно, Поль, Шекспир тебе никогда не нравился. Ты говорил, что лучше паркет с Ольгой топтать, чем всю эту муть целиком прочитать.

Оля. (с угрозой) Поль? (потом испуганно) Поль! Он вспомнил тебя! И меня! (хватает его за руку)

Сашка. У меня в голове иногда строчки всплывают... Ты помнишь крылья в рюкзаке, когда мы шли вперед по скалам?.. а потом я вспоминаю, что они мои... мы создали мир с новыми красками, я красил зелеными, а ты желто-красными... а потом они прячутся от меня... (морщит лоб, пытаясь что-то вспомнить)

Люна. Сейчас ему намного лучше, чем тогда... Аркадина Геннадьевна говорит, что к Саше как можно больше протянуть нитей, за которые он сможет зацепиться и вернуться в нашу реальность. Точнее, нужно найти что-то такое, чтобы он захотел вернуться. До этого он узнавал только меня... и Мишеля.. И чтобы вы не говорили, он не сумасшедший, он... потерялся!

Оля. Люна, вы оказались верными, а мы... можно я попробую? (Люна кивает) Поль, включи мой диск! Сейчас все танцевать будем! Польку!

Стрекоза. Зачем?

Тата. Я, польку? Никогда!

Оля. Пожалуйста, послушайте меня! Я знаю, это бредово, но он вспомнил нас через более старое воспоминание! А польку все в детском садике танцевали! А вдруг музыка, знакомые движения помогут ему?

Констант. Вот она — непобедимая вера в искусство! Так, кто хочет со мной похлопать в ладоши?

Начинается полечка. Сначала Сашка в паре с Олей двигается неуверенно, постоянно сбивается. Но затем он выпрямляется, и уже сам ведет Олю в танце. Люна отворачивается от него и видит стоящую невдалеке Женщину в черном, которая неподвижно смотрит на нее.

Люна. (медленно идет к ней) Нет, нет, уходи. Прошу тебя. Я заплатила слишком дорого, чтобы исправить свои ошибки (женщина продолжает стоять, Люна подходит еще ближе). Исчезни! Тебя же нет, просто нет!

Люна, сорвавшись, подбегает к Женщине в черном и с силой бьет ее. Женщина падает. Потрясенная Люна смотрит на валяющийся перед ней манекен, который стояял в комнате Стрекозы. К девушке подходит Мишель, обнимает за плечи.

Мишель. Всё в порядке, любимая?

Люна.(автоматически кивает) Да, теперь да.

Мишель. Тогда пойдем?

И он увлекает ее танцевать. Полька продолжается с новой силой.

Конец.