ЛОББИРОВАНИЕ ЭТНИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ
Закиров Айдар Робертович
Казанский (Приволжский) федеральный университет,
Институт социально-философских наук
и массовых коммуникаций, студент, 5 курс.
Важнейшей стороной жизни в политике этнических групп является взаимоотношения с органами государственной власти. Модель взаимоотношений включается в себя широчайший спектр деятельности, и такое широкое понимание стратегий в рамках взаимоотношений с государственными органами связано с тем, что в политике лоббирования этнических интересов можно выделить пять взаимосвязанных элементов, которые определяют направление, выбор, цену, выгоду, конкурентоспособность политической деятельности. В данные пять элементов входит: во-первых, выбор уровня и типа включенности в политическую деятельность; во-вторых, выбор формы или форм аргументирования, которые будут использованы в убеждении государственных лиц, иными словами убеждение «клиентуры»; в-третьих, выбор точки соприкосновения; в-четвертых, выбор объекта для достижения данной цели; в-пятых, выбор «субъекта», это значит, кто будет осуществлять непосредственно деятельность и входить в контакт – собственное уполномоченное лицо или нанятый со стороны лоббист.
Все пять элементов выполняются систематически и представляют собой единую конструкцию. Тем не менее, реализация данных элементов предполагает особую логику их использования. Как показывает опыт, политическая деятельность этногрупп построена вокруг особых событий или проблем.
Лоббирование считается одним из центральных элементов политической деятельности этнических групп. И в данном статье реализация политического лоббирования может быть представлена в виде набора определенных элементов, которые необходимо преодолеть этногруппам или этническим организациям, чтобы успешно пролоббировать свои интересы в органах государственной власти и не только. Такая модель лоббирования состоит из пяти элементов: 1) уровень и тип включенности; 2) форма или формы аргументирования и средств, которые будут использованы в каждом конкретном случае; 3) выбор точки соприкосновения; 4) выбор объекта (организации, органа власти, человека) лоббирования; 5) выбор субъекта лоббирования.
Уровень и тип включенности, иными словами «коалиционности», проявляется при разработке политических стратегий. При анализе было выявлено шесть основных альтернативных уровней включенности: 1) локальная этногруппа; 2) объединение локальных этнических групп (группа маленьких организаций или локальный географический регион); 3) определенный регион; 4) объединение этнических групп на национальном уровне; 5) глобальное объединение, для достижения общемировых этнических интересов. Иногда вышеперечисленные «коалиции» могут включать в себя представителей различных этносов. Обычно силой, которая удерживает столь разнородных участников, является либо общие цели, либо общая идеология.
Следующим элементом модели лоббирования этнических интересов является выбор формы аргументирования. И соответственно в ходе исследования можно было выделить три формы аргументов лоббирования: факты и научные доказательства, эффективные аргументы и рыночные (акции) аргументы. Конечно, данные типы аргументирования могут формировать различные комбинации. Каждый тип может быть умело и эффективно использован в необходимой ситуации, потому что они во многом могут «отвечать» публичным и индивидуальным интересам в зависимости от ситуации.
Аргументы, основанные на фактических данных или научных доказательствах, чаще всего направлены на опровержение в качестве ответа на аргументы оппозиционных групп, конкурентов или политики государства. Научные данные также часто являются одной из главных причин дебатов в правительстве и повесткой дня в государственной политике. В случае, когда наука может сформировать сильную причинно-следственную связь между экономическими процессами и опасными последствиями, такими как озоновые дыры, глобальное потепление, геологические изменения и т. п., то здесь достигается относительно быстрая реакция со стороны государственной политики. Такие аргументы традиционно имеют большую легитимацию со стороны населения, даже несмотря на, иногда возникающие в науке, фиктивные научные экспертизы. Использование научных доказательств на региональном уровне для лоббирования может быть крайне эффективным, особенно в случаях, когда государственные органы не могут провести собственные научные исследования.
Особенно критичными научные аргументы выступают в области здравоохранения и сохранения окружающей среды, потому что влияние химической, пестицидной и других коммерческих продуктов на здоровье обычных людей является ключом к формированию государственной политики. Научное исследование по своей сути сложный процесс, включающий в себя множество факторов: экономическую, трудовую, здравоохранительную и др. статистики, население, географию исследования, все те факторы, которые влияют на интерпретацию исследований. Помимо объективных фактов, на научные данные влияет идеологическая предрасположенность исследователя, его цели и поведение. Но наиболее важным в использовании научных аргументов политике является то, что сами политики могут интерпретировать их в своих интересах и использовать против лоббистов.
Соответственно, наиболее безопасным местом, где фирмы и производства могут использовать научные данные в лоббировании, выступает суд[1]. Также фирмы и организации будут предрасположены к более активному лоббированию, если научные данные будут дискуссионными или будут объектом политических целей.
Во многом прошлое десятилетие и современность находится под влиянием «политики идей» и политических сетей[2]. Одной из центральных идей для лоббирования этнических интересов – это идея эффективного распределения ресурсов. Данная идея предполагает лоббирование в случаях, когда государство или иные организации (например, ВТО) проводит исследования и анализ организаций, которые наиболее эффективно используют свои ресурсы. Соответственно, дополнительное финансирование от государства дается тем этническим организациям, которые осуществляют свою деятельность наиболее эффективно. Отсюда и следует вывод, что суть «идейных» аргументов состоит в том, чтобы показать ответственным органам государственной власти то, как объединение «работает» эффективнее своих конкурентов.
Также идейные аргументы привлекательны для фирмы тем, что при прочих равных условиях, они имеют высокую легитимацию. Исторически доказано, что убедительная идея может быть эффективнее чем научные данные, тем более такие идеи при правильном внедрении в публичный капитал снижают подозрения, что реализуется «эгоистичный» этнический умысел. Но использование идейных аргументов может не выдержать критики со стороны сообщества.
Лоббирование при помощи «честных и справедливых» аргументов считается наиболее простым со стороны финансовых и людских затрат, потому что носят наиболее субъективный характер и основываются на умении этнического представителя убеждать и быть красноречивым с представителями государственных органов
Соответственно, лоббирование немыслимо без непосредственных встреч заинтересованных групп и лиц, представляющих органы государственной власти на правильном уровне.
Во многих случаях этногруппы обладают единственной точкой соприкосновения для лоббирования с органами государственной власти потому, что государство это единый организм. Соответственно у них нет выбора в целом. Выбор места встречи во многом зависит от рассматриваемого вопроса и того уровня власти, который может реализовать лоббируемый вопрос. Соответственно, можно выделить такие места встречи, как наднациональный уровень, национальный уровень, региональный и локальный уровни.
Международный/наднациональный уровень. Данный уровень лоббирования как место встречи стало популярным вследствие трех факторов: глобализация многих отношений (в частности в области здравоохранения и защиты окружающей среды), появление и рост глобальных торговых организаций (ВТО, Евразийское экономическое сообщество, Евросоюз и др.), рост количества международных организаций. Все это повлияло на
Это может показаться очевидным, но самым важным местом встречи является национальный уровень. Особенно это важно в таких странах, например, как в США, Бразилии, Австралии, Канаде, Швейцарии и России. Конечно, степень политической власти данного уровня в каждой стране разнится и имеет различные составляющие. В Канаде, например, провинции налагают налоги, регулируют бизнес отношения и административные суды, а в Федеративной Республике Германии, согласно конституции, у центральной власти полномочий больше в данной сфере, чем у земель. К тому же, федеративная система предполагает использование всех уровней доступа для лоббирования[3].
Унитарные государства, такие как Франция, редко передают большие полномочия в сфере этнополитики на более низкие уровни власти. Так как большинство стран Европы используют унитарную систему, то часто достигается большая централизация власти для принятия и исполнения решений на национальном уровне, что соответственно становится главным местом встречи для лоббистов.
Такое место встречи, как национальный уровень, во многом характеризуется как политические сети, где участники хорошо организованы, обладают большими ресурсами и предполагают стратегические цели в масштабах страны.
Если этническое объединение небольшое и действует в рамках локального уровня, например в городе, то ей достаточно проводить лоббирование на муниципальном уровне, что не так затратно по ресурсам, как на более высоком уровне, а итоги могут оказаться соответствующими региональному уровню.
Рассмотрев вопросы о выборе точки соприкосновения, необходимо проанализировать выбор объектов лоббирования, так как к каждому объекту нужно выбирать свой, индивидуальный способ взаимодействия, иначе говоря – подход.
В процессе реализации этнических интересов можно выделить множество объектов лоббирования: кабинет министров правительства и глава государства, различные объекты бюрократии на самых различных уровнях, члены парламента, индивидуальные личности или группа лиц аппарата управления, кадры в регулирующих органах, судебная власть, или комбинация данных объектов. Также к группе объектов лоббирования можно добавить средства массовой информации, не смотря на то, что они не являются непосредственно членами органов государственной власти, они могут оказывать косвенное воздействие на политику правящих лиц.
Выбор объекта лоббирования во многом продиктован конституционным строем, потому что в различных странах различные органы власти имеют не одинаковый политический вес. Также на выбор объекта лоббирования влияет политическая культура в той или иной стране. Но главной причиной выбора объекта лоббирования выступает то, какая политическая система в государстве: президентская или парламентская. Это достигается в силу того, какая ветвь определяет главную стратегию развития страны и принимает соответствующие решения. Форма распределения власти в президентской системе формирует намного больше объектов лоббирования, нежели в парламентской. Президентская система включает в себя исполнительную власть, огромный аппарат бюрократии, глав комитетов, отдельных законодателей, а также независимые регулирующие органы. В парламентской системе объекты лоббирования немного более ограничены: министры, высшие должности бюрократического аппарата, судебная система.
Челны бюрократического аппарата государства играют важную роль в формировании государственной политики, потому что они определяют во многом уровень и форму реализации политики на местах, а также формализуют правила и контроль. К тому же бюрократия присутствует в любом развитом государстве, и представляет собой одну из важных целей лоббирования с технической и практической точки зрения.
Органы законодательной власти. Как уже было сказано выше, члены законодательных органов в президентской системе являются одними из наиболее результативных объектов лоббирования, потому что в данном случае прослеживается слабая партийная дисциплина, нежели в парламентских системах, что позволяет лоббировать в индивидуальном порядке, например, несколько механизмов взаимодействия с парламентом РФ.
Одним из них является способ представительства интересов через верхнюю палату Федерального Собрания РФ – Совет Федерации. Наибольшим преимуществом в данном случае пользуются регионы, поскольку члены Совета Федерации формируются из региональных представителей путем назначения законодательным органом субъекта. Это, безусловно, дает определенное преимущество региональным республиканским элитам в возможностях защиты собственных интересов перед остальными заинтересованными группами, которые имеют возможность в свою очередь взаимодействовать с Советом Федерации через различные комитеты, советы и комиссии Верхней палаты парламента РФ.
Таким же объектом лоббирования могут выступать президент в президентских системах или премьер-министр в парламентских республиках. В президентской системе «политическая арена, которая централизована в исполнительной власти, в бюрократической автономии, и «назначаемых» отделах и комитетах представляет «выгодное поле» для реализации планов заинтересованных этнических групп»[4].
И последний элемент стратегий лоббирования – это выбор «лица», субъекта, который будет осуществлять данную деятельность. Выделяют два вида лоббирования в данном вопросе: непосредственный представитель этнической группы или нанятое со стороны лицо-представитель этнической группы. Первый преследует интересы собственного этноса и действует на безвозмездной основе, второй берет плату за свою деятельность.
1. Aidan R. Vinning. Building the firm’s political lobbying strategy / Aidan R. Vinning, Daniel M. Shapiro and Bernhard Borges // Journal of Public Affairs. – 2008. - №10. – pp150-175.
2. Mucciaroni G. Reversals of Fortune: Public Policy and Private Interests. The Brookings Institution: Washington, DC. 1995.
3. Windsor Duane. Public affairs, issues management, and political strategy: Opportunities, obstacles and caveats. / Journal of Public Affairs Vol. 1 № 4 and Vol. 1, 2002. pp 382-415.
4. Гаджиев, : учебник для высших учебных заведений / – М.: Логос, 2001. – 488 с.
[1] См.: Лазарев. правотворческих решений. // Юридическая техника: – М.: №8/2014. – С 216-223.
[2] См.: Сморгунов сети: теория и методы анализа. – СПб.: 2014. – С 43.
[3] См.: Фарукшин : Теоретические и прикладные аспекты. – М.: Юристъ, 2004. – С. 247-279.
[4] Mucciaroni G. Reversals of Fortune: Public Policy and Private Interests. The Brookings Institution: Washington, DC. 1995.
