7 февраля исполняется 200 лет со дня рождения замечательного английского писателя Чарльза Диккенса.
Диккенс – писатель многогранный, и читать его стоит именно сейчас в предрождественские дни. Откройте его «Рождественскую песнь в прозе» и соприкоснитесь с чудом Рождественского преображения. Диккенс заставит читателей вместе с духами прошлых и будущих Святок побывать в детстве его персонажа и вспомнить собственные детские ощущения от предпраздничных хлопот, окунуться в атмосферу праздника. Ужаснуться наказаниям, что ждут души в потустороннем мире за земное невнимание к ближним. Порадоваться прозрению, казалось бы, неисправимого героя. Добрый финал и надежда на победу лучшего в человеке – визитная карточка Диккенса.
Отыщите в Интернете «Роман, написанный на каникулах» - замечательное произведение, написанное от имени восьмилетних детей, на близком им языке, в интересных им реалиях. Читая его, понимаешь истоки миллановского «Вини Пуха». Вам не раз предстоит посмеяться: «Король был по профессии государственным служащим. Отцом королевы был деревенский доктор. У них было 19 человек детей. Возраста они были разного от семи лет до семи месяцев».
Это пишет девочка.
«В течение двух недель ничего не произошло, если не считать того, что после жестокой резни захватили четыре испанских галеона». И продали кита за 1760 фунтов 10 шиллингов и 6 пенсов. Это мальчишеские фантазии. Происходя из многодетной семьи и будучи главой многодетного семейства, Диккенс хорошо чувствовал и знал мир детства.
Особая тема романов Диккенса – тема воспитания, которую он развивает во многих произведениях, создав галерею замечательных детских образов и образов учителей. Давайте познакомимся с учителем Томасом Гредграйндом из романа «Тяжелые времена».
Актуальность урока битцера
Власть факта: миф или реальность?
- «Итак, я требую фактов. Учите этих мальчиков и девочек только фактам. В жизни требуются одни факты. Не насаждайте ничего иного и все иное вырывайте с корнем. Ум мыслящего животного можно образовать только при помощи фактов, ничто иное не приносит ему пользы. Вот теория, по которой я воспитываю своих детей. Вот теория, по которой я воспитываю и этих детей. Держитесь фактов, сэр!»[1] Плодотворность этого знаменитого призыва учителя Томаса Гредграйнда следовать фактам, открывающего роман Диккенса «Тяжелые времена», оказывается развенчанной к концу повествования. Несчастные судьбы собственных детей Гредграйнда – Томаса и Луизы – также как и противостояние его позиции маленькой Сессии Джупп (Sissy, Cecilia Jupe) приводят опытного учителя к переосмыслению взгляда на человека и признанию того, что преуспевают те люди, которые не изгоняют из жизни воображение. Учитель-фактограф убедится в том, что нельзя измерить или взвесить чистую метафизику, хотя она и существует. Боготворимые им факты доказывают ему ошибочность изгнания воображения из голов и душ людей. Образ мистера Гредграйнда сопровожден двумя лейтмотивами: во-первых, это его любимая идея фактографичности («Человек трезвого ума. Человек очевидных фактов и точных расчетов. Человек, который исходит из правила, что дважды два – четыре»)[2]; во-вторых, его квадратность, прямоугольность и прямолинейность – человек с кводратным пальцем, квадратной лысиной, квадратным галстуком и такими же прямоугольными мыслями.
Главным поводом для переосмысления своих установок становится отношение к просьбе старого учителя его любимого ученика Битцера (Bitzer), лейтмотив которого – бесцветность (… «белесые глаза и белесые волосы мальчика, под действием того же луча, казалось, утратили последние следы красок, отпущенных ему природой. Пустые, бесцветные глаза мальчика были бы едва приметны на его лице, если бы не окаймлявшая их короткая щетина ресниц более темного оттенка. Коротко остриженные волосы ничуть по цвету не отличались от желтоватых веснушек, покрывавших его лоб и щеки. А болезненно бледная кожа, без малейших следов естественного румянца, невольно наводила на мысль, что если бы он порезался, потекла бы не красная, а белая кровь»): он становится еще бесцветнее, когда на него падает солнечный луч, еще бледнее, когда волнуется. Лишь однажды Битцер чрезвычайно выразителен: когда он отказывает учителю в просьбе не доносить на сына. Это происходит в главе, которую Диккенс называет философской (Chapter VIII. Philosorhical). Здесь впервые в речи Гредграйнда появляется слово другого дискурса. Это слово «сердце» в значении отнюдь не физиологическом: «Битцер», – сказал мистер Гредграйнд (…), – «у тебя есть сердце?» С этой минуты учитель и всегда хорошо его понимавший ученик говорят на разных языках – один о физиологии, другой о метафизике. Первый раз Гредграйнда раздражает фактологическая обстоятельность Битцера: «Без сердца, сэр, – отвечал Битцер, усмехнувшись несуразности вопроса, – кровь не могла бы обращаться. Ни один человек, знакомый с фактами (…) относительно кровообращения, не мог бы усомниться в наличии у меня сердца». Вызревание нового взгляда, который прорастает в Гредграйнде изнутри, и не воспринимаем любимым учеником, передается фразой: «Они стояли, глядя друг надруга». Гредграйнду придется выслушать и осмыслить, что он работал на бездушную систему, воспитывая для нее циничных и востребованных безликих деляг. Учитель оказался на месте некогда не воспринимаемой им «непонятливой» Сессии, не желавшей воспринимать результаты и логику статистики. «Непонимающему» учителю Битцер дает урок обществоведения: «Я уверен, Вы знаете, что вся социальная система строится на личном интересе. Вы всегда говорили о личном интересе. Это единственная Ваша опора. Мы так устроены. Меня взрастили в этом катехизисе, когда я был очень юн, сэр, как Вам это известно». На просьбу вспомнить о том, что перед ним его старый учитель, Битцер отзывается так, как его учили: «Школьное образование было оплачено. Сделка закончена». Теперь ему выгоднее получить место Томаса в банке, выдав его. Апофеоз диалога – формулировка Битцером глубочайшего закона общества, существующего в логике купли-продажи – закона прибавочной стоимости, развернутого на личностное эго: «Меня произвели по низшей рыночной цене, и я должен продать себя как можно дороже». Отученный от самой возможности слушать и слышать сердце, Битцер, не повышая тона, заканчивает свое объяснение с учителем: «Вы думаете, у меня что-то личное к молодому мистеру Томасу Гредгайнду, но это не так. Я только действую на основании рассудка».[3]
Гредграйнд усвоил урок и пересмотрел свои позиции. Оказалось, что внимательное отношение к факту, действительно, дает плоды, а если при этом работает сердце, плоды могут быть горькими, но благотворными.
Но усвоен ли человечеством этот урок 150-летней давности? Аксиологические противоречия между тем, что пытаются прививать ученикам в школе на примерах русской и зарубежной классики, вступает в противоречие с тем, что от них требуют авторы лозунгов общества потребления «Весь мир создан для тебя» или «Ты этого достоин».
Стремление снять аксиологические противоречия между установками лучших педагогических концепций и требованиям общества потребления прослеживаются в работах сторонников гуманно-личностного подхода в воспитании и движения гуманной педагогики. [Шишова 2011]
Внимательное изучение текстов Диккенса выявляет актуальность заложенных в них, охраняемых автором и взращиванием в читателях вечных ценностей. Боевой публицистический характер произведения отмечался при издании собрания сочинений Диккенса в 1960 году.
Список литературы
Dickens Ch. Hard Times // Электронный информационный ресурс http://www. homeenglish. ru/dickens_hard. htm
Собрание сочинений в тридцати томах. Т. 19 / Под общей редакцией и . Пер. В. Топер. М.: Худож. лит., 1960.
Михальская развития английского романа 1920-1930-х гг. Утрата и поиски героя. М.: Высшая школа, 1966.
Михальская развития английского романа 1920–1930-х годов: Дис… доктора филологических наук. М.: МГПИ, 1968.
Михальская английских романистов: Моногр. М.: Прометей, 2003.
Михальская // Зарубежные писатели: Биобиблиографический словарь: В 2 ч. / Под ред. . М.: Просвещение, 1997. Т. 1. С. 276-186; переработанное и расширенное издание: Зарубежные писатели: Биобиблиографический словарь: В 2 ч. / Под ред. . М.: Дрофа, 2003.
Потанина, Диккенса 1860-х годов. Проблема нравственноэстетического идеала: Автореф. дисс. канд. филол. наук. М., 1983.
Шишова, педагогических компетенций в проектировании гуманно-личностного образовательного пространства. Автореф. дисс. канд. педаг. наук Ижевск, 2011.
[1] NOW, what I want is, Facts. Teach these boys and girls nothing but Facts. Facts alone are wanted in life. Plant nothing else, and root out everything else. You can only form the minds of reasoning animals upon Facts: nothing else will ever be of any service to them. This is the principle on which I bring up my own children, and this is the principle on which I bring up these children. Stick to Facts, sir! A man of realities. A man of facts and calculations. A man who proceeds upon the principle that two and two are four, and nothing over, and who is not to be talked into allowing for anything over… ready to weigh and measure any parcel of human nature, and tell you exactly what it comes to
[2] A man of realities. A man of facts and calculations. A man who proceeds upon the principle that two and two are four, and nothing over, and who is not to be talked into allowing for anything over… ready to weigh and measure any parcel of human nature, and tell you exactly what it comes to
[3] – «You seem to think that I have some animosity against young Mr. Tom; whereas I have none at all. I am only going, on the reasonable grounds».
|
Великобритания
соединенное королевство |
|
|
Проекты по теме:
Основные порталы (построено редакторами)