Областной конкурс сочинений
«Моя мать – Победа, мой отец – Герой», посвященный 70-летию Победы в Великой Отечественной войне
1941-1945 год
«Он убит подо Ржевом»
Автор: .
Руководитель: ,
учитель русского языка и литературы
МБОУ «СОШ №2 р. п. Самойловка
Саратовской области»*****@***ru)
МБОУ «СОШ №2 р. п. Самойловка Самойловского района Саратовской области»
(884)
В основе этого сочинения:
- воспоминания писателя ,
- информация о поисковых отрядах,
-воспоминания участника боёв подо Ржевом Михина Петра Алексеевича.
Долина Смерти. Страшный ад.
В живых оставшийся запомнит,
Как трудно было умирать
В те 20 лет еще неполных.
Там наши сверстники тогда
Ползли по грязи и болотам.
Косила их войны страда
Огнем кинжальным пулеметов.
Солдатский медальон лежит годами.
Ржавеет в забытьи невзорванный снаряд.
Сюда никто не приходил с цветами.
Здесь обелиски павшим не стоят.
Семь десятилетий прошло с той поры, как отгремели бои Великой Отечественной войны. Но многие ее участники до сих пор числятся пропавшими без вести. С «неизвестностью» сражаются энтузиасты из поисковых отрядов: находят останки, возвращают имена. Находки поисковиков — как послания из прошлого. Спустя 70 лет то тут, то там появляются новые следы той далекой войны.
Я знала, что существуют отряды, занимающиеся розыском и захоронением останков павших воинов. Ведь ни для кого не секрет, что на бескрайних полях России лежат непогребенными десятки тысяч ее защитников. И до сих пор их кости не находят покоя в полях под колёсами тракторов, они лежат под домами, под тропинками в лесах, городских парках, их сапоги и поныне торчат перед заплывшими немецкими пулеметными гнездами. Поиск останков погибших в Великой Отечественной войне - большое и благородное дело. «Война не окончена, пока не похоронен последний солдат»,– эта фраза сегодня является руководством к действию для тех, кто посвятил себя поисковому движению.
И вот я подо Ржевом в составе отряда «Поиск». Первая в моей жизни вахта Памяти. Обхожу окрестности – поле и узкий пролесок на берегу Волги. Именно по этому неприметному полю с оврагом и пролеском в годы Великой Отечественной войны проходил один из рубежей Погорело-Городищенской операции. За это поле сражались в течение года, отбивая его друг у друга, с немецкой стороны – дивизия «Великая Германия», а с нашей – 150-я, 161-я и 129-я дивизии. Оборонительные сооружения, окопы и блиндажи переходили из рук в руки десятки, если не сотни раз. Потери были настолько велики, что немцам приходилось вводить в бой подростков из «Трудового фронта», а советским войскам бросать под пули немецких пулеметов заградительные отряды НКВД, те самые, что «помогали» нашим бойцам не опозорить Родину и не бежать с поля боя. Под непрекращающимся огнем похоронные команды просто не могли работать. Результат печален: тысячи русских и немецких солдат так и остались лежать незахороненными. Участник этих событий Маршал Советского Союза назвал ориентировочную цифру общих потерь Красной Армии на Ржевской дуге – 2 миллиона 60 тысяч человек.
Мы помним о них, солдатах – чьих-то отцах, сыновьях, друзьях, просто знакомых, павших смертью храбрых на этом поле и в этом пролеске, и надеюсь, что когда-нибудь все они найдут свое последнее место успокоения в родной земле.
… Место боя сильно заросло, но траншеи читаются точно. Мы копаем не торопясь. Помогаю изо всех сил, очень стараюсь. И вот: сначала круглый диск от ППШ, пробитый и покореженный осколками, потом показалась каска. Непустая… и тут началась кропотливая, тщательная работа — малейшая небрежность может стоить утраты останков, медальона или иного источника информации. И тогда воин будет убит окончательно. Аккуратная работа принесла плоды: член нашей команды Илья нашел орден Красной звезды с отлично читаемым номером. У нас появилась полная уверенность в определении имени воина. Далее: в районе пояса — две гранаты, ниже колена — финский нож. На черепе обнаружили остатки разбитых очков. Такие трогательные круглые очки с гибкими дужками, знакомые по довоенным фильмам, такие лишние среди военного металла, они поразили меня больше всего. Но смертного медальона нет. Копаем дальше. Фляжка. Очень хорошо сохранилась. Илья отвинчивает пробку, там что-то есть. Он осторожно извлекает свёрнутый в трубочку листок. Удивляемся: почти целый! Командир разворачивает и читает:
««10 августа 1942. Я подо Ржевом почти месяц. От нашей роты осталось семнадцать человек. Очень хочется выжить, но это будет чудом, если выберусь из этой мясорубки. Утром была сильная бомбежка. Откуда только берётся этот животный страх: зажавшись в уголок окопчика, истошно шептал: "Господи, спаси и сохрани". А ведь в бога я никогда не верил. Сегодня 4 раза ходили в атаку, била вражеская артиллерия, разрывы снарядов подымали землю. А мы перепрыгивали через своих же убитых, которые пали здесь в предыдущих атаках. Каждую секунду ждал толчка в грудь или ногу… Мы бьёмся за каждый метр земли. Траншеи переходят из рук в руки по нескольку раз в день. Вчера полтраншеи занимали немцы, а другую половину мы. Назло врагу горланили песни. Пусть знают наших. Но и немцы сражаются остервенело. Фашисты сытые, вооружённые до зубов, а мы, полуголодные, многие с трёхлинейками образца 1891 года. Вот и идём в бой с этим горе-оружием. Стыдно мне, стыдно за никудышную нашу оборону, за ребят убитых, которых не можем похоронить. Стыдно, словно я во всём этом виноват.
Пишу, мои дорогие, чтобы знали вы правду, чтобы не верили, если скажут, что умереть за Родину не страшно. Страшно, и за Родину, и за Сталина. Страшно погибнуть и от фашистской пули, и от пули заградотряда.
В минуты затишья, как только закрываю глаза, то сразу вспоминается, как на старом рубеже восстанавливали связь. Так и стоит перед глазами картина: жара, безветрие, а впереди смердящее под солнцем месиво, состоящее из покрытых червями тысяч человеческих тел. Место это мы прозвали «долиной смерти». Она хорошо просматривалась и простреливалась немцами. Ни миновать, ни обойти её не было никакой возможности: по ней проложен телефонный кабель — он был перебит, и его во что бы то ни стало надо было быстро соединить. Ползли по трупам, а они навалены в три слоя, распухли, кишат червями, испускают тошнотворный запах разложения. Этот смрад неподвижно висит над «долиной». Разрыв снаряда загонял нас под трупы, почва содрогалась, трупы сваливались на нас, осыпая червями. А пролетали осколки, мы вскакивали, отряхивались и снова — вперед. Такого не забыть.
Ребят погибших зачастую хоронят не в могилах, а засыпают в воронках и окопах, где кого смерть настигла. И это ещё хорошо, если засыпят. Страшно это – погибнуть в безвестности. Умрёшь, и никто из родных и друзей не будет знать, как погиб. Никто не передаст последнего слова родным… Не будет твоей могилы… Но я верю, свято верю: всё преодолеем, победим. Без веры нельзя. Без веры ты уже не солдат, не человек. Очень хочется дожить до победы, хочется обнять вас, мои любимые, мои родные. Но если я погибну, то завещаю вам жить, жить по совести. Жить, не забывая нас, защищавших свой дом, свою семью, свою Родину. Пока вы нас будете помнить, мы не умрём!
Мама, моя милая, дорогая мама, прошу тебя: не плачь, только не плачь! Это война, мама, а я солдат. Люблю вас, мои родные! Не хочу писать «прощайте». Я верю: мы обязательно встретимся».
…И наступила минута молчания. Её никто не объявлял. Каждый стоял и думал; думал об этом неизвестном солдате и о других, павших за нашу свободу, думал о Великой Победе, доставшейся нашему народу такой страшной ценой.
Трудно представить себе, что чувствовала мать этого бойца, получив извещение «Пропал без вести», но точно знаю: ждала она сына до своего последнего часа.
В моей голове мысли-молнии: «Как ни помнить об этой Победе! Как ни чтить память вот об этих ребятах, кости которых до сих пор не похоронены по - человечески! Все мы заняты какой-то глобальной ерундой, все в поисках национальных идей, а идея — вот она, под ногами у нас лежит».
Мы все учим в школе про Великую Отечественную войну, слушаем ветеранов, но, если честно, для нас она событие, мало отличимое, к примеру, от Полтавской битвы. Мол, это все было в далёком прошлом. Но стоя в этом раскопе, я поняла, что война эта страшная была не так уж и давно, что стою я рядом не просто с останками, а рядом с Человеком, который погиб, чтобы жила я. Стою рядом с историей своего народа. И мне вдруг захотелось опуститься на колени и сказать этому неизвестному солдату: «Спасибо…… и простите нас!».
Я убит подо Ржевом,
В безымянном болоте,
В пятой роте,
На левом,
При жестоком налете.
……………………………………
Летом, в сорок втором,
Я зарыт без могилы.
Всем, что было потом,
Смерть меня обделила.
Проекты по теме:
Основные порталы (построено редакторами)