Экзамен по литературе
рассказ
Нашего президента очень беспокоит катастрофически падающая грамотность, а вернее, прогрессирующая семимильными шагами безграмотность современного поколения. Поэтому на прошлой неделе 2015 объявлен годом литературы. Размышляя о нововведениях, (о желании некоторых экзамен по литературе сделать обязательным), вдруг вспомнился один, незабываемый, в моей многолетней филологической практике.
Это было лет 15 назад, когда еще руки и уши были свободны от телефонов и наушников. Нас с молодой коллегой предупредили заранее о том, что мы являемся ассистентами на устном экзамене по литературе в 11 классе. Войдя в кабинет за полчаса вместе с экзаменующим учителем, разложили на столе билеты, заполнили протоколы. Учительница-экзаменатор как-то странно и смущенно все время улыбалась, а перед началом экзамена налила себе чаю и с загадочной улыбкой Моны Лизы села за другой стол и сказала:
- Девочки, принимайте сегодня вы, а я тут в сторонке посижу, - и начала неторопливо и со вкусом пить чай маленькими глоточками, сделав непроницаемое лицо.
Первые шестеро учеников вытянули билеты и начали готовиться, записывая ответы на листочках. Спустя несколько минут мы услышали едва слышный шорох переворачиваемых страниц. Настороженно подняли голову и посмотрели в поисках списывающего. Но он затаился и затих. Стояла такая тишина, что даже потянуло в сон. Мы с коллегой начали потихоньку шептаться, припоминая разные школьные приколы, каких было предостаточно. Ну, например, нетрудно представить реакцию современных шестиклассников на предложение в учебнике по русскому языку: «Рано утром трахнул сильный мороз.» или на лермонтовское восклицание в «Песне про купца Калашникова»: «Гей, еси, ты наш слуга, Кирибеевич!» и т. д. При этом было явно слышно, как в унисон с нашим разговором шло активное шуршание шпаргалками, но как только мы прерывали шепот - все смолкало, и наступала гробовая тишина.
Наконец, устный экзамен начался. Перед нами села высокая стройная девушка в опрятном темном платье с белым кружевным воротничком, с красиво уложенными косами, в руках она держала лист с густо заполненным текстом, словно тугой подсолнух в урожайный год. Она положила его перед собой, озвучила первый вопрос билета и начала бойко и громко читать:
- «Слово о полку Игореве» наполнено ЛЮБОВЬЮ!» Она замолчала, удивленно посмотрев сначала на лист, словно не поверив глазам, потом вопросительно на нас.
Мы тоже на несколько мгновений растерялись. Коллега, видя смущение ученицы, мягко спросила:
- Какой?
Девочка недовольно посмотрела в сторону своей учительницы, безучастно смотрящей в окно:
- Как какой? Любовью!
- Ну, да, а любовью какой? - настойчиво пыталась помочь коллега.
Ученица, видимо, решила, что ее «валят» бестолковыми вопросами ассистенты, и стала быстро и лихорадочно искать глазами ответ в шпаргалке, водя по строчкам лакированными ноготочками:
- А - а! Вот! «...Любовью к родной земле!!!»
Вздох облегчения пронесся по всей аудитории.
Воодушевленные первым «удачным» ответом потянулись другие ученики. Перед нами оказался светловолосый юноша с есенинскими глазами. Как и предыдущая ученица, он тоже заучил наизусть первые несколько предложений о .
- Музу поэт называет своей сестрой! - как начал, так и быстро закончил ответ.
- А кто такая Муза? - спросила вежливо я.
- Как кто? (они почему-то все отвечали вопросом на вопрос) - Сестра Некрасова!
- Ну, не совсем. А вот скажите, а вас Муза никогда не посещает?
Он посмотрел на меня как на сумасшедшую:
- Нет! У меня сестры нет! - сказал и отвернулся, хорошо, что хоть пальцем у виска не покрутил.
Я от еле сдерживаемого смеха начала незаметно сползать со стула и посмотрела на учительницу литературы. Та лихорадочно разворачивала конфеты и глотала их одну за другой, запивая, наверно, уже пятой кружкой чаю и совершенно безмолвствуя.
В это время с последней парты послышался довольно звучный голос рослого детины:
- А можно выйти, а то у меня мочевой слабый?
Мы, соблюдая процедуру экзамена, предоставили решение столь деликатного вопроса экзаменатору. Та отрицательно покачала головой и первый раз за экзамен твердым голосом, в котором слышалось нескрываемое раздражение, сказала:
- Сколько можно? На каждом уроке литературы повторялся этот трюк, хоть на экзамене веди себя прилично! - и она отвернулась от воспитанника.
Прошло несколько минут, и в кабинет вошел председатель комиссии - директор школы, солидный мужчина в темно-синем костюме. Он доброжелательно посмотрел на нас и ободряюще на своих выпускников. Тот же издевательский голос снова стал проситься в туалет, не скупясь в описании проблем со здоровьем. Директор посовещался с экзаменатором и получил категорическое «нет!» Парень возмущался, мешая одноклассникам сосредоточиться. Вся комиссия начала безуспешно уговаривать его потерпеть, так как в аудитории он пробыл минут двадцать от силы. И тут случилось невероятное: словесные аргументы председателя, видимо, истощились, и он резко выбросил вперед красивую ухоженную свою руку из синего костюма и показал ученику огромный кукиш! Все остолбенели: и ученики, и учителя. А юноша как ни в чем не бывало, спокойно сказал:
- Ну нет, так нет! Так сразу бы и сказали!- и стал готовиться к ответу.
Я тоже попросила разрешения выйти, чтобы выпить сладкого травяного чаю, так как нужно было успокоиться и привести мысли в порядок, чтобы вернуться на экзамен адекватной. Но не тут-то было! Остаться бесстрастной в этот день мне не удалось.
Подсевший отвечать следующий ученик еще сильнее поразил комиссию своими познаниями в области русской литературы:
- Поэма Василия Теркина «Александр Твардовский...» - совершенно уверенным тоном заявил он...
После экзамена мы тепло попрощались с коллегами, вместе посмеялись, понимая каждый про себя, что это смех сквозь слезы и даже в шутку процитировали классика: «Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!!!»
