Название: Страшная тайна
Автор: WTF Alisa Selezneva 2015
Бета: WTF Alisa Selezneva 2015
Размер: мини, 1174 слова
Пейринг/Персонажи: Алиса, профессор Селезнев, Зеленый, капитан Полосков, склисс
Категория: джен
Жанр: юмор, трудовыебудни
Рейтинг: G
Предупреждения: -
Краткое содержание: что делать, если ваш склисс болен?
Примечание: -
Размещение: до деанона со ссылкой на командную выкладку, после деанона - с ником автора
Для голосования: #. WTF Alisa Selezneva 2015 - работа "Страшная тайна"
Клетка для склисса заняла не меньше половины третьей палубы на «Пегасе», оставив только узкий проход у стены. Зеленый, которому приходилось ходить мимо нее (вернее, пробираться боком) к лестнице в машинное отделение, ворчал, что у склисса клетка больше, чем каюта у капитана.
— Зачем нам вообще эта летающая корова? — спросил он за завтраком на третий день после старта с планеты Блук. — Пользы никакой, целыми днями жует жвачку и смотрит перед собой. Она нам еще организует проблем, будьте готовы.
— Зеленый, ты как всегда, — Алиса налила себе какао и утянула у меня из-под носа блюдо с блинчиками. — Капитан, вам положить?
Полосков кивнул, и Алиса щедро сгрузила ему половину содержимого блюда. Индикатор бегал вокруг стола, лилово-прозрачный от любопытства, и пытался подпрыгнуть, чтобы положить переднюю пару тонких лапок кому-нибудь на колени.
— Это не просто корова, — заметил я. — Это летающая корова.
— Да хоть... Мне не пройти в машинное отделение, — проворчал Зеленый. — У нее слишком большая клетка. Алиса, я тоже хочу блинчиков.
Алиса посмотрела на него честными глазами и сказала, что блинчики можно есть только тем, кто не жалуется на узость корабельных переходов. Мне пришлось на нее шикнуть, чтобы вела себя повежливее.
На следующий день Алиса прибежала в мою каюту в шесть утра в одной пижаме:
— Папа, склиссу плохо!
— Что случилось? — я нашарил очки и сел в постели, еще не совсем проснувшись.
— Он мечется по клетке и уже прогнул ее в двух местах! Он, наверное, заболел!
Мне пришлось быстро одеться и спуститься на третью палубу.
Склисс и впрямь выглядел неважно — глаза стали мутными, уши отекли, передвигался он с трудом, а крылья, еще вчера аккуратно сложенные на спине, обвисли и обмякли.
— Что случилось? — Зеленый тоже подошел к клетке.
— Понятия не имею, — ответил я и открыл дверцу. — Я никогда не имел дела со склиссами.
— Ты что, хочешь оставить клетку открытой? — изумился Зеленый.
— Да, — мне очень не понравилось, что склисс тяжело дышит и почти лежит головой на полу. — Возможно, ему надо двигаться, и ему плохо от того, что мы его заперли.
— Тогда я, пожалуй, запрусь в машинном, — проворчал Зеленый. — Мало того, что затащили корову в космос, так еще и предоставили ей право беспрепятственных прогулок на кораблю… Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса, — продолжал ворчать он, спускаясь к себе в машинное.
Мы услышали, как брякнул электронный замок.
— Пошли, — сказал я Алисе. — Будем думать.
Я почти полдня провел, копаясь в космозоологических архивах, но про склиссов информации было марсианский богомол наплакал. Если статья про них вообще находилась в справочнике, то ограничивалась парой абзацев вроде «очень распространены», «не представляют коллекционного интереса». Любопытный получался феномен — при всей их распространенности на Земле до сих пор не было ни одного.
Назавтра склиссу лучше не стало. Он перестал есть, вставать и только грустно глядел на нас мутно-голубыми глазами.
— Подохнет, — убежденно сказала Зеленый, задумчиво жуя сырник.
Алиса сидела за столом грустная — ей было очень жаль склисса.
Я тоже был огорчен. Полосков поинтересовался, не стоит ли нам заказать консультацию космического ветеринара. Но ближайшая ветстанция была в двух прыжках и совсем не по дороге.
— Это будет в лучшем случае виртуальная консультация, — сказал я и налил молока в кофе. Попробовал и вздохнул — все-таки молоко из пищевого синтезатора не идентично нормальному, как бы не пытались создатели синтезатора убедить нас в обратном.
— Ветеринар не поможет, — проворчал Зеленый. — Вашего склисса даже в справочнике нет. Они не станут им заниматься, и он все равно подохнет.
Алиса тоже болтала ложкой в какао без большого энтузиазма, а тут просто вскинулась:
— Ну неужели тебе его совсем не жалко!
Зеленый промолчал, допивая чай.
День опять прошел безрезультатно. Я привесил склиссу датчик кардиомонтиоринга, и тот выдал понижение температуры тела и урежение сердцебиения на тридцать четыре процента.
Утром мне показалось, что склиссу стало получше. Он приподнял голову, отечность вокруг глаз стала меньше, а частота пульса немного увеличилась. К вечеру он немного поел.
Зеленый, слушая, как мы с Полосковым обсуждаем изменение маршрута ради посещения ветстанции, стал мрачнее обычного и ворчал на тему, что нам какая-то корова дороже трех капитанов.
Но склиссу потихоньку становилось лучше, хотя я совершенно не понимал, что происходит.
Прошло два дня, и Алиса снова разбудила меня в четыре утра.
— Папа, — встревоженно-восторженным шепотом воскликнула она, торопливо всовывая мне в руки очки, — что-то происходит! У Зеленого есть какая-то тайна!
— О Мироздание, Алиса, какие тайны, ты о чем? — я заморгал, пытаясь сообразить, что происходит.
— Зеленый вторую ночь подряд встает в три часа и куда-то уходит, — шептала Алиса. — Я случайно заметила!
— А ты–то что не спишь в три часа ночи? — спросил я. — У тебя тоже какая-то тайна? Мне кажется, мы обещали маме, что ты будешь ложиться спать не позднее одиннадцати вечера.
— Я просто читала книжку и услышала в коридоре шорох, — ответила Алиса, проигнорировав мои слова про обещания маме. — И не одиннадцати, а двенадцати. Так вот, я выглянула из каюты, чтобы посмотреть — а вдруг это пираты проникли на корабль? И увидела, как Зеленый крадется по коридору! Он шел в трюм! А вдруг он решил убить нашего склисса?
—Алиса, что за бред ты несешь?
— Он его не любит, — со слезами в голосе сообщила Алиса. — Папа, мы должны спасти склисса! Сейчас же!
Она схватила меня за рукав и потащила из кровати.
Я со стоном поднялся и пошел за ней. Наверняка у Зеленого бессонница или несварение, но у Алисы всегда свое мнение по всем вопросам.
Мы крались по коридору, словно индейцы на охоте за бледнолицыми нарушителями.
Наверное, индейцы в пижамах со стороны выглядели весьма забавно.
Еще в коридоре мы услышали с третьей палубы странный шум.
Это напевал Зеленый. Он напевал свою любимую песенку «Идет-гудет зеленый шум». А еще мы услышали странные журчащие звуки, как будто прерывистые струйки воды падают в жестяное ведро.
— Эти зоологи, — услышали мы, — тебя уморят. Никакого соображения.
Зажурчало сильнее.
Мы заглянули в отсек.
Посредине стоял склисс, рядом на табуретке сидел Зеленый и доил его, придерживая ногами жестяное ведро. Доил — как самую обычную корову.
— Вот так, — говорил он. – Конечно, бедная, тебе плохо было. Жалко только молоко выливать…
Вылить молоко у Зеленого не вышло — на пути к утилизатору стояли мы с Алисой.
Зеленый смутился. Склисс блаженно помахивал хвостом и кажется, урчал, словно кошка.
— Почему ты всегда притворяешься, что их не любишь? — спросил я, забирая у него ведро.
Алиса радостно обхватила Зеленого:
— Я всегда знала, что ты добряк и ворчишь просто так! Интересно, пап, а это молоко можно пить?
— Вот еще, — буркнул Зеленый. Не про молоко, ясное дело, а про добряка.
Склисс преданно глядел на него влюбленными глазами, и отговариваться было бессмысленно.
— Между прочим, это — знаменитое голубое молоко, — кивнул Зеленый в сторону ведра, не пытаясь нас уверить, что молоко перекочевало из склисса в ведро самостоятельно.
— О, — воскликнул я. — Это прекрасно! Теперь у нас будет настоящее какао.
— И мороженое! — радостно воскликнула Алиса.
— Алиса, — Зеленый строго посмотрел на нее.
— Да? — Алиса чесала склисса за ухом.
— Пообещай мне одну вещь.
— Мм?
— Ты никогда… никому… ни в одном космопорте не сболтнешь, что механик Зеленый умеет доить коров!
Алиса улыбнулась и кивнула.
— Спасибо, Зеленый, — сказал я. — Я напишу статью в «Вестник космозоологии».
— Надеюсь, меня там не будет, — проворчал он. — В статьях о коровах мне делать нечего!
С того дня каждое утро на завтрак у нас было удивительное голубое молоко. И когда я напишу статью в журнал, я обязательно упомяну, что если бы не наш механик, то мы бы его никогда не попробовали.
Название: Сеанс регулярной связи
Автор: WTF Alisa Selezneva 2015
Бета: WTF Alisa Selezneva 2015
Размер: мини, 1152 слова
Пейринг/Персонажи: Алиса Селезнева, Пашка Гераскин, Аркаша Сапожков, Кира Селезнева
Категория: джен
Жанр: драма, юмор (в каком-то смысле, ага)
Рейтинг: G
Предупреждения: -
Краткое содержание: Родители всегда беспокоятся о том, надел ли ребенок шарфик...
Примечание: -
Размещение: до деанона со ссылкой на командную выкладку, после деанона - с ником автора
Для голосования: #. WTF Alisa Selezneva 2015 - работа "Сеанс регулярной связи"
— Сколько осталось до сеанса связи? — Алиса задумчиво почесала нос и встряхнула допотопный планшет. Таким нехитрым способом его можно было заставить работать, подсоединившись к информационной сети. Разборка и чистка контактов, что характерно, не помогала.
— Двадцать три минуты, — ответил Пашка из двигательного отсека. — Ты как раз успеешь сочинить письмо, если начнешь прямо сейчас. Как твоя рука?
— Нормально, — Алиса покосилась на левое предплечье, аккуратно упакованное в повязку "Первая помощь" от запястья до локтя. — Заживает.
— Болит?
Алиса не ответила. Экспедиция на вторую планету безымянной звезды двадцать седьмого сектора планировалась чуть ли не формальной, в рамках обычной студенческой практики, но человек предполагает, а Мироздание решает по-своему. В итоге где-то в двадцати милях от них, судя по всему, база Серых Перехватчиков, у корабля поврежден правый планетарный двигатель, системы очистки воздуха, система экстренной связи и управление гравитонной гондолой, у Алисы сломана и обожжена рука, у Аркаши сотрясение мозга и ушиб легкого, а Пашка слегка оглох на правое ухо. И если они не поторопятся починить хотя бы двигатель в ближайшие несколько часов, Серые Перехватчики их найдут и превратят в банку космических консервов.
Серые Перехватчики умудрились остаться невидимыми для разведывательного автоматического катера, обследовавшего планету в начале года, и вряд ли будут сейчас совершать облет на атмосферном катере, но есть миллион способов добраться до внезапных гостей. Если они так уютно чувствуют себя почти под носом у Галактической Полиции, об их способностях можно только догадываться. Сектор-то ближний.
— В каком-то смысле даже хорошо, что экстренной связи нет, — вздохнул Пашка, появляясь в рубке. Комбинезон у него на груди был расстегнут, футболка, рукав и штанина комбинезона вымазаны черной маслянистой жидкостью. Впрочем, лицо и волосы тоже. Пашка положил диагностический щуп на пульт, нашел замасленное полотенце и вытер лицо. Сложно сказать, что стало от этой процедуры чище — лицо или полотенце.
— Почему? — спросила Алиса и снова потрясла планшет. Планшет обладал собственной системой связи и теоретически мог поймать волну передатчика, находившегося на расстоянии астрономической единицы от планеты. Кодировка была такова, что не зная шифра, ее можно было принять разве что за радиошум и помехи.
— Мы не можем сообщить, что случилось. И моя матушка не имеет повода паниковать.
— Разве твоя матушка до сих пор не привыкла? — Алиса удивленно приподняла брови.
— Привыкла, и именно поэтому лучше пусть думает, что все прекрасно и мы тут отдыхаем на зеленых лужайках после сбора геологических образцов, — Пашка открыл боковую панель, нажал две кнопки, забрал в открывшемся окне упаковку НЗ, вытащил бутылку с водой и стал жадно пить. Потом спросил, закручивая пробку:
— Твои сейчас где?
— Отец на конференции космозоологов на Вестере. Мама как всегда, проектирование на местности базы для поселенцев на Алькамоде-2. У моих родителей мирные тихие профессии, — вздохнула Алиса. Пашка кивнул и тоже тяжело вздохнул:
— Жарко. Хорошо хоть насекомых нет. Аркаша не говорил, когда системы очистки воздуха можно будет запустить? Без них температурный режим тоже не отрегулируешь.
— Он сказал, еще минимум полтора часа. Хотя вообще ему бы лежать на коечке горизонтально, — сказала Алиса. — Систему экстренней связи, кстати, я почти починила, сейчас компьютер занимается рекодированием. Закончу, займусь гондолой.
— Ты за меня по регулярной связи тоже отправь сообщение, — попросил Пашка. — Мол, все окей, загораю, принимаю грязевые ванны, офигенски жаркая погода. Это даже почти правда.
Пашка допил воду, сунул в рот половину экспресс-галеты и скрылся в двигательном отсеке.
Алиса, поглядывая на часы, стала набирать текст:
"Дорогая мамочка. Мы проходим практику на самой обычной планете в привычных для нас условиях. Задание — сбор геологических образцов, флора, фауна и гидрологическое картирование. Все проходит... — Алиса задумалась и, помедлив, написала:— Так же удачно, как всегда, только при орбитальном маневрировании мы получили легкие повреждения корабля. Но систему экстренной связи мы практически восстановили. И еще Аркаша слегка ударился головой, но ничего страшного, у нас прекрасная походная аптечка".
Родители — странные люди. Казалось, за период бурного отрочества дочери они должны были привыкнуть ко всему, но нет, они только стали еще больше переживать, не дует ли из иллюминатора, приняла ли девочка витамины и написала ли отчет по практике вовремя.
Особенно мама.
Папа, как более привычный к дочери человек, волновался меньше — но в то же время много больше, чем лет десять назад, когда Алисе доводилось то поливать кустики, то носиться по прошлому, то летать в когтях птицы Крок. Возможно, потому, что в когтях птицы Алиса летала у него на глазах, а теперь занимается "неизвестно чем неизвестно где".
Алиса открыла медкомплект, приняла таблетку обезболивающего противовоспалительного препарата, сложила в пластиковую коробочку таблетки для Аркаши и вызвала нижнюю палубу.
— Аркаш, прими лекарство, — она сунула коробку в турбоканал. — Как себя чувствуешь? Не тошнит?
— Уже нет, — отзвался Аркаша. — Система очистки будет готова через сорок минут. После этого сможем заняться системой управления гондолой.
— Угу.
Алиса развернулась к сенсорной панели.
"Дорогая мамочка, как только мы закончим сбор образцов и напишем отчет, практика за этот год будет завершена. На планете мы не одни, так что не волнуйся. Я не простудилась, завтракаю и обедаю по расписанию".
Угу, подумала Алиса. По расписанию внештатной ситуации — из НЗ-пакета на рабочем месте.
До регулярного сеанса связи оставалось пять минут. Пашкина голова снова показалась в рубке:
— Ты помнишь, что у нас всего двадцать секунд на отправление сообщения? Иначе они засекут наше местоположение до того, как двигатель будет готов. Никакой болтовни, только сообщение.
— Слушай, не учи ученого, — фыркнула Алиса. — Отчет кураторам я написала, координаты зоны обстрела указала, волновые характеристики оружия определила. Все готово, только кнопку нажать.
Пашка кивнул и снова исчез.
— В конце концов, мы же справимся, — сказала сама себе Алиса, заканчивая рекодирование систем связи. — Все же будет хорошо. Как всегда.
***
Кира Селезнева, время от времени отстреливаясь в сторону преследовавшего вездеход травозубого перслукатора, набирала на планшете письмо дочери. Перслукатор не отставал: хоть и травозубые, но погрызть покрышки от вездеходов они обожали, а поскольку ростом не слишком уступали африканскому слону, покалечить человека, переворачивая вездеход, могли запросто. Заряд бластера, выставленный на минимум, особого вреда им не причинял, но был очень похож на укусы преснозобных жигалов, которых перслукаторы боялись как огня.
Кира выстрелила еще дважды и наконец зацепила вращающееся ухо перслукатора - тот испуганно взвизгнул и наконец оставил вездеход в покое. Кира увеличила скорость — землю потряхивало, и до штатного ежевечернего землетрясения на 6 земных баллов оставалось каких-нибудь сорок минут. Через десять минут сеанс регулярной связи, и письмо нужно закончить. А потом до ночи починить опреснитель, который вчера растоптала любопытная самка перслукатора, заделать угол контейнера с образцами, который погрызли ее бестолковые детеныши, и закончить картографию этого квадранта, которую нужно отправить в Центр завтра в десять утра. И еще настроить имитатор, чтобы отпугивал краснохвостых воррахов — размерами они поменьше перслукаторов, зато хищные, в бригаде архитекторов, которые занимаются привязкой к местности блока номер четыре, от двух не слишком осмотрительных сотрудников не нашли даже подошв антигравитационных ботинок.
Алисе обо всем этом знать совершенно необязательно, пусть спокойно проходит практику и не дергается. А то ведь непременно прилетит разбираться, думая, что ее мама умеет только чертежи рисовать...
"Дорогая доченька, — набрала Кира. — У меня все как всегда, заканчиваю картографию нового блока для лабораторно-научного комплекса нового поколения. Думаю, что эту планету исследуют и освоят не больше чем за три года. Мы с папой собираемся в отпуск на Пенелопу. Если захочешь с нами — присоединяйся. Не забывай принимать витамины и проветривать рубку, не отключай увлажнители. Пиши чаще. Люблю, целую, мама".
Название: Десять писем к далеким звёздам
Автор: WTF Alisa Selezneva 2015
Бета: WTF Alisa Selezneva 2015
Размер: мини, 1797 слов
Пейринг/Персонажи: Игорь Селезнев, Алиса Селезнева, Кира Селезнева, Зеленый
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: G
Краткое содержание: 10 писем Алисе от ее отца
Примечание: вы никогда не замечали, что в мульфильме «Тайна Третьей планеты» Алиса совсем не похожа на профессора Селёзнева?..
Для голосования: #. WTF Alisa Selezneva 2015 - работа "Десять писем к далеким звёздам"
Письмо 1
Здравствуй, доченька.
Не знаю, что это на меня вдруг нашло. Никогда не любил писать письма, да еще и от руки. Сложно сосчитать даже, сколько лет назад я вообще в последний раз выводил буквы ручкой на бумаге, а не стилусом или пальцем по экрану планшета. А уж особенно я ненавижу писать письма, на которые никогда не получу ответ, потому что никогда их не отправлю. В самом деле, что я могу тебе сказать, сама посуди. Вообще не понимаю, почему я вдруг решил всё это затеять. Ты бы знала, сколько трудов мне стоило раздобыть тут авторучку (ведь так говорили в той истории, куда ты в свое время умудрилась удрать, так?) и блокнот. Сначала нашел только огрызок карандаша и непонятно каким образом затерявшийся тут обрывок упаковочной бумаги. Даже подумал, что так будет аутентичнее: раз уж пишу в 21-м веке письмо от руки, то пусть и антураж будет соответствующим. Однако потом решил всё же сделать всё прилично и по правилам, раскопал блокнот. Надеюсь, тебе понравится, хоть он и довольно детский, конечно. Но другого не было. Впрочем, какое там — понравится. Я всё равно никогда не смогу это тебе отправить.
Письмо 2
Здравствуй, доченька.
Наткнулся на этот блокнот, в котором почти год назад написал первое письмо. Поразился сам, каким дураком я иногда бываю. А теперь вот думаю, что идея-то неплоха. Ты всё равно этого никогда не увидишь и не узнаешь, а я хоть так поговорю с тобой.
Ты совсем большая стала, красавица. Летаешь во всякие экспедиции, сотрудничаешь с Космическим Зоопарком уже как настоящий ученый. А я тут кисну, на Земле. Оказывается, что даже в наше высокотехнологичное время с Космосом не шутят, вот врачи и заперли меня на кабинетной работе.
Ты не думай, я внимательно слежу за всеми твоими полетами, открытиями, свершениями. Вчера видел, как ты рассказывала о том, что же помогло тебе стать космо-зоологом. Это было очень красиво, как ты сказала: что именно твои детские путешествия и приключения помогли тебе определиться с дорогой в жизни, с выбором профессии. Что поддержка тех, с кем ты оказывался в этих полетах и переделках, осталась с тобой на всю жизнь. И это правда. Я всегда с тобой, даже если нас разделяют тысячи километров и обманчивый свет звезд. Я наверное даже лучше, чем ты сама, помню все эти детские полеты. Как сначала ты смотрела на Космос огромными, удивленными, восторженными глазами, а потом он вдруг стал для тебя чем-то привычным, как старые качели во дворе: обязательно покачаешься, выбежав на прогулку, но дух уже не так захватывает, даже если заложить «солнышко», ведь уже проделывал это тысячу раз. Но ты не утратила самого главного, Алиса: способности удивляться. Ты поставила Космос на службу человечеству – и сама служишь ему на равных. Я горжусь тобой, дочка.
Письмо 3
Как видишь, на этот раз между моими письмами прошли всего сутки. Честно скажу, я даже дождаться не мог, когда же опять сяду за стол, положу перед собой блокнот, достану ручку и снова напишу это ласковое «Здравствуй, доченька!». А теперь тупо смотрю в листок бумаги и не знаю, что же написать.
Конечно, мне здорово отравляет легкость изложения тот факт, что ты никогда этого не прочтёшь. Но, с другой стороны, я с ним уже почти смирился и чувствую настоящий писательский зуд. Мне хочется красиво описывать тебе прошедший день, говорить о звездах и о высоких материях. Но что я могу рассказать о том, что за минувшие сутки я наскоро перекусил подгорелой яичницей (21 век на дворе, а куриные яйца по-прежнему подгорают на сковородках! Впрочем, чему уж тут удивляться), а потом полдня копался в моторе списанного космического челнока, пытаясь выявить закономерности, способные помочь специалистам улучшить всю линейку этих моделей. Что я могу рассказать о звездах тебе, ведь ты сейчас среди них, а я всего лишь смотрю с поверхности земли, в каждой мигающей точке спутника угадывая твой корабль. Ну а о высоких материях я никогда не был мастером рассуждать. С этим лучше справлялся даже твой закадычный друг Громозека.
Кстати, я видел его недавно, он заезжал на космодром. Удивительно неприятный всё же тип, хоть и пообтесался с годами, научился кое-каким манерам.
Ну вот, опять я скатился в старческое брюзжание.
Письмо 4
Здравствуй, доченька.
Прости, что я вчера был настолько суетлив и растерян, что обычно, как ты сама знаешь, мне совершенно несвойственно. Просто ты приехала так неожиданно и внезапно, что я совершенно растерялся.
Я был очень, несказанно рад тебя видеть. Словами не передать, насколько. Ты выросла, стала совсем красавицей. И я горжусь, когда вижу в тебе свои черты, хотя, конечно, больше ты похожа на свою маму. Ты и характером пошла в нее, я куда как мягче, сама знаешь.
Ох, Алиса-Алиса. Давно ли я тебя нянчил на руках, а вот ты уже случайно и редко забегаешь меня навестить, пролетая из одного созвездия в другое. Будь осторожнее среди звёзд, моя девочка. Ты, конечно, давно с ними на короткой ноге, но не забывай о том, как коварны они могут быть.
Письмо 5
Здравствуй, доченька.
Видел твоё интервью по телевизору, о том как вы нашли редкий вид рептилий где-то на Венере. Так вот где ты была последние полгода! Наверное, это даже к лучшему, что я не знал этого сразу, а то всё это время представлял бы себе всякие ужасы. Венера — коварная планета, Алиса. Одна из самых коварных, которые я знаю, а я повидал их достаточно. Она нечеловечески — здесь как никогда уместно именно это слово — красива, но также безжалостна. Впрочем, что я сейчас суечусь, ты ведь всё это испытала на собственной шкуре за последние месяцы. И, как обычно, вышла победительницей.
Алиса, что за молодой человек всё время вьется вокруг тебя, даже на всех официальных мероприятиях? Для просто коллеги он смотрит на тебя слишком восторженными глазами. Нет, я совершенно ничего не имею против, он выглядит вполне благопристойно, но я бы рекомендовал тебе тщательно обсудить всё это с Кирой, прежде чем принимать какие-то решения. Покорить Венеру ты смогла, но справишься ли ты с такой премудростью, как любовь…
Прости, я опять не о том.
Письмо 6
Здравствуй, доченька.
Значит, свадьба? Что же, раз вы уже столько лет дружите с этим парнем, идете с ним плечом к плечу, проверены в делах и боях — пусть так и будет. Пусть у тебя впереди будет только счастье, моя девочка. Спасибо тебе за приглашение, конечно, я приеду. Разве я могу отказать себе в радости увидеть тебя, красивую и счастливую, в один из самых главных дней твоей жизни? Мне совершенно не нравится эта ваша новая мода свадьбы в космических комбинезонах, но, с другой стороны, всё это такие условности, что я даже ничего не буду говорить.
Против обыкновения, я не вижу в твоем наступающем будущем никаких треволнений. И искренне хочу верить, что это не эффект момента и радости старого отца, а светлое и радостное будущее, до которого мы, наконец-то, дожили.
Будь, пожалуйста, счастлива.
Письмо 7
Здравствуй, доченька.
Не писал в этот блокнот несколько лет. Словно твоё замужество прервало еще одну, и без того почти невидимую ниточку, из тех, которые нас связывали. Как будто ты, окончательно заявив о том, что выросла, лишила меня права писать тебе, пусть даже ты и так этого никогда не прочтёшь.
При этом все эти годы блокнот лежал у меня на самом видном месте, чтобы, если вдруг мне снова придет такая мысль, можно было сразу же заполнить его новыми словами, обращенными к тебе.
Не знаю, почему сегодня я вдруг решил вернуться к этим страницам, зачем решил опять переносить сюда часть того бесконечного внутреннего монолога-диалога, который я все эти годы веду с тобой. Ты всё время ускользаешь куда-то к звездам, а я словно посылаю тебе вслед импульсы-вопросы, импульсы-талисманы, импульсы-восклицания. Возможно, ты даже чувствуешь их каким-то краем сознания, кто знает.
Письмо 8
Здравствуй, доченька.
Первое, что я сделал после переезда — достал из чемодана этот блокнот и снова положил его на самое удобное и видное место. Вероятнее всего, я еще мало что сюда добавлю, но пусть такая возможность у меня всегда будет. В конце концов, приятно поддерживать иллюзию нашего общения.
Письмо 9
Здравствуй, дочка.
Сегодня ты похоронила того, кого всю жизнь считала своим папой. Нет-нет, твоя мама Кира всегда была верна профессору Селезнёву. Просто они были тебе приемными родителями. Так уж получилось.
Когда ты родилась, я был в далекой командировке, а твоя мама — твоя биологическая мама — умерла, несмотря на всё развитие медицины. Мне отбили срочное сообщение, но я никак не мог вернуться раньше, чем через год. Тебя забрал мой лучший друг, профессор Игорь Селёзнев, а когда я приехал, ты уже называла Киру мамой. Так и повелось. К тому же, скоро выяснилось, что сама Кира детей иметь не может. Сама посуди, разве можно было тут поступить иначе. Я всё время мотался по разным углам Космоса, а Селезнёвы нянчились с тобой как с собственной дочерью. Мы серьезно поговорили и решили, что оставим всё как есть и никогда не скажем тебе правды. Я всё время старался быть рядом с тобой, летал в самые отчаянные и смешные экспедиции Селезнёва, вписывался во все его сумасбродные идеи, хоть и считал их глупыми и безрассудными. Потом ты выросла, вылетела и из родительского гнезда и из атмосферы Земли, приезжала редко и ненадолго, я боялся отрывать тебя у тех, кого ты считала папой и мамой, не решался занимать время ваших и без того недолгих встреч. Поэтому мы виделись с тобой гораздо меньше, чем мне того хотелось бы.
Перед смертью Селезнёв вызвал меня, и они с Кирой сказали, что считают важным сообщить тебе правду. Я не уверен, что это хорошая идея, о чем прямо им и сообщил. Однако ты сама знаешь, каким упертым может быть мой друг, особенно когда дело касается твоего блага, а они вбили себе в голову, что благом будет как раз знание правды, а не милосердное молчание. Не уверен. Однако теперь у меня появилась надежда, что когда-нибудь — если я не передумаю — ты увидишь этот блокнот и прочтешь мое обращение, доченька. Надеюсь, это не очень тебя шокирует.
Письмо 10
Здравствуй, доченька.
Как и положено верным друзьям, отправляюсь следом. Что уж поделать. В конце концов, мне выпала долгая и во многом интересная жизнь, хотя, конечно, иногда могло быть повеселее.
Береги маму Киру. Следи, чтобы твоя малышка не мочила ножки в лужах: даром, что 22 век на дворе, а дети всё так же простужаются. Поменьше лезь во всякие авантюры, хоть ты и выходишь всегда победителем.
Будь счастлива, доченька.
Твой папа.
Алиса закрыла блокнот и вытерла слёзы. Она подумала, что у мамы — у Киры — действительно были очень веские причины именно ее отправить разбирать тот небольшой чемодан вещей, который остался после смерти друга их семьи, Зелёного. Но, наверное, ей не стоило читать этот блокнот с письмами, даже несмотря на то, что на его обложке рукой Зёленого было твёрдо выведено: «Алисе Селезнёвой». Хотя то, что она узнала, ничего не меняло, а лишь объясняло, почему же Зелёный действительно так заботился о ней всю жизнь. Алиса слабо улыбнулась и решила, что всё к лучшему. И, в конце концов, раз они так решили, значит, ему будет приятно, если она заберет чемодан и блокнот себе. «Правда, папа?» — произнесла она куда-то вверх, обращаясь сразу и к Зелёному, и к профессору Селезнёву. И она была готова поклясться, что звезды, заглядывающие в окно комнаты, успокаивающе ей подмигнули.
