Лгун (стр. 6 )

БЕАТРИЧЕ. Кто ему сказал, что мы ночью в доме принимали неаполитанца?

ОТТАВИО. Я, но только…

БЕАТРИЧЕ. Вы лжец!

РОЗАУРА. Вы лгун!

ОТТАВИО. Да ведь Лелио Бизоньози…

РОЗАУРА. Говорили вы, что неаполитанец нас угощал?

ОТТАВИО. Говорил, потому что он сам…

РОЗАУРА. Вы лжец! (Уходит.)

БЕАТРИЧЕ. Вы лгун! (Уходит.)

ОТТАВИО. Не дали мне сказать!.. Коломбина, вверяю тебе мое доброе имя. Поди к барышням и скажи, чтобы они меня выслушали и что они будут довольны.

КОЛОМБИНА. Что вы можете сказать в свое оправдание?

ОТТАВИО. Выслушай ты и суди сама, прав ли я…

КОЛОМБИНА. Говорили вы барину, что неаполитанец был у нас в доме?

ОТТАВИО. Да ведь…

КОЛОМБИНА. Сказали вы, что он ужинал с барышнями?

ОТТАВИО. Да, но все это…

КОЛОМБИНА. Говорили вы это или не говорили?

ОТТАВИО. Говорил…

КОЛОМБИНА. Стало быть, вы лжец и врун! (Уходит.)

ОТТАВИО (один). Даже горничная издевается надо мной! Лжец-то не я, да только оправдаться мне не дают. Синьор Флориндо уверяет меня, что Лелио не мог быть в доме… а серенада нисколько не предосудительна для чести девушки. Я крайне сожалею, что поверил Лелио, а еще того больше, что сказал об этом. Лелио обманщик, лгун, а я, ослепленный ревностью, имел слабость поверить и не сообразил, что этот бездельник-мальчишка Лелио только что приехал из Неаполя!.. Как мне примириться с Беатриче? А с ее отцом? Вот и он, я справедливо заслужил его неудовольствие.

Входит ДОКТОР.

ДОКТОР. Что вам нужно в моем доме, синьор Оттавио?

ОТТАВИО. Синьор, я у ваших ног. Все, что я говорил, не было моей выдумкой, а просто я оказался чересчур легковерным и поспешил передать вам уверения лгуна.

ДОКТОР. Кто же этот лгун?

ОТТАВИО. Лелио Бизоньози.

ДОКТОР. Сын синьора Панталоне?

ОТТАВИО. Он самый.

ДОКТОР. Но как же он, негодяй эдакий, мог наболтать такие вещи?

ОТТАВИО. Он говорил так настойчиво, что я поневоле поверил ему. И если бы синьор Флориндо, которого я считаю человеком правдивым и честным, не разубедил меня, я, быть может, до сих пор еще верил бы ему.

ДОКТОР. Поражаюсь, как он смог отмочить такую штуку! Знает он, что Розаура и Беатриче мои дочери?

ОТТАВИО. Во всяком случае, знает, что они дочери врача.

ДОКТОР. Ах, негодный! Не дам я ему Розауры!

ОТТАВИО. Доктор, простите меня!

ДОКТОР. Прощаю.

ОТТАВИО. Вспомните, что вы мне отдали синьору Беатриче.

ДОКТОР. Но вы ведь от нее отказались?

ОТТАВИО. Теперь умоляю вас отдать мне ее!

ДОКТОР. Подумаю.

ОТТАВИО. Я прошу у вас только дочь, а о приданом не беспокойтесь.

ДОКТОР. Ладно, поговорим. (Уходит.)

ОТТАВИО (один). Мне не важно потерять приданое, лишь бы только заполучить Беатриче. Но это будет трудно. Женщины в ненависти упорнее, чем в любви. (Уходит.)

Комната в доме Панталоне. Здесь ЛЕЛИО и АРЛЕКИН.

ЛЕЛИО. Арлекин, я и в самом деле влюблен!

АРЛЕКИН. Не верю я вам!

ЛЕЛИО. На этот раз это правда.

АРЛЕКИН. Может, и правда, да я-то не верю. Потому что лгуну и в правде верить нельзя.

ЛЕЛИО. По одному тому, как я безостановочно вздыхаю, ты должен был уже догадаться, что я влюблен.

АРЛЕКИН. Вы умеете вздыхать и плакать только тогда, когда вам это нужно. Бедная синьора Клеониче хорошо знает, как вы умеете вздыхать и плакать… Вы ей обещали жениться, ну, бедная римлянка вам и поверила…

ЛЕЛИО. С десяток баб меня провели, так неужели мне нельзя посмеяться над одной?

АРЛЕКИН. Молите Бога, чтобы римлянка не приехала за вами в Венецию!..

ЛЕЛИО. Не посмеет.

АРЛЕКИН. Ну, когда дело идет о любви, женщины способны на смелые поступки.

ЛЕЛИО. Бросим этот скверный разговор! Я люблю Розауру и люблю ее необычайною, особенною любовью.

АРЛЕКИН. Да уж, судя по подаркам, какие вы делаете… Черт побери, десять цехинов на кружева!

ЛЕЛИО (хохочет). Что скажешь, Арлекин? Ловко я воспользовался случаем?

АРЛЕКИН. Замечательно остроумное измышление!

ЛЕЛИО. Идет мой отец!

АРЛЕКИН. О, какая славная у него борода!

Входит ПАНТАЛОНЕ.

ПАНТАЛОНЕ. Сын мой, я как раз тебя искал.

ЛЕЛИО. Я к вашим услугам.

АРЛЕКИН. Синьор дон Панталоне, имею великую честь заявить себя слугою вашей милости!

ПАНТАЛОНЕ. Это кто же будет такой?

ЛЕЛИО. Это мой слуга. Шутник, но предан.

ПАНТАЛОНЕ. Вот и чудесно! Он нас повеселит.

АРЛЕКИН. Могу быть и шутом, но предупреждаю: меня надо хорошо кормить.

ПАНТАЛОНЕ. Ни в чем вам отказа не будет.

АРЛЕКИН. Вот и увижу, порядочный ли вы человек.

ПАНТАЛОНЕ. То, что обещаю, я всегда выполняю.

АРЛЕКИН. А я как раз хочу есть!

ПАНТАЛОНЕ. Подите в кухню и велите себе подать.

АРЛЕКИН. Вижу, вы человек порядочный. Иду прямо к повару. (Тихо, к Лелио.) Боюсь, это не ваш отец.

ЛЕЛИО (тихо, Арлекину). Это почему?

АРЛЕКИН (так же). Потому что он говорит правду, а вы все врете. (Уходит.)

ЛЕЛИО (в сторону). Малый уж слишком много позволяет себе!

ПАНТАЛОНЕ. Потешный у тебя слуга. Но мне надо поговорить с тобой серьезно.

ЛЕЛИО. Готов слушать со всем вниманием.

ПАНТАЛОНЕ. Ты ведь единственный наследник всего моего состояния. А так как смерть моего брата дала тебе еще больше того, что оставлю я, то следует подумать о том, чтобы сохранить дом и фамилию, поэтому тебе необходимо жениться.

ЛЕЛИО. Я уже думал об этом…

ПАНТАЛОНЕ. Нынче молодежь, когда женится, думает только об удовлетворении своего каприза, а через два дня, глядь, уже и раскаивается в женитьбе. Поэтому следует предоставлять устройство этих дел отцам. И отцы, не ослепленные ни страстью, ни любовным жаром, делают все разумно, так что дети потом живут да радуются.

ЛЕЛИО. Разумеется, без вас ни шагу!

ПАНТАЛОНЕ. Если так, знай же, сын мой, что я тебя просватал и сегодня утром уже сговорился о твоем свадебном контракте.

ЛЕЛИО. Как! Без меня?

ПАНТАЛОНЕ. Уж больно случай был хорош: чудесная девушка из порядочной семьи, с прекрасным приданым, дочь приличного человека, болоньезца, но живущего в Венеции. А еще и красивая и умница.

ЛЕЛИО. Папенька, конечно, это хорошо, что отцы все обдумывают за сыновей своих, но ведь с женами-то жить приходится сыновьям! Стало быть, нужно, чтобы и они были довольны.

ПАНТАЛОНЕ. Я отец, и если вы, воспитанный вдалеке от меня, не научились меня уважать, то у меня будет время поучить вас этому!

ЛЕЛИО. Вы что, против того, чтобы я сперва увидал ее?

ПАНТАЛОНЕ. Увидите при подписании контракта. То, что сделано вашим отцом, сделано хорошо, вот вам и весь разговор.

ЛЕЛИО (в сторону). Пора начинать остроумное измышление! (Громко.) Ах, папенька, я больше не могу скрывать от вас тайну!

ПАНТАЛОНЕ. Что такое?

ЛЕЛИО (падает на колени). Я у ваших ног! Знаю, что согрешил, но был принужден к тому!

ПАНТАЛОНЕ. Говори, что ты такое сделал?!

ЛЕЛИО. Признаюсь со слезами на глазах!

ПАНТАЛОНЕ. Живо говори!

ЛЕЛИО. В Неаполе я женился.

ПАНТАЛОНЕ. И только теперь ты говоришь мне это? И брат мой не знал этого?

ЛЕЛИО. Не знал.

ПАНТАЛОНЕ. Встань-ка… Право, стóишь ты того, чтобы я тебя выгнал вон, но я тебя люблю, ты мой единственный сын. Если брак нам вровень, может быть, я и при знаю его. Но если ты женился на какой-нибудь шлюхе…

ЛЕЛИО. Что вы, папенька! Я женат на честнейшей девушке.

ПАНТАЛОНЕ. Какого круга?

ЛЕЛИО. Дочь кавалера.

ПАНТАЛОНЕ. Какой местности?

ЛЕЛИО. Неополитанка.

ПАНТАЛОНЕ. С приданым?

ЛЕЛИО. Богачка.

ПАНТАЛОНЕ. И ты даже не известил меня о таком удачном браке? Почему не сказал об этом дяде? Ты что же, потихоньку от ее родных, что ли, женился?

ЛЕЛИО. Нет, они знали об этом. Просто мы свертели свадьбу одним махом.

ПАНТАЛОНЕ. Это какая же такая бывает свадьба одним махом?

ЛЕЛИО. Отец ее застал меня в комнате невесты.

ПАНТАЛОНЕ. А зачем же ты пошел в комнату к девушке?

ЛЕЛИО. Молодость, глупость…

ПАНТАЛОНЕ. Ах, негодник! Ну да ладно, женился, все покрыл. Как же ее зовут, твою женушку?

ЛЕЛИО. Бризеидэ.

ПАНТАЛОНЕ. А как зовут отца?

ЛЕЛИО. Дон Поликарпио ди Альбакова.

ПАНТАЛОНЕ. Что ж, она молоденькая?

ЛЕЛИО. Моих лет.

ПАНТАЛОНЕ. А как же ты в дом-то ее попал?

ЛЕЛИО. Горничная провела…

ПАНТАЛОНЕ. А отец тебя в комнате и накрыл?

ЛЕЛИО. Да, с ней наедине. Я спрятался в шкаф.

ПАНТАЛОНЕ. И как же он тебя нашел?

ЛЕЛИО. А у меня часы с репетицией: начали бить, ну, отец и догадался. Спросил у дочери., откуда у нее часы с репетицией.

ПАНТАЛОНЕ. А она что?

ЛЕЛИО. Ну, а она говорит: это от кузины… герцогини Метильдэ, дочери князя Астольфо, сестры графа Аргантэ, егермейстера его величества.

ПАНТАЛОНЕ. Какая громкая родня у твоей жены!

ЛЕЛИО. Она из самого цвета знати.

ПАНТАЛОНЕ. Ну, а про часы-то что отец сказал? Успокоился?

ЛЕЛИО. Захотел посмотреть. Тогда Бризеидэ подошла к шкафу, приоткрыла дверцу и спросила у меня потихоньку часы.

ПАТАЛОНЕ. Ты ей дал часы, и тем дело и закончилось?

ЛЕЛИО. Стал я вынимать их из кармана, задел цепочкой за курок заряженного пистолета, а он и выпалил.

ПАНТАЛОНЕ. Ужас! И что дальше?

ЛЕЛИО. Шум поднялся. Тесть мой позвал прислугу…

ПАНТАЛОНЕ. Что же они с тобой сделали?!

ЛЕЛИО. Я взялся за шпагу, и все убежали.

ПАНТАЛОНЕ. И так, значит, ты и спасся?

ЛЕЛИО. Я не хотел покинуть свою милую. (Нежно.) Со слезами на глазах бросилась к моим ногам.

ПАНТАЛОНЕ. Словно роман рассказал!

ЛЕЛИО. А между тем, это самая истинная правда.

ПАНТАЛОНЕ. И чем же все это закончилось?

ЛЕЛИО. Тесть мой обратился к правосудию. И меня заставили жениться, а в наказание присудили мне двадцать тысяч скуди приданого. (В сторону.) Предлагаю первому журналисту в Европе выдумать происшествие с такими великолепными подробностями!

ПАНТАЛОНЕ. А почему ты не взял с собой жену в Венецию?

ЛЕЛИО. Она беременная на седьмом месяце.

ПАНТАЛОНЕ. Значит, это уже давняя история? Хорош же ты, не известив меня до сих пор. Ведь твой тесть считает меня, поди, невоспитаннейшим из отцов, раз я ему даже ни строки не написал, не порадовался вашему браку. Но лучше поздно, чем никогда. Сегодня вечером уходит неаполитанская почта, напишу сейчас же. Напомни, как фамилия дона Поликарпио?

ЛЕЛИО (в сторону). Да я уж и не помню! (Вслух.) Дон Поликарпио Карчофоли.

ПАНТАЛОНЕ. Что-то как будто ты иначе сказал… А, вспомнил! Альбакова!