ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПЕЙЗАЖ КАК ОСНОВА ДЛЯ РАЗВИТИЯ
ДУХОВНОГО МИРА ЛИЧНОСТИ И ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ
(на примере цикла рассказов Юрия Коваля «Чистый Дор»)
Филиппов Дмитрий, студент 4 курса,
научный руководитель – преподаватель
Обоянский филиал ОБОУ СПО «Курский колледж культуры»
О чём бы не писал Ю. Коваль, важное место в его произведениях занимает литературный пейзаж. Естественная красота окружающего мира в изображении писателя является важным средством единения человека с природой, питательной почвой для формирования чувства любви к Отчизне и исторической памяти.
Кто из сельских мальчишек и девчонок не вспомнит своё босоногое детство, если, взяв в руки книгу, прочтёт её первые строки: «Солнце пекло уже вторую неделю. Лесная дорога высохла и побелела от пыли. В колеях, где стояли когда-то глубокие лужи, земля лопнула, и трещины покрыли её густой сетью. Там, в колеях, прыгали маленькие, сухие лягушки» [1].
«Лесная дорога прошла через поле – стала полевой, дошла до деревни – превратилась в деревенскую улицу» [2]. Эти превращения происходят неожиданно и стремительно: «Вдруг лес кончился, и я увидел большое поле, подобное круглому озеру. В самом центре его, как остров стояла деревня. Голубые масляные волны бродили по полю. Это цвёл лён. Высокий небесный купол упирался в лесные верхушки, окружавшие поле со всех сторон. Я глядел на деревню, и не знал, как она называется, и, уж, конечно не думал, что стану жить здесь…» [1]
Так одна из многочисленных дорог, по которым доводится ходить каждому человеку в течение своей жизни, привела писателя Юрия Коваля в затерявшуюся среди лесов деревню. Одну из многих деревень, где есть и журавель-колодец, и «пятиоконные дома, высокие и крепкие, с крышами, покрытыми осиновой щепой – серой от ветра и времени или новой, золотистой под солнцем», и «маленькие домишки в три оконца, о которых говорят, что они "пирогом подпёрты, блином покрыты"» [2]. Но, благодаря писателю, о деревне с названием Чистый Дор знают сегодня миллионы читателей. «Чистый Дор» – такое заглавие он даст циклу из двух десятков небольших рассказов, опубликованному впервые в 1970 году.
Юрий Коваль любил путешествовать, особенно в глухие уголки и маленькие деревни Урала и русского Севера, где он жил порой неделями и месяцами. Вот и в Чистом Доре «уж не знаю, как получилось, – признаётся автор, – но прожил я… не день и не месяц, а целый год» [2].
Почему Чистый – догадаться не трудно. «А что такое Дор?» – возникает вопрос у читателя. Возник он и у автора. Разъяснение даёт Пантелевна – первая жительница деревни, с которой он встретился в лесу. Толкование её просто и бесхитростно: «"всё, что вокруг деревни, – всё это и есть дор… Чистый весь, глянь-ка. Это всё дор, а уж там, где ёлочки, – это всё бор". Так я и понял, что дор – это поле, но только не простое поле, а среди леса. Здесь раньше тоже был лес, а потом деревья порубили, пеньки повыдёргивали. Дёргали, дёргали – получился дор» – удовлетворил своё любопытство путешественник [2].
Так же просто и естественно живут в Чистом Доре его обитатели. Живут с чистотой в помыслах и в согласии с природой. Красота природы сама по себе обладает силой нравственного воздействия на людей. Независимо от того показана она в соотнесении с человеком или даётся в виде пейзажа, описывающего очарование местности, природа в изображении Ю. Коваля предстаёт как художественный образ, способный как доставить истинное наслаждение, так и заставить вчитаться в текст и задуматься. Автору удаётся передать фрагмент или целую панораму немногими средствами, порой одним-двумя предложениями: «Безоблачной ночью плывет над Чистым Дором луна, отражается в лужах, серебрит крытые щепой крыши. Тихо в деревне». [6]
Тихое любование природой сменяется описанием глубины и тонкости восприятия рассказчиком окружающего мира: «С рассветом начался очень хороший день. Тёплый, солнечный. Он случайно появился среди пасмурной осени и должен был скоро кончиться. Рано утром я вышел из дома и почувствовал, каким коротким будет этот день. Захотелось прожить его хорошо, не потерять ни минуты, и я побежал к лесу. День разворачивался передо мной. Вокруг меня. В лесу и на поле. Но главное происходило в небе. Там шевелились облака. Тёрлись друг о друга солнечными боками, и лёгкий шелест слышен был на земле.
Я торопился, выбегал на поляны, заваленные опавшим листом, выбирался из болот на сухие еловые гривы. Я понимал, что надо спешить, а то всё кончится. Хотелось не забыть этот день, принести домой его след». [3]
Автор подмечает мельчайшие приметы, понимает каждодневные заботы и превращения и воссоздаёт природу зримо – в объёме, в цвете и запахе, в изгибах и линиях. Вот как описывает он весенний вечер в одноименном рассказе: «Я почувствовал странный запах, который шёл с земли. Из старой травы, из прелых листьев торчали какие-то короткие стебли. На них распустились небольшие сиреневые цветочки. От цветов пахло так приятно, что даже закружилась голова…
«Свис-с-с-!» – пронеслись над поляной чирки. Еле заметен в тёмном небе их серебряный след. Сумрак поднялся с земли, стемнело, и тогда послышался хриплый и ласковый голос за берёзами: «Хорх…хорх…хорх…хорх…» Длинноклювая, с косыми крыльями птица вылетела из-за леса и пошла над поляной, то ныряя вниз, то вскидываясь, как бабочка. Вальдшнеп! Вальдшнеп тянет!..
Совсем стемнело, и я пошёл к дому. Холодом тянуло по земле, хрустела под ногами корка льда, схватившая лужи. На опушке вдруг повеяло теплом. Земля оттаяла, согрелась за день, теперь воздух греется от неё. Я шёл домой и вспоминал цветы, оставленные на пеньке». [4]
Писатель не только вдохновенно воссоздаёт картины природы, но и глубоко раскрывает духовные связи между природой и человеком.
Всё, что делают чистодорские жители, они делают внимательно, во всём «видят смысл». Внимательно ищут босыми ногами рыжики в траве. Босыми потому, что «главная задача найти такой рыжик, чтобы он в бутылочное горлышко пролезал, ибо подберёзовики и маслята солят в бочках, а рыжики – только в бутылках. Насолишь на зиму бутылочек 20, потом только вытряхивай» [5]. Неспешно едят уху, «задумываются – хороша ли?» [6] или печёную картошку, непропечённая сердцевина которой пахла «летними дождями, а корочка коричневая – раскалённой осенней землёй». [8]
Вместе с героями, автор внимательно и терпеливо всматривается в таинственную переменчивость природы и вовлекает нас, читателей, в это пристальное отношение к миру. Вот первоклассница Нюрка сидит у ручья и пьёт воду. Но не просто пьёт, а с закрытыми глазами, потому что «С открытыми воду выпьёшь – и ничего не заметишь. А так – куда вкусней. Да ты сам попробуй…». И перед нами разворачивается завораживающее действо, к которому так и хочется присоединиться: «Я взял у Нюрки кружку, зажмурился и глотнул. Вода в ручье была студёной, от неё сразу заныли зубы. Я хотел уже открыть глаза, но Нюрка сказала: "Погоди, не торопись. Глотни ещё. " Сладкой подводной травой и ольховым корнем, осенним ветром и рассыпчатым песком пахла вода из ручья. Я почувствовал в ней голос лесных озёр и болот, долгих дождей и летних гроз. Я вспомнил, как этой весной здесь в ручье нерестились язи, как неподвижно стояла на берегу горбатая цапля и кричала по-кошачьи иволга. Я глотнул ещё раз и почувствовал запах совсем уже близкой зимы – времени, когда зима закрывает глаза». [10]
Небрежность, безразличие, душевная черствость человека приводит к разладу с природой. Вот кто-то «проволоку колючую натянул между столбами», за проволоку зацепилась лошадь. Зоотехник Николай осуждает невнимательность бригадира Фролова. Зашивая рану, из которой «сильно текла кровь, капала в крапиву», ворчит: «гонять лошадь он может, а проволоку замечать он не может!», «гонять лошадь он может, а поберечь её не может!», в надежде на то, что это послужит ему хорошим уроком. Герои не рассуждают о совести, её непременное присутствие растворено в событиях и настроениях. [7]
Не случайно среди жителей Чистого Дора есть люди, «Бунькой боданные». Бунька – это чистодоренский бык, вокруг которого развернулось целая баталия. «Что касаемо меня или деда Мироши, – пускай бодает, – заявлял услужливый бригадир Фролов. – Но вот скоро к нам комиссия приедет. Что, как он комиссию забодает?» И был понуждён зоотехник Николай уступить настойчивому требованию бригадира спилить быку рога. Но, стреляя своим кнутом, вступился за Буньку пастух Марей: «Не дам быка пилить. Хоть и злой бык, зато настоящий. Уважаемый». «А опасные рога можно стороной обойти», – советует он. [9]
Но не обошла стороной Чистый Дор такая страшная опасность, как война, хотя она и была «где-то около»: «Немец был совсем близко. За лесом слышался рёв орудий и такой скрежет, будто танкетки грызлись между собой. В серых облаках, висящих над деревней, иногда вдруг вспыхивали ослепительные искры, а между вспышками сновали маленькие крестообразные самолёты. Все дома Чистого Дора стояли тогда пустые. Мужчины были на фронте, женщины эвакуировались. Только в одном доме жили люди: тётка Ксеня с двумя детьми и Пантелевна. Они собрались жить вместе, чтобы не было так страшно». [11]
Совершенно неестественно выглядел предмет, появившийся однажды в утреннем небе: лёжа на боку и поджав ноги, над лесом плыл огромный человек в солдатской шапке и шинели. Он был больше деревьев, стоящих под ним, и вызвал страх и смятение: как понять – мёртвый он или живой? свой или враг? и почему такой большой? и зачем по небу летит? Лишь заметив красную звезду на его плече, успокоились: «Не бойся, – крикнула Пантелеевна, – это наш!»
Это был аэростат воздушного заграждения, на который налетел и разбился вражеский самолёт. Но от удара самолёта аэростат тоже получил пробоину, «он перекрутился весь и превратился в солдата, в огромного человека, которого призрачно осветило утреннее солнце. Ни тётка Ксеня, ни Пантелеевна не знали этого. Они сидели в избе, варили картошку и рассказывали, какие у нас есть огромные летающие солдаты». [11]
Плыл по небу солдат со звездой, прикрывая собой от врага лес и Чистый Дор. И лес, и люди помнят своих защитников.
Полубылью, полулегендой доносится эхо минувшей войны. Его голос исходит из-под земли, куда музыканты военного оркестра зарыли инструменты, чтобы они не достались врагу. Спустя много лет слух улавливает то гудение медной трубы, то звон перебираемых струн, особенно в тот период времени, когда апрель превращается в май. Победный май. [3]
Так сливаются звуки природы с историей.
Сборник «Чистый Дор» – образец гармонического сочетания любви к родной земле, знания о ней и понимания её всеохватывающей красоты. Знакомство с творчеством Ю. Коваля способствует развитию художественного вкуса, любви к природе и ответственного отношения к ней. Ибо «что может быть лучше осеннего леса? Разве только весенний…». [12]
Литература
Коваль, Дор [Текст] : рассказы / Юрий Коваль. – Москва: Дет. лит., 1991. – 63 с. – (Книга за книгой). – Содерж. произв.: По лесной дороге [1]; Чистый Дор [2]; Стожок; Под соснами [3]; Весенний вечер [4]; Лесовик[5]; Железяка [6]; Вишня [7]; Колобок; Картофельный смысл [8]; Кепка с карасями; Нюрка; Бунькины рога [9]; Выстрел; Вода с закрытыми глазами [10]; Около войны [11]; Клеёнка; Подснежники; Последний лист [12].
