ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «МАКАЕВА ПРОТИВ РОССИИ»
(Жалоба № 37287/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
18 сентября 2014 г.
Вступило в силу 16 февраля 2015 г.
Настоящее постановление вступило в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.
По делу «Макаева против России»,
Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:
Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
Юлия Лаффранк,
Пауло Пинто де Альбукерке,
Линос-Александр Сицильянос,
Эрик Мос,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,
проведя заседание 2 сентября 2014 года за закрытыми дверями,
вынес следующее постановление, утвержденное в вышеуказанный день:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было возбуждено по жалобе (№ 37287/09), поданной в Суд 15 июля 2009 года против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Российской Федерации Аймой Макаевой (далее — заявитель).
2. Интересы заявителя в Суде представляли юристы НПО Европейский центр защиты прав человека/Правозащитный центр «Мемориал». Интересы властей Российской Федерации (далее - власти) представлял года Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.
3. Заявитель утверждала, что ее сын был незаконно задержан в Чечне в июле 2009 года, а затем пропал.
4. 7 октября 2010 года Председатель Первой Секции, действуя по требованию заявителя, принял решение о рассмотрении жалобы в приоритетном порядке согласно Правилу 41 Регламента Суда. В то же время он решил не указывать властям Российской Федерации на применение промежуточных мер в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, как того требовала заявитель.
5. 9 февраля 2010 года Суд попросил власти представить дополнительную фактическую информацию в соответствии с подпунктом «а» пункта 2 правила 54 Регламента Суда.
6. 17 июня 2010 года года жалоба была коммуницирована властям.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
7. Заявитель, 1946 года рождения, проживает в городе Грозном в Чеченской Республики. Ее сын, Апти Зайналов, родился в 1980 году.
A. Общая информация.
8. В октябре 2005 года Апти Зайналов был осужден за участие в незаконном вооруженном формировании. В июле 2006 года он был освобожден и после этого проживал в года Саратове и работал в строительной отрасли. Заявитель часто гостила у него в Саратове.
9. 25 июня 2009 года заявитель уехала из Саратова в Грозный. Перед отъездом Апти Зайналов сказал ей, что собирается поехать учиться в Египет и что ему необходимо съездить в Москву, чтобы уладить некоторые формальности.
10. 26 июня 2009 года заявитель получила сообщение от сына по мобильному телефону, в котором сообщалось о его вылете в Египет на следующий день. С тех пор она не получала от него известий, полагая, что он находится в Египте.
Б. Версия заявителя относительно похищения Апти Зайналова и помещения его в Ачхой-Мартановскую больницу
11. Заявитель утверждала, что ее сын был похищен в июне 2009 года неустановленными военнослужащими и пропал в июле 2009 года. Ниже приводится краткое изложение ее доводов, представленных Суду и национальным органам власти.
1. Доводы заявителя, представленные в Суд 15 июля 2009 года
12. Согласно доводам заявителя от 01.01.01 года, 2 июля 2009 года неустановленное лицо связалось с офисом центра «Мемориал» в года Грозном, утверждая, что молодой человек по имени Апти, на теле которого имелись признаки пыток, был помещен под стражу в Ачхой-Мартановской больнице. Сотрудники центра «Мемориал» решили проверить эту информацию, полагая, что молодой человек может оказаться который считался без вести пропавшим.
13. 3 июля 2009 года сотрудник центра «Мемориал», года отправился в Ачхой-Мартан вместе с дядей нашли пациента, находившегося под стражей в хирургическом отделении больницы. Г. заглянул в палату и увидел двух вооруженных охранников в камуфляжной форме и черных шапочках с надписью «К. Р.А.» на кириллице. Еще два охранника сидели на кроватях возле двери. На кровати у окна находился молодой человек, которому медсестра оказывала помощь. Ему было около тридцати лет, на его лице были синяки, голова была перевязана, он был накрыт простыней, на которой имелись красные пятна. И. Ш. понял, что этот пациент не был его племянником. Медсестра предположительно сказала Г., что этому пациенту 28 лет, что его зовут Апти Зайналов и что он из села Махеты. Его доставили из Грозного, медицинским работникам не разрешают с ним общаться, в амбулаторной карте не указаны его личные данные, и он зарегистрирован как «неизвестный». Судя по ранам, он возможно подвергался жестокому обращению.
14. Позже в тот же день Г. связался с одним из родственников Апти Зайналова. Этот родственник показал Г. и И. Ш.. фотографию Апти Зайналова, и они узнали в нем пациента.
15. 3 июля 2009 года старший сын заявителя, Р. сказал ей, что получил информацию из центра «Мемориал» о том, что в Ачхой-Мартановской больнице под стражей содержится пациент, похожий на Апти Зайналова.
16. 4 июля 2009 года заявитель и Р. посетили офис центра «Мемориал» в Грозном.
17. 5 июля 2009 года Г. и Р. отправились в Ачхой-Мартан, но не получили какой-либо новой информации.
18. 7 июля 2009 года заявитель и сотрудница центра «Мемориал» Наталья Эстемирова были приняты прокурором Ачхой-Мартановского района П. Тот приказал двум сотрудникам поехать с ними в Ачхой-Мартановскую больницу и провести там проверку. Затем он ушел на встречу. По словам заявителя, двое сотрудников сопроводили ее и Эстемирову в Ачхой-Мартановский РОВД. Сотрудники вошли в здание РОВД, а заявитель и Эстемирова остались ждать снаружи. Спустя примерно час заявитель и Эстемирова вернулись в прокуратуру. Однако их не впустили на территорию, и они уехали в больницу. Там их встретил Г., который объяснил заявителю, в какой палате предположительно находится Апти Зайналов.
19. Заявитель отправилась в хирургическое отделение одна и увидела на входе мужчин в камуфляжной форме. Тогда она пошла к родильному отделению, поскольку оттуда было хорошо видно хирургическое отделение и, полагая, что пациент может быть выведен через запасный выход, встала в семи-восьми метрах от выхода. Через несколько минут к запасному выходу подъехал белый автомобиль «Волга» с номерным знаком 367, и через пару минут через запасный выход был выведен Апти Зайналов. Заявитель утверждает, что узнала его по лицу, росту и телосложению. На голове у него были пятна бриллиантового зеленого антисептического средства, а вокруг глаз - темные круги. Его посадили на заднее сидение автомобиля «Волга». Затем автомобиль подъехал к главному входу больницы, где в него сели двое военнослужащих. Затем «Волга» тронулась, и за воротами к ней присоединился другой черный автомобиль с номерными знаками 364. Затем заявитель вернулась в хирургическое отделение и увидела, что палата, о которой говорил Г., была пустой.
20. 8 и 9 июля 2009 года заявитель подала жалобы в прокуратуру Чеченской Республики, Ачхой-Мартановский межрайонный ‑следственный отдел и Следственный комитет при прокуратуре Российской Федерации в Чеченской Республике (далее - Следственный комитет), требуя начать расследование по факту исчезновения ее сына.
21. В поддержку своих утверждений заявитель приложила свои собственные показания, показания Эстемировой и Г., а также копии своих обращений в государственные органы.
2. Доводы заявителя, представленные в Суд 14 сентября 2009 года
22. Согласно доводам заявителя от 01.01.01 года, она узнала, что 28 июня 2009 года Апти Зайналов прибыл в город Грозный на поезде. На железнодорожной станции он сел в такси, за рулем которого сидел З. Х. По пути таксист остановился на станции технического обслуживания, где его и Апти Зайналова задержали и увезли вооруженные мужчины. Вскоре после задержания З. Х. неизвестные вооруженные люди провели несанкционированный обыск в его доме.
23. 7 июля 2009 года С. Х., отец З. Х., подал заявление в Р района об исчезновении сына. Двое заместителей начальника Р подтвердили, что он был задержан милицией.
24. 15 июля 2009 года Эстемирова была похищена неизвестными лицами возле своего дома в городе Грозном. В то же день на обочине дороги в сторону Ингушетии было найдено ее тело с огнестрельными ранениями.
25. 16 июля 2009 года З. Х. был освобожден. Однако, по словам заявителя, он и его родственники были настолько запуганы тем, что произошло с ним, что отказались давать свидетельские показания по настоящему делу.
В. Расследование по факту исчезновения Апти Зайналова
26. Нижеприведенная информация была представлена сторонами в ответ на запросы Суда о представлении информации и вопросы относительно коммуницирования.
1. Доследственная проверка и отказ в возбуждении уголовного дела
27. 7 июля 2009 года в Ачхой-Мартановскую районную прокуратуру поступило заявление от заявителя, которая утверждала, что ее сын подвергался жестокому обращению со стороны неустановленных лиц и в настоящее время находится под стражей в Ачхой-Мартановской больнице. Заявитель в частности утверждала, что 3 июля 2009 года ей позвонили и сообщили, что ее сын содержится под стражей в хирургическом отделении больницы с гематомами и ранениями головы. В тот же день заявление было передано в Ачхой-Мартановское РОВД.
28. 7 июля 2009 года сотрудники Р объяснение от Ц., заместителя главного врача Ачхой-Мартановской больницы. Он заявил, что 3 июля 2009 года он находился на дежурстве в больнице и что Апти Зайналов не поступал. Он впервые слышал это имя и в списках пациентов оно не числится. Кроме того, ни один пациент не поступал в больницу под охраной.
29. 9 июля 2009 года Х., заведующий хирургическим отделением, дал аналогичные показания.
30. В тот же день Д., заместитель прокурора Ачхой-Мартановского района, дал письменные показания прокурору Чеченской Республики. Он заявил, что примерно в 2 часа дня 7 июля 2009 года он получил от заявителя жалобу о том, что ее сын был помещен под стражу в Ачхой-Мартановской больнице с гематомами и ранениями. Он направил заявление в Ачхой-Мартановское Р проведения проверки. Проверка в больнице была проведена А., старшим помощником прокурора, и М., начальником отдела уголовного расследования РОВД, которые осмотрели все палаты больницы, проверили списки пациентов и допросили медицинский персонал с тем, чтобы установить местонахождение Апти Зайналова. Однако утверждения о его нахождении в хирургическом отделении больницы не были подтверждены.
31. В тот же день в своих письменных показаниях А., старший помощник прокурора, подтвердил показания Д.
32. 10 июля 2009 года Следственный комитет получил жалобу заявителя об исчезновении ее сына, которого предположительно увезли из Ачхой-Мартановской больницы в неизвестном направлении.
33. 10 июля 2009 года главного врача Ачхой-Мартановской больницы попросили представить информацию о поступлении Апти Зайналова в больницу. Согласно полученному ответу, Апти Зайналов в эту больницу никогда не поступал.
34. 14 июля 2009 года М., медсестра Ачхой-Мартановской больницы представила свои объяснения. 7 июля 2009 года она находилась на дежурстве в больнице. Во время ее дежурства Апти Зайналов в больницу не поступал, в больнице ни один пациент не находился под охраной. Старшая медсестра И. дала аналогичные показания.
35. 15 июля 2009 года, принимая во внимание результаты проведенной проверки, Ачхой-Мартановское Р в возбуждении уголовного дела. Заявитель была проинформирована об этом решении.
2. Информация о предполагаемом задержании З. Х.
36. По словам властей, заявитель не представила следственным органам никакой информации относительно предполагаемого задержания водителя такси власти решили проверить версию с участием последнего после того, как увидели опубликованную в интернете статью Эстемировой, в которой говорилось, что исчезновение З. Х. было связано с исчезновением Апти Зайналова. Власти приложили копию этой статьи.
37. 17 июля 2009 года С. Х., отца З. Х., попросили дать показания. Он объяснил, что его сын работает водителем на автомобиле «Тойота-Камри», предоставленном его работодателем, а также имеет собственный автомобиль ГАЗ-3102. В воскресенье 28 июня 2009 года, приблизительно в 09:00, З. Х. отвез автомобиль ГАЗ-3102 на станцию технического обслуживания для ремонта. Примерно в 11:00 того же дня С. Х. позвонил на мобильный телефон сына, но тот не ответил. Позже телефон был выключен. Приблизительно в 16:30 С. Х. вышел из дома и увидел три автомобиля возле дома З. Х.: автомобиль «Ладу-Приору» серебристого цвета и два автомобиля ВАЗ-2107. Во дворе дома находилось около десяти вооруженных мужчин в возрасте от 25 до 30 лет в камуфляжной форме. У них не было масок и внешне они походили на лиц чеченского происхождения. В то время в доме З. Х. никого не было, т. к. его жена с детьми уехали к родственникам. подошел к вооруженным мужчинам, они не предоставили каких-либо объяснений и запретили ему приближаться к дому сына, угрожая автоматом. Затем он позвонил в местное РОВД и сообщил о ситуации. Приблизительно через 30 минут вооруженные люди уехали, забрав автомобиль «Тойота-Камри», принадлежавший 5 или 10 минут мужчина, представившийся как Б., позвонил второму сыну С. Х., Ш., и велел ему прийти к конкретному перекрестку, чтобы забрать автомобиль своего брата. Спустя 10-15 минут прибыла следственная группа РОВД. Они отправились на перекресток вместе с Ш. и нашли там автомобиль того же дня к С. Х. пришел начальник РОВД и сообщил ему об исчезновении З. Х. В день допроса З. Х. все еще не был найден.
38. В тот же день С. Х. сообщил следственным органам, что его сын, З. Х., только что благополучно вернулся домой.
39. Позднее в тот же день З. Х. был допрошен. Он объяснил, что 28 июня 2009 года примерно в 09:00 он взял свой автомобиль ГАЗ-3102 и, сказав родным, что направляется в автосервис, решил поехать на пару дней отдохнуть в Геленджик на Черном море, воспользовавшись отсутствием жены и детей. Он не мог позвонить домой, поскольку потерял свой телефон. В провел несколько дней с девушкой в палатке на пляже. На вопрос следователя, почему он не позвонил семье, З. Х.. ответил, что, в Геленджике он много пил, и это выскочило у него из головы. Вернувшись домой, он обнаружил, что его родственники переживали за него и сообщили властям о его исчезновении. З. Х. подтвердил, что не стал потерпевшим по какому-либо уголовному преступлению. Тот факт, что его автомобиль «Тойота-Камри» был увезен со двора, а затем найден в указанном месте, удивил его. Он даже не догадывался, кто и зачем мог это сделать.
40. 24 июля 2009 года С. Х. вновь допросили. Он подтвердил показания своего сына и сказал, что с З. Х. не случилось ничего плохого.
41. После возбуждения уголовного дела по факту исчезновения Апти Зайналова (см. ниже), С. Х. был допрошен в качестве свидетеля 23 сентября и 15 декабря 2009 года. Он подтвердил свои предыдущие показания и сообщил следователю, что 2 августа 2009 года его сын, З. Х., уехал в какую-то европейскую страну. С. Х. сказал, что он рад этому, поскольку он беспокоится за безопасность своего сына. Позже его второй сын Ш. также покинул Чеченскую Республику. Он также заявил, что ничего не знает о знакомстве З. Х. с Апти Зайналовым, он никогда не упоминал имя последнего.
3. Расследование по факту исчезновения Апти Зайналова
(a) Предварительное расследование
42. 20 июля 2009 года постановление Р отказе в возбуждении уголовного дела от 01.01.01 года было отменено. Заявитель была уведомлена об этом решении.
43. В период между 20 и 28 июля 2009 года запросы о предоставлении информации об Апти Зайналове были направлены в различные правоохранительные органы Чечни, в том числе в Министерство внутренних дел, Управление Федеральной службы безопасности (далее - ФСБ), временную объединенную группировку органов и подразделений Министерства внутренних дел (ОГ ВОГО и П МВД) и в Следственный комитет.
44. Заявитель была допрошена 27 и 28 июля 2009 года. Она повторила свои предыдущие показания. Заявитель среди прочего указала, что 23 июня 2009 года в Саратове ее сын сказал ей, что собирался поехать в Москву, а затем в Египет. Он не собирался ехать в Чечню. Она также утверждала, что узнала от Эстемировой, что Апти Зайналова забрали из Ачхой-Мартановской больницы в больницу в Гудермесе, где он также находился под охраной. Позже она вновь была допрошена и повторила свои предыдущие показания.
(б) Возбуждение расследования
45. 28 июля 2009 года было возбуждено уголовное дело № 000 по факту исчезновения Апти Зайналова. Заявитель была проинформирована об этом решении. В тот же день исполняющий обязанности прокурора Ачхой-Мартановского района передал материалы дела из Ачхой-Мартановского РОВД в следственный комитет для дальнейшего расследования.
46. 3 августа 2009 года дело было передано в отдел № 2 Чеченского управления по особо важным делам Следственного комитета.
(в) Информация, полученная от сотрудников Ачхой-Мартановской больницы
47. 30 июля 2009 года был допрошен Г. из центра «Мемориал». Он подтвердил, что, насколько ему было известно, сын заявителя содержался под стражей в Ачхой-Мартановской больнице.
48. В период между 13 и 31 августа 2009 года были допрошены 21 врач и медсестра Ачхой-Мартановской больницы. Среди допрошенных был главный врач больницы, его заместитель, заведующий хирургическим отделом, анестезиологи, хирурги, а также операционные медсестры и медсестры по уходу в послеоперационный период. Их показания в большей части совпадали и подтверждали, что неизвестного молодого человека лечили в операционной палате в период с 28 июня по 7 июля 2009 года, и что он находился под охраной неизвестных вооруженных мужчин. Сотрудники не спрашивали имени этого пациента, а в его медицинской карте он был записан, как «неизвестный». В документах больницы не имеется никаких записей о его поступлении. Происхождение охранников также было неизвестно, и никто не помнил, чтобы на их форме имелись какие-либо опознавательные знаки, за исключением главного врача больницы, который полагал, что на форме имелись знаки Министерства внутренних дел. Никто не видел их служебные значки или удостоверения, а также номерные знаки их автомобилей; никто не сообщил в правоохранительные органы о пациенте с огнестрельными ранениями и травмой головы. Охранники были вооружены автоматами, были чеченцами и разговаривали на чеченском языке с сотрудниками больницы и с пациентом. Они обращались с пациентом корректно и сами осуществляли большинство ежедневных процедур, таких как переодевание, мойка и кормление пациента; врачи и медсестры не разговаривали с ним и очень редко вступали с ним в контакт и всегда в присутствии охранников. У некоторых врачей и медсестер спросили, смогут ли они описать или опознать охранников или пациента, на что они ответили отрицательно. Медицинская карта, открытая на имя неизвестного пациента, исчезла после его его убытия, также как и пуля, извлеченная из его раны.
49. Главный врач больницы показал 14 августа 2009 года, что 28 июня 2009 года приблизительно в 14:00 к больнице на двух автомобилях ВАЗ-21110 серого цвета приехали пять или шесть мужчин. Они были одеты в камуфляжную форму с опознавательными знаками Министерства внутренних дел и были вооружены автоматами Калашникова и пистолетами. Они сказали, что работают в РОВД, и предположил, что они имеют ввиду Ачхой-Мартановский РОВД. Они внесли раненного человека в возрасте около 29 лет, ростом 170 см, темнокожего и темноволосого. У него имелось огнестрельное ранение правой ноги, проникающая рана в животе и травма головы. Он был прооперирован, а для лечения травмы головы была вызвана бригада нейрохирургов из года Грозного. Вооруженные охранники запретили сотрудникам больницы, в том числе главному врачу, разговаривать с пациентом. Главный врач больницы предположил, что пациент работает в органах безопасности, возможно, в Ачхой-Мартановском РОВД, поскольку в то время в больнице проходило лечение несколько военнослужащих. По этой причине он не сообщил о пациенте в органы милиции. 7 июля 2009 года приблизительно в 16:00 охранники увезли пациента из больницы без предупреждения. К тому времени состояние пациента стало улучшаться, но он еще не был полностью здоров.
50. 5 февраля 2010 года адвокат заявителя подал заявление в следственные органы, требуя возбудить уголовное дело в отношении сотрудников Ачхой-Мартановской больницы на том основании, что они не сообщили в соответствующие органы о пациенте с огнестрельными ранениями. 8 февраля 2010 года требование было отклонено.
(г) Информация о задержании двух мужчин на станции технического обслуживания
51. 24 августа 2009 года был допрошен М. Он работал на станции технического обслуживания в городе Грозном. 28 июня 2009 года приблизительно в 11:00 на станцию приехал белый автомобиль ГАЗ-3102 ‑ с номерным знаком, принадлежащем автомобилю после этого на станцию прибыл мужчина в черной форме и вооруженный автоматом Калашникова. Он навел на них автомат и приказал М. лечь на пол. Он вывел водителя на улицу и заставил его лечь на землю. М. слышал крики на чеченском языке снаружи и из разговора приблизительно шести вооруженных людей он понял, что они связывали молодого человека, который оказывал им сопротивление. Мужчина в черной форме вернулся и попросил кусок проволоки. М. понял, что он использовал проволоку для того, чтобы связать руки пассажира ГАЗ-3102. В какой-то момент он услышал два выстрела. Затем мужчины уехали на двух белых автомобилях «Лада-Приора», забрав с собой пассажира и водителя. Позже сотрудники контрольно-пропускного пункта, расположенного недалеко от станции технического обслуживания, забрали автомобиль ГАЗ-3102. В тот же день и на следующий день сотрудники правоохранительных органов, включая следователей, приезжали на станцию и допрашивали М. об этих событиях. М. не смог опознать пассажира, отметив лишь, что ему было 28-30 лет. Однако он смог бы опознать водителя, которого он подробно описал. Он также мог опознать мужчину в черной форме. В конце июля 2009 года на станцию приехал мужчина и представился как брат водителя, задержанного 28 июня 2009 года. Он сказал, что его брат был освобожден.
(д) Внутренняя проверка действий прокурора Ачхой-Мартановского района
52. 24 сентября 2009 года заместитель прокурора Чеченской Республики завершил внутреннюю проверку действий прокурора Ачхой-Мартановского района П. и его заместителя Д.
53. В документе приводятся следующие выводы:
«7 июля 2009 года [заявитель] и представительница центра «Мемориал» Эстемирова лично сообщили и. о. прокурора Ачхой-Мартановского района П. о том, что 26 июня 2009 года сын [заявителя], Апти Зайналов, был похищен в городе Саратове и что в тот момент он содержался в хирургической палате Ачхой-Мартановской больницы с многочисленными ранениями и травмой головы под охраной неустановленных вооруженных лиц.
В тот же день П. зарегистрировал заявление и передал его своему заместителю Д. для направления в Ачхой-Мартановский РОВД.
7 июля 2009 года заместитель районного прокурора Д. направил заявление [заявителя] в Ачхой-Мартановский Р проведения предварительного расследования в соответствии со статьями 144 и 145 [Уголовно-процессуального кодекса].
7 июля 2009 года Апти Зайналов был похищен из Ачхой-Мартановской больницы неустановленными вооруженными лицами и увезен в неизвестном направлении.
27 июля 2009 года по заявлению [заявителя] следователь Ачхой-Мартановского [управления Следственного Комитета] возбудил уголовное дело № 000 на основании статьи 105 части 1 [убийство] [Уголовного кодекса].
2 августа 2009 года уголовное дело было передано для дальнейшего расследования в отдел № 2 [Чеченского управления по особо важным делам Следственного комитета].
Принятые следственным отделом меры не позволили установить местонахождение Апти Зайналова или установить личности преступников.
Из объяснений [заявителя] следует, что 7 июля 2009 года она и Эстемирова из центра «Мемориал» сообщили и. о. прокурора Ачхой-Мартановского района о том, что 26 июня 2009 года ее сын был похищен в городе Саратове и содержится в хирургической палате Ачхой-Мартановской больницы ... В их присутствии П. поручил своему заместителю Д. и главному помощнику А. направиться в больницу вместе с [заявителем] ... и узнать, что там происходит. Приблизительно в 14:00 Д. и А. вошли в здание в РОВД, попросив женщин подождать снаружи. Прождав более часа, она и Эстемирова решили войти в здание, но их не пустили. Затем они направились в прокуратуру Ачхой-Мартановского района...‑, но охранники не разрешили им войти, сказав, что внутри никого нет. Приблизительно в 16:00 они наконец пришли в Ачхой-Мартановскую больницу, где заявитель увидела четырех вооруженных мужчин, сажающих ее сына в автомобиль. Сотрудников прокуратуры в больнице не оказалось.
П., и. о. прокурора Ачхой-Мартановского района, объяснил, что 26 июня 2009 года он получил информацию от С., начальника Ачхой-Мартановского районного [управления ФСБ], о том, что действующий член [незаконных вооруженных формирований] проходит лечение в Ачхой-Мартановской больнице под охраной группы неустановленных вооруженных лиц. Для проверки этой информации П., его заместитель, Д., и заместитель начальника Ачхой-Мартановского районного [следственного комитета] направились в Ачхой-Мартановскую больницу. Там они обнаружили молодого человека 28-30 лет, ростом 180-185 см., с перевязанной головой, под охраной двух неустановленных лиц, одетых в камуфляжную форму. Охранники не впустили прокурора в палату для того, чтобы установить личность пациента и, размахивая автоматами, грозили убить его. Главный врач Ачхой-Мартановской больницы, Х., объяснил, что пациента лечит врач из другой больницы, но отказался дать письменные показания.
Прокуроры не доложили об этих событиях, поскольку полагали, что молодой человек являлся свидетелем по уголовному делу, которое расследовалось в Октябрьском РОВД, и что его анонимность должна была соблюдаться в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, поскольку он раскрыл информацию о [незаконных вооруженных формированиях].
7 июля 2009 года, приняв от [заявителя] жалобу на нахождение ее серьезно раненного сына под охраной неизвестных вооруженных лиц в Ачхой-Мартановской больнице, П. зарегистрировал ее... но он не понял, что Апти Зайналов является человеком, которого он видел в больнице двумя неделями ранее. Он приказал своему заместителю Д. направить жалобу в РОВД и отправиться в больницу для того, чтобы выяснить, находится ли там Апти Зайналов. Вечером 7 июля 2009 года Д. устно сообщил прокурору о том, что Апти Зайналова в больнице нет.
Заместитель районного прокурора Д. пояснил, что... 7 июля 2009 года он отправился в Ачхой-Мартановскую больницу вместе со старшим помощником, А., начальником Ачхой-Мартановского Р и начальником [оперативно-следственного отдела] Р Они проверили журнал лиц, поступивших с травмами в больницу, но не нашли там имени Апти Зайналова.
В нарушение пункта 1.1. приказа генерального прокурора от 4 октября 2007 года № 000 «О порядке представления специальных донесений и иной обязательной информации» и. о. Ачхой-Мартановского прокурора П., не сообщил прокурору [Чечни] об угрозе убийством, поступившей в его адрес 26 июня 2009 года, когда он находился при исполнении, и являвшейся преступлением против его личности.
В нарушение требований приказа генерального прокурора от 27 декабря 2007 года № 000 «О порядке учета и рассмотрения в органах прокуратуры Российской Федерации сообщений о преступлениях» и. о. Ачхой-Мартановского прокурора П., получив информацию о преступлении 7 июля 2009 года, не принял мер по защите граждан от уголовного деяния и по незамедлительному информированию соответствующих следственных органов.
В нарушение статьи 151 [Уголовно-процессуального кодекса], получив информацию о похищении и незаконном лишении свободы (преступления, предусмотренные статьями 126 и 127 Уголовного кодекса), [П.] не передал информацию в Ачхой-Мартановское [районное отделение Следственного комитета], а вместо этого, без какой-либо причины, приказал Д. передать эту информацию в Ачхой-Мартановский РОВД.
Ненадлежащее рассмотрение П. заявления [заявителя] способствовало похищению преступниками Апти Зайналова из Ачхой-Мартановской больницы, после чего его судьба остается неизвестной, а серьезное преступление нераскрытым».
54. В документе приводится заключение о том, что П. следует привлечь к дисциплинарной ответственности за несоответствующее исполнение своих обязательств, а его заместителю Д. следует сделать выговор.
55. 27 апреля 2010 года прокуратура Чеченской Республики сообщила адвокату заявителя в ответ на его предыдущий запрос, что в ходе дисциплинарной проверки было установлено, что П., бывший исполняющий обязанности прокурора Ачхой-Мартановского района, не выполнил свои обязанности при рассмотрении жалобы заявителя относительно исчезновения ее сына. В этой связи на него было наложено дисциплинарное взыскание.
(е) Свидетельские показания заявителя
56. 7 октября 2009 года заявитель была допрошена в качестве потерпевшей. Она подтвердила свои предыдущие показания и добавила, что после того, как получила информацию от Г. о том, что ее сын находился в Ачхой-Мартановской больнице, она проверила информацию «через свой собственный источник», не связанный с центром «Мемориал». Заявитель также сказала, что ей ничего не известно о знакомстве ее сына с также попросила, чтобы в Ачхой-Мартановской больнице ‑больше не проводились следственные действия с ее участием, поскольку, учитывая состояние ее здоровья, она больше не в состоянии выносить воспоминания о тех трагичных событиях.
57. 19 и 20 февраля 2010 года заявитель вновь допрашивалась. Она утверждала, что 17 февраля 2009 года ее дочь показала ей фотографию Апти Зайналова, распечатанную с интернет-страницы, вместе с сопроводительным текстом. В тексте утверждалось, что должностные лица Министерства внутренних дел Чеченской Республики задержали 29-летнего жителя Ингушетии, который сознался в принадлежности к незаконной вооруженной группировке на территории Ачхой-Мартановского района. Позже от своих представителей заявитель узнала о том, что фотография была изменена. На новой фотографии был человек, стоящий у стены спиной к камере. Заявитель представила следственным органам обе распечатки. Следователь показал ей короткое видео с мужчиной, выходящим из камеры и в дальнейшем все время стоящим лицом к стене, и спросил, узнает ли она своего сына. Заявитель выразила уверенность в том, что это не ее сын.
58. 14 октября 2009 года заявитель направила письмо в следственные органы с повторной просьбой не проводить никаких следственных действий с ее участием в силу их эмоционального воздействия на нее. В то же время она заявила, что не отказывается сотрудничать со следственными органами и не имеет никаких жалоб относительно проведения расследования.
(ж) Различные промежуточные процессуальные решения
59. 1 апреля 2010 года Следственный комитет приостановил расследование. В решении говорилось, что в период с 28 июня по 7 июля 2009 года Апти Зайналов проходил анонимное лечение в Ачхой-Мартановской больнице, находясь под охраной вооруженных людей. Последние, узнав, что родственники Апти Зайналова и сотрудники центра «Мемориал» обратились в правоохранительные органы, увезли его из больницы в неизвестном направлении. Местонахождение Апти Зайналова не установлено.
60. 21 апреля 2010 года заявитель попросила позволить ей ознакомиться с материалами дела и подала жалобу вышестоящему прокурору на решение от 1 апреля 2010 года.
61. В тот же день адвокат заявителя подал жалобу на отказ от 8 февраля 2010 года в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников Ачхой-Мартановской больницы.
62. 26 апреля 2010 года Следственный комитет отказал в удовлетворении жалобы. В решении, в частности, говорилось:
«...В ходе расследования было установлено, что 28 июня 2009 года Апти Зайналов был похищен неизвестными лицами в неустановленном месте, а затем помещен с огнестрельными ранениями в Ачхой-Мартановскую... больницу, где в течение 10 дней проходил лечение, а затем был увезен неизвестными вооруженными лицами в камуфляжной форме. Его местонахождение до сих пор не установлено.
Медицинский персонал [Ачхой-Мартановской больницы] в нарушение [соответствующего] распоряжения не сообщил в Ачхой-Мартановский РОВД о поступлении Апти Зайналова в больницу. [...]
В ходе расследования... были допрошены все сотрудники Ачхой-Мартановской больницы. [Они] пояснили, что считали, что вооруженные лица, охранявшие пациента с огнестрельными ранениями, личность которого не была установлена, были милиционерами, и по этой причине не сообщили в РОВД о поступлении пациента. [...]
Кроме того, во время пребывания Апти Зайналова в Ачхой-Мартановской больнице бывший исполняющий обязанности прокурора Ачхой-Мартановского района П. приехал [в больницу] для проведения расследования. [Он] встретился с бывшим главным врачом больницы... и установил, что Апти Зайналов был в больнице под охраной вооруженных лиц, но не предпринял никаких дальнейших действий для надлежащего расследования. [...]
В данных обстоятельствах тот факт, что медицинский персонал не сообщил... в Р поступлении Апти Зайналова, не требует дополнительной проверки, поскольку все соответствующие материалы находятся в материалах дела». [...]
63. 28 апреля 2010 года расследование было возобновлено.
4. Жалоба заявителя в суд на ход производства
64. В январе 2010 года адвокат заявителя обратился в Старопромысловский районный суд года Грозного с жалобой на отказ следственных органов в проведении определенных следственных действий.
65. 29 января 2010 года Старопромысловский районный суд удовлетворил жалобу и признал отказ незаконным.
II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
66. Краткий обзор применимого национального законодательства см. в постановлении от 20 июня 2013 года по делу «Турлуева против России» (Turluyeva v. Russia), жалоба № 63638/09, § 56-64.
III. МЕЖДУНАРОДНЫЕ И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ДОКЛАДЫ ОБ ИСЧЕЗНОВЕНИЯХ В ЧЕЧНЕ И ИНГУШЕТИИ
Доклады международных межправительственных и неправительственных организаций
1. Документы Комитета Министров Совета Европы
67. Согласно документу CM/Inf/DH(2010)26E от 27 мая 2010 года под названием «Действия сил безопасности в Чеченской Республике Российской Федерации: общие меры по исполнению постановлений Европейского Суда по правам человека», при Следственном комитете в Чечне было создано специальное подразделение для решения вопросов, поднимаемых в постановлениях Европейского Суда. В информационном документе, представленном властями Российской Федерации в марте 2011 года (DH-DD(2011)130E), говорится, что из 136 обсуждаемых дел (касающихся «группы Хашиева» и включающих установление нарушений основных прав на Северном Кавказе), лишь два уголовных дела были завершены (одно из которых было прекращено ввиду смерти подозреваемого). Остальные дела еще не завершены, и большинство из них было приостановлено из-за невозможности установления личностей подозреваемых.
68. В соответствующей части в Предварительной резолюции CM/ResDH(2011)292 от 2 декабря 2011 года об «Исполнении постановлений Европейского Суда по правам человека по 154 делам против Российский Федерации, касающимся действий сил безопасности в Чеченской Республике Российской Федерации» говорится следующее:
«Комитет Министров...
1. Общие нормы, регулирующие проведение национальных расследований в делах, по
которым были вынесены решения Суда, или поданных в Суд.
Учитывая важные изменения, произведенные после событий, описанных в решениях Суда, в общих правовых нормах, регулирующих проведение расследований на национальном уровне, в частности, в делах, которые послужили основанием для решения Суда или обращения в Суд; ...
С интересом отмечая меры, о которых сообщили российские власти, направленные на исправление недостатков первоначальных расследований, установление фактов, а также личности виновных, в том числе военнослужащих и других представителей федеральных сил, которые, возможно, были причастны к событиям, описанным в этих решениях;...
При этом с озабоченностью отмечая, что несмотря на усилия, предпринятые Следственным
Комитетом и другими компетентными органами, через более чем шесть лет после первых решений Суда в огромном большинстве дел до сих пор не удалось достичь конкретных результатов и установить виновных и привлечь их к ответственности, даже в тех делах, основные элементы которых были с достаточной ясностью установлены в ходе следствия на национальном уровне, в том числе посредством доказательств, указывающих на причастность конкретных военнослужащих или воинских соединений к событиям;
Подчеркивая в связи с этим необходимость обеспечить полное и эффективное использование следственными органами всех имеющихся в их распоряжении средств и полномочий, а также подумать о необходимости иных дополнительных мер, памятуя о трудностях, присущих расследованиям, проводимых по фактам, связанным с последствиями столь широкомасштабных антитеррористических операций;
Кроме того, подчеркивая, что необходимые действия в этом отношении должны предприниматься в приоритетном порядке, поскольку по прошествии времени риск утраты доказательств возрастает, и даже в том случае, если они будут в конце концов установлены, уголовное преследование виновных может оказаться невозможным с учетом истечения сроков давности...
ПРИЗЫВАЕТ российские власти прилагать еще большие усилия по проведению независимого и тщательного расследования по фактам всех нарушений, установленных в решениях Суда, в частности обеспечив как можно более полное использование следственными органами всех имеющихся у них средств и полномочий и гарантировав эффективное и безусловное сотрудничество всех правоохранительных и военных органов в таких расследованиях;
НАСТОЯТЕЛЬНО ПРИЗЫВАЕТ российские власти незамедлительно принять необходимые меры, направленные на активизацию поиска исчезнувших;
ПРИЗЫВАЕТ российские власти продолжать усилия по обеспечению участия жертв в расследованиях и повышению эффективности имеющихся у них средств защиты в соответствии с российским законодательством; ...»
2. Доклады других органов Совета Европы
69. Европейский комитет по предотвращению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения (далее - ЕКПП) сделал три публичные заявления относительно Чечни в период с 2001 по 2007 год, осуждая отсутствие взаимодействия при расследовании предполагаемых нарушений. В публичном заявлении от 13 марта 2007 года признавалось, что «похищения (насильственные исчезновения) и связанная с ними проблема незаконного задержания... все еще представляют собой тревожный феномен в Чеченской Республике». В январе 2013 года ЕКПП (впервые) представил властям Российской Федерации доклад, составленный после посещения Северного Кавказа Российской Федерации в период с 27 апреля по 6 мая 2011 года. В докладе внимание уделялось утверждениям о жестоком обращении и о негласных задержаниях и содержании под стражей в незаконных местах. В нем поднимались проблемы безнаказанности сотрудников правоохранительных органов за подобные преступления и рекомендовалось применить меры, направленные на защиту интересов содержащихся под стражей лиц, начиная с момента их задержания, включая правильную регистрацию задержания, уведомление родственников, доступ к адвокату и к медицинской помощи, а также предоставление полной информации об их правах.
70. 4 июня 2010 года Комитет ПАСЕ по правовым вопросам и правам человека представил доклад под названием «Юридические средства защиты от нарушений прав человека в северокавказском регионе». На основании этого доклада 22 июня 2010 года ПАСЕ приняла резолюцию № 1738 и рекомендацию № 1922, в которой осуждалось отсутствие какого-либо эффективного расследования или преследования за серьезные нарушения прав человека в этом регионе, в том числе за исчезновения людей. ПАСЕ сочла, что «страдания близких родственников тысяч пропавших лиц в регионе и их неспособность свыкнуться с их горем представляют серьезное препятствие для восстановления и поддержания мира». Среди прочих мер в Резолюции власти Российской Федерации призывались:
«13.1.2. привлекать к суду в соответствии с законодательством всех нарушителей прав человека, в том числе сотрудников служб безопасности, и раскрыть многочисленные оставшиеся безнаказанными преступления...;
13.1.3. усилить сотрудничество с Советом Европы с целью исполнения постановлений Европейского Суда по правам человека, в особенности в тех случаях, когда они касаются исполнения мер индивидуального характера для раскрытия преступлений, в частности таких, как похищение, убийство и пытки, по которым Суд установил отсутствие надлежащего расследования;
13.1.4. следовать примеру других стран, столкнувшихся с терроризмом, особенно в том, что касается применения мер, способствующих сотрудничеству подозреваемых с органами правосудия для нейтрализации террористических сетей и преступных образований в органах правопорядка, а также для предотвращения новых актов насилия;...
13.2. обеим палатам российского парламента следует уделять самое пристальное внимание ситуации на Северном Кавказе, потребовать от органов исполнительной и судебной власти исчерпывающие объяснения по поводу случаев ненадлежащей работы органов правопорядка, наблюдаемых в регионе и упомянутых в настоящей резолюции, а также требовать принятия необходимых мер».
71. В рекомендации № 000 ПАСЕ призывает Комитет Министров:
«2.1. уделять самое пристальное внимание развитию ситуации с правами человека на Северном Кавказе;
2.2. при исполнении решений Европейского Суда по правам человека, касающихся этого региона, делать упор на скорейшее и полное раскрытие дел, по которым Суд установил отсутствие эффективного расследования; ...»
72. В Резолюции № 000 (от 2011 года) под названием «Исполнение постановлений Европейского Суда по правам человека» ПАСЕ утверждает убийство и жестокое обращение ‑со стороны сотрудников российских правоохранительных органов в условиях отсутствия эффективного расследования являются одним из четырех «значительных системных недостатков, который представляет собой причину большого числа неоднократных фактов нарушения Конвенции и серьезно подрывает принцип верховенства права в государстве».
73. Комиссар по правам человека Совета Европы Томас Хаммарберг по итогам своего визита в Россию с 12 по 21 мая 2011 года опубликовал доклад от 6 сентября 2011 года, в котором указал на ряд позитивных изменений, направленных на улучшение повседневной жизни в тех республиках, где он побывал. Несмотря на эти позитивные шаги, Комиссар назвал в числе самых серьезных проблем антитеррористические меры, похищения, исчезновения людей и жестокое обращение, недостатки в борьбе с безнаказанностью и положение правозащитников. В докладе содержатся наблюдения Комиссара и рекомендации по перечисленным проблемам.
74. В частности, Комиссар был крайне обеспокоен поступающими заявлениями и иной информацией об имеющих на Северном Кавказе место похищениях, исчезновениях людей и случаях жестокого обращения с лицами, лишенными свободы. Несмотря на то, что за последнее время в Чечне, по сравнению с 2009 годом, произошло сокращение числа похищений и исчезновений, ситуация по-прежнему остается далеко не нормальной. Указывая на то, что такие трагедии, как исчезновение, имеют далеко идущие последствия и отрицательно влияют на общество в целом, он поддерживает предложение Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека о создании межведомственной комиссии по установлению судьбы без вести пропавших в ходе всего периода проведения контртеррористических операций на Северном Кавказе. Комиссар подчеркивает важность систематического практического применения правил, запрещающих работникам правоохранительных органов ношение масок и нестандартной формы без знаков отличия, а также использование автомобилей без номерных знаков в ходе следственных действий.
75. Комиссар также указал на то, что ставшая привычной безнаказанность за серьезные нарушения прав человека является одной из самых трудноразрешимых проблем и продолжает вызывать его самое сильное беспокойство. Разумеется, существуют и некоторые положительные сдвиги, такие как создание соответствующих структур Следственного комитета, улучшение ситуации с поощрением участия потерпевших в уголовном производстве и вступление в силу различных нормативно-правовых актов, касающихся ведения следствия. Несмотря на указанные меры системного, законодательного и регулятивного характера, сведения, собранные в ходе визита, убеждают Комиссара в том, что в действительности ситуация, по сравнению с сентябрем 2009 года, не претерпела существенных изменений. Комиссар призвал российское руководство способствовать созданию необходимой решимости соблюдать закон среди вовлеченных в указанные дела следователей, однозначно заявив о том, что власти более не намерены терпеть безнаказанность.
3. Доклады НПО
76. В сентябре 2009 года организация Human Rights Watch (HRW) опубликовала доклад под названием «Кто мне скажет, что случилось с моим сыном? Исполнение Россией постановлений Европейского Суда по правам человека по жалобам заявителей из Чечни», в котором было подвергнуто резкой критике отсутствие прогресса в расследовании дел об исчезновениях.
77. 20 апреля 2011 года HRW совместно с двумя российскими неправительственными организациями - Комитетом против пыток и «Мемориалом» - опубликовал совместное открытое письмо следственным органам Российской Федерации по вопросу о «похищениях жителей местными правоохранительными и силовыми структурами», о «систематическом саботаже расследования чеченскими правоохранительными органами и неспособности Следственного комитета осуществлять свои прямые полномочия по расследованию преступлений».
ПРАВО
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ
78. Заявитель жаловалась на то, что право ее сына на жизнь было нарушено, и что органы власти не провели расследования по ее жалобе в нарушение требований статьи 2 Конвенции, которая гласит:
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
(а) для защиты любого лица от противоправного насилия;
(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
(с) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».
79. Власти с этим доводом не согласились. Они подчеркнули, что расследование еще не завершено, и что информации о смерти Апти Зайналова получено не было. При этих обстоятельствах жалоба должна быть отклонена как явно необоснованная.
А. Приемлемость жалобы
80. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Также Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.
Б. Существо жалобы
1. Предполагаемые нарушения материального аспекта права на жизнь
(а) Замечания сторон
81. Заявитель утверждает, что ее сын был незаконно задержан, а затем убит представителями государственной власти в нарушение статьи 2 В последний раз его видели под контролем вооруженных охранников в Ачхой-Мартановской больнице 7 июля 2009 года. Она утверждала, что его задержание 28 июня 2009 года на станции технического обслуживания было проведено теми же неустановленными вооруженными лицами, которые позже принесли его раненного в Ачхой-Мартановскую больницу. Она подчеркнула, что лица, охранявшие его в больнице, вне сомнений, были представителями государства, поскольку им было разрешено находиться там и охранять пациента в течение десяти дней без чьего-либо вмешательства. Главный врач больницы заметил опознавательные знаки Министерства внутренних дел на их форме. Все допрошенные сотрудники больницы считали их государственными военнослужащими.
82. Его задержание, присутствие в больнице и данные охранявших его лиц не были зафиксированы. Никто с тех пор не видел Апти Зайналова; информация о его судьбе или местонахождении отсутствует. Власти не смогли представить никакого объяснения относительно того, что произошло с ним впоследствии. Следовательно, он должен считаться убитым теми же лицами, что охраняли его в больнице и увезли его оттуда 7 июля 2009 года.
83. Кроме того, 7 июля 2009 года сотрудники районной прокуратуры не приняли срочных мер для того, чтобы найти и освободить Апти Зайналова, когда заявитель и Эстемирова сообщили им о том, что он содержится под стражей в больнице. Заявитель подчеркнула, что угрожающий для жизни характер этой ситуации должен был быть очевиден органам власти, и указала на ряд недостатков‑, которые привели к тому, что ее сына смогли похитить в тот день. Так, она утверждала, что как только прокуратуре стало известно о том, что заявитель и Эстемирова знают о местонахождении Апти Зайналова, его похитители приняли меры для того, чтобы увезти его из больницы. На этом основании заявитель пришла к выводу о том, что похитители были связаны с местными правоохранительными органами, поскольку они должно быть получили информацию от них. Заявитель утверждала, что подобное поведение со стороны Ачхой-Мартановской районной прокуратуры способствовало исчезновению ее сына.
84. Власти ограничились лишь замечанием, что достоверной информации о том, что Апти Зайналов был задержан государственными органами или умер пока нет. Они признали, что реакция районной прокуратуры после получения информации от заявителя о незаконном задержании ее сына нарушала соответствующие инструкции. Власти с сожалением признали, что действия правоохранительных органов на данном этапе «должны быть признаны недостаточными, несвоевременными и неэффективными, что позволило преступникам скрыться и уничтожить следы преступления».
(б) Оценка Европейского Суда
(i) Может ли Апти Зайналов считаться умершим и определение ответственности за его предполагаемую смерть
85. Суд отмечает, что в своей обширной судебной практике он разработал ряд общих принципов установления истины по предмету спора, в частности, когда Суд сталкивается с предполагаемыми нарушениями основных прав человека (с их последним кратким изложением можно ознакомиться в постановлении Большой Палаты от 13 декабря 2012 года по делу «Эль-Масри против бывшей Югославской Республики Македонии» (El Masri v. “the former Yugoslav Republic of Macedonia”), жалоба № 000/09, §§ 151-53).
86. В частности, Суд вынес постановления по ряду дел, касающихся утверждений об исчезновениях на Северном Кавказе в России. Применяя вышеупомянутые принципы, Суд заключил, что заявителям будет достаточно представить достаточные доказательства похищения пропавших лиц военнослужащими, а значит, подпадающих под контроль властей, и далее власти должны исполнить свои обязательства в рамках бремени доказывания, либо раскрыв документы, находящиеся в их исключительном распоряжении, либо представив достаточные и убедительные объяснения по поводу рассматриваемых событий (см., среди множества примеров, постановление от 20 марта 2008 года по делу «Азиевы против России» (Aziyevy v. Russia), № 000/01, § 74; постановление от 01.01.01 года по делу «Уцаева и другие против России» (Utsayeva and Others v. Russia), жалоба № 29133/03, § 160; и постановление от 01.01.01 года по делу «Хуцаев и другие против России» (Khutsayev and Others v. Russia), жалоба № 16622/05, § 104). Если власти не смогли предоставить опровержение, это составляет нарушение статьи 2 в ее материальном аспекте. И наоборот, если заявители не смогут представить достаточные доказательства, бремя доказывания не может быть переложено на власти (см., например, постановление от 17 июня 2010 года по делу «Товсултанова против России» (Tovsultanova v. Russia), жалоба № 000/06, §§ 77-81; постановление от 14 июня 2011 года по делу «Мовсаевы против России» (Movsayevy v. Russia), жалоба № 20303/07, § 76; и постановление от 3 мая 2012 года по делу «Шафиева против России» (Shafiyeva v. Russia), жалоба № 000/09, § 71).
87. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает следующее. Поскольку достоверной информации о местонахождении Апти Зайналова с 25 июня по 28 июня 2009 года не имеется (см. пункты 10 и 22 выше), стороны согласны с тем, что 28 июня 2009 года Апти Зайналов был доставлен в Ачхой-Мартановскую районную больницу группой вооруженных лиц, одетых в камуфляжную форму, и, по словам главного врача больницы, с отличительными знаками и удостоверениями Министерства внутренних дел (см. пункты 47-49 выше). Мужчины действовали не скрываясь и имели необходимые полномочия для того, чтобы отдавать приказы сотрудникам больницы. Так они приказали врачам и медсестрам лечить Апти Зайналова в условиях строгой конфиденциальности и анонимности, что явно нарушало соответствующие инструкции. Регулярно меняя состав группы, они оставались в больнице в течение десяти дней для того, чтобы не дать пациенту сбежать или вступить в контакт с персоналом больницы, на виду сотрудников и посетителей и, судя по всему, не принимая никаких мер предосторожности. Похоже, что, несмотря на то, что в больничных документах указана дата 26 июня 2009 года, именно эти лица не позволили районному прокурору войти в палату и установить личность пациента; у прокурора создалось впечатление, что они охраняли его анонимность в рамках программы защиты свидетелей (см. пункт 53 выше). Все сотрудники больницы были допрошены, а районный прокурор П. считал этих людей военнослужащими из правоохранительных органов, хотя никто из них не предоставил какой-либо информации. 7 июля 2009 года, как только заявитель и Эстемирова подали жалобу в районную прокуратуру и пришли в больницу, эти люди увезли Апти Зайналова из больницы, видимо забрав с собой все документальные и вещественные доказательства его пребывания в больнице (см. пункты 18, 19, 30, 48, 49 и 53 выше).
88. На основании изложенного выше Суд убежден в том, что заявитель подала небезосновательную жалобу о том, что ее сына в последний раз видели в руках сотрудников правоохранительных органов в Ачхой-Мартановской больнице ‑ 7 июля 2009 года, хотя официальных записей о его задержании не имеется. Тому, что произошло с ним впоследствии, нет никакого приемлемого объяснения.
89. Власти сослались на незавершенность расследования по уголовному делу и на отсутствие доказательств смерти сына заявителя. Однако Суд считает, что тот факт, что следствие не продвинулось дальше установления основных фактов, сообщенных заявителем, не опровергает ее довод о том, что ответственность за задержание Апти Зайналова лежит на государстве. Он считает, что власти не смогли дать приемлемого объяснения относительно судьбы Апти Зайналова после его содержания под стражей в Ачхой-Мартановской больнице 7 июля 2009 года.
90. Остается рассмотреть вопрос о том, может ли Апти Зайналов считаться умершим после его негласного задержания, как утверждает заявитель. Суд повторяет, что презумпция смерти не является автоматической, а достигается только на основании исследования обстоятельств дела, в которых существенным фактором является время, прошедшее с того момента, как человека в последний раз видели или получали от него какие-либо известия (см. постановление Большой Палаты по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey), жалобы №№ 000/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 и 16073/90, § 143, ECHR 2009).
91. Учитывая предыдущие дела об исчезновениях в Чечне и Ингушетии, Суд считает, что в контексте данного конфликта, когда лицо задерживается неустановленными государственными служащими без последующего признания задержания, это может считаться угрожающей жизни ситуацией (см. постановление от 18 декабря 2012 года по делу «Аслаханова и другие против России» ‑(Aslakhanova and Others v. Russia), жалобы №№ 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 и 42509/10, §§ 101-02; и постановление по делу Турлуевой, упоминаемое выше, § 87).
92. На момент вынесения постановления по настоящему делу известий об Апти Зайналове не поступало более пяти лет. В свете аналогичных выводов, к которым Суд приходил ранее ‑, он напоминает об угрожающим жизни контексте негласного задержания в данном регионе. Именно этот контекст имеет главное значение при решении вопроса о том, может ли лицо считаться умершим. В подобных обстоятельствах устанавливать определенный срок для рассмотрения жалобы, поданной на основании статьи 2, было бы притворством; хотя необходимо учитывать все элементы дела, существует достаточно доказательств для того, чтобы предположить, что жертвы исчезновений зачастую не выживают после похищения (см. например, постановление по делу «Лулуев и другие против России» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 000/01, § 83, ECHR 2006-XIII (выдержки); постановление от 01.01.01 года по делу «Ахмадова и Садулаева против России» (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia), жалоба № 000/02, §§ 91-92; и постановление от 01.01.01 года по делу «Джабраиловы против России» (Dzhabrailovy v. Russia), жалоба № 3678/06, § 65).
93. В свете приведенных выше соображений Суд считает Апти Зайналова умершим. Соответственно, государство-ответчик должно нести ответственность. Отмечая, что власти не сослались на какие-либо исключения к праву на жизнь, перечисленные в пункте 2 статьи 2, следует, что ответственность за предполагаемую смерть лежит на государстве. Соответственно, в данном отношении имело место нарушение статьи 2 Конвенции.
(ii) Предполагаемое невыполнение обязательств по принятию мер для защиты от угрозы жизни
94. Заявитель считает, что время, потраченное 7 июля 2009 года, после того, как она уведомила районного прокурора о содержании ее сына под стражей в больнице, привело к тому, что она упустила возможность незамедлительно встретиться с похитителями и добить освобождения Апти Зайналова. Власти признали, что реакция прокуратуры была неадекватной и позволила преступникам скрыться (см. пункт 84 выше). Суд рассмотрит данное утверждение, как жалобу на то, что государство не выполнило свои позитивные обязательства по защите жизни Апти Зайналова.
95. Очевидно, что статья 2 запрещает государству не только намеренно и незаконно лишать жизни, но также налагает обязательство принимать надлежащие меры для охраны жизни граждан, находящихся под их юрисдикцией (см. постановление от 9 июня 1998 года по делу «L. C.B. против Соединенного Королевства» (L. C.B. v. the United Kingdom), § 36, Сборник постановлений и решений 1998-III‑; и постановление по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom), жалоба № 000/99, § 54, ECHR 2002‑II). Обязательства государства в этом отношении выходят за рамки исполнения его первоочередного обязательства — обеспечить защиту права на жизнь, создав эффективные нормы уголовного права, направленные на то, чтобы с помощью правоохранительных механизмов предотвращать и пресекать преступления против личности и наказывать за их совершение. Статья 2 может также налагать на власти позитивное обязательство принимать превентивные оперативные меры по защите лица, чьей жизни угрожают уголовно наказуемые деяния других лиц (см. постановление от 28 октября 1998 года по делу «Осман против Соединенного Королевства» (Osman v. the United Kingdom), § 115, Сборник 1998-VIII).
96. Суд напоминает, что объем и содержание позитивных обязательств должны толковаться таким образом, чтобы не налагать на власти невыполнимые и несоразмерные задачи. Следует учитывать трудности поддержания правопорядка в современном обществе, непредсказуемость человеческого поведения, а также то, что при выборе оперативных мер существуют проблемы приоритетов и ресурсов. Не каждое сообщение об угрозе жизни влечет за собой наложенное Конвенцией обязательство принять оперативные меры с целью не допустить осуществление этой угрозы. Для того чтобы Суд установил нарушение властями позитивного обязательства охранять право на жизнь, должно быть доказано, что власти знали или должны были знать о существовании реальной и непосредственной угрозы жизни установленного лица, исходящей от преступных деяний третьих лиц, и не предприняли таких мер в рамках своих полномочий, которые с разумной точки зрения могли привести к устранению этой угрозы (см. постановление по делу Османа, упоминаемое выше, § 55; постановление по делу Пола и Одри Эдвардс, упоминаемое выше, § 55; постановление от 15 января 2009 года по делу «Медова против России», (Medova v. Russia), жалоба № 000/04, § 96; постановление по делу «Ранцев против Кипра и России» (Rantsev v. Cyprus and Russia), жалоба № 000/04, § 222, ECHR 2010 ‑... (извлечения); и постановление от 15 марта 2011 года по делу «Цечоев против России» (Tsechoyev v. Russia), жалоба № 000/05, § 136).
97. Следовательно, в настоящем деле Суд должен решить могли ли органы власти предвидеть, что жизнь Апти Зайналова подвержена реальной и непосредственной угрозе, и приняли ли они меры в рамках своих полномочий, которые, по разумному суждению, могли быть устранить эту угрозу.
98. Во-первых, Суд напоминает, что похищение человека и незаконное лишение свободы составляют тяжкие преступления согласно российскому законодательству. Недавно Суд установил, что проблема насильственных исчезновений и связанная с ними угроза жизни для задержанных лиц должна быть известна местным правоохранительным властям, учитывая крупный масштаб проблемы и относительно небольшую территорию (см. постановление по делу Турлуевой, упоминаемое выше, § 93). Из приведенной выше информации (см. пункты 67-68 выше) очевидно, что российские власти в достаточной мере были информированы об этой проблеме и в последнее время приняли ряд специальных мер для повышения эффективности следствия по таким делам, в том числе создав специальный следственный отдел в структуре Следственного комитета Чеченской Республики. Суд также обращает внимание на сделанный ранее вывод об угрожающем жизни характере негласного задержания в этом регионе, о чем свидетельствуют многочисленные ранее вынесенные постановления.
99. Также 7 июля 2009 года заявитель при поддержке центра «Мемориал» лично сообщила прокурору Ачхой-Мартановского района о том, что ее раненный сын незаконно содержится под стражей стражей в больнице группой вооруженных лиц. Следовательно Суд приходит к заключению о том, что не позднее 7 июля 2009 года соответствующие органы власти знали о том, что Апти Зайналов стал жертвой незаконного лишения свободы в угрожающей жизни ситуации. Несмотря на эту информацию не было принято никаких срочных мер для расследования ситуации и для освобождения содержащегося под стражей лица. Спустя несколько часов после подачи жалобы похитители увезли Апти Зайналова (не скрываясь) из больницы, после чего он исчез.
100. Суд далее должен определить, были ли приняты государством оперативные меры для защиты права на жизнь исчезнувшего лица, как того требует позитивное обязательство, вытекающее из статьи 2 Конвенции. В данном контексте при получении достоверной информации, указывающей на реальную и непосредственную угрозу жизни человека, данное обязательство требует принятия срочных и соответствующих мер со стороны правоохранительных органов. Принятые меры могли включать в себя немедленное обследование здания больницы, использование экспертных методик, направленных на обнаружение следов нахождения там пропавшего человека и жестокого обращения с ним, установление и допрос причастных сотрудников и военнослужащих, а также сбор других свидетельств, которые могут со временем стать недоступными, например, записи камер наблюдения. Перечисленные меры должны были быть приняты немедленно после получения властями информации о том, что человека видели в подобных угрожающих жизни обстоятельствах (см. постановление от 01.01.01 года по делу «Коку против Турции» (Koku v. Turkey), жалоба № 27305/95, § 132; постановление от 24 января 2008 года по делу «Османоглу против Турции» (Osmanoğlu v. Turkey), жалоба № 48804/99, § 72; постановление по делу Медовой, упоминаемое выше, § 99; и постановление по делу Турлуевой, упоминаемое выше, § 97).
101. Однако не похоже, чтобы в настоящем деле власти продемонстрировали оперативную и соответствующую реакцию с целью спасения жизни Апти Зайналова. Внутренняя проверка, проведенная прокуратурой Чечни, установила, что действия и. о. районного прокурора П. и его заместителя были ненадлежащими, и заключила, что его поведение «способствовало похищению [Апти Зайналова] из Ачхой-Мартановской больницы» (см. пункт 53 выше).
102. Так, несмотря на то, что районному прокурору уже было известно о присутствии анонимного пациента с огнестрельными ранениями под вооруженной охраной в больнице (см. пункты 53 и 54 выше), после получения заявления от заявителя он не принял никаких срочных мер для извещения соответствующих правоохранительных органов или сотрудников больницы с целью предотвращения дальнейших незаконных действий в отношении содержащегося под стражей лица. Несмотря на то, что, судя по всему, помощник прокурора А. посещал больницу 7 июля 2009 года, он предположительно не получил никакой информации, имеющей отношение к делу. Это сильно расходится с последующими показаниями всех сотрудников больницы о том, что неизвестный пациент находился в больнице в течение десяти дней и был увезен охранниками в 16:00 7 июля 2009 года (см. пункты 30, 31, 47-49 и 53 выше). В течение нескольких дней после получения жалобы от заявителя, сотрудники милиции удовлетворились получением нескольких объяснительных и обменом запросов о предоставлении информации (см. пункты 28-34 выше). Больше заявитель не допрашивалась, ни ее, ни Г. не просили указать точное место в больнице, где они в последний раз видели Апти Зайналова, и срочная проверка помещения проведена не была. Фактически до начала расследования по уголовному делу прошло еще двадцать дней (см. пункт 45 выше). Это была явно неадекватная реакция на обоснованное сообщение о тяжком и распространенном в этом регионе преступлении.
103. Суд не может вдаваться в рассуждения относительно точной даты предполагаемой смерти Апти Зайналова. Однако, как отмечалось ранее, чем больше проходит времени, тем меньше остается шансов на то, что похищенное лицо остается в живых. Это относится к любому преступному похищению и исчезновению, но особенно применимо в контексте относительно большого количества и широкого распространения случаев нераскрытых исчезновений, которые наблюдаются в Чеченской Республике. В подобных обстоятельствах эффективная и незамедлительная реакция властей имеет жизненно важное значение. Было бы разумно ожидать, что в контексте многочисленных подобных преступлений, произошедших в Республике ранее, к моменту рассматриваемых событий должен был быть выработан адекватный механизм реагирования. Однако оказывается, что этого сделано не было. Суд находит особенно прискорбным отсутствие какой-либо оперативной реакции властей в данном деле, так как власти были в подробностях осведомлены о негласном задержании. Сложно сопоставить их более чем мягкую реакцию с очевидной серьезностью угроз жизни установленного лица и их обязанностью защитить его от этих противозаконных угроз.
104. Суд уже определил, что небрежность со стороны следственных или надзорных органов в случае реальных и непосредственных угроз в адрес установленного лица со стороны представителей государства, таких как сотрудников милиции, которые действуют явно за рамками своих законных обязанностей, может составлять нарушение позитивного обязательства охранять жизнь (см. постановление по делу «Гонгадзе против Украины» (Gongadze v. Ukraine), жалоба № 000/02, § 170, ECHR 2005‑XI; и постановление по делу Турлуевой, упоминаемое выше, § 100). В настоящем деле Суд подтверждает, что тот факт, что предполагаемые исполнители являлись представителями государства, не освобождает компетентные следственные и надзорные органы — прокуратуру и Следственный комитет — от этого обязательства.
105. Следовательно, Суд не может не заключить, что, не отреагировав быстрым и решительным образом, указанные органы власти не приняли оперативных мер в рамках своих полномочий, которые, с разумной точки зрения, могли устранить угрозу жизни пропавшего мужчины.
106. Следовательно, нарушение статьи 2 Конвенции заключалось кроме прочего в том, что жизнь Апти Зайналова не была защищена.
2. Предполагаемая несостоятельность расследования
107. Заявитель также утверждает, что государство-ответчик не выполнило свое процессуальное обязательство расследовать предполагаемую смерть ее сына. Государство-ответчик оспорило это утверждение, указывая на ряд необходимых мер, принятых следствием с целью раскрытия преступления.
108. Суд неоднократно утверждал, что обязательство охранять право на жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции также косвенно требует наличия эффективного официального следствия в случае, если лицо было убито в результате применения силы. Суд разработал ряд руководящих принципов, которым надлежит следовать для соблюдения требований Конвенции (недавнее их краткое изложение см. в постановлении по делу Ранцева, упоминаемом выше, §§ 232-33).
109. Прежде всего Суд отмечает, что в настоящем деле следствие не выполнило требование об оперативности и своевременности, на несколько недель откладывая принятие самых важных мер. Суд отмечает, что, несмотря на показания заявителя, подтвержденные Эстемировой и Г., 15 июля 2009 года следователь отказал в возбуждении расследования по уголовного делу, сославшись на отсутствие признаков преступления (см. пункт 35 выше). Официальное расследование было начато 28 июля 2009 года (см. пункт 45 выше). Г. был допрошен в качестве свидетеля лишь 30 июля 2009 года (см. пункт 47 выше). Врачи и медсестры больницы были допрошены в качестве свидетелей лишь в августе 2009 года (см. пункты 48-49 выше).
110. Эти проволочки привели к неизбежной потере таких недолговечных доказательств, как отпечатки пальцев или ног потерпевшего и преступников и прочих важных доказательств преступления. Учитывая важность подобных доказательств в делах о незаконных похищениях в угрожающих жизни обстоятельствах и последующих исчезновениях, только один этот факт мог бы стать основанием для установления процессуального нарушения статьи 2.
111. Самым поразительным по мнению Суда является отсутствие какой-либо заметной реакции официальных лиц на ситуацию, сложившуюся в Ачхой-Мартановской больнице (муниципальном учреждении), где, как оказывается, анонимный пациент с огнестрельными ранениями мог лечиться и оставаться в течение десяти дней под охраной неустановленных вооруженных лиц, а затем увезен, не оставив после себя каких-либо записей в медицинских или административных документах. Суд отмечает очевидное нежелание следственных органов установить точные обстоятельства и законные основания для содержания Апти Зайналова под стражей в больнице, где его в последний раз видели живым, или принять меры, которые могли бы установить обстоятельства его ранения или задержания. Не было предпринято никаких попыток разрешить разногласия в показаниях сотрудников больницы, которые вначале отрицали, что в этом учреждении содержался под стражей анонимный пациент (см. пункты 28, 29 и 34 выше), а затем признали это, но не смогли вспомнить подробности о похитителях или пациенте.
112. Все это дает Суду основание заключить, что расследование было в конечном счете неэффективным, так как не были проведены некоторые очевидные следственные действия, что снизило вероятность установления обстоятельств дела или личностей преступников, и что власти таким образом не провели тщательного, объективного и беспристрастного анализа всех соответствующих эпизодов (см. постановление по делу «Цечоев против России» (Tsechoyev v. Russia), упоминаемое выше, § 153; и постановление по делу Турлуевой, упоминаемое выше, § 110).
113. Следовательно, Суд приходит к заключению о том, что было допущено нарушение статьи 2 в ее процессуальном аспекте.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЕЙ 3 И 5 КОНВЕНЦИИ ВВИДУ НЕЗАКОННОГО ЗАДЕРЖАНИЯ И ИСЧЕЗНОВЕНИЯ СЫНА заявителя
114. Заявитель жаловалась на нарушение статей 3 и 5 Конвенции вследствие душевных страданий, вызванных исчезновением ее сына и незаконностью его задержания. Статьи 3 и 5 Конвенции в частях, имеющих отношение к настоящему делу, гласят следующее:
Статья 3
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
Статья 5
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом: ...
(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения; ...
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «с» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному согласно закону судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».
115. Власти оспорили эти доводы.
116. Суд отмечает, что данная жалоба связана с жалобой, рассмотренной выше с точки зрения статьи 2, и, следовательно, должна быть признана приемлемой.
117. Суд ранее многократно определял, что случаи насильственного исчезновения влекут за собой нарушение статьи 3 в отношении близких родственников жертвы. Суть данного нарушения заключается в основном не в самом факте «исчезновения» члена семьи, но в реакции и отношении властей на ситуацию, когда она доводится до их сведения (см. постановление от 18 июня 2002 года по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), жалоба № 000/94, § 358; и постановление по делу «Имакаева против России» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 000/02, § 164, ECHR 2006‑XIII (извлечения)).
118. Также Европейский Суд отмечал во многих случаях, что негласное задержание лица является полным отрицанием гарантий, предусмотренных статьей 5, и серьезнейшим нарушением ее положений (см. постановление от 27 февраля 2001 года по делу «Чичек против Турции» (Çiçek v. Turkey), жалоба № 000/94, § 164; и постановление по делу Лулуева, упоминаемое выше, § 122). Очевидно, что задержание сына заявителя было таким же образом проведено «за пределами существующей правовой системы» и «в силу намеренного уклонения от предусмотренной законом процедуры является позором для верховенства права и ценностей, охраняемых Конвенцией» (см., mutatis mutandis, постановление от 6 июля 2010 года по делу «Бабар Ахмад и другие против Соединенного Королевства» (Babar Ahmad and Others v. the United Kingdom), жалобы №№ 000/07, 11949/08 и 36742/08, §§ 113-14; и постановление по делу Эль-Масри, упоминаемое выше, § 239).
119. Суд напоминает свои выводы, сделанные раннее относительно ответственности государства за незаконное задержание и неспособность провести надлежащее расследование относительно судьбы Апти Зайналова. Он считает, что заявитель, мать пропавшего мужчины, должна быть признана жертвой нарушения статьи 3 Конвенции, так как она испытала и продолжает испытывать сильные душевные страдания в результате неспособности узнать о судьбе сына и в результате реакции властей на ее жалобу.
120. Кроме того, Суд подтверждает, что поскольку было установлено, что Апти Зайналов был задержан представителями государства без каких-либо законных оснований или признания факта задержания, это является особо серьезным нарушением права на свободу и личную неприкосновенность, закрепленного в статье 5 Конвенции.
III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ
121. Заявитель жаловалась на нарушение статьи 13 в сочетании со статьей 2, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
122. Власти с этим доводом не согласились.
123. Суд отмечает, что данная жалоба связана с жалобой, рассмотренной выше с точки зрения статьи 2, и, следовательно, должна быть признана приемлемой.
124. Суд напоминает, что в обстоятельствах, когда, как в настоящем деле, расследование по уголовному делу об исчезновении человека было неэффективным, делая неэффективными все прочие средства правовой защиты, предложенные властями, включая гражданско-правовые средства защиты, государство не выполняет своих обязанностей, вытекающих из статьи 13 Конвенции (см. постановление от 24 февраля 2005 года по делу «Хашиев и Акаева против России» (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы №№ 000/00 и 57945/00, § 183).
125. Следовательно, было допущено нарушение статьи 13 Конвенции в сочетании со статьей 2 Конвенции.
IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
126. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:
«Если Суд устанавливает, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность, лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
А. Ущерб
127. Заявитель просила Суд присудить ей денежную компенсацию морального вреда, понесенного ею в результате предполагаемых нарушений. Она оставляла определение суммы компенсации на усмотрение Суда.
128. Власти отрицали наличие нарушений.
129. С учетом установленных нарушений Суд присуждает заявителю 60 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
Б. Расходы и издержки
130. Интересы заявителя представляли юристы неправительственной организации «Европейский центр защиты прав человека» (EHRAC)/Правозащитного центра «Мемориал». В общей сложности сумма судебных расходов и издержек на юридическое представительство составила 2 030 фунтов стерлингов. Заявитель представила расчет затрат и подтверждающие документы, включая квитанции, накладную переводчика и чеки за административные и почтовые расходы. Заявитель попросила о переводе средств непосредственно на банковский счет ее представителя в Соединенном Королевстве.
131. Власти никак не прокомментировали данное требование.
132. Суд должен сначала определить, были ли расходы и издержки, указанные представителями заявителя, фактически понесены, и, во-вторых, были ли они необходимыми (см. постановление от 27 сентября 1995 года по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. the United Kingdom), § 220, Серия A № 324; и постановление по делу «Фадеева против России» (Fadeyeva v. Russia), жалоба № 000/00, § 147, ECHR 2005‑-IV). Учитывая приведенные выше принципы, Суд присуждает заявиевро плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму. Чистая сумма компенсации должна быть переведена на банковский счет представителя, указанный заявителем.
В. Проценты за просрочку платежа
133. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Признал жалобу приемлемой;
2. Постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции ввиду предполагаемой смерти Апти Зайналова;
3. Постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции ввиду невыполнения государством-ответчиком своих позитивных обязательств по защите жизни Апти Зайналова;
4. Постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции ввиду непроведения эффективного расследования обстоятельств исчезновения Апти Зайналова;
5. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителя;
6. Постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции ввиду незаконного задержания Апти Зайналова;
7. Постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в сочетании со статьей 2;
8. Постановил единогласно:
(a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы:
(i) 60 000 (шестьдесят тысяч) евро включая любой налог, которым может облагаться данная сумма, в качестве компенсации морального вреда, которые подлежат переводу в валюте государства-ответчика по курсу на день выплаты;
(ii) 2 450 (две тысячи четыреста пятьдесят) евро, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма, в счет возмещения издержек и расходов, подлежащие перечислению на банковский счет представителя, указанного заявителем;
(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации с вышеуказанной суммы выплачивается простой процент в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода выплаты процентов за просрочку плюс три процентных пункта.
Составлено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 18 сентября 2014 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
Сорен -Лефевр
Секретарь Председатель
