О категориях пространства и времени разных лингвокультурах (на материале китайского, русского, английского

О КАТЕГОРИЯХ ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ РАЗНЫХ ЛИНГВОКУЛЬТУРАХ

(НА МАТЕРИАЛЕ КИТАЙСКОГО, РУССКОГО, АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКОВ)

Языковые законы - это универ­сальные правила функционирова­ния языка. Они повторяются во всех языках и являются непременным усло­вием существования любого из них. Всеобщ­ность этих законов определяется единой про­странственно-временной средой существова­ния языков.

Правила отдельно взятого языка отра­жают географические, климатические, исто­рические особенности изменения среды про­живания этноса-носителя языка, обусловлива­ющие его культурное своеобразие.

Человек осознал, что находится в неком пространстве гораздо раньше, чем по­нял, что вся жизнь его протекает во време­ни, в котором существует он сам и все, что его окружает. До этого он просто номиниро­вал все, что видел рядом. В результате це­ленаправленного освоения мира на более по­зднем этапе развития человек начинал мыс­лить абстрактно. Можно предположить, что первым результатом осмысления себя в про­странстве стало появление особых слов, не имеющих предметного соответствия в окру­жающем человека мире природы. Эти слова вначале указывали лишь на положение пред­метов (в том числе и самого человека) в пространстве по отношению друг к другу. При этом картина мира в сознании этого человека все еще оставалась статичной.

Следующим шагом в познании природ­ной системы стало открытие наличия связей между ее отдельными элементами. Человек заметил, что статичные картины-образы, выч­лененные им из окружающего мира и затем номинированные в языке, как-то взаимодей­ствуют друг с другом, при этом изменяясь сами. На данном этапе в языке появляются слова, описывающие действие. Вместе с этим человечество приобретает способность к аб­страктному мышлению. Люди осознают, что все окружение и они сами существуют не только в пространстве, но и во времени.

Если согласиться с предложенной пос­ледовательностью зарождения языка, то да­лее можно предположить, что специальные слова со значением пространства появились прежде слов-показателей временных отноше­ний. При этом связь категорий пространства и времени друг с другом и факт наличия у них общих характеристик не вызывали у че­ловека сомнений. Очевидно, этим объясняет­ся то, что слова-показатели пространства и пространственных характеристик впоследствии стали употребляться в языке и для описания более сложных временных отношений.

Однако субстанции пространства и вре­мени имеют одно принципиальное различие, и языковой материал показывает, что человек осознавал эту разницу. Если пространство до­статочно индифферентно к человеку и ста­тично, оно не изменяет самопроизвольно свои характеристики, то время - это движущаяся субстанция, которая своим движением видо­изменяет все сущее.

То, что движется именно время, а не находящиеся в нем предметы или явления, отражается непосредственно в языке. Дви­жение времени при этом человеком воспри­нимается как изменение пространственных па­раметров во временном континиуме без ка­кого-либо внешнего воздействия. Так, мы го­ворим прошлый год (год, который ушел). В китайском языке также есть слово со значе­нием "прошлый год", состоящее из двух иероглифов: qи (уходить, уезжать) и тап (год). Однако в английской лингвистической культуре это значение передается по-друго­му. Lаst уеаr в английском описывает иные, отличающиеся от приведенных выше харак­теристик прошедшего. Слово 1аst означает поздний, последний. То есть для носителя английской лингвокультуры главным является приближенность прошлого к настоящему, а само это прошлое имеет ценность только в его связи с этим настоящим. Таким образом, можно сделать предположение о том, что прошлое для носителей английской, с одной стороны, и обладателей русской, китайской языковых культур, с другой - имеет разное значение. Понимание того, что какой-то ку­сок времени ушел в прошлое и больше не вернется, предполагает некое эмоциональное отношение человека к этому факту, связан­ное с хорошими или плохими событиями, про­изошедшими с ним в этот период. Слово last в английском языке не обладает такой эмо­циональной коннотацией, что говорит о более практичном отношении носителей данной лин­гвистической традиции к прошлому.

Настоящее в этих языках воспринима­ется также по-разному. Русское текущий/ настоящий момент/период и английское current (текущий) moment/period, the present (настоящий момент) свидетельствуют о до­статочно близком понимании настоящего в этих двух языковых традициях. В данном случае и русский и англичанин полагают на­стоящее, с одной стороны, как изменяющую­ся, движущуюся субстанцию (текущий, current); с другой - как нечто, существую­щее именно в данный момент (настоящий, present).

Китайский аналог этой фразы - muqian (глаза перед) de shiju (время, обстановка) указывает на большую созерцательность в восприятии настоящего. Все, что человек ви­дит, и есть настоящее. Основным отличием в восприятии настоящего в китайской лингвокультуре, в сравнении с русской и английской, заключается в том, что в первом случае носителя этой языковой культуры не беспоко­ит кратковременность, быстротечность насто­ящего. Такое отношение в случае с китайс­ким языком можно объяснить тем, что, со­гласно традиционным восточным верованиям, человеку дана не одна, а много жизней, в течение которых все можно еще не раз ис­править. Русская и английская языковые тра­диции лишены такого культурного базиса, чем и объясняется обостренное отношение к на­стоящему, в котором и протекает собственно жизнь человека.

Можно предположить, что квинтэссен­цией такого подчеркнутого восприятия теку­чести и недолговечности настоящего в анг­лийской лингвокультуре стало появление из­речения time is money (время - деньги). Известно, что money (деньги) - одна из основных ценностей американского общества - главного носителя английской языковой тра­диции на сегодня. А то, что дословный пере­вод этой фразеологической единицы на рус­ский и китайский языки - (shijian (время) shi(есть) jinqian (деньги) - носителями этих языков сегодня воспринимается как норма, говорит о начале изменений в ощущении на­стоящего в этих лингвокультурах на совре­менном этапе.

Отношение к будущему в рассматрива­емых языковых культурах имеет как общие черты, так и свои особенности. Так, в рус­ском языке сосуществуют две основные ха­рактеристики будущего времени: следующий/ будущий год. Слово следующий указывает на способность времени к движению, его близость к настоящему и подчиненное по отношение к настоящему положение. Следо­вать - значит идти за чем-то или кем-то главным, занимающим первую или переднюю позицию. Слово будущий в сравнении со сло­вом следующий уже не передает значения движения, оно более статично и отдалено от настоящего в сознании говорящего. Такая си­туация косвенно указывает на то, что в срав­нении настоящего и будущего последнему от­водится неглавная, вспомогательная роль.

Аналог этого сочетания в английском -following year отличается от синонимичной фразы next year указанием на способность времени к движению. Значение слова following очень близко к значению следую­щий в русском и имеет те же семантичес­кие характеристики. Next year акцентирует внимание на близости к настоящему. При этом значение слова next достаточно ста­тично, оно не передает движения и не явля­ется глаголом.

Определение временных слов в китайс­ком языке с точки зрения отнесения их к будущему сводится в основном к двум лекси­ческим единицам: ming (светлый, следую­щий) в сочетании с nian/tian (год/день) и xia (нижний, под, следующий, спускаться) в сочетании с yue/xingqi (месяц, неделя). При­веденные примеры, как и в случаях с рус­ским и английским языками, свидетельствуют о двойственном восприятии будущего китайс­кой лингвистической традицией. С одной сто­роны, будущее для китайцев - это нечто свет­лое, оптимистичное. В этом случае с буду­щим годом или днем связываются только хорошие, светлые ожидания, другие характеристики, например, способность к движению, близости (к настоящему) отсутствуют.

Можно предположить, что употребле­ние слова xia, передающего более низкие, приземленные семантические черты будуще­го в отношении таких временных промежут­ков, как месяц и неделя, вызвано, в первую очередь, необходимостью разведения уже су­ществующих понятий. Так, в китайском язы­ке есть сочетания mingyue (яркая луна) и mingxing (яркая звезда), которые, согласно предложенной концепции зарождения языка, появились раньше, чем слово ming приобре­ло временное значение. Данный факт, конеч­но же, мог стать основным препятствием употреблению определения ming со словами неделя и месяц. Слова луна и месяц (в значении временного промежутка) имеют один и тот же иероглиф так же, как и слова звезда и неделя имеют в своей основе один иероглиф Л. Значения месяц и неделя у этих иероглифов в китайском языке появи­лись позже значений луна и звезда, что связано с открытием цикличности изменения положения этих небесных тел на небосводе.

Таким образом, слово xia в значении будущий, следующий имеет те же характе­ристики будущего, что и слова следующий и following в русском и английском языках. Китайское xia, в отличие от ming, лишено всякой эмоциональной коннотации, связанной с лучшими надеждами на будущее. Но при этом оно указывает еще на одну специфику восприятия времени данной лингвокультурой. Представляющее собой оппозицию xia слово shang (верхний, на) имеет временное значе­ние предыдущий, прошлый, что указывает на вертикальный характер движения времени, по представлению китайцев. Причем, движе­ние это осуществляется по направлению сверху вниз. Например:

а) shang (прошлый, верхний) уие (месяц)

б) xia (следующий, нижний) уие (месяц)

Подобная вертикальная направленность движения времени [1] отсутствует в русской и английской языковых традициях. Хотя про­странственные предлоги на в русском или on в английском употребляются со словами времени, они не передают характер или на­правление движения времени.

Например:

а) на неделе, на следующий день;

б) on Monday (в понедельник), on this/that day (в этот/тот день)

Таковы характерные черты восприятия настоящего, прошедшего и будущего, то есть основных параметров существования времени в сознании человека в рассматриваемых раз­личных языковых культурах. Как уже было сказано выше, универсальным в данном слу­чае является принятия времени как движу­щейся субстанции. Другие характеристики вре­мени являются собственным приобретением каждой из рассматриваемых лингвокультур. На вопросы "Куда уходит настоящее, когда оно становится прошлым и где находится про­шлое?" [2], а также, "Что такое будущее?" каждый из народов отвечает по-своему, опи­раясь на собственную культурную традицию.

Самым практичным можно назвать от­ношение ко времени английской лингвокультуры, которая ценит только настоящее, без со­жаления расставаясь с прошлым и не ожи­дая чудес от будущего. Представители дан­ной языковой традиции живут этим настоя­щим, то есть здесь и сейчас. Самым эмоци­ональным из рассматриваемых языковых культур является восприятие времени китай­цами. Они сожалеют или выражают другие чувства по поводу уходящего времени, не­сколько отстраненно рассматривают настоя­щее и ждут только хорошего от будущего. Можно сказать, что этой культуре присуще уважительное отношение к прошлому, но осо­бенно характеризует ее оптимистичный взгляд в будущее. Русская лингвокультура с ее эмо­циональным отношением к прошлому, прак­тичным взглядом на настоящее и нейтраль­ным отношением к будущему занимает сред­нее положение в оценке времени с таких позиций. Главным, то есть эмоционально мар­кированным, для русской языковой традиции является особое отношение к прошлому.

Конечно же, выдвинутые в данной рабо­те тезисы о фазах становления языка, об об­щих и специфичных способах осмысления уни­версальных категорий пространства и времени в разных языковых культурах никоим образом не являются бесспорными и окончательными  всего лишь предложением учитывать суще­ствующие, с точки зрения автора, реальные тенденции в ходе подобных исследований. Сама же затронутая проблематика требует более глу­бокого и всестороннего изучения.

ЛИТЕРАТУРА

1. Использование пространственной лексики в значении темпоральной на примере китай­ского языка // Китайской языкознание. Изолирующие

языки. XII международная конференция. Материалы. Москва. 22-23 июня 2004 г. М, 2004. С.222-224.

2.  Коричневая книга. 1999. С.47.

ИСТОЧНИКИ

3. Китайско-русский словарь USHiJJjttL. Шанхай, 2000.

4. Новый русско-китайский словарь - Пекин, 2001.

5. Chinese-English Dictionary (Revised Edition).  Beijing. Foreign Language  Тeaching and Research Press. 2002.

Научная мысль Кавказа. Северо-Кавказский научный центр высшей школы. Спецвыпуск 2005.