в моей жизни.
Из выступления чл.-корр. РАН Геннадия Игнатьевича ГРИЦКО на торжественном заседании Ученого совета Института горного дела СО РАН, посвященного 120-летию Николая Андреевича ЧИНАКАЛА 26 декабря 2008 г.
Моя задача несколько облегчается, т. к. Виктор Николаевич Опарин и Михаил Владимирович Курленя уже многое о Николае Андреевиче рассказали.
Я же, в первую очередь, скажу о том, что Николай Андреевич – человек, который в значительной степени определил мою жизнь.
Когда в 1957 году на базе Западно-Сибирского филиала АН СССР было организовано Сибирское отделение АН СССР, мы вместе с , , и другими выпускниками аспирантуры Горного факультета ТПИ работали в Томске, в Томском политехническом институте, на кафедре разработки пластовых месторождений. Тема моей научной работы была связана со способами разработки угольных пластов Кузбасса, опасных по внезапным выбросам угля и газа. Дело в том, что к тому времени явления выбросов метана в Кузбассе уже распространились на ряде шахт, особенно на шахтах Кемеровского и Прокопьевского месторождений. Исследования их вёл институт ВостНИИ. Но было неясно, каковы должны быть способы добычи угля из опасных пластов в Кузбассе, т. к. в этом бассейне, по сравнению с известными, условия разработки угольных пластов иные – другие системы разработки, направления подвигания забоев, сближенное залегание пластов, частое вскрытие пластов промежуточными квершлагами, щитовая система разработки на крутом падении.
В мае 1959 г. в Институте горного дела СО АН СССР в Горбачёв, Николай Андреевич Чинакал и Василий Николаевич Леонтьев проводили Первое научно-координационное совещание по проблеме горного давления.
Кстати, этому весьма важному научному и общественному событию в жизни Сибирского отделения и Кузбасса в 2009 году исполняется 50 лет. Оно организовало и консолидировало научные, производственные и вузовские силы, дало направление новым исследованиям, основало сначала журнал «Вопросы горного давления» (1959), затем, на его базе, журнал «Физико-технические проблемы разработки полезных ископаемых» (1964). В течение последующих нескольких десятков лет из ежегодных координационных совещаний выкристаллизовался ряд научно-тематических семинаров, которые проводились в разных городах СССР; некоторые стали международными, проводятся до сих пор, на них сформировался ряд известных научных школ. Многие учёные получили на этих координационных совещаниях и семинарах «путёвки в жизнь».
Так вот, на этом совещании я сделал доклад по своей тематике. На следующий день Николай Андреевич, Тимофей Фёдорович и Василий Николаевич предложили мне перейти на работу в Институт горного дела АН СССР, переехать в Новосибирск. Работать было предложено в Лаборатории горного давления. Я был к этому готов, и, не раздумывая, согласился. Уже с 15 сентября я работал в Институте горного дела СО АН СССР. Той же осенью получил однокомнатную квартиру и с тех пор 24 года – до 1983 г. работал в Институте, пока не потребовалось переехать в Кемерово для того, чтобы организовать в Кузбассе самостоятельный Институт угля СО АН СССР (теперь Институт угля и углехимии СО РАН) и Кемеровский научный центр СО АН СССР.
Тематика, по которой мне было предложено работать в Лаборатории горного давления, была не только созвучна той, которой я занимался в ТПИ, но позволяла глубже прорабатывать ранее намеченные, иногда умозаключительного характера проблемы. Атмосфера инициативы, научной свободы, ответственности, которую кропотливо и терпеливо создавали и направляли и , приучала нас к самостоятельности и коллективной работе. А сами наши легендарные руководители своим жизненным содержанием заставляли каждый раз при общении с ними убеждаться, что ты тоже участвуешь в чём-то крупном, государственно важном, совершенно необходимом в науке, весьма нужном в горном производстве, которое всегда стояло за ними. Это было воспитание своим примером.
Ко времени перехода из Томского политехнического института в Институт горного дела СО АН СССР у меня была почти завершена кандидатская диссертация. Поэтому уже в начале следующего, 1960 г. я выходил на защиту. И оба раза (в 1960 г. по кандидатской и в 1968 г. по докторской) первым официальным оппонентом у меня был Николай Андреевич Чинакал.
Придя в Институт, я застал здесь весьма квалифицированный, целеустремлённый научный коллектив, успешно работавший под руководством крупного учёного с мировым именем – Николая Андреевича Чинакала над весьма актуальными направлениями горных наук. Вклад Института в горную науку и практику был настолько велик, что менял технологии горного дела: бурения, разработки рудных и угольных месторождений, шахты будущего, вентиляции, обогащения, горного и строительного машиноведения. Я увидел целую когорту выдающихся ученых, каждый из которых был не только высочайшим специалистом своего дела, но и авторитетным, ответственным за свою область деятельности учёным в стране. Позвольте мне не перечислять всех или многих, а остановиться только на одной проблеме – исследований щитовой системы разработки .
В Институте в то время работали сподвижники по щитовой системе, воспитанные им. Это: Виталий Трофимович Дзюбенко, Михаил Матвеевич Жарков, Надежда Викторовна Маревич, Александр Анисимович Федосов, Иван Артемьевич Рыков, Иван Ефимович Чернов и многие другие. В Институте был настоящий центр технологий Кузбасса, поэтому «как свои» в работах участвовали щитовики Кузбасса – , , и многие, многие другие, те, кто осуществлял и поддерживал идеи .
в своей деятельности воплотил стремления большинства учёных и производственников к созиданию. И в украинский период своей работы, и в томский период, и во время работы в Кузбассе, и затем, создав один из первых институтов Западно-Сибирского филиала Академии наук СССР в Новосибирске, Николай Андреевич решал крупные задачи индустриализации страны, освоения угольных месторождений, создания крупнейшей угольно-металлургической базы Урало-Кузбасса, создания эффективных технологий угледобычи.
Созданная им щитовая система разработки пластов крутого падения была призвана обеспечить страну в предвоенные, а затем и в годы войны, наиболее ценными марками коксующихся углей Прокопьевско-Киселёвского района Кузбасса, дававших лучшую в мире броневую сталь.
Щитовая система сменила старые технологии добычи угля, системы камер, зон, и лав на крутом падении. А надо сказать, что из пластов крутого падения в то время добывались десятки миллионов тонн угля, шла основная добыча угля Кузбасса. Создание щитовой системы ознаменовало конец старых «копей», «закопушек». Она стала достойной технологией новых шахт, построенных в годы первых пятилеток. Смело можно называть щитовую систему «лицом Кузбасса». На «щитах Чинакала» выросло не одно поколение по-настоящему, по-горному, высококвалифицированных горных инженеров, руководителей угольной промышленности страны. Это были место и время формирования профессиональных кадров.
Принципы, обеспечивающие новизну, успех и пример, были заложены в щитовой системе смелым, нетрадиционным подходом, который воплотил в своей научной и инженерной деятельности .
Это был комплекс идей, связанных в единую технологию. Забой был «перевёрнут», вместо опасного нависания над головой он превратился в твёрдую опору для рабочих. Доставка угля вдоль забоя была полностью устранена из технологии. Была введена почти полная механизация проходки выработок, т. к. углеспускные печи проходились бурением сбоечно-буровыми машинами. Люди в забоях находились под защитой надёжного щитового перекрытия. Исчез тяжелейший и опасный технологический процесс крепления выработанного пространства. Передвижная крепь собиралась на вентиляционном горизонте, в спокойных условиях. В забое шахтёры управляли и самим перекрытием, и движением обрушенных пород за щитом. Газ свободно уходил к земной поверхности. Тысячи людей, а в то время среди них, особенно во время войны, было много женщин, избавились от тяжелейшего, непосильного физического труда. Страна получила уголь, много хорошего коксующегося угля. СССР одержал победу в Великой Отечесвенной войне 1941–1945 гг.
Кстати, теперь все механизированные комплексы мира используют «schield» – щитовой принцип ограждения рабочего пространства. Нужно вспомнить, что почти одновременно с в Горбачёв с соратниками создавал и испытывал механизированные передвижные крепи для пластов пологого падения.
Принципиальная заслуга Чинакала как ученого-горняка состояла в том, что теперь не нужно было крепить забой, а заранее собранной крепью можно было управлять (посадка, движение щита, подвигание забоя).
Затем возникло много вариантов этой технологии. Ко времени наибольшего развития щитовая система стала не просто системой разработки – сформировалась система щитов Чинакала, включающая в себя новые схемы вскрытия и подготовки, множество разнообразных конструкций щитовых агрегатов, комплексы механизмов, высококвалифицированные инженерные кадры, виртуозные щитовые бригады. Были попытки применения закладки при щитовой системе, средств механизации отбойки угля в забое. Для обеспечения устойчивости углеспускных печей появился новый материал – углепласт. Возникали десятки конструкций самих щитовых перекрытий (конструкция щитовой системы при этом в принципе не менялась). Наиболее полно они систематизированы в монографии академика и 1988 года. Под конкретные условия создавались конструкции, средства механизации. Творчески работали сотни людей, институты. Но как бы ни модернизировалась система, она остается, и останется до скончания века «системой Чинакала»!
Гениальные решения требовали продолжения в научных исследованиях. Однако «перестройка» и переход на «рыночные» отношения неумолимо выбили из эксплуатации область добычи угля из пластов крутого падения, а с ними и щитовую систему. Конкурентоспособность угля стала видеться в добыче импортными комплексами из пластов пологого залегания, малыми шахтами современного уровня, либо открытым способом.
Мы отдаём себе отчёт о недостатках щитовой системы, ограниченности области применения (блестяще использованной !), необходимости её совершенствования для работы в новых горно-геологических условиях, на более глубоких горизонтах. Технический прогресс бесконечен. Поэтому проблема возрождения щитовой системы разработки и системы щитов Чинакала видится в сохранении и развитии принципов, заложенных им в новую технологию, и воплощении этих принципов с использованием современных достижений науки и возможностей угольного машиностроения.
Охвативший мир экономический кризис внесёт поправки в эту линию, потребуется создание систем разработки и угледобывающей техники для добычи угля из пластов крутого падения, сложного залегания. Подготовка к новым экспериментам по возрождению щитовой системы в новых условиям, на более глубоких горизонтах, уже ведётся.
Особо я хотел бы отметить научные исследования по движению сыпучей массы за щитом («перепуск» пород) и давлению на щиты. Эти научные проблемы исследовались достаточно полно. В Томском политехническом институте и смоделировали движение обрушенных пород за шитом, причем во взаимодействии со сдвигающейся кровлей пласта. В Институте горного дела, в Лаборатории горного давления, куда я пришёл, этой проблемой занимался Олег Николаевич Чинакал. Хочется вспомнить о нем не только как о сыне Николая Андреевича, но и как об учёном, создавшем экспериментальные основы нового научного направления – давления движущихся пород на движущееся щитовое перекрытие. Эта же научная проблема исследовалась Николаем Григорьевичем Дубыниным применительно к выпуску руды при системах разработки рудных месторождений Кузбасса. Затем, когда после директором Института стал Евгений Иванович Шемякин, он создал свою мощную научную школу по сыпучей среде, в рамках которой были получены крупные теоретические и экспериментальные результаты, в частности, его учениками , .
Хочу подчеркнуть, что отдавать дань уважения Николаю Андреевичу мы должны прежде всего продвижением его идей, принципов, тем более что и силы, и знания у нас для этого есть. Есть и молодёжь для решения этих проблем со свежими подходами и энергией. В Институте еще работают люди, которые сотрудничали с Николаем Андреевичем и его учениками.
Новые возможности для решения проблем даёт Программа «СО РАН – Кузбасс», над которой работают институты Сибирского отделения РАН совместно с администрацией Кемеровской области. В ней большое участие принимает Институт горного дела. Проблемы поставлены – будем их решать!
Спасибо за внимание.
Советник РАН, член-корреспондент РАН Геннадий Игнатьевич Грицко
