Красочная феерия о земле Уральской. Николай Чесноков.
Хурал уул в переводе с монгольского языка означает «собрание гор». Каменный пояс. Седой рал или Урал-батюшка. Суров и могуч этот край, и поэтому здесь всегда жили и работали сильные, бесстрашные, талантливые, мощные по своей энергетике люди.
Уральская школа классического пейзажа весьма велика: Олег Бернгард, Александр Бурак, Виктор Зинов и, конечно же, без сомнения, Николай Гаврилович Чесноков. Он стал продолжателем лучших традиций русской пейзажной школы, основателями которой были Иван Шишкин, Исаак Левитан, Куинджи и многие другие.
Мамин-Сибиряк писал: «Урал еще ждет своего художника, который воспроизведет на полотне его оригинальные, полные своеобразной прелести и суровой поэзии красоты».
И он не ошибся. Таким человеком, который с детства любил, понимал и ценил красоту бурных уральских рек, северной дремучей тайги, каменистых круч, озер и заливных
лугов, а главное, «передал это в красках и линиях», был Николай Гаврилович Чесноков.
Эту нежную и трепетную любовь, которая жила в его сердце, он пронес через всю свою жизнь. А разве могло быть иначе?! Ведь он родился и вырос на лесном кордоне недалеко от Лысьвенского завода. В детстве Николай Гаврилович с упоением рисовал на папиросных коробках, которые оставляли ему заезжие лесорубы. После неоднократных попыток он поступил в Институт имени Репина в Ленинграде, который называется сегодня Санкт-Петербургской академией художеств. С этого времени начинается упорный и настойчивый труд яркого и талантливого художника-живописца.
Впервые увидев его персональную выставку, открывшуюся в Музее изобразительных искусств в ознаменовании 95-летия художника, я был просто потрясен до глубины души и очарован яркостью красок и полнотой образов. Чувство восторга, необычайной легкости и влюбленности не покидает меня до сих пор.
Чем же так поразил меня мастер? Неподдельной искренностью, свежестью восприятия, оптимизмом, лиричностью, высочайшим мастерством рисовальщика и блестящего коло-риста. Жизнь в его понимании это не только черное и белое, хорошее и плохое, а целая полифония звуков, света и цвета, ощущений и взаимоотношений.
В этом году декабрь выдался на редкость снежным и морозным. Огромные сугробы повсюду, заносы, снежные вихри, гололед, метель. Снег искрится, хрустит и скрипит под
ногами. Он падает с неба в виде маленьких звездочек-снежинок. «Пушной нынче снег», – говорили в старину знающие люди. А я иду, вспоминая Николая Гавриловича Чеснокова и его «зимнюю» серию.
Перед моим мысленным взором предстает картина «Мартовская сказка на Басегах», где мохнатые разлапистые ели, укутанные толстым слоем сверкающего снега, мирно дремлют. Морозно. Торжественно. Хрустальный воздух свеж и бодрит. Возникают ассоциации с картиной Ивана Шишкина «На севере диком». Два великих мастера через годы и десятилетия продолжают одно дело – воспевают неиссякаемую красоту России. Надо сказать, Чеснокову всегда удавалось очень точно и верно передать цветовые эффекты снега. Коллеги по творческому цеху часто признавались: «Конечно, у Гаврилыча был глаз, он видел. Про таких в народе говорили: «Глазастый, смотрок, зоркий, он все видит, замечает».
Картина «Зима в Бисере» – это прощальная песнь зиме. Зимняя дорога, слегка протоптанная, уходящая вдаль. По ней идет старушка в платке, валенках, телогрейке, с коромыслом на плече, на котором качаются две бадьи. Как ни печально звучит, но для поколения nехt – это уже забытые артефакты. А для сельских жителей – привычная, обыденная жизнь. Картина полна оптимизма: жизнь продолжается, не стоит на месте. Вокруг все занесено, завьюжено снегом, подтаивающим, осевшим по краям дороги. Он уже не такой белоснежный, а чуть-чуть сероватый. Ведь на исходе зима.
А воздух напоен предчувствием весны, солнца и пробуждения природы. Композиция выстроена четко и гармонично, со световыми акцентами.
Наследие художника обширно и многогранно. Более 100 работ, созданных за последние 50 лет, экспонируются в залах музея. Его картины украшают галереи и частные коллекции 90 стран мира. Николай Гаврилович создал множество эскизов, набросков, этюдов самых разных жанров. Это индустриальные пейзажи, портреты, натюрморты, деревенские ландшафты и дачные зарисовки. Он много путешествовал и рисовал, делился с нами своими впечатлениями. «Весенняя Прага», «Теберда». Но лучше всего и полнее Николай Чесноков чувствовал свой родной край. Север, Урал – это его стихия, где он черпал силы и вдохновение для дальнейшей работы. Здесь родился замысел картины «Пеленгичи». В этой монументальной, мощной работе нет ни капли натужности, вымученности. Чувствуется романтика сурового стиля и мягкая лиричность реалистического пейзажа, написанного с натуры. Вертикальные, отвесные скалы, а внизу люди, трактора, дома. Создается ощущение, что вечны только эти величественные исполины – горы-великаны, а все остальное временно, эфемерно. Глубокие, насыщенные цвета картины словно обдают холодным, бодрящим воздухом Севера. Путь сюда открыт только смельчакам и неукротимым художникам.
Вообще-то, надо признаться, творчество мастера очень перекликается со сказами Павла Петровича Бажова. И монументальное полотно «Каменный пояс. Сказ об Урале» – лучшее тому подтверждение. На вершине Шихана сидит русская красавица в праздничном народном костюме. Длинная русая коса лежит на плече. А может, это и есть сама Хозяйка - хранительница богатств и недр Урала?! Обернуться может кем угодно. Ее окутывает необычайный покой и тайна. Она зорко вглядывается вдаль, словно охраняя эти дивные, непроходимые зеленые горы, которые хранят свои неиссякаемые сокровища. А может, она ждет своего мастера – художника и поэта, который расскажет о радости творчества и красоте родной природы? (На снимке - этюд к картине «Урал». Х.,м. 1950-е.)
Мне очень приглянулась работа «У костров негасимых». Уставшие после трудной работы мужчины и женщины спят у костров. Но две девушки не спят, их лица озарены светом. Они словно о чем-то мечтают – не о суженых ли? А может, созерцают звезды? Фигуры людей тщательно, с огромной любовью выписаны. Видно, что каждый персонаж дорог автору. Здесь читается характер живописца: честный, порядочный, открытый, а главное, добросовестный, не терпящий халтуры.
Чесноков был не только прекрасный колорист, психолог, но и новатор: он экспериментировал с цветом и тенью, всегда находя что-то свое, новое.
Очень лирична картина «Мамин дом». Сразу вспоминаются есенинские строки: «Ты одна мне помощь и отрада, ты одна мне негасимый свет». Деревня. Рубленый дом-пятистенок. На переднем плане поленница дров. «Все обыденно и прозаично», – скажет кто-то. А для Чеснокова – это детство, пробуждение художественного дара, смелые мечты,
которым суждено было воплотиться в жизнь. Есть что вспомнить на склоне лет: и бытовые трудности, и душевные терзания, и борьбу, и, конечно же, любовь. Все это он описал в своей книге «Претворенная в жизнь мечта». И поэтому
мамин дом – это колыбель, начало начал. Здесь черпал свои силы, стойкость и мудрость будущий заслуженный художник, к тому же прекрасный педагог.
– Я благодарна судьбе за встречу с моим Учителем, – вспоминает с грустью и восхищением в голосе его ближайшая ученица Жанна Сидорова (сейчас сама уже известная художница-реалист). – Мне, если честно, его очень не хватает, недостает его тактичности, мудрости, веры. Он поверил в меня, еще тогда молодую девчушку, и подтвердил, что живопись – это моя дорога в жизни, мое призвание. Хотя и не скрывал, что будут взлеты и падения, хулители и сторонники, неожиданные озарения и огорчения. «Но, если взялся за гуж, не говори, что не дюж», – подбадривал он меня. шутил: «Реалистом можно быть еще лет 200–300, потому что не все здесь сказано и сделано». Он привил мне вкус к хорошим книгам. Я училась живописи по старинным фолиантам, которые содержали секреты живописного мастерства. Ими снабжал меня Николай Гаврилович. – Голос Жанны теплеет, и она словно расцветает. – Ах, если бы вы знали, сколько всего он мне дал! Какой он был замечательный, настоящий, правдивый! – Жанна не скрывает своих слез.
Николай Гаврилович учил меня правде жизни, музыкальности и певучести образов, гармонии красок. – Любовь и нежность слышатся в ее голосе. – Он ставил передо мной
сверхзадачи, как у Станиславского: не жалеть себя, работать, бесконечно совершенствоваться. Иначе тебя не пожалеет зритель. А чтобы добиться этого, надо принимать все близко к сердцу, быть «нервом» своего времени. Он часто повторял: Будет трудно, больно, появится чувство безысходности, когда что-то не получается, но это того стоит. Иди своим путем. И вот однажды тебе откроется нечто возвышенное и невыразимо прекрасное, что доступно лишь тонко чувствующей натуре художника.
Спасибо организаторам выставки. Я словно побывала в его мастерской, и все самые добрые воспоминания вновь осветили и согрели мою душу, – завершает свой рассказ
Жанна Сидорова.
Я пришел к выводу, что в личности Николая Гавриловича было что-то аристократическое и вместе с тем простое, цельное, крестьянское. Но именно этот золотой сплав его характера позволил ему крепко держать кисть и нить своей судьбы.
И вот пришла осень, осень жизни, «болдинская», плодотворная, обильная. Осень патриарха. Чеснокову уже далеко за 80. Пришла мудрость радоваться каждому дню, любить не за что-то, а несмотря ни на что. У него масса новых замыслов. Кажется, впереди еще столько нехоженых дорог, столько новых встреч! Но теперь уже только в вечности…
. Таватуй осенью. Х.,м. 1994.
Полотно «Дворик осенью». Перед нами рябина с тяжелыми гроздьями пурпурно-оранжево-красных ягод в золотой листве. А рядом огромные сосны, пожухлая трава. Все залито светом, напоено радостью, теплотой, сердечностью и верой в лучшее, что все будет хорошо. Мастер словно не прощается с нами навсегда. Он ждет нас в гости и хочет, чтобы
мы были счастливы. Ведь он прожил трудную, но невероятно интересную и прекрасную жизнь. Поверьте: он знает, что говорит.
Главное, что подарил мне Николай Гаврилович Чесноков, – это понимание важности сделать в этой непростой и часто суровой жизни что-то прекрасное и доброе. Ты можешь создать своими руками целую вселенную, где все понятно без слов. Здесь звучит музыка вольного ветра, горные вершины гордо носят белоснежные снеговые шапки, а современные Прометеи – сталевары терпеливо делают свою нужную работу. Здесь сияет редкое, поэтому столь долгожданное уральское солнце. А сейчас природа спит, приятно
укутавшись в зимнюю шубу. И в душе лишь одно слово – спасибо за то, что все это существует!
Прошу вас, друзья мои, прикоснитесь к этой красочной феерии. И пусть гордость за наш Урал живет в ваших сердцах!
Фёдор Морозов.
