Человек в футляре (стр. 10 )

Беликов – Слуга мой.

Афанасий – Бывший денщик секунд-майора Головомойкина!

Коваленко – Вот и познакомились! Милости прошу теперь к нам в гости с ответным визитом. Хорошим людям мы всегда рады. Сестра моя готовить любит и умеет это делать очень даже недурно. Разносолов всяких там не обещаем, но вкусно будет, и голодными не останетесь. Посидим, выпьем за знакомство, песни попоём…

Афанасий - «Когда я на почте служил ямщико-о-о-м…»

Беликов – Афанасий!

Коваленко – А пока, с Вашего позволения мы откланиваемся. Идём с Варенькой на велосипедах кататься! Развлечение новое и нам обоим оно очень нравится! До свидания!

Беликов – Позвольте! Я не ослышался? Вы сказали, что Варвара Саввишна будет на велосипеде кататься?

Коваленко – Нет. Вы не ослышались. А что тут такого?

Беликов - При всех?

Коваленко – Не понял Вас… Что значит, при всех? А как же ещё иначе можно на велосипеде кататься, как не на улице и не при всех? Странный Вы однако… Или Вы предлагаете дома нам это делать?

Беликов – Я Вам ничего не предлагаю, господин Коваленко, а только спрашиваю. А разве преподавателям гимназии и женщинам прилично ездить на велосипеде?

Коваленко – А что же тут неприличного? Постойте, Вы это серьёзно или шутить изволите?

Беликов – В вопросах морали и нравственности я никогда не шучу! А то, как бы чего не вышло-с!

Коваленко – То есть, Вы хотите сказать, что катание на велосипедах – это с нашей стороны безнравственно и аморально?

Варя – Миша, перестань!

Коваленко – Не лезь, Варвара! Послушайте, господин Беликов, по-моему, гораздо безнравственнее совать свой нос, куда не следует. Вам-то от этого всего, какое дело? Однако вы конфликтный тип! Позвольте же нам самим решать, что и как нам делать. Без вашей помощи! Идём, Варвара!

Беликов – Я веду себя как вполне порядочный человек, господин Коваленко! Я давно служу, Вы же только начинаете службу, и я считаю долгом, как старший товарищ, предостеречь Вас. Катание на велосипеде – забава совершенно неприлична для воспитателя юношества!

Коваленко – Почему это?

Беликов – Да разве тут надо ещё объяснять, Михаил Саввич, разве это и так не понятно? Если учитель едет на велосипеде то, что же остаётся ученикам? Им остаётся только ходить на головах! И раз это не разрешено циркулярно, то и нельзя. Женщина или девушка на велосипеде – это ужасно!

Варя – Какие же Вы всё-таки оба! Было б из-за чего подымать весь этот сыр-бор. Каждый человек имеет право на собственное мнение. Но нельзя же быть такими категоричными! Миша, Святополк Антонович, помиритесь! Не хорошо это в первый день знакомства.

Коваленко – И не подумаю! Сначала, пусть он извинится!

Беликов – Не считаю это возможным по принципиальным соображениям.

Варя - До свидания, Святополк Антонович!

Афанасий - «Когда я на почте служил ямщико-о-о-м…»

Варя – До свидания и Вы, Афанасий Григорьевич!

Коваленко и Варя уходят. Пауза.

Афанасий – Что прикажите на ужин готовить? Рыбу?

Беликов - Да что хочешь… Всё равно мне. Всё равно… Ах, Анафем Проклятьевич, Анафем Проклятьевич… Тут ты прав оказался. Вот она – ахиллесова пята человечества! Здесь Вы из нас верёвки можете вить. Только не честно так... Не честно! Афанасий!

Афанасий – Чего?

Беликов – Чего, чего… Деревня вологодская! Сходи за Башмачкиным и приведи его сюда!

Афанасий – Не пойдёт он…

Беликов – Пойдёт. Скажи, что я ему за это пять рублей дам.

Афанасий – Я бы и за десять не пошёл…

Беликов – Чего?

Афанасий – Ничего… (уходит)

Беликов – Так… Где же они у меня лежат-то? Где? Столько уже времени с тех пор прошло… Немудрено и забыть, куда засунул. Кто бы мог подумать, что это юношеское баловство сейчас мне пригодиться может... Да это и не искушение вовсе. Я обета безбрачия не никому давал! Это, если можно так выразиться, естественный ход природных вещей… Отношения полов! Страсть! Этого пока что ещё никто не отменял!... Что же это я делаю-то, а? Прямо сумасшествие какое-то. Как бы чего не вышло… Ерунда! Да где же они лежат-то? Вот беда… Это даже и не соблазн! Это – Божеское провидение! Хотя, если честно, как же много ненужных, глупых браков совершается повсюду вокруг! Да, но без них и самих людей бы не было! Выродились бы… Врёшь ты всё, Анафем Проклятьевич! Врёшь!.. Вот они! Нашёл, слава Богу! Прочтёшь сейчас всё это и не поверишь, что сам писал. Покажется, что только в горячечном бреду сие сочинить и можно… Юн был, неопытен и жизнью не бит, потому и способен на такие излияние души. А сейчас вряд ли… Вряд ли. И захочу да не смогу так, как раньше…

Заходят Афанасий и Акакий Акакиевич. Башмачкин сильно пьян.

Беликов – А вот и Вы, Акакий Акакиевич! Как поживаете? Вы знаете, а я рад Вас видеть! Вот Вы, наверное, обиделись на меня за прошлый раз, слов мне тогда всяких злых наговорили, а я Вас простил. Взял, и простил! По-христиански простил… И даже готов Вам щёку свою подставить другую. Бейте!

Башмачкин – А я ведь, Антон Святополкович…

Беликов – Святополк Антонович!

Башмачкин – Ну да… Я и говорю Антополк Свинтонович, шинель-то свою того-с…

Афанасий – Сшили?

Башмачкин – Да-с. Сшил… Вчера вот только новую надел… Не зря такие деньги портному отдал. Удивительно как хорошо на мне сидела. Думал, умру от блаженства… Не шёл в ней, а казалось, над землёю летел. В облаках парил… Первый раз в своей жизни человеком себя почувствовал. Аж страшно от этого было. Шёл и от счастья плакал… Удержаться не мог. Не верил, что такое может быть! Я, Акакий Акакиевич Башмачкин, - и в новой шинели!

Беликов – И куница была?

Башмачкин – Была… И серебряные лапки под апплике были… И пуговицы с орлами… Всё было… (рыдает)

Беликов – Да что ж Вы плачете-то, Акакий Акакиевич? Странный вы, однако, всё-таки человек. Тут радоваться надо, а вы плачете! У меня к Вам просьбица есть одна маленькая… Совсем пустяшная. Поможете мне, я Вам пять рублей за это дам. Вы слышите меня?

Башмачкин – Слышу… Что за просьбица?

Беликов – Смешно сказать… Есть тут у меня стихири лирические… Так, ничего серьёзного. Кровь, любовь, морковь, не прекословь… Прозу рифмою облагородил по молодости своих лет. Перепишите мне, пожалуйста, одно из них к завтрему. Пожалуй, вот это… Перепишите, Акакий Акакиевич? Для меня это очень, очень важно!

Башмачкин – А я, когда мимо Исаакия проходил вчера в своей новой шинели, так одна интересная дама, впервые в жизни моей, так на меня посмотрела, что меня даже покачнуло… Так мне от этого её взгляда хорошо стало. И сердце заныло вдруг так сладко, сладко…

Беликов – Ах, Вы Дон Жуан! Да теперь на Вас всегда так женщины смотреть будут! Каждый день! Не будете знать, куда от них деваться… Вы просьбу мою поняли, Акакий Акакиевич?

Башмачкин – Понял… К завтрему исполню.

Беликов – Спасибо! Вот Вам три рубля задатка. Вы уж постарайтесь, Акакий Акакиевич, с вензелями чтобы, с эмоцией…

Башмачкин – А ведь меня, Афанасий, ограбили вчера. И шинель мою новую того… Забрали…

Афанасий – Как забрали?!

Башмачкин – А вот так… Избили, раздели и в одном исподнем отпустили на потеху… Я когда до дому-то добрался, так сразу удавиться хотел…

Беликов – А я ведь Вас, Акакий Акакиевич, предупреждал, как бы чего не вышло! Предупреждал! Говорил Вам - откажитесь от куницы! Не послушались Вы меня, вот теперь и расхлёбывайте… Вы в полицию-то сходите в старой своей шинельке и заявление напишите, что, мол, ограбили Вас какие-то злодеи. Они их живо отыщут… Вы их хоть запомнили?

Башмачкин – Нет…

Беликов – Найдут, найдут! Шинель-то вряд ли, а их найдут, не сомневайтесь… Со стихотворением-то моим Вы уж постарайтесь, Акакий Акакиевич! Душу свою вложите в мои рифмы, чтобы, так сказать, воодушевление произошло и изящество от строк… С душою чтоб…

Башмачкин – Нету у меня больше души… И не было никогда. Конченый теперь я человек, Афанасий… Конченый… Прощайте. (Уходит)

Афанасий – Может, за доктором сбегать, Ваше благородие? Не ровён час руки на себя наложит человек…

Беликов – Не наложит… Из-за чего? Из-за какой-то там шинели! Эдак у нас давно бы уже все титулярные советники перевелись… Ты вот что, Афанасий, с вечера хорошо почисти моё пальто, шляпу, зонтик, а галоши смажь вазелином! Вот тебе деньги, купишь завтра утром букет цветов. Розы покупай… Белые… Сильно дорогие не бери. Где-то у меня тут одеколон был хороший… Флёрдоранж… Вот он! Это почему флакон-то пустой?! Там же ещё больше половины было! Сознавайся, подлец, твоя работа? Ты выпил?

Афанасий – Не пил я его…

Беликов – А куда же он тогда делся? А? Сам испарился?

Афанасий - «Когда я на почте служил ямщико-о-о-м…» Уволюсь!

Беликов – Чёрт с тобой! Купи тогда мне завтра одеколон с запахом гелиотропа. Да смотри не перепутай! (Начинает раздеваться)

Афанасий – Вы завтра, Ваше благородие, в гости к Коваленкам извиняться пойдёте или Варваре Саввишне предложение делать?

Беликов – Не твоего ума дело.

Афанасий - В калошах и с зонтиком пойдёте?

Беликов – Да. А что?

Афанасий – Ничего… Просто. Много уж их нынче развелось! Вы ж, Ваше благородие, петь не любите… Ни одной песни не знаете, а туда же…(уходит)

Беликов (продолжая раздеваться) – В жизни это не главное… Я много чего не умею, так что с того? Торжествуйте, Анафем Проклятьевич! Прошлись по мне искушением своим. Варвара Саввишна по-настоящему мне сильно нравится. Лет мне уже пятый десяток пошёл, и я знаю, жениться необходимо каждому человеку… Но… Всё это, знаете ли, произошло как-то вдруг… Чтобы потом чего не вышло. И, признаться, я боюсь: у брата её какой-то странный образ мыслей, рассуждает он как-то, знаете ли, странно, а у неё характер очень бойкий. Женишься, а потом, чего доброго, попадёшь в какую-нибудь историю и выпутывайся из неё… Как бы чего не вышло… Как же это мне неудобно без одежды-то! Беззащитно и страшно голому-то… Любой обидеть сможет. Но пальто надо почистить. Просто необходимо… Вчера возвращался из гимназии, глядь, собачонка какая-то задрипанная у парапета Крюкова канала стоит и гадит. Я на неё – пошла, мол, отсюда, зараза! А тут подходит двухметровый лакей и на меня – мол, что это Вы собачку генерала Пузырёва беспокоите, от дела отвлекаете? Я, конечно, извиняться начал, расшаркиваться перед собачкой этой, поскальзываюсь на её дерьме и всё пальто изгваздал в экскрементах… На этом месте, оказывается, только знатные собачки нужду справляют… Спать пора… Спокойной ночи, Анафем Проклятьевич… Спасибо Вам за всё… Нет! Нет, нет, нет… Всё ж таки, торопиться я не буду! А то, как бы чего не вышло. Пойду к ним через месяц. Надо хорошенько подумать. Женитьба – шаг серьёзный, надо сначала взвесить предстоящие обязанности, ответственность… Песенку, опять же, какую-нибудь выучить… Ля-ля-ля-ля… Спать, спать, спать…. (уходит)