Проблемы церковного попечения о детях-сиротах (стр. 2 )

В день закладки здания Московского Воспитательного дома 21 октября 1764 года во временное помещение (дом графа Чернышева) были приняты 19 младенцев, которым были даны при крещении имена Екатерины и Павла. Так началась реализация теоретически разработанного генерального плана воспитания брошенных детей. Беспокоясь о том, как бы учреждение не осталось без призреваемых, Бецкой объявил премию в 2 рубля за каждого принесённого ребёнка. Кроме приёмной Воспитательного Дома были открыты отделения приёма в Красном селе и на квартирах почётных опекунов. В 1771 году императрицей Екатериной II в северной столице был открыт и второй Воспитательный дом. Сиропитательницы были открыты также в Нежине, Оренбурге, Новгороде, Белозерске, Нижнем Новгороде, Чебоксарах, Коломне, Осташкове, Олонце, Воронеже, Казани, Архангельске, Нарве, Пензе, Тобольске, Вытегре, Ярославле, Екатеринбурге, Киеве. Дело государственного призрения грудных младенцев шло плохо в самой Москве, а в филиалах Воспитательного дома и того хуже. Так, из принятых в первые четыре года существования Московского Воспитательного дома 3147 детей умерло более 82%. В некоторые годы процент детской смертности был ещё выше и доходил до 98%, например в 1767 году из 1089 принесённых детей в живых остались только 16. Подобная удручающая картина была и в частных сиропитательницах - в Архангельской из 417 принятых детей до годовалого возраста умерло 377, в Белозёрске в 1768 году был принят 21 ребёнок, из них умерло 19, в Енисейске из 37 принятых детей за 1767-68 годы умерло 34 ребёнка. Несмотря на подробную регламентацию деятельности в Воспитательном доме кормилиц и лекарей, предпринятую Бецким, и на отправку воспитанников в загородную усадьбу для вскармливания их там коровьим молоком, смертность детей не уменьшалась. Бецкому волей-неволей пришлось отказаться от основной своей задачи - воспитывать всех детей под строго регулированным надзором. И по примеру заграничных воспитательных домов он прибег к раздаче детей на воспитание в деревенские семьи. Сначала детей отдавали до 9 месячного возраста, потом до пятилетнего и даже до семилетнего возраста, после чего дети возвращались, согласно плану, обратно в Воспитательный Дом. План воспитания детей содержал подробные инструкции касательно питания, физического развития и обучения детей. "В числе указаний встречается интересный параграф, запрещающий раннее (до 5 летнего возраста - Т. С.) обучение молитвам, знакомство со сказками и дьявольским наваждением, ибо всё сие приводит смысл детей в замешательство, помрачает ложными понятиями. Рекомендуется внушать познание о Боге (молиться рано, а внушать познания о Боге рекомендуется - Т. С.), любовь к животным и т. п. С целью приучать зрение рекомендуется обучать немножко рисованию и чтению. Ввиду трудности нахождения толковых, хороших воспитателей указывается ограничиваться хотя бы и такими, которые не учили бы худым делам и не портили здоровье детей.

С 7 лет мальчики воспитывались отдельно от девочек, в этом возрасте до 11 лет дети посещали ежедневно по 1 часу школу, где обучались молитвам "Отче Наш", "Верую" и двум молитвам специальным для питомцев, обучались читать, писать и начальной арифметике. В остальное время дети занимались работами и рукоделием. После 14 лет питомцев отдавали в обучение ремёслам, для чего были приглашены мастера "трезвого поведения", за ними следили, чтобы хорошо обращались с питомцами. По окончании ученья питомцы могли оставаться в мастерских на правах мастеров, причём отдавалось преимущество тем из них, кто женится на питомке; такой новобрачной паре выдавалось полное обзаведение для их семейной жизни. Способные из питомцев отправлялись в Императорскую Академию Художеств в Петербург.

Создание новой породы людей, которые стали бы добрыми христианами и верными гражданами России, мыслилось Бецким в неразрывной связи с созданием соответствующей морально-нравственной атмосферы. Для этого от слуха и зрения воспитанников должно было удалять всё то, что хотя тень порока имеет, во-вторых, научать детей добродетели путём предоставления им учителей и наставников добродетельных и "примера достойных". Пытаясь искусственно создать для ребёнка атмосферу любви, свободы, ласки и радости, Бецкой рассуждает о качествах воспитателей: "Воспитатели - совершенные отцы и матери, находятся при детях неотлучно… Не упуская никогда способного случая, они стараются наставлять их в праводушии и честности: внимать все разговоры и поступки их, и во время ссоры между ними, изъяснять сколь мерзки и нетерпимы пороки, злость и несправедливость; наипаче вкоренить в них привычку повиноваться и быть в трудах".

Практика же воспитания шла вразрез с теорией, создаваемой Бецким и его единомышленниками. "Генеральный план Воспитательного Дома…" не оправдывал тех колоссальных затрат, как материальных, так и интеллектуальных, которые были вложены в его реализацию. Поэтому в 1775 году все воспитательные дома и приюты для осиротелых детей, кроме Московского и Петербургского, были переданы в ведение "Приказов общественного призрения". Приказы, являясь учреждениями для управления губерний, должны были заботиться и о безродных детях. После смерти в 1795 году императрица Мария Феодоровна приняла в своё ведение оба столичных Воспитательных Дома. Сделавшая очень много для развития милосердия и благотворительноси в России, Мария Федоровна смогла трезво оценить эффективность государственного призрения детей. Так, определяя плоды существования Воспитательных Домов, она писала - "Результаты воспитания оказались в сплошном почти вымирании призревавшихся, а воспитательное значение выразилось в совершенной непригодности выросших воспитанников к самостоятельной трудовой жизни… Они оказались менее всех граждан полезными своему отечеству и дошли до последующей степени падения". И далее: "Младенец принимается, воспитывается, потребляет огромные денежные расходы, а лишь только он вступит в те юношеские годы, когда формируется характер, когда труднейшим вопросом является выбор действительности, тогда-то оказывается, что его выкидывают из приюта, руководящие лица и общество перестают им интересоваться, и длинная история призрения слишком слабо отличает те шаги и опыты, которые делались, чтобы реализовать средства и труд, потраченные на воспитание".

Созданная Бецким теоретическая система воспитательных домов не выдержала испытания практикой по многим причинам. В первую очередь - это искусственность воссоздания воспитательной атмосферы. Рассуждая о естественности, свободе развития детских сил, Бецкой, в то же время, начинает с насилия по отношению к лучшим и самым естественным чувствам детской души - к любви и привязанности детей к своим родителям, к своему родному гнезду. В раннем нежном возрасте он отрывает детское существо от того могучего источника тепла и жизни, какой представляет для него семья, и думает заменить его своим фантастическим, искусственным питомником. Но возможно ли это? Как бы ни был хорош интернат, при самой идеальной обстановке его, никогда не заменить ему вполне даже и самой убогой семьи. Подмена живой действительности искусственно создаваемой обстановкой в конечном итоге взращивает такие же фальшивые результаты воспитательного дела. Самое большее, что могло получиться в атмосфере беспочвенности и искусственности объектов детского развития - это особая специальная нежность воспитанника и, по словам исследователя российской педагогики , "способность уноситься в область беспочвенной, сентиментальной любви к несуществующим идеальным объектам и разочаровываться при первом прикосновении к действительности". Такое неестественное чувство не позволяет развиваться в душе ребёнка крепкой воле и стимулам для достижения высоких нравственных идеалов, в силу наличия в воспитательной системе одного только направления пассивного подражания и слепой аккомодации. Выстроенная по принципу естественного приведения питомцев к добродетельной жизни, воспитательная система Бецкого, предполагала одностороннее пользование воспитанниками благости окружающей их атмосферы. В этой ситуации в лучшем случае можно рассчитывать на бессознательное приобретение добрых навыков и расположений. "Ни твёрдых нравственных убеждений, ни сильной нравственной воли мы не вправе ожидать там, где действует исключительно один только этот фактор. Наоборот, таким путём вырабатывается лишь нравственная податливость, привычная нравственная эластичность, склонность приспосабливаться к окружающей среде - черта далеко не положительная. Без твёрдых убеждений, самые нравственные навыки, как бы часто не практиковались они, не могут быть устойчивы и вообще теряют свою нравственную цену" - писал в книге "Педагогические мечты Екатерины Великой и Бецкого (из истории воспитания в России)" (Киев, 1904). Подчёркивая, что без самостоятельности мышления и свободы в деятельности питомец не приобретёт крепости характера и истинной нравственной ценности, Маккавейский указывает важнейшее условие такого воспитания - "для этого нужна жизнь, простая, естественная, как она есть, а не те "ходячие инструкции", которыми окружены были воспитанники Бецкого. Крах идеальных надежд создания "нового сословия" был обусловлен многими причинами, и, в первую очередь, искусственностью теоретических построений.

Идея выращивания особого сословия, обязанного государству своим воспитанием, трансформировалась в конечном итоге, после смерти императрицы Марии Феодоровны в 1828 году, в признание государством его ненужности. В таких безродных ничем не обеспеченных гражданах правительство признаёт чуждый государственному строю пролетариат. Указом 1837 года предписано питомцев Воспитательных домов из деревень обратно не возвращать, оставляя их навсегда в крестьянских семьях, где они в будущем составят сельское сословие, сроднившись с семьями, в которых были воспитаны в первые годы своей жизни. В начале ХХ века принцип воспитания всех питомцев в деревенских семьях, проведённый в Указе 1837 года, признавался неизменным, проверенным несколькими десятилетиями своего существования. Так, в докладе , земского деятеля в области общественной медицины конца ХIХ начала ХХ века сказано "воспитание в крестьянских семьях мастера, фабричного или пахаря, вот теперешний удел всех принимаемых воспитательными домами детей. Отдавая питомца в крестьянскую семью, воспитательные дома преследуют непрерывную связь данного питомца с семьёй его кормилицы. Насколько такая связь достижима, показывает бесконечный ряд примеров, заставляющих преклоняться перед сердечностью и добродушием русского крестьянина. Сплошь и рядом старик-дед запамятовал, который из двух внуков родной и "питомок", сплошь и рядом встречается забота старухи-бабушки, воспитательницы, вернутся ли их питомцы из солдатчины; степень сродства семьи с питомцем ясно сказывается в отсутствии браков питомцев с дочерями их воспитателей или их сыновей с питомками: они считаются братьями и сёстрами по груди, по семье. Такую форму призрения брошенному родителями сироте, "казённому ребёнку" даёт семья; случайно делаясь членом ея, он сливается с ней, делит ея радости и горе и может забыть в конце концов своё одиночество. Дать этого никакая другая форма призрения не может".