Из истории экибастуза

ИЗ ИСТОРИИ ЭКИБАСТУЗА

Удивительные документы порой хранят домашние архивы! Человеческая память несовершенна, за большим, бывает, стирается в ней малое, а старые письма и фотогра­фии хранят срез давно минувшего времени, его застывшие мгновения.

Эти документы предоставил заместитель председателя совета ветеранов области Леонид Людвигович Хмель­ницкий. В свое время ему довелось работать секретарем Экибастузского горкома партии, отсюда его. тесная связь с историей города и с людьми, делавшими эту историю. Один из таких людей - Михаил Федорович Иванов, рабочий английской горнорудной концессии, возглавляемой Лесли Урквартом, один из первых экибастузских комсомольцев, коммунар, делегат первых партийных конференций, пар­тийный и советский деятель. в 2002 году исполнилось сто лет со дня рождения , жизнь которого до последнего дня была отдана стране, ее народу.

ОТ БАЛАГАНОВ И ЗЕМЛЯНОК…

История Деровских копей (так назывался тогда Экибастуз) до 1914 года бедна информацией, как, очевидно, и событиями. Ны­нешний город представлял собой два поселка, расположенных в трех верстах друг от друга. На весь Экибастуз был один магазин на шахтах, торговавший кое-ка­кими продуктами и промтовара­ми. С 1914 года копи перешли в долгосрочную аренду к иностран­цам (английская горнорудная кон­цессия), планировавшим строить здесь свинцово-цинковый завод. Приход англичан ознаменовался для Экибастуза прогрессом в виде пароконного дилижанса, связывавшего расположенное в центре заводоуправление с про­изводством.

Люди ехали сюда в поисках хорошо оплачиваемой работы. Среди тех, кто решился испытать счастье на новом месте, был и карагандинский приписной казак Федор Иванов, в мирное время работавший в шахте. Семья Ивановых прибыла к новому месту жительства, но и здесь ее ждала беспощадная эксплуата­ция дешевого труда и тяжелые уусловия жизни. В своем письме Л..Л. Хмельницкому вспоминает: «Квартир не хватало. Те, кто прибыл раньше, были обеспечены по договору. В 1915 году все устраивались, как могли. Мы из хламья и досок сделали балаган, куда на ночь влезала вся семья из шести человек ... в 1916 году устроились «с комфортом» - В коровьей стайке». В этом году тринадцатилетний М. Иванов начал работать кучером у англий­ского инженера, а затем и учени­ком слесаря. Лето кончилось, и коровий сарай уже не спасал от холода. Тогда семья подалась на строительство Александровского завода (километрах в 30 от Баян­аула). Там рабочие жили в зем­лянках, спали покатом на общих нарах. На этом строительстве М. Иванов впервые узнал о том, что за лучшую жизнь надо бо­роться. Среди рабочих были большевики, вели пропагандист­скую работу, результатом которой летом 1917 года стала забастовка строителей, предъявивших хозя­евам требования об улучшении условий жизни. Ответом был локаут, строительство попросту закрыли, оставив строптивых пролетариев не только без жилья, но и без средств к существова­нию. Семье Ивановых пришлось возвращаться в Экибастуз.

Там отцу и сыну удалось уст­роиться на цинковый завод, что дало семье право поселиться во временном дощатом бара­ке, в котором на тех же нарах вперемежку спали одинокие и семейные рабочие, мужчины, женщины и дети. Неудивительно, что и в Экибастузе разгорелась забастовка. М. Иванов в своем письме вспоминает: «Я видел, как одного инженера провезли на тачке, впереди которой одна женщина несла рогожное «зна­мя», а другая колотила в дырявый таз. Привезли к луже и вывалили прямо в нее».

Нечеловеческие условия су­ществования заставляли рабочих искать лучшей доли. Так семья Ивановых оказалась в Томской губернии, на Анжеро-Судженских копях, где и прожила до 1919 года. В угоду администрации адмирала Колчака дирекция рудника уволила группу сочувст­вующих большевикам рабочих, в число которых попал и отец М. Иванова. «Крамольников» высла­ли в Казахстан, на строительство железной дороги Южсиб. Но и здесь рабочих не оставили в по­кое. Несколько семей в полном составе (в том числе и Ивановых) арестовали, посадили в брички, повезли для расправы в Акмо­линск (ныне Астана). По дороге стало известно, что колчаковцы покинули Акмолинск, и охранники отпустили «бунтовщиков» на все четыре стороны. Ивановы верну­лись в Экибастуз.

… К СВЕТЛОМУ БУДУЩЕМУ

М. Иванов вспоминает, что установление советской власти в Экибастузе сопровождалось всеобщим энтузиазмом: «Мой отец, совершенно неграмотный, вступил в ряды большевистской партии. 14 декабря 1919 года несколько рабочих, в числе ко­торых были мадьяры, вступили добровольцами в проходивший через Экибастуз кавалерийский дивизион под командованием Сергея Соболева... В это время в Экибастузе часто собиралась молодежь, изучала политграмоту. Как-то приехал из укома РКСМ (уездного комитета Российско­го Коммунистического союза молодежи) инструктор Михаил Николаев. Вместе с ним 23 фев­раля 1920 года провели собрание и оформили комсомольскую ячейку. Меня избрали ответсек­ретарем ячейки... Первыми ком­сомольцами были Кожахметов (имени не сохранилось) Николай Невзоров, Семигулла Муста­фин, Петр Харешко, Надежда Соловьева, Мария Головина... В мае 1920 года группа комсо­мольцев (в ее числе и я) ушла добровольцами на врангелевский фронт. После разгрома Врангеля я служил в войсках по борьбе с бандами на Украине. В 1921 году прибыл после демобилизации в Экибастуз, работал машинистом подъемной машины на шахте № 1 ... В декабре 1922 года я был принят в кандидаты РКП (б), затем меня избрали членом рудкома... В сентябре 1923 года меня пос­лали в Семипалатинскую губсов­партшколу, по окончании которой я был избран ответсекретарем ячейки РКП (б) свинцового завода. До 1924 года в Экибастузе была одна партийная и комсомольская ячейка. В 1924 году их стало три, их объединял Экибастуз­ский райком партии во главе с ответсекретарем товарищем Михайловым и ответсекретарем райкома РКСМ Султангалиевой, а позднее - командированной из Семипалатинского горкома РКСМ Деревянкиной».

Энтузиазм и вера в высокую цель заставляли людей забыть о не слишком-то улучшившемся быте, о по-прежнему тяжелой работе. М. Иванов пишет: «На­сколько тяжелое положение было со снабжением, можно су­дить по тому, что и как получали. В 1920 году еще не существова­ло денежной зарплаты, давали по возможности продуктами и промтоварами. Наша семья из шести человек на двух работни­ков получала один пуд муки на месяц, ящика два гвоздей, не­много керосина и ситца. На них (гвозди и керосин - М. Р.) можно было выменять в деревне ка­кие-нибудь продукты. Иногда на детей давали даже куриц».

М. Иванов вспоминает, что голод 1921 года сказался и на Экибастузе - продуктов не стало вовсе, питались, кто, чем мог. Ра­бочие проникали в цеха все еще стоящих заводов, мастерили из жести разную хозяйственную ме­лочь - на обмен для деревень. Наравне с голодом в Экибасту­зе свирепствовала холера. И все-таки жизнь продолжалась - экибастузцы делали, что могли для преодоления беды.

ЭКИБАСТУЗ… УЕХАЛ В РИДДЕР

Постепенно положение норма­лизовалось, улучшилось снаб­жение, зарплату стали давать деньгами. Но, как утверждает М. Иванов, наличных денег не хватало еще в 1924 году. Их час­тично заменяли отпечатанные на машинке «боны» - бумажки с печатью, ходившие внутри адми­нистративной единицы наравне с деньгами. Вдобавок, в стране был пик инфляции - коробок спичек стоил миллион рублей. В таких условиях рабочие строили новую жизнь...

В стране восстанавливалось народное хозяйство, заработали и копи, и заводы Экибастуза. Уже в 1923 году свинцовый завод стал давать около двух тысяч пудов свинца. В мае 1924 года правительство установило льготный тариф на транспор­тировку экибастузского угля. Но добыча свинца, цинка, угля требовала больших государст­венных дотаций, поскольку велась дедовским способом, вручную. Забои и лавы освеща­лись мазутными лампочками «богпомощь», в лучшем случае - лампами Вольфа. Силовое хозяйство было исключитель­но паровым. В таких условиях нечего было и говорить о рен­табельности производства. В 1925 году правительством было принято вынужденное решение о консервации Экибастузских копей и заводов. Рабочие и все при годное оборудование были вывезены в Риддер и на Урал.

Для руководства охраной демонтируемых производств в Экибастузе оставили горного техника Эдуарда Августовича Винтлянда, его заместителем назначили . В обязанности охраны входила также добыча майкаинских же­лезняков. Словом, работы хва­тало. Хватало и общественных нагрузок - Иванов был избран председателем рудкома Эки­бастуза.

В июле 1926 года Михаил Федорович Иванов был направ­лен в Зыряновск, на бывшую английскую концессию «Лена­гольдфильдс». На этом экибас­тузская часть его биографии об­рывается. Мы знаем, что стало с «нерентабельными» шахтами Экибастуза, видим, каким стал современный энергетический центр Казахстана. И все-таки, в обветшалых мандатах и потуск­невших старинных фотографиях - время, бывшее реальностью меньше века назад. Часть исто­рии, достояние народа.

М. РОЗЕН.

«ЗП» благодарит ­ницкого

за предоставление ред­ких старинных материалов.